Кислород. Стихи и мемуары. Асадуллин Руслан.

Старику всегда кажется, что жил только он. Отсюда нередкая боязливость пожилого человека. Не имея уже почти ни на что влияния, он в ужасе понимает, что новое поколение ещё не жило, что оно вообще не жило в его понимании. И поэтому его старость омрачена тягостными справедливыми взглядами. Всё пропало! - проповедует мрачный пожилой прорицатель. А всего-то и делов, что его жизнь прошла. И мрачность его взгляда суть порождение предстоящего исчезновения в неизвестности. Тень смерти в его глазах ложится на дневной мир, который останется светить без его помощи, знаний и советов.

Жан-Батист Шассинье (ок. 1571 – 1635) Jean-Baptiste Chassignet Для рыб чешуйчатых нет края лучше вод, И любит дикий зверь густой чащобы тени, Оврагам и лесам отдаст он предпочтенье, А птицам радостно парить среди высот; Болтливого сверчка трава к себе влечет И веселит его весеннее цветенье; Тьму влажную пещер, развалин запустенье Любезной родиной зовет змеиный род; Так вся земная тварь любимою считает Страну, где родилась, где ныне обитает, И с радостью живет в отечестве своем. Но человек, с иным творением несхожий, Растенье, что взросло на небе волей Божьей, – Изгнанье полюбил, забыв про отчий дом. Les poissons escaillez aiment les moites eaus, Les fleuves et les lacs : les animaus sauvages Aiment les bois touffus, les creus et les boccages. Et l'air dous et serain est aimé des oiseaus : Les grillons babillars aiment l'email des preaus S'esgayant au Printems parmi le verd herbage, Les lesars et serpens envenimez de rage Aiment des murs rompus les humides caveaus. Bref naturellement chacun aime et desire Le lieu originel d'où sa naissance il tire Auquel mesmes il doit resider longuement : L'homme seul derivant comme plante divine Du ciel spirituel sa feconde origine, Prefère à sa patrie un long bannissement.

* * * Часъ недалекъ: священна Лета, Покинувъ мрачный свой Аидъ, Твое прозваніе поэта Ужь съ года на годъ поглотитъ. И непреложенъ ходъ событій: Не тщись непрошеныхъ открытій Народному всучить уму. Ему стихи твои къ чему? И безъ того скорбей немало: Потребна рожь, потребенъ дронъ, Да новый пишется законъ. Засимъ, подальше спрятавъ жало, Сокройся гдѣ-нибудь въ глуши И, умоляю, не пиши.

Προσδοκῶ ἀνάστασιν νεκρῶν / Чаю воскресения мёртвых. Работа из архива 2024 г. Один из бесчисленных набегов кочевников на город древней Руси. Стены пали, дружина собралась возле собора, в нём женщины и дети. Воины крепко держат копья, страха уже нет, лишь твёрдая решимость и где-то на горизонте, за окружившими их врагами уже виднеются открывающиеся двери Небесного Царства. И каждый из них про себя повторяет - чаю воскресения мёртвых и жизни будущего века… Каллиграфия вдохновлена картинной неизвестного художника. Оставляю её в комментариях.

Сегодня день смерти Виктора Цоя. Как ни странно, с этой датой у меня связаны самые теплые и радостные воспоминания. В Клинцах нулевых день смерти Цоя всегда отмечался с особым размахом. Конечно, это немного странно, ведь обычно принято отмечать рождение, а не смерть человека. Видимо, Цой слишком хтонический персонаж. А может быть слишком хтоническими были наши клинцовские нефоры. На день смерти Цоя в местном ДК всегда был концерт, куда собиралась вся местная богема. Приезжали помянуть Цоя и из соседних городов и даже государств (благо до Белоруссии совсем недалеко). Особенно, меня тогда впечатляли "эмо-рыцари" из соседней солнечной Унечи, которые все ходили в черно-розовом и челками, но при этом были довольно крепкими и прыгали на гопоту (в этом собственно и заключалось "рыцарство"). Музыку тогда играли самую разнообразную, от панка до металла. Была у нас и своя эмо-группа с бессменным лидером по кличке Майонез. Правда, впоследствии Майонез забросил эмо-рок и возглавил околофутбольную фирму ФК "Клинцы", чтобы пиздиться с колхозниками на выездах в лютую пердь. Были у нас и свои косплееры. Неформал по кличке Кук, который косил под Егора Летова. Он как будто бы лет на 20 застыл в одном возрасте и постоянно тусил с какими-то юными девками. Был и свой Курт, который не поверите, косил под Курта Кобейна. Правда, большинство все равно называло его не Куртом, а Залупой. После концерта мы нестройной, но внушительной колонной двигали до стены Цоя, что находилась на полузаброшенном стадионе "Трудок". Движение нефорской колонны зорко отслеживала местная гопота, которая прыгала на самых бухих и отбившихся. У стены Цоя происходила кульминация всего дионийского действа. С неизменными "тремя топорами" и "блейзерами". Благо, рядом лесок, так что кто-то уводил подружек в кусты, кто-то орал под расстроенную гитару. Неистовый праздник продолжался до глубокой ночи. Сейчас старую стену Цоя в Клинцах снесли при реконструкции стадиона, а на новую особенно никто и не ходит. Просто кончилось то время, как кончается лето. Но порой все-таки очень жаль, что 2007-й уже не вернуть. С днем смерти Цоя, друзья.

Мурал с Юрием Шатуновым появился в Кумертау. Там, родился исполнитель «Ласкового мая» и «Седой ночи» 🤙🏻 Подпишись. Будем на связи

Мы должны проходить циклы бумов и спадов в деловой жизни, последовательную смену диктатуры и революции, войны, в которых все теряют и которые столь характерны для современности. Норберт Винер

Редко можно встретить, чтобы большое число вполне разумных и беспринципных людей играло вместе. Там, где собираются мошенники, всегда есть дураки; а если имеется достаточное количество дураков, они представляют собой более выгодный объект эксплуатации для мошенников. Психология дурака стала вопросом, вполне достойным серьезного внимания мошенников. Вместо того, чтобы добиваться своей конечной выгоды, подобно игрокам фон Неймана, дурак действует так, что его образ действий в общем можно предсказать в такой же степени, как попытки крысы найти путь в лабиринте. Одна политика обмана — или, точнее, заявлений, безразличных к истине, — заставит его покупать определенную марку папирос, другая побудит его, как надеется партия, голосовать за определенного кандидата — любого кандидата — или принять участие в политической охоте за ведьмами. Иллюстрированная газета будет продаваться благодаря некоторой точно установленной смеси религии, порнографии и псевдонауки. Комбинация заискивания, подкупа и устрашения заставит молодого ученого работать над управляемыми снарядами или атомной бомбой. Для определения рецептов этих смесей имеется механизм радиоопросов, предварительных голосований, выборочных обследований общественного мнения и других психологических исследований, объектом которых является простой человек; и всегда находятся статистики, социологи и экономисты, готовые продать свои услуги для этих предприятий. К счастью для нас, эти торговцы ложью, наживающиеся на людском легковерии, еще не дошли до такого совершенства, чтобы все происходило по их желанию, потому что люди не бывают только дураками или мошенниками. Норберт Винер

Жди меня и я вернусь Автор: Константин Симонов Читает: Роман Быков *** Жди меня, и я вернусь, Всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть Скажет: — Повезло. Не понять, не ждавшим им, Как среди огня Ожиданием своим Ты спасла меня. Как я выжил, будем знать Только мы с тобой, — Просто ты умела ждать, Как никто другой. *** 📹Северный Ветер 🇷🇺 Подписаться в MAX 🇷🇺 Мы ВКонтакте 🇷🇺 Дзен 🇷🇺 RuTube 🇷🇺 Одноклассники

"Кладбище ночью с совой, сидящей на ветке", 1875 Художник / Роберт Патерсон 🚶🚶🚶 Bohemia of Postmodernism

Я никогда еще не любил так природу, не был так чуток к ней, никогда еще так сильно не чувствовал я это божественное нечто, разлитое во всем, но что не всякий видит, что даже и назвать нельзя, так как оно не поддается разуму, анализу, а постигается любовью. Без этого чувства не может быть истинный художник. Многие не поймут, назовут, пожалуй, романтическим вздором — пускай! Они благоразумные... Но это мое прозрение для меня источник глубоких страданий. Может ли быть что-нибудь трагичнее, как чувствовать бесконечную красоту окружающего, подмечать сокровенную тайну, видеть Бога во всем и не уметь, сознавая свое бессилие, выразить эти большие ощущения... — Исаак Ильич Левитан (1860-1900) 🏞🏞🏞 Bohemia of Postmodernism

Выпил вина на могиле своей любимой дамы из Серебряного века Ирины Одоевцевой. Ученица Николая Гумилева и жена Георгия Иванова имела великолепный вкус к жизни и была настоящей богемой. Ее мемуары - невероятно крутой источник о навсегда ушедшей Исторической России. В перестройку вернулась на Родину, где и скончалась в возрасте 95 лет, пережив весь Серебряный век. Теперь похоронена на Волковском православном кладбище в Петербурге, но в обычной части для простых смертных. До "Литераторских мостков" не дотянула, что, конечно, большая несправедливость. В общем, подледная была барышня. Будете в Питере - обязательно сходите помянуть.