августейший вечер.

Музыка — о, великое искусство, о, главное искусство! Как сразу уходят на х… и война, и пароход, и Елабуга, и Казань, и устанавливается Небесный Интернационал. О, музыка, музыка, мы когда-нибудь вновь встретимся, в тот благословенный день, когда мы будем так сильно любить друг друга! Музыка, ценой презрения ко всем и любви к ТЕБЕ! (Георгий Эфрон, из дневника за август 1941 года)

Я набрёл на красивую и давным-давно заброшенную католическую церковь. Войдя в неё сквозь незапертые двери, я бродил по проходам, пока мой взгляд не упал на исповедальню. Убедившись, что больше никого в храме нет, я сделал то, что мне всегда хотелось сделать: проскользнул внутрь и сел на место священника. Я думал о поколениях священников, которые принимали исповеди в этой каморке, и представлял, что они выслушивали, — столько раскаяния, столько стыда, столько вины!.. Я завидовал этим людям Божьим: я завидовал их праву объявлять страдальцу: «Ты прощён». Какая терапевтическая мощь! Мои собственные возможности в сравнении с ней казались ничтожными. (Ирвин Ялом, американский психотерапевт)

«Напрасно мы возвращаемся в места, которые любили; мы никогда их больше не увидим, потому что расположены они были не в пространстве, а во времени…» — Андре Моруа, “В поисках Марселя Пруста”

Всем желаю расти и быть живым, здоровым.