[ПОЛУРЕСТ] Горе-писатель Попа Енота вещает

рови. Что-то после попадания в это место она стала куда более эмоциональной… Плохо. — Вы понимаете, что творите бесчинства вы, а потом достается мне?! — Клянемся весь удар взять на себя! — тут же парировал Стас, — пусть хоть нас слепит, хоть вешает — мы будем сами ответственны за это! — и тут он снова коснулся лбом земли, но, заметив, что бог солнца не делает того же самого, он положил ему руку на затылок и насильно заставил сделать то же самое. — Клянемся! — Игорь, кажется, в это мгновение очнулся от транса и активно закивал головой. — Все только на нашей совести, мы будем отбивать наше имя! — Замолчите, — отрезала внезапно Ника, закрыв глаза и приложив пальцы к виску. Этот жест означал одно — глубокие думы. И Стас с Игорем, обычно не сидевшие на одном месте в тишине, послушно закрыли свои рты. Они замерли в ожидании того вердикта, который им вынесет их главное божество. Богиня правосудия, в конце концов. Она не может сделать неверного решения. Ника думала несколько минут, взвешивая все “за” и “против”. А когда открыла глаза, ее выражение лица снова стало безразличным. Она всего секунду смотрела на своих подопечных, после чего повернула голову и корпус своего тела в сторону, скрестив руки на груди: — Хорошо. Только я к этому никак не причастна и этого разговора не было, вы поняли? — Конечно! — одновременно воскликнули они. — И если вы хоть один раз… — начала было она уже свою угрозу, но замолчала: они и так обо всем прекрасно все знали. Нет смысла повторять. Их жизнь действительно на их совести. Пока. — Сгиньте с глаз моих и не попадайтесь мне в поле зрения. Бог солнца и бог виноделия расплывались в благодарности, постоянно раскланивались и так до тех пор, пока они действительно не скрылись и не ушли. Только тогда Ника позволила себе тяжело вздохнуть и улыбнуться лишь уголками губ: в каком-то смысле Апрель даже все это и заслуживает… Главное, чтобы не ее руками. #КТВНТ (так как канал по этой работе давным-давно отошел в архив, пусть останется тут. Разницы сильной, полагаю, не сыграет)

...Остались ли тут люди, шарящие за такую работу, как "когда тьма взойдет на трон"? Нет? Ну, вот, Енот тоже не в их числе... Но тем не менее, знаете, 10-ого августа была первая годовщина после окончания этой работы, и Енот очень вовремя в целом вспомнила про это АУ, хоть оно и являлось самым непопулярным и нечитаемым в наших кругах. На самом деле за "кулисами" эта АУ живет и развивается, Енот и Стас над этим работают, ну в общем неважно. Захотите — прочтете, не захотите — тоже славно. Участвующие персонажи: Ника, Стас, Игорь. События происходят уже в Топи, то есть после уничтожения Пантеона..... Власть Апреля была деспотичной. И хотя Ника ничего о нем совершенно не помнила, стоило первому Пантеону пасть, а ей остаться последней выжившей из Старых Богов, она была более чем уверена, что до встречи с… Истинной огромной формой Сошедшего, когда все еще было хорошо и когда боги были наделены большей силой, Апрель не был таким жестоким. Строгим — да, в каком-то смысле подозрительным — да, но не деспотичным. Так ведь даже и не скажешь, что это Апероль появилась раньше всех и что она является в их дуэте действительно Главных Богов старшей. Апрель был властным, грубым, массивным и угрожающим, и от него доставалось всем. Особенно богине правосудия, коей он так был недоволен: она ведь сослужила самую отвратительную службу, не выполнила его волю и не сохранила Пантеон Новых Богов — все вместе с осколком прошлого Сошедшего кануло в Лету. Если кого Апрель, будучи богом света, и ослеплял больше всех, то Нику, если с кем спорил чаще всех, то с Никой, если осуждал кого-то за воспитательные меры и за любые действия сильнее всех, то Нику. И так по кругу и до бесконечности. В конце концов, в Топи времени нет — это буквально “ничто”, спешить богам некуда. Но был один нюанс. Так как Ника, являвшаяся во втором Пантеоне одновременно и его создательницей, и последним представителем из Старых Божеств, взяла на себя ответственность главной богини, ей после своей смерти, — которая, впрочем, благодаря Исомнии фактически и не наступила, — пришлось отвечать перед разгневанным Апрелем не только за себя, но и за всех порожденных ею новых богов в частности. И, наверное, не было в этом мире еще более выводящей из себя вещи для бога света, чем второй Пантеон. По мнению Апреля, Ника совершенно их не воспитывала и если смогла что-то дать, то только самое худшее и самое ужасное. Да таких, честно говоря, даже богами язык поворачиваться не смел. Настоящими божествами являлись представители первого, истинного Пантеона, а не эта жалкая пародия. Да… Апрель знал, что сохранять богине правосудия жизнь перед уничтожением всего остального — скверная затея, что сестру не стоило слушать тогда. Бог света подобрал бы куда более подходящую партию, но ему, как известно, выбора не дали. В Нике никогда не было ничего выдающегося. И он это, как главное божество, это с самого начала знал. Знал даже на смертном одре, когда вместе с той тварью, желавшей поглотить все сущее, своим светом выжег и Пантеон, и мир. Кроме, разумеется, этой богини правосудия. Вот как раз-таки сегодня, — хотя понятие “сегодня” тоже было давным-давно стерто в Топи, — наступил такой же день. Хотя, по правде говоря, они и не проходили: Апрель постоянно цеплялся к Нике, как и она к нему. Тихо в этом месте никогда не было, разве что изредка, когда бывшей главной богине выжигали глаза, и она временно становилась слепой. Тогда все прекращалось ненадолго и начиналось по новой. И ладно бы только это, но существовал ведь не один десяток новых богов, и за проступок каждого Ника в том числе была в ответе перед Апрелем каждую, казалось, секунду своей жизни. Потому-то и она сейчас, крайне недовольная, вела рядом с собой Игоря, бога солнца, и Стаса, бога виноделия, таща их за уши, стараясь причинить как можно больше дискомфорта. Они охали и ахали, но попытки вырваться бросили уже совсем скоро: в конце концов, Ника всегда была сильнее их, а с главным божеством спорить не принято. Точнее, это бесполезно. — Что вы сделали? — спросила она холодным, как сталь, голосом и грубо отпустила их. Да так, что Игорь умудрился повалиться на Стаса, и через секунду они уже лежали друг на друге и потирали ушибленные лбы. — Повторюсь еще раз, — вздохнула главная богиня, так и не получив от этих двух беспризорников ответа. — Что вы сделали? — Ника отрезала каждое слово и нарочито проговорила их медленно. Чтобы точно до них дошло. — Это вообще была не моя идея! — воскликнул Стас и показал пальцем на Игоря. — А его! Я ни к чему не причастен! — Да как ты смеешь?! — возмутился бог солнца, поднимаясь вслед за богом виноделия. Каким-то образом он при выпрямлении умудрился своими дредами ударить Стаса по лицу. — Это ты все придумал, а не я! — Нет, ты! — не унимался бог виноделия. — Меня не интересует, кто виноват, а кто нет, — не долго Ника, конечно, соглашалась наблюдать за их перепалкой и вмешалась в нее таким же строгим тоном. — Что именно вы сделали? — Ну я думал, раз он слепой, значит, вообще ничего не видит! — тут же подал голос Игорь, а Стас активно закивал. — Подумаешь, закрыли его в комнате… Ему-то какое дело, его что нет, что он есть — толку никакого! — Да-да! И мы вообще его не насовсем закрыли, — подхватил рассказ бог виноделия, — мы всего-навсего спрятали ключ в той же комнате! Он бы выбрался! — Как вы себе представляете, чтобы самый сильнейший бог Пантеона, так еще и слепой, искал ключ? Вам вдвоем, что ли, совсем заняться нечем?! — Ника вопросительно подняла бровь с недовольным выражением лица. Но, поняв, что задается не теми вопросами и, возможно, таким образом даже в каком-то смысле оскорбляет Апреля, поспешила переключиться: — Вы понимаете, что за ваши проступки отвечаю я? И вас, если бы я хорошо сейчас не отмолила вас перед Апрелем, могли бы ослепить? И меня заодно тоже. Тут Игорь наклонился к уху Стаса и решил о чем-то пошептаться, пока главное божество их отчитывало. Ника, конечно, характер беседы и сказанное распознать не смогла, но бог виноделия, в свою очередь, услышал следующее: “ты забыл, что ключ мы потеряли? Его не было в комнате”. — Да ладно тебе, Ника, — задорно проговорил Стас, лишь бы богиня правосудия не начала устраивать второй допрос, — не убьет же он нас, в конце концов? — Вообще-то может, — невозмутимо ответила Ника, скрепляя руки перед собой в замок. — Если вы были созданы от моей руки, это еще не значит, что он не может. Он с Апероль создал то, на чем вы стоите. Как вы не поймете?! — и в эту же секунду она ненадолго отвернулась и призадумалась. — Да даже та сила, из которой вы созданы, была дарована ими. Так что он ваш создатель. И в один момент вы можете его довести, что я на него уже никак не повлияю, а у вас не то что зрения, у вас и титул, и сознание отнимут. — В смысле он наш создатель? А мы были созданы из любви и страсти? — Игорь выглядел одновременно и удивленным, и каким-то… В общем, это его лицо означало то, что он только что произнес самую “лучшую” шутку, только Ника ее не поняла. Впрочем, как и обычно. Услышав слова Игоря, Стас тут же закрыл ему рот и стукнул по голове. И чтобы бог солнца не стал сразу возмущаться, бог виноделия сказал ему что-то про “план Б”, и они тут оба повалились на колени. Ника от таких действий опешила и даже сделала шаг назад, не понимая, что происходит. Она уже и отвыкла от подобного, хотя во времена, когда Пантеон Новых Богов еще существовал, к ней обычно, если было необходимо о чем-то попросить, так и приходили. И богиня правосудия воспринимала это как должное, как жест уважения. А теперь… После того, как она складывается в три погибели и чуть ли не сливается с сырой землей перед Апрелем и Апероль, ей стало все это чуждо. Резко в голове промелькнула мысль о “неправильности”. — О, великая Ника! — громогласно начал Стас, выпрямляя руки и припадая головой к полу. — Мы уверяем вас, что с нами, а уж тем более с Апрелем все будет в порядке, — продолжил за друга Игорь. Что ж, видимо, они готовились к этому… — Просто позвольте нам немного поразвлечься, а то он такой злюка, у него скоро лицо уже треснет! Скучный он дядька, надо его развеселить! — Вы сами себя вообще слышите? Вы в своему уме?! — теперь тут у Ники удивленно поднялись две б

У Енота в жизни произошла неимоверная хуйня, от которой ахуеть и невыхуеть, так что она очень сомневается, что в ближайшее время будут какие-либо работы и какой-либо контент. Может, даже вплоть до сентября. А там уже и учеба, и все тому подобное... Не теряйте. В конце концов, "полурест" не просто так стоит. Но Енот действительно не в состоянии сейчас что-либо делать😔😔😔

Поищите в файлах канала, тут есть где-то полный файл ЖМТН со всеми главами и дополнениями:)

Я не знаю, как я до этого додумалась #ЖМТН

Сейчас бы взять, забить на все предрассудки, вспомнить былое и написать.... омегаверс... Чтобы от Енота даже оставшиеся 1,5 земплекопа отказались

Я РЫДАЮ, ЭТО ПРЕКРАСНО. МЫ В КРАЙ ЕБАНУЛИСЬ #ЖМТН2

Шиза продолжается Я начитался всякого бреда и составил статистику передачи генов Глаз на его детёнышей Всё это чисто основываясь на этих мелких отпрысках которых я скоро устану пересчитывать. #ЖМТН

Да и нечитатель тоже

Вот кроссовер был завершен... А что, собственно, теперь писать...

— Неправильно? — усмехаясь, демон поднял голову, стараясь вглядеться в лицо Саши. До чего же он был мил. И до чего же приятно было его смущать. Между ними много всякого разного происходило, но до этого… Миша, признаться честно, еще не додумывался. Но стоило исправлять. У него у самого опыта совершенно никакого не было, но теория была ему знакома, практика в смысловом порядке — тоже; в конце концов, он демон — что ему только не приходилось в качестве искушения людей применять, да и что только сам он не видел… Так что Мише все это было знакомо. Относительно. А вот Саше во всей его невинности и правильности — нет. И до чего же это было занимательно — показывать, как можно извернуться еще; показывать, как можно “любить” и, разумеется, поражать этим чудесного краснеющего Сашу. — Нет! — уж слишком резко воскликнул ангел и посмотрел на Мишу. Понял, что ему в этих переглядках точно не победить. Как минимум, потому, что кое-кто выглядел уж слишком довольным… Саша, чувствуя напряжение снизу, вздохнул и прошептал, про себя пытаясь понять, насколько сильно его уша опорочилась: — Ты можешь… Можешь… — Конечно, — перебил того Миша, все поняв и без того. Он осторожно раздвинул ноги Саши обратно, любуясь видом, и довольно смело вобрал ангела уже во всю длину. Александр тут же жалобно всхлипнул; отвернулся, закрыв себе непроизвольно рот запястьем, и задрожал. Его ноги вмиг подкосились, а пальцы скомкали простынь. Да, именно то, что Мише было нужно. Только было одно “но”, которое демон хотел поспешить исправить. — Саш, смотри на меня, — попросил он, лишая ненадолго Александра ласки. Саше было трудно бороться с собой: на его глазах проступили слезы. Но отказать Мише он не смел. И лишь тогда, когда его стыдливый взгляд пересекся с уверенным Мишиным, демон, не спуская своих глаз, наклонился и принял Сашу обратно. И от такого вида у ангела не то что бабочки, там уже настоящие американские горки крутились. Бывает же… Миша то вбирал в себя щеки, то раздувал их; то принимал всю длину, то проходился языком лишь сверху; то замедлялся, то ускорялся. И Саша терялся. Терялся и старался бороться с собой, чтобы не увести своего взгляда, чтобы сосредотачиваться лишь на одном Мише… Сдерживаться не было никаких сил и никакой выдержки даже с учетом, что он был ангелом: Саша стонал, а на некоторых особенных чувствительных моментах даже вскрикивал, говорил слова о любви и с трудом дышал. Миша был просто до бесконечности невозможным… А в одно мгновение он и вовсе подвинулся к Саше ближе и вынудил его положить ладонь ему на макушку, как бы тем самым молчаливо подсказывая, что так он может доставить Саше наибольшее удовольствие, если тот будет направлять. Ну, разумеется, молчаливо: рот ведь был занят совершенно другим… — О Боже, Миша… Что же ты творишь… — в перерывах между стонами шептал почти в полубреду Саша, наблюдавший за каждым действием Миши и слышавший каждое хлюпанье. Наверное, всуе имя Господа в такой ситуации использовать было нельзя, но и Александр не был в достаточно здравом уме, чтобы о таком думать. Сейчас у него в голове было лишь одно: Миша между ног, его похабный вид и то, что его рот сейчас вытворял… И, пожалуй, пусть так и остается. Остается до звездочек перед глазами, до слез и до глубокой любви, которая наступает, когда все напряжение от подобного… Контакта сбрасывается. (Даже хэштег никакой не поставить, блин)

Еноту было очень грустно, что кроссовер завершился, а порнуха по ГГ не планировалась, а в итоге звезды сошлись таким образом, что в итоге решила она написать около порнушную сценку по ним. Важно! "Около порнушная" ≠ порнушная. Ну, учитывая, что ни интереса, ни отклика она здесь толком не возымела, я в целом не рассчитываю, что ее будут читать, но все равно пусть будет... Не уверена, хочу ли я выкладывать это дело в саму работу, я подумаю... Все равно получилось довольно скомкано и не особенно классно. Я пыталась расписаться, извините!!! Саша за свою бессмертную жизнь успел пожалеть о многом. О многом, кроме Миши. Отношения с ним и вся возникшая связь между ними — то, что не подлежало никаким обжалованиям, не принимало никаких критик и то, что ангел не посмел бы ни с кем другим обсуждать. Как минимум, потому, что "других", собственно, и не было. Оно и, пожалуй, к лучшему. Но все эти мысли Саша всегда держал при себе, не смея их озвучивать перед Мишей. Ему это знать необязательно. Да и учитывая все его хитрое и довольное выражение лица с вечно не сползающей ухмылкой, для него это будет слишком много чести. Особенно сейчас... — Ты чего так на меня смотришь? — с некоторым подозрением Саша глядит на лежащего напротив Мишу. — "Так" это как? — демон, приподнимаясь, облокачивается щекой о ладонь, а свободной тянется к лицу второго, вследствие чего совсем скоро Саша чувствует, как большой палец Миши оглаживает его скулу. Ангел недолго молчит, щурясь и внимательно вглядываясь в алые глаза, которые говорили громче всего остального. — Так, будто ты хочешь меня съесть. — Не поверишь, насколько это точно описание моих мыслей! — проговорил, посмеиваясь, Миша. — Без каких-либо “будто”, — в ответ на это Саша лишь недовольно закатил глаза, потому что, очевидно, к шуткам Миши, пускай и самым глупым, ему не привыкать. И не успел ангел вернуть свой взгляд обратно, как демон сократил между ними и без того минимальное расстояние и соприкоснулся своими губами с его. Саша поначалу опешил от неожиданности, но бережные поглаживания большого пальца на щеке быстро привели его в чувства и заземлили. Саша совершенно не понимал, в чем заключается дело и почему он продолжает дергаться каждый раз, когда Миша становится непозволительно близко, когда действия становятся смелее и когда в глазах мелькает намек на огонек, учитывая, что ему уже давным-давно не страшно, а наоборот, хорошо рядом с демоном. Возможно, все это находилось на уровне каких-то ангельских инстинктов, которые Саше раз за разом приходилось обуздывать. В целом… Ради Миши можно было пойти на все, это бесспорно. А демон, собственно, принимал ангела таким, какой он есть: никогда не давил и подступал медленно, всегда оставлял за Сашей право его оттолкнуть и все закончить, всегда либо словами, либо действиями предупреждал заранее о том, что планирует делать, чтобы второй не паниковал и не пугался. Миша понимал. И того было более чем достаточно. Первый поцелуй обычно был осторожным — примерно таким же, какой был тогда, в той беседке. Они не спешили: да и куда двум эфирным существам, впрочем говоря, торопиться? За их плечами столько человеческих веков было и примерно столько же еще будет. Саша в этот момент, как правило, привыкал ко всему раскрывающемуся букету чувств, смаковал вкус губ Миши и просто расслаблялся, чтобы потом забыть обо всех ненужных вещах. Чаще всего инициативу проявлял демон, но это лишь поначалу: потом же напор начинал исходить и от Саши. Иногда куда интенсивнее и настойчивее, чем от демона. И невзирая на то, что дышать им по своей сути не нужно, Александр сам прерывает между ними контакт. Губы влажные, чуть более покрасневшие и припухлые. — Нервничаешь? — Миша с жадностью смотрит на то, что только что с таким упорством целовал, но перебарывает себя и глядит уже на Сашу, говоря с ним со всем уважением и выдержкой, какие только у него были. — Нет, просто… — тянет с осторожностью Саша, заметно краснея, ведь он сам не мог ответить, почему же он прекратил. Атмосфера более чем неловкая. — Тогда почему ты напрягся? — интересуется Миша уже с некоторой внимательной тревожностью оглядывая ангела. Он ткнулся носом ему куда-то в шею и прошептал: — Все хорошо. Я здесь. — Просто кое-кто слишком самоуверенный и хитрый, — выпалил с некоторым напускным недовольством Саша. — Неужто тебе не нравится? — с наигранным удивлением Миша вновь выпрямился и уставился на него. — К прискорбному сожалению, — начал ангел, выдерживая драматичную паузу. — Очень даже нравится, — и с этими словами, не позволяя демону придумать очередную колкость (потому что, очевидно, еще чего-то подобного он не выдержит), Саша снова приблизился к нему и поцеловал. Уже смелее, уже глубже, тем самым давая Мише зеленый флаг в руки. Руки демона шустро юркнули под футболку ангела. Они бережно огладили чужой торс, талию, и Саша в ответ на эти прикосновения еле заметно вздрагивал: температуру чувствовать они не должны, но почему-то именно Миша был одновременно и горячим, и холодным, и еще каким угодно. Ему по каким-то причинам удавалось совмещать в себе несовместимое и вызывать самые противоречие и сильные эмоции. Александр лишь целовал и еще раз целовал, каждый раз не веря в то, что им действительно можно это делать: Всевышней в самом деле все равно, как и всем остальным ангельским чинам, пока никто не мешается под ногами и правила не нарушает. Саша задерживался на подольше то на нижней, то на верхней губе, легонько тянул их, посасывал, и все это без каких-либо зазрений совести от тех, кто находится Сверху. И Миша тоже, впрочем, абсолютно бесстыдно (хотя, право, у него всегда стыд так таковой отсутствовал) трогал Сашу за плечи, гладил впалый живот, плечи, проходился по лопаткам и так до тех пор, пока ангел в возбуждении томно не вздохнет. И с тех мгновений Александр мало что запомнил: все действительно как-то забылось. В памяти остались лишь касания Миши, его хитрая ухмылка и несмешные шутки, за которые Саша на него ругался и за которые демон извинялся очередными глубокими поцелуями (кажется, он так делал совершенно намеренно, но доказательств никаких у ангела, конечно, не было). Александр, разумеется, помнил и затянувшийся узел внизу живота, и то, какими были мягкими светлые волосы Миши на ощупь, и то, какие же были красивые у демона глаза, когда Саша ненадолго отстранялся, чтобы в них заглянуть и погладить демона по щеке. И потом все начиналось по новой. И так раз за разом, пока губы Миши не оказались на чужом бледном теле и не начали расцеловывать каждый доступный им участок. Весь из себя смущенный и от переизбытка чувств всхлипывающий Саша пришел в себя лишь тогда, когда перед ним открылась открылось настоящее произведение искусства, достойное, казалось, находиться где-нибудь в Эрмитаже или Лувре: Миша, стоило ему снять с себя верх, выпустил свои черные крылья. А Саша так практически голый и замер. Само собой, давным-давно, во времена Падения и в первые столетия после него, Александр желал для Миши одного — снова стать ангелом или, по крайней мере, искренне ему сочувствовал в его этом “горе” — лишении милости Творца. А теперь Саша понимал, что “его” Миша — этот тот, который демон. Если бы он остался ангелом, вероятно, они бы не достигли тех отношений, в которых были и один из них точно был бы несчастен. Конечно, Мише пришлось многим поплатиться за Падение, но… Так было лучше. Мише было лучше быть демоном. И Саша не хотел бы видеть его ни в каком другом виде: эти красные глаза, черные, как смоль, крылья и демонический образ — все это дополняло, но никак не портило его. И Александр любил. Действительно любил абсолютно все части Миши. Тем временем Сашу из мыслей вывело одно конкретное действие второго, от которого у ангела побагровели окончательно щеки, ноги сжались, а он сам вскрикнул. И от неожиданности, и от удовольствия, и от… В общем, не столь важно. Важно лишь то, что Миша в себе был уверен настолько, что в один момент открыл рот и принял в себя Сашу. Не полностью, само собой, лишь только часть, чтобы понаблюдать за реакцией ангела, и она, как это было понятно, не заставила себя долго ждать. — Миша, ты что… — стыдливо и с хрипотцой в голосе проговорил ангел, сжав ткань простыни. — Это же… Это…

ДА. #ЖМТН2

Есть 2 типа дочерей Глаз: #ЖМТН

Бля, да заебало, посреди клипа программа отказалась работать, поэтому у вас будет лишь огрызок этого звука, ну в пизду #СЧОП (как и просил... целый один человек)

Внимание!! Вчера (5 августа) у Сашки Ерохина!!! Было!!! День рождения!! Но так как Енот взяла аскезу на 3 дня, сообщить об этом и отпраздновать она не успела. Потому празднуем сейчас (контент будет, правда... Наверное)

С какими персонажами снимать этот тренд в тиктоке с уральскими пельменями типа "наливай, наливай"? Или, может, вообще с участниками чата...

Добили 30 лайков на кроссовере. Спасибо большое, ебята, это лучший подарок на окончание работы:))🌟🌟