HAYZARG

$402 млн. Именно до такой суммы США увеличили капитал фонда TRIPP+ Enterprise Fund. Еще в январе речь шла о $201 млн, а уже в июле финансирование было удвоено. Но самое интересное даже не сумма. Фонд создан сразу на 10 лет — до 2036 года. Его задача — инвестировать в частный сектор через кредиты, гранты и вхождение в капитал компаний. Формально он работает в странах Южного Кавказа и Центральной Азии, однако, согласно опубликованным данным, основной площадкой реализации станет Армения. Это уже не разовая помощь, а долгосрочный инвестиционный механизм. Отдельно обращает на себя внимание фигура руководителя фонда — Константина Соколова. Он является владельцем 20% акций Viva Armenia, а совсем недавно Viva Armenia приобрела интернет-провайдера OVIO. Это говорит о том, что Соколов уже хорошо знаком с армянским рынком и имеет прямое присутствие в одном из ключевых секторов экономики — телекоммуникациях. Если одновременно начнет полноценно работать TRIPP Development Company, которая будет заниматься развитием инфраструктуры, а фонд — финансированием частного бизнеса, то это уже выглядит как комплексная долгосрочная стратегия. На мой взгляд, все больше признаков того, что Армению рассматривают как одну из ключевых точек для будущих инвестиций в регионе. Именно поэтому я уже давно говорю: ближайшие 5–10 лет могут стать для Армении одними из самых важных за всю современную историю.

Поражаюсь жадности и недальновидности некоторых риэлторов в Армении. Человек только переехал в Армению и ему сразу впаривают «бабушкин ремонт» за $1000. Хотя можно честно сказать: поживи пару месяцев в Абовяне, Аштараке, Масисе или Эчмиадзине и спокойно найди нормальную квартиру. По московским меркам это даже не пригород. Комиссию можно заработать один раз. Репутация кормит годами.

Сейчас в России обсуждается идея введения выездных виз. Даже если эта инициатива будет реализована не в полном объеме, сам факт появления подобных предложений говорит о многом. Государство начинает рассматривать право человека покинуть страну уже не как естественную свободу, а как процесс, который можно регулировать, ограничивать и согласовывать. Это не вопрос политики. Это вопрос жизненной стратегии РФ, ибо она не способна удерживать людей в стране. В XXI веке самым ценным активом становится свобода выбора: где жить, где работать, где открывать бизнес, где учатся твои дети. Когда эта свобода начинает зависеть от решений чиновников, риски возрастают для всех — независимо от взглядов, профессии и уровня дохода. Поэтому сегодня стоит задуматься не о том, введут ли выездные визы завтра. Стоит задуматься, есть ли у вас запасной план. Второе гражданство, ВНЖ, недвижимость, бизнес или хотя бы банковский счет в другой стране это уже не роскошь. Это элемент личной безопасности и управления рисками. И здесь Армения выглядит одной из самых рациональных точек опоры. Без языкового барьера для миллионов людей, с привычной культурной средой, растущей экономикой, относительно простыми условиями для открытия бизнеса и, главное, со свободой передвижения и возможностью строить долгосрочные планы. Умные люди не ждут момента, когда дверь начнут закрывать. Они заранее находят ту, которая всегда остается открытой.

HAYZARG — аналитика. Армения быстро превращается в цифровой хаб Южного Кавказа не по случайности. Факторы: стабильная правовая база для IT-компаний, налоговые и кадровые стимулы, сильная диаспора, инвестирующая в стартапы, а также растущий экспорт IT‑услуг. Правительство продвигает э‑услуги и цифровую идентификацию, что упрощает запуск и масштабирование бизнеса. Инфраструктурно — хорошие международные каналы связи и развитие дата‑центров, но зависимость от транзитных маршрутов и энергообеспечения остаётся уязвимостью. Ключевой ресурс — квалифицированные кадры; университеты и частные школы готовят специалистов, но конкуренция за таланты растёт. Риски: региональная нестабильность, кибербезопасность, отток специалистов при более высоких зарплатах за рубежом. Возможности: аутсорсинг, финтех, локализация облачных сервисов и привлечение инвестиций в AI и дата‑инфраструктуру. Вывод: Армения имеет практическое преимущество как цифровой центр региона, но для устойчивого лидерства нужно сочетать дальнейшие реформы, диверсификацию инфраструктуры и активную работу по удержанию кадров.

Скоро...

За последние годы в Армению переехало огромное количество людей. Кто-то приехал в поисках спокойствия, кто-то — нового этапа жизни. Но есть одна категория людей, которая вызывает у меня особое уважение. Это те, кто не искал тысячу причин, почему «сейчас не время», не жаловался на сложности, а просто приехал и начал строить. Открыл свое дело. Запустил производство. Создал сервис. Нашел клиентов. Начал платить налоги. Создавать рабочие места. Делать Армению сильнее. И совершенно неважно, какой у вас масштаб. Один человек вы или компания на сто сотрудников. IT, строительство, производство, общепит, логистика, сельское хозяйство, дизайн, образование — не имеет значения. Есть идея собрать таких людей. Не ради красивых фотографий, громких речей или очередного «бизнес-клуба». А ради самого ценного — знакомств, общения и обмена опытом. Я убежден, что один из главных факторов быстрого роста любого бизнеса — это нетворк. Личные знакомства. Доверие. Возможность в нужный момент найти партнера, клиента, подрядчика или просто человека, который уже прошел тот путь, который тебе только предстоит. Хочу познакомиться со всеми вами и познакомить вас друг с другом. Если вы живете в Армении, занимаетесь своим делом, создаете продукт или услугу, развиваетесь сами и тем самым развиваете Армению — напишите в комментариях, чем вы занимаетесь, из какого вы города и сколько времени уже здесь. Думаю, из этого может получиться действительно сильное сообщество людей, которые не ждут, когда кто-то изменит их жизнь, а меняют ее сами.

Многие не понимают, почему новость о транзите интернет-трафика между Арменией и Азербайджаном может оказаться важнее десятков политических заявлений. Сегодня Армения фактически подключена к мировому интернету в основном через Грузию. Большая часть международного трафика идет именно этим маршрутом к черноморским кабелям и далее в Европу. Это работает. Но любая зависимость от одного направления это риск. Поэтому появление еще одного маршрута это не столько вопрос скорости интернета, сколько вопрос геополитики и устойчивости страны. Но самое интересное даже не это. Если регион действительно начнет открываться, если заработают новые транспортные коридоры, если Иран будет глубже интегрироваться в международную экономику, а транскаспийский цифровой коридор между Казахстаном и Азербайджаном будет реализован в полном объеме, то впервые за многие десятилетия Армения может оказаться не на окраине маршрутов, а прямо на их пересечении. Фактически может возникнуть новый цифровой путь: Китай → Центральная Азия → Казахстан → Каспийское море → Кавказ → Армения → Грузия → Европа. И тогда через Армению начнут проходить не только товары и контейнеры. Через Армению начнут проходить данные. А данные XXI века — это новая нефть. Именно поэтому строительство дата-центра в Раздане становится стратегическим проектом. Потому что зарабатывать можно не только на транзите информации, но и на её хранении, обработке, облачных сервисах и цифровой инфраструктуре. Конечно, риски остаются. Любой маршрут через Азербайджан в случае кризиса может стать инструментом давления. Поэтому задача Армении не заменить одну зависимость другой. Задача Армении иметь маршруты через Грузию, Турцию, Иран, Азербайджан, Черное море и любые другие возможные направления одновременно. Потому что сильным становится не тот, у кого есть один путь. Сильным становится тот, через кого проходят все пути. И если XX век определяли железные дороги и нефтепроводы, то XXI век будут определять оптоволоконные кабели, дата-центры и цифровые коридоры между Азией и Европой.

Поймал себя на интересной мысли. Когда я жил в России и где то в общественном месте говорил по телефону или вёл беседу с кем то, на армянском языке, внутри всегда возникало странное чувство. Не потому что кто-то что-то говорил. Не потому что кто-то запрещал. А потому что на подсознательном уровне появлялось ощущение, будто ты делаешь что-то не совсем правильное. Автоматически начинал говорить тише. Оглядываться. Ловить взгляды прохожих. Казалось, что сейчас кто-то посмотрит неодобрительно, кто-то скривится, кто-то обязательно скажет: «Говорите по-русски, ты ведь в России». Самое абсурдное, что ты говоришь на своем родном языке. На языке своих родителей, дедов и прадедов. Но почему-то чувствуешь себя виноватым. И только переехав в Армению, я понял, насколько это ненормально. Здесь, гуляя по Еревану, за 300 метров прогулки можно услышать десятки языков. Армянский, русский, английский, французский, арабский, персидский, грузинский и многие другие. Люди разных национальностей, культур и происхождения спокойно разговаривают между собой. И знаете что? Меня это вообще никак не задевает. Я не оборачиваюсь. Не раздражаюсь. Не думаю, что кто-то обязан говорить на другом языке ради моего комфорта. Единственное, что делаю, пытаюсь предугадать откуда человек. Потому что уверенность в собственной культуре и собственной идентичности не требует запретов, подозрительности и раздражения к чужому языку. Наверное, именно так и выглядит нормальное, уверенное в себе общество.

Если говорить о реальном решении демографической проблемы, то оно должно быть не в виде пособий и разовых выплат, а в виде долгосрочной государственной программы. Например. Семья с четырьмя и более детьми принимает решение переехать в один из регионов Армении. Государство предоставляет беспроцентную ипотеку на строительство или покупку дома. Одновременно семья получает беспроцентный бизнес-кредит на создание хозяйства: сад, теплицы, ягодники, животноводство, птицеводство, переработка сельхозпродукции или другое направление, способное приносить стабильный доход. Но главное условие — экономика проекта должна обеспечивать доход выше средней заработной платы по стране на каждого работающего члена семьи. То есть семья получает не пособие, а возможность зарабатывать и создавать добавленную стоимость. В выигрыше оказываются все. Семья получает дом, работу и будущее для детей. Регион получает новых жителей, налогоплательщиков и потребителей. Государство получает рост населения, развитие сельских территорий и увеличение внутреннего производства. Но есть еще один важный плюс, о котором редко говорят. Такая программа напрямую укрепляет продовольственную безопасность Армении. Сегодня страна по многим позициям зависит от импорта. Чем больше в регионах будет современных фермерских хозяйств, садов, теплиц, животноводческих комплексов и перерабатывающих производств, тем меньше будет зависимость от внешних поставок, колебаний цен и политических рисков. Фактически одна программа будет одновременно решать сразу четыре задачи: демографию, развитие регионов, экономический рост и продовольственную безопасность. Особенно интересной такая программа могла бы стать для репатриантов. Многие армяне по всему миру готовы жить в Армению, но не готовы переезжать в бедность и неопределенность. А вот переехать в собственный дом с понятной экономической моделью и перспективой развития — уже совсем другой разговор. Часто говорят, что демография требует огромных расходов. На самом деле депопуляция обходится гораздо дороже. Пустеющие села, закрывающиеся школы, нехватка рабочих рук, сокращение внутреннего рынка и старение населения стоят государству намного больше, чем инвестиции в многодетные семьи. Если Армения хочет иметь не 2 миллиона жителей через несколько десятилетий, а 4–5 миллионов, то нужно не просто стимулировать рождаемость. Нужно сделать так, чтобы многодетная семья стала не символом финансовых трудностей, а примером экономического успеха, устойчивого развития и будущего Армении.

Посмотрел свежую статистику по возрасту рождения первого ребенка в Армении и решил посмотреть динамику. Цифры говорят сами за себя. В начале 2000-х средний возраст женщины при рождении первого ребенка в Армении был около 23–24 лет. К 2010 году приблизился к 25–26 годам. Сегодня мы уже дошли до 29,2 года. То есть за два десятилетия страна прибавила примерно 5–6 лет к возрасту материнства. Это не случайность и не разовый всплеск. Это устойчивый долгосрочный тренд. Причины всем понятны: более длительное образование, карьера, высокая стоимость жилья, поздние браки, эмиграция, экономическая неопределенность и изменение образа жизни. Но самое интересное впереди. Если темпы роста сохранятся примерно такими же, как в последние 15–20 лет, то через 10 лет средний возраст рождения первого ребенка в Армении может достичь 31–32 лет, а при ускорении нынешних тенденций приблизиться и к 33 годам. На первый взгляд разница между 29 и 32 годами кажется небольшой. На практике это означает меньше времени для рождения второго и третьего ребенка. А значит, даже при сохранении желания иметь детей общее число детей на одну женщину будет постепенно снижаться. Именно поэтому демографический вопрос нельзя сводить к разговорам о традиционных ценностях и патриотизме. Ни один человек не откладывает рождение ребенка ради статистики. Люди откладывают детей потому, что не уверены в своем будущем. Поэтому главная демографическая программа любой страны — это не плакаты и лозунги. Это доступное жилье, хорошие зарплаты, качественная медицина, детские сады, школы и уверенность в том, что через пять лет жизнь будет лучше, чем сегодня. Если ничего кардинально не изменится, то через десять лет мы будем обсуждать уже не показатель 29,2 года, а 32+. И тогда вопрос демографии станет для Армении не теоретическим, а вопросом национальной безопасности.

А можно считать, что это был референдум, который Путин предлагал провести в Армении? Потому что по накалу российских комментариев, заявлений, угроз, прогнозов и советов складывалось ощущение, что армяне выбирают не парламент и не власть, а отвечают на вопрос: «Хотите ли вы, чтобы за вас продолжали принимать решения другие?» Самое ироничное, что идею такого референдума больше всех продвигали именно те, кто был против него. Иногда лучший способ подтолкнуть страну к самостоятельности — это слишком настойчиво объяснять ей, что самостоятельной быть нельзя.

Сегодня я впервые в своей жизни голосовал на выборах в Армении. До этого я участвовал в выборах в России. Формально это тоже называлось выборами. Но многие прекрасно понимают разницу между процедурой голосования и реальной политической конкуренцией. Поэтому сегодняшний день для меня был по своему символичным. Зашел на участок. Вся процедура заняла буквально несколько минут: получил бюллетень, сделал выбор, опустил его в урну и вышел. Но самое интересное началось уже после голосования. На улице встретил знакомых, кто-то узнал меня, кого-то узнал я. Разговорились. Обсуждали всё подряд: погоду, урожай, работу, экономику, геополитику, перспективы страны. Разумеется, говорили и о выборах. И знаете, что меня приятно удивило? Люди совершенно спокойно говорили о том, за кого проголосовали. Без агрессии. Без взаимной ненависти. Без попыток убедить друг друга, что один «правильный», а другой «враг народа». Кто-то голосовал за одного кандидата, кто-то за другого. Кто-то поддерживает власть, кто-то категорически против неё. Но при этом все продолжали нормально разговаривать друг с другом. Именно так, на мой взгляд, и должна работать демократия. Не тогда, когда все голосуют одинаково. А тогда, когда люди имеют право голосовать по-разному и после этого остаются согражданами. Да, хотелось бы, чтобы больше людей делали свой выбор на основе фактов, логики, прагматизма и критического мышления. Но это уже следующий этап развития общества. Политическая культура не появляется за один день, а честные выборы в Армении проходят лишь последние восемь лет. Для начала общество должно принять одну простую вещь: каждый гражданин имеет право на собственный выбор. А по-настоящему аморальными поступками должны считаться совсем другие вещи: фальсификация результатов, подкуп избирателей, административное давление и продажа собственного голоса. Потому что ошибиться в выборе может каждый. А вот украсть чужой выбор — это уже преступление против всей страны.Это и есть тот фундамент, на котором строится государство. Не культ личности, не культ партии и не культ вождя, а уважение к праву другого человека выбирать свое будущее. Если еще не голосовали, то успеете еще проголосовать.

Путин, безусловно, выдающийся геополитический стратег😅. Настолько выдающийся, что, пытаясь остановить евроинтеграцию Армении, своими действиями ускоряет её быстрее любых европейских дипломатов, грантовых программ и брюссельских чиновников. Судите сами. Каждый раз, когда в Армении поднимается вопрос диверсификации внешней политики и экономики, нам рассказывают про «огромный российский рынок», «кому нужны армянские товары кроме РФ», «стратегическое партнерство» и «братские отношения». А затем внезапно начинаются проблемы с армянской минеральной водой, сельскохозяйственной продукцией, алкоголем, цветами, фруктами или чем-нибудь ещё. Получается интересная картина. Армянским производителям годами объясняют, что Россия — надёжный и незаменимый рынок. После чего этот рынок в любой момент может превратиться из экономического партнёра в инструмент политического давления. И какой вывод после этого должны делать армянские предприниматели? Строить новые заводы, теплицы и склады исключительно под российский рынок? Или искать покупателей в Европе, на Ближнем Востоке, в Индии, странах Персидского залива и других регионах, где бизнес регулируется контрактами, а не политическими настроениями? Каждое подобное ограничение не приближает Армению к России. Оно лишь заставляет армянский бизнес искать альтернативы. Каждый запрет на импорт армянской продукции — это дополнительный аргумент в пользу диверсификации экономики. Каждый удар по армянскому экспорту — это новый стимул для поиска других рынков. Поэтому если цель Москвы была замедлить движение Армении в сторону новых рынков и новых партнёров, то результат получается прямо противоположный. Особенно жаль тех людей, которые после череды подстав, шантажа, угроз и откровенного неуважения продолжают яростно защищать интересы Кремля больше, чем интересы собственной страны. Возможно, это действительно гениальная многоходовочка.

С 2021 года у Самвела Карапетяна был шанс, который в армянской политике выпадает крайне редко. После войны, после выборов, после разочарования огромной части общества образовался политический вакуум. Тысячи людей не поддерживали власть, но и возвращаться в прошлое не хотели. Среди них были предприниматели, инженеры, управленцы, специалисты IT-сферы, финансисты, представители диаспоры, люди с международным опытом. Огромное количество грамотных и прагматичных армян оказалось вне политических процессов. Именно тогда можно было начать собирать команду. Не партию. Не движение одного человека. Не очередной культ личности. Команду. За пять лет с такими ресурсами можно было создать аналитические центры, образовательные программы, кадровый резерв, систему подготовки будущих министров, губернаторов, мэров, руководителей государственных структур. Можно было собрать лучших специалистов Армении и диаспоры. Можно было вырастить поколение людей, готовых управлять страной. Фактически можно было создать теневое правительство, которое в любой момент было бы готово взять ответственность за государство. Но вместо этого были выбраны привычные для постсоветского пространства методы. Политтехнологи. Пропагандисты. Случайные люди. Бессмысленные ролики. Безграмотные выступления. Очередная попытка построить всё вокруг одной фамилии. Самвелу Карапетяну вообще не нужно было становиться главным лицом процесса. Наоборот. Его сильная сторона была не в публичной политике. Он мог оставаться крупным инвестором, меценатом, организатором, человеком, который создаёт систему и собирает вокруг себя компетентных людей. Богатый олигарх-патриот выглядел бы гораздо убедительнее, чем ещё один кандидат, пытающийся понравиться избирателям. Самое печальное, что сегодня огромные ресурсы тратятся на борьбу за условные 10–15 процентов поддержки. Хотя за эти же пять лет можно было создать политическую силу, способную претендовать на управление государством, а не на место в оппозиции. Проблема армянской политики вообще заключается не в нехватке денег. Проблема в том, что почти никто не занимается выращиванием кадров. Все хотят прийти к власти. Но никто не готовит людей, которые будут этой властью пользоваться. Любая власть рано или поздно уходит. Никол Пашинян уйдёт. В 2026 году, в 2031 году или позже — это вопрос времени. Но если вместо одной личности стране снова предложат другую личность, ничего принципиально не изменится. Государство строится не вокруг вождей. Государство строится вокруг институтов, компетентности и ответственности. Именно поэтому главным упущенным ресурсом последних пяти лет стали не деньги и не рейтинги. Главным упущенным ресурсом стали кадры и время. И здесь возникает главный вопрос. Если у человека были деньги, время, возможности и связи, но за пять лет он не попытался создать систему управления, не собрал сильную команду, не подготовил кадровый резерв и не предложил стране внятную модель будущего, значит, возможно, такая задача перед ним никогда и не стояла. Возможно, целью никогда не были эффективное управление Арменией, её развитие и модернизация. Возможно, задача была намного проще: получить политический контроль над страной и вернуть Армению в орбиту российского влияния настолько глубоко, насколько это возможно — в экономике, безопасности, внешней политике и оборонной сфере. Поэтому сегодня стоит обсуждать не фамилии и не лозунги. Стоит обсуждать то, какое будущее предлагают Армении разные политические силы. Потому что вопрос уже давно не в том, кто придёт к власти. Вопрос в том, будет ли Армения строить собственное государство или снова станет частью чужого проекта.

Я поражаюсь индифферентности оппозиции. С 2021 года — ровным счётом ничего системного, чтобы исправить собственные ошибки. Ни обновления, ни новых лиц, ни попытки выстроить современную политическую альтернативу. Можно было привести в политику новых людей. Можно было самых раздражающих и токсичных персонажей хотя бы увести за кулисы. Можно было вырастить сильного оратора без тяжёлого прошлого, без ассоциаций с прошлой системой, без ощущения политического реванша. Но вместо этого годами играли в «защитников церкви», окончательно добивая рейтинг ААЦ, который и без того находился в глубоком кризисе доверия. Вместо разговора о государстве, экономике, безопасности, демографии, технологиях и будущем Армении шла бесконечная эксплуатация эмоций, символов и страхов. И самое парадоксальное это главные оппоненты Пашиняна не то что не выглядят сильнее него. Они часто выглядят политически слабее самого «допашиняновского» периода. Некоторые из них говорят на армянском хуже, чем вчерашний репатриант, переехавший в Армению и пытающийся интегрироваться в общество. Это уже политический нонсенс. При таких раскладах Пашинян выигрывает не потому, что у него нет проблем. А потому что против него не смогли построить полноценную альтернативу. И в этом главная трагедия армянской политики. Не вопрос любви или ненависти к Пашиняну, его критиковать есть много за что, за сделанное и не сделанное, за обещанное, много причин. Вопрос в отсутствии реальной конкуренции, кадрового обновления и политического плюрализма. Государство без сильной конкуренции деградирует. Власть без сильного оппонента начинает верить в собственную непогрешимость, что категорически не допустимо. А оппозиция, живущая прошлым, перестаёт быть оппозицией и превращается в политический фон.

О таком явлении, как Никол Пашинян, и он не случайность. Он исторический феномен армянского общества. Человек, в котором одновременно сошлись протест, усталость, надежда, поражение и желание сломать старую систему. Популизм и политическая интуиция. Агрессия и постоянная конфронтация. Упрямство, доходящее до одержимости. Умение говорить с улицей на ее языке и одновременно разрушать привычную архитектуру армянской политики. Наблюдая его поездки по регионам и общение с обычными людьми, невольно вспоминается Армения 2010-х. Например, кадры, где Серж Саргсян вместе с зарубежным лидером сажает дерево, стоя при этом на ковре, чтобы не запачкать обувь. И дело тут не в критике конкретного человека. Это скорее символ той политической эпохи — дистанции между властью и обычным обществом. Закрытой системы, где государство воспринималось как отдельная от людей конструкция. Пашинян появился уже из совершенно другой среды и политической культуры. Без традиционного образа армянского руководителя прошлых десятилетий, оставшиеся от совка. С другим языком, другой манерой общения, другим поведением в публичном пространстве. Именно поэтому его феномен невозможно объяснить только через политтехнологии, внешние факторы или случайность. Это результат глубоких изменений внутри самого армянского общества. Без оценки. Без поддержки или отрицания. Просто как констатация того, что Армения и армянское общество за последние десятилетия сильно изменились — и политика стала отражением этих изменений.

Кризис идентичности армян Армяне одна из древнейших наций в мире, тысячелетняя история культура память. Но есть важный момент о котором редко говорят. На протяжении долгого времени у нас не было государственности, не было единых общественных институтов, не было системы которая формирует общее понимание кто мы. Каждый формировался в своей среде, в своей стране, в своей реальности. И это привело к тому что мы имеем сегодня. Государство есть, а единой идентичности нет. Армяне живут по всему миру, говорят по разному, верят по разному или не верят и думают по разному. И каждый по своему прав Но именно поэтому нет единого понимания, кто такой армянин сегодня. Язык не объединяет, слишком много различий. Вера не объединяет, слишком много направлений География не объединяет, ведь мы разбросаны по всему миру Долгое время нас объединяло прошлое Но прошлого недостаточно чтобы строить будущее Сегодня идентичность определяется не историей, а связью с Арменией, и здесь ключевая проблема Не все армяне имеют эту связь, и именно отсюда возникает кризис. Но есть еще более жесткая реальность, если эта связь не формируется она исчезает, не сразу а через поколение, человек может считать себя армянином его дети уже будут наполовину внуки уже нет, потому что идентичность не передается автоматически она формируется средой, а среда формируется социумом. Армянский социум в полном смысле существует только в Армении. Диаспора может поддерживать, может сохранять элементы, но не может полноценно воспроизводить Чужая среда чужие правила чужая культура Постепенно человек становится частью другой системы, и в итоге он начинает усиливать не свой народ, а чужой. Это естественный процесс, и его нельзя игнорировать, поэтому вопрос идентичности это не про гордость и не про слова. Это про среду, связь и участие. Если нет связи с Арменией нет будущего идентичности. Армянин сегодня это не просто происхождение, это осознанное удержание связи и участие в жизни страны. Иначе через одно два поколения эта связь исчезает, и вместе с ней исчезает и идентичность Армения превыше всего 🇦🇲

Война или мир Армяне в своей классике из крайности в крайность. Одни за «мир любой ценой». Другие за «войну до конца». И те, и другие уверены, что именно они понимают реальность. И, что важно, и те, и другие считают себя патриотами. И я ни в коем случае не сомневаюсь в их любви к Родине. Она есть у всех. Но одной любви недостаточно. Давайте зададим себе три простых вопроса. Первый. Потянет ли Армения новую войну с Азербайджаном, за спиной у которого стоит Турция страна с совершенно другим масштабом ресурсов, армии и влияния? С такой геополитикой вокруг, где номинальный союзник погряз в войне и ему не до нас. Где стратегический партнёр в лице Ирана занят вопросом собственного выживания под давлением США. Остаются ЕС и США? ЕС бы самим в себе разобраться не до Армении им будет. Не на эмоциях. Не в комментариях. А в реальности экономической, военной, демографической. Что мы можем противопоставить? Второй. А тот самый «мир», о котором так много говорят — кто-нибудь может гарантировать, что он будет настоящим? Не передышкой для перегруппировки. Не временной паузой. Не отсрочкой следующего конфликта. Третий. А кто будет обеспечивать победу в войне или удерживать мир? Сколько людей реально готовы воевать? Или, что ещё сложнее строить сильную страну? Без предрассудков. Без оглядки друг на друга. Служить в армии. Жить в Армении. Платить налоги. Быть частью гражданского общества. Потому что история нас уже учила: мы часто уходим в разговоры о прошлом, но не делаем выводов в настоящем. А подписанная бумага это не всегда безопасность. Проблема в том, что мы не хотим думать в сложных категориях. Нам проще выбрать сторону: либо «давайте воевать» либо «давайте любой ценой договоримся» Но реальность не работает в этих крайностях. Реальность это баланс силы, экономики, союзов, времени и холодного расчёта. Самый неудобный вывод: Армении сегодня не гарантирована ни победа в войне, ни безопасный мир. И пока мы спорим, кто «правильнее» мы не отвечаем на главный вопрос: что делать, чтобы страна вообще могла позволить себе и войну, и мир с позиции силы, а не слабости? Потому что без этого любая позиция это не стратегия. Это просто эмоция.

Друзья, добрый день. Сегодня чуть в сторону от жилой недвижимости Еревана. Я знаю, что среди моих подписчиков всё больше становится армян из диаспоры, живущих в России. На консультациях начал замечать одну любопытную тенденцию: у многих армян из диаспоры (и у живущих в самой Армении тоже) есть земельные участки, полученные в наследство или просто оставшиеся в семье, которые люди не используют. К чему это я? Мы наконец начинаем процесс формирования земельного фонда (про это подробно буду писать в другом канале, скоро его анонсирую) поэтому если у вас есть участок и вам интересно его реализовать, приглашаю вас написать мне (@relocator_am). Возможно, мы сможем найти взаимовыгодные условия. Если это актив, которым вы не пользуетесь, возможно, мы сможем превратить его для вас в выгодное вложение. ❗️P.S. Если земля проблемная, не приватизирована, утерян сертификат, или какие то другие проблемы, тоже можем попробовать разобраться, у нас есть юридическое крыло.