Innokenty Ivanov. ИННОвещание

Петр Свиньин. Декабрист из богатейшего рода Свиньиных. Дед – сенатор Свиньин: основатель усадьбы Смоленское. Имел наследственный дом в Москве – на Кулишках в Певческом переулке. Обучался в Иезуитском пансионе в Петербурге, откуда попал в лейб-гвардии Кавалергардский полк – суперпривилегированный. На момент Восстания – поручик сего полка. Член тайного Южного общества – петербургской ячейки. Участвовал в деятельности и Северного общества. Арестован в Москве 23 декабря 1825-го, отправлен в столицу, где заключен в Петропавловскую крепость с пометкой «посадить под арест по усмотрению, дав писать, что хочет». В Алфавите Боровкова указано: «Сознался, что вступил в общество по безрассудности». Удобно – слишком богат, чтобы осудить. 13 июня 1826-го высочайше повелено выпустить и перевести тем же чином в полки 2-й армии. Доносить ежемесячно о поведении. После отставки поселился в Москве. За ним секретный надзор. Неблагонадежен и не воздержан на язык. В 1838-м выслан из Москвы. Освобожден от надзора по Манифесту об амнистии в августе 1856-го. Закоренелый холостяк. Будучи одиноким и безнаследным продал крестьян и часть землевладений. Жил то в Москве, то в Петербурге. Хлебосолен. Воспоминания современника: «Нынче вечером в городе будет очень интересный бал, который дает господин Свиньин, знаешь, тот богач, предмет отчаяния всех невест, которые надеются, да все безуспешно, так как он до сих пор холост. Вот он-то и дает этот бал. У него дом, как игрушка, отделан со вкусом и богатством, словом, прелесть. Через две недели он рассчитывает устроить танцевальный урок – так он называет бал для девиц». Сохранились записки Свиньина, которые он писал за год до смерти. Забавный отрывок: «Арестовали меня в Москве двадцать третьего декабря, вывели из дома моего деда на глазах рыдающих тетушек и доставили в Петербург, в Петропавловскую крепость, посадив в первый нумер Иоанновского равелина. В обществе я состоял с сентября, вождей его лично не знал, того же, кто вовлек меня туда сразу, как я поступил поручиком в лейб-гвардии кавалергардский полк, называть не хотел. Скажу честно: мне было не до событий 14 декабря. Я был безумно влюблен. Влюблен, скажем так, весьма экстравагантно: в певицу Анжелику Каталани, гастролировавшую тогда в Москве, ту самую, которую двумя строками обессмертил Пушкин. Дама эта была лет на двадцать старше меня, о чувствах моих и не догадывалась: корзины цветов и подарки я посылал ей анонимно, и я готовился двадцать четвертого пасть к ногам и объясниться. Не успел. Времени в Иоанновском равелине я провел немало. Когда меня вывели оттуда и повезли в Зимний, я с удивлением увидел, что вокруг уже зеленая трава. Я стоял перед царским кабинетом, прикованный наручниками к жандарму, и ждал своего часа. Неожиданно дверь открылась, оттуда вылетел император. Его лицо раскраснелось, а выпуклые глаза казались совсем рачьими. Он закричал в сильнейшем гневе: «Почему никого не дозваться? Хоть кто-то кроме меня здесь трудится? Где все? Срочно сказать: в какой самой дальней державе у нас нет посольства». Дверь с грохотом захлопнулась. Начались беготня, топанье, крики. - И еще, дайте мне воды! - раздался голос государя уже из кабинета. Меня эта просьба не удивила. Я уже слышал, что многие во время допросов теряли сознание только от взгляда Николая Павловича. Однако, когда в кабинет вбежали сначала чиновники со справками, а потом камер-лакей со стаканом воды, оказалось, что успокаивать надо самого императора». По словам князя Оболенского, Свиньин был человек умный, веселый, словоохотливый и всегда приятный собеседник, при этом атеист и эгоист. Он жил в свое удовольствие в великолепном доме на Покровке, где было много музейных редкостей: картин, фарфора, бронзы. Многие антиквары пытались купить ту или другую вещь Свиньина, но он ничего не продавал. Знамениты понедельники у Свиньина. Его обеды были «лукулловскими»; для актрисы Рашель готовили раков в шампанском, это блюдо назвали «a la Рашель». Его любили все за ум и независимые суждения. Похоронен в Симоновом монастыре в Москве. Могила уничтожена. На иллюстрации – возможно, декабрист Свиньин.

Николай Комаров. Один из самых противоречивых декабристов. Некоторые считали его доносчиком, некоторые – человеком строгих принципов. Первое утверждение прямых доказательств не имеет, второе – более-менее верно. Подполковник квартирмейстерской части при Главной квартире 2-й армии. То есть в «логове» Южного общества. Из дворян Калужской губернии. В юности о военной службе не помышлял, желая гражданской карьеры. Но обучаясь в пансионе при московском университете стал участником Вольного общества математиков, из которого на волне патриотизма 31 июля 1812 года – во время Отечественной войны - оформлен в службу подпрапорщиком. Успел принять участие в Заграничных походах. В 1813-м зачислен в офицеры Свиты Его Императорского Величества. Часто порывался уйти в отставку. В последний раз незадолго до Восстания – в октябре 1823-го, когда Александр I инспектировал 2-ю армию. Как говорил на Следствии: «ждал окончания высочайшего смотра армии, чтоб оставить оную навсегда». Но царь издал рескрипт с выражением удовлетворения отличным состоянием армии «во всех частях». И Комарова в отставку не отпустили. Когда в самом разгаре было Следствие по делу декабристов, почувствовал опасность. И не зря. Ведь с декабристами его связывало многое: и личное участие в тайном Союза благоденствия, и личная дружба со многими Заговорщиками, и даже жена, которая приходилась сестрой Константину Охотникову – активисту кишиневской ячейки Союза благоденствия (кстати, Охотников, рано умерший в 1824-м, личность по-своему замечательная – ему даже посвящен целый роман советского классика Каверина «Исполнение желаний», где главный герой занят расшифровкой архива декабриста Охотникова). Комаров был членом тайной организации с 1818-го, а потом стал участником Московского съезда, который решил закрыть Союз благодарения и переформатировать его в новое тайное общество. Комаров с этим не согласился, и в Южное общество уже не вошел. Говорил, что даже не знал о его существовании. Наверняка, лукавил – если даже император знал. В январе 1826-го вызван в Петербург на допрос. Как писано в Деле дал «подробные и чистосердечные показания». Боровков добавил: «Принадлежал к Союзу благоденствия и был один из тех, которые, предвидя пагубные следствия от сего неблагонамеренного соединения людей, наиболее настаивал на уничтожении оного». По Высочайшему повелению отпущен с оправдательным аттестатом, после чего позволено уволиться со службы. Часть декабристов начала обвинять его в предательстве из-за показаний, а кто из них самих показаний не давал? Единицы. Но вердикты Комарову начали выносить нелицеприятные. Якушкин назвал его поведение «изменой», вспомнив, что на московском совещании участников тайного общества в январе 1821-го ему «уже тогда не очень доверяли». Басаргин характеризовал его как «человека не совсем чистых правил», а Волконский и вовсе так описал Комарова – тот, «который впоследствии был доносчик». Поэт Языков в 1842-м, когда Комарова, чья карьера первое время пошла в гору, все-таки сняли с поста симбирского губернатора, крайне жестко написал о нем в письме: «В Рим же на зиму будет из Флоренции и бывший симбирский губернатор Комаров – известный подлец». Возможно, Комаров чувствовал свою вину – пусть и недоказанную. В конце концов он свел счеты с жизнью, покончив с собой в мае 1853-го. Ему было 58. Управляющий Третьим отделением Дубельт записал об этом самоубийстве: «Застрелился отставной д. с. с. Н. И. Комаров. В его комнате нашли записку его руки, чтобы никого в его смерти не винили, что он сам лишил себя жизни, и пакет с надписью: «Отдать дежурному фл.-ад. при е. и. в.» Что за пакет? Похоронен на 4 км Царскосельской железной дороги на Холерном, то есть Митрофаньевском, кладбище. Погост уничтожен. На иллюстрации – фрагмент картины «Допрос» (автор – Н.Домашенко).

Александр Кавелин. Из декабристов – в штатные воспитатели будущего императора. Отец помещик «самого умеренного состояния», служивший в Московской казенной палате. Родители рано умерли – воспитывался сиротой у родственников. Учился в Пажеском корпусе. Успел повоевать в 1812 году. При Бородино ранен картечью в левую ногу с повреждением кости, а также пулей в правую руку. За отличие в этой битве произведен в поручики и награжден Золотой шпагой «За храбрость». Очень долго лечился. После – определен в резерв. С 1818 года – адъютант великого князя Николая Павловича. В тот же год стал членом Союза благоденствия. Руководил управой в лейб-гвардии Измайловском полку. Встал перед выбором: декабристы и Россия или царь и власть. Решение принял в день Восстания. Встал на сторону царя. Участвовал в подавлении Восстания, за что на следующий день пожалован во флигель-адъютанты. Несмотря на это, привлечен к Следствию. Вот, что писал Боровков: «В 1818 году вступил в общество (Союз благоденствия), видя, слыша и удостоверяясь из действий, что предметом и целию оного было единственно просвещение и благотворение. Политических видов и тени не было заметно. Но вскоре по обстоятельствам службы отстал от сего общества, которое потом и уничтожилось. О сем объявил он сам в записке своей, представленной государю императору. По докладу Комиссии высочайше повелено оставить без внимания». Николай Первый Кавелину благоволил. И карьера пошла в гору. Декабрист стал одним из самых влиятельных государственных деятелей Империи. В 1827-м – генерал-майор. В 1830-м - Директор Пажеского корпуса. В 1833-м – генерал-лейтенант. С 1834-го обязан состоять при наследнике престола: будущем императоре Александре Втором. В 1841-м – сенатор. С 1842-го – петербургский военный генерал-губернатор (это бывший-то декабрист и член тайного общества). При нем в столице заложен Московский вокзал, начато сооружение первого постоянного разводного моста через Неву, заложен Александровский парк, основано Русское географическое общества, открыта телеграфная линия Петербург-Царское Село. Ушел в отставку по собственному желанию. И по здоровью. Потому что начла сходить с ума. Свидетели писали, что Кавелин бил жену, обливал на холоде больных детей, кидался с ножом на их учителя. По монаршему указанию его всюду сопровождали жандармский офицер и четыре переодетых агента. Лечение в германском заведении для умалишенных имело результатом лишь временное улучшение. Умер в 1850-м – всего-то в 57 лет. На похоронах в Троице-Сергиевой пустыни (могила утеряна) присутствовал Николай Первый. Вот, что писали о нем знавшие его: «В частной жизни он отличался неподкупною прямотою и чрезвычайною строгостью к самому себе; по-видимому, строгий и к подчиненным он, в сущности, был очень добрым человеком и охотно помогал всякому нуждающемуся, стараясь скрывать свою помощь». А воспитанник Кавелина-декабриста будущий император Александр Второй всегда помнил своего наставника. Когда Александра Второго хоронили, на крышке его гроба лежала сабля, которую ему в молодости подарил Кавелин. По завещанию убитого монарха эта сабля была завещана старшему сыну Кавелина – Александру, который служил губернатором Таврической и Смоленской губерний.

Федор Толстой. Еще один декабрист из Толстых. И при этом с великолепной карьерой и завидной продолжительностью жизни: умер в 90 и похоронен на престижнейшем Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры. Другие знаменитые Толстые – его родственники: Алексей Константинович – родной племянник, Лев Николаевич – тоже племянник, но двоюродный. Воспитывался в Морском кадетском корпусе. Выпущен гардемарином. Дослужился до лейтенанта, но ушел в отставку, чтобы стать профессиональным художником. Обучался скульптуре в Академии художеств, но полюбил мелкую пластику и стал медальером. Определен на столичный Монетный двор. Вывел медальерное искусство в России на недосягаемую, как говорили тогда, высоту. Медаль, по мнению Толстого, должна быть ясной и доходчивой, «чтобы каждый мог понять сразу, по какому поводу она выбита». «Сочинение поручаемых мне медалей, - писал сам Толстой, - я полагал производить в античном греческом виде, как лучшем в изящных искусствах, строго соблюдая верность обычаев, костюмов, местности и страны того времени и тех лиц, при которых совершилось долженствующее быть изображенным на медали известное событие». Автор самой знаменитой серии медальонов, посвященной победе в Войне 1812 года (20 штук). Знатный масон. Достопочтимый мастер ложи «Избранного Михаила». На самом деле под нее маскировались тайные организации декабристов. Член Союза спасения и Союза благоденствия, в котором был председателем Коренного совета. В своем доме на 14-й линии Васильевского острова собирал молодых писателей и художников. Обсуждали самое актуальное – общественные дела и политику. В «Записках» Толстой писал: «Издавна многие удивлялись: почему в России внутреннее устройство было так плохо? У нас долгое время как министры, так и представляемые ими лица на посты губернаторов, вполне были убеждены, что с получением эполет с толстой бахромой приобретаются всевозможные знания службы по всем должностям; эти господа, бывало, весьма храбро принимали на себя управление громадными областями либо целыми учреждениями, словом, брали на себя дело, к которому до того никогда не готовились и которого, следовательно, вовсе не знали». Считал, что необходимо отменить крепостное право и дать народу то, что веками у него отнималось: возможность реализовать свои интеллектуальные и духовные потенциалы. «Просвещение есть одна из важнейших причин могущества народного, порука общественного благосостояния и источник высоких государственных добродетелей и, так сказать, ключ к богатству общественному». Благодаря его участию был выкуплен из крепостных Тарас Шевченко. Вот, что писал про его декабристскую активность Боровков: «По показанию Пестеля и других, Толстой был членом и председателем Коренной думы и находился на совещании оной в 1820 году, где держал сторону республиканского правления». На допросах ни в чем не признался. Не пошел в Заговоре до конца, в Восстании не участвовал, но сохранил убеждения и смелость. В 1826-м передал Николаю I записку, где выступил в защиту достоинства личности, резко критиковал палочную дисциплину в армии, осуждал крепостное право и произвол чиновников. После нескольких допросов высочайше было повелено оставить без внимания. Дальше карьера была прекрасной. Стал вице-президентом Академии художеств и едва ли не самым популярным в свете художником пост-декабристкой эпохи. Столь популярным, что его увековечил Пушкин в «Евгении Онегине»: «Но вы, разрозненные томы // Из библиотеки чертей, // Великолепные альбомы, // Мученье модных рифмачей, // Вы, украшенные проворно // Толстого кистью чудотворной // Иль Баратынского пером, // Пускай сожжет вас божий гром!»

Прочитал сегодня немало высказываний официальных и неофициальных лиц Грузии про туристов из России. И отношение к ним. На собственном опыте. Два года назад были в Грузии. На съемках. Тбилиси. Гори. Грузия - гостеприимная страна на 100 процентов. Безукоризненная по отношению к туристам. И туристы, как мне кажется, платят ей тем же. Именно туристы. Но. Я лично видел несколько раз отвратительное отношение российских релокантов к местным жителям - торговцам и официантам. Эти релоканты, которых я видел, вели себя как хозяева жизни и откровенные хамы. По отношению к грузинам. Типа, у нас бабки, и мы здесь власть и сила, а ты - эй- обслуживай давай. Гадкое зрелище. Стыдно было видеть этих переехавших российских жлобов. А туристов, любящих Грузию, и сама Грузия любит.

Пушкин и Казнь заговорщиков. 24 июля 1826 года сделал запись о повешении пяти декабристов. Позже написал Вяземскому: «повешенные повешены; но каторга 120 друзей, братьев, товарищей ужасна». Сделал рисунок – виселица с пятью казненными с веревками разной длины. И надпись: «И я бы мог как шут ви…» «Ви…» очевидно значит «висеть». Будто Поэт представил, что могло бы случиться с ним самим, если бы он оказался на Сенатской площади вместе с декабристами. Похоже на начало стихотворения. Оно так и не написано. Но сама строка без последнего «ви…» появляется в рукописях Пушкина еще несколько раз. После Восстания декабристов тема повешения – частая в творчестве Пушкина. Вот, отрывок из одного стихотворения: «…Но конь ретивый // Вдруг размахнул плетеной гривой // И стал. Во мгле между столпов // На перекладине дубовой // Качался труп. Ездок суровый // Под ним промчаться был готов». Даже во фривольных стихах мотив повешения не дает Пушкину покоя. Примеров аж два. Пушкин – Ушаковой: «Изнывая в тишине, // Не хочу я быть утешен, - // Вы ж вздохнете ль обо мне, // Если буду я повешен?». И еще одно: Пушкин – Полторацкой: «Когда помилует нас бог, // Когда не буду я повешен, // То буду я у ваших ног, // В тени украинских черешен». Конечно, будь Пушкина на Площади, его бы потом никто не повесил. Но сама мысль о возможной смерти по Приговору Поэта явно возбуждала. 18 апреля 1828 года Пушкин и Вяземский приехали к Петропавловской крепости. На Кронверке подобрали пять сосновых щепок (по числу повешенных) с места казни. Эти щепки в опечатанном ящике хранились в подмосковном имении Вяземского Остафьево. Сейчас они экспонируются там же в Основной литературной экспозиции музея. В письме к жене Вяземский рассказывал: «Сегодня праздник Преполовения, праздник в крепости. В хороший день Нева усеяна яликами, ботиками и катерами, которые перевозят народ. Сегодня и праздник ранее, и день холодный, и лед шел по Неве из Ладожского озера… Мы садились с Пушкиным в лодочку и пошли бродить по крепости и бродили часа два…. Много странного и мрачно- и грозно-поэтического в этой прогулке по крепостным валам и по головам сидящих внизу в казематах».

А хотите узнать, как поругались декабрист и внук Екатерины Второй граф Василий Бобринский и поэт Степан Шевырев? Кстати, в советское время не было сомнений, что Бобринский – декабрист. Доказательство – мемориальная доска на его родном имении в Тульской области. Но вернемся к спору декабриста и поэта. Второй участник спора – Степан Шевырёв – был человеком достойным и очень знаменитым в то время. Академик Петербургской академии наук, профессор и декан Московского университета (редкость, когда обе столицы признали одного ученого и литератора). Славянофил. Знаток и любитель Сумарокова, Хераскова и Карамзина. Благородный пансион окончил с золотой медалью. Получил степень доктора философии за сочинение «Теория поэзии в историческом ее развитии у древних и новых народов». Много жил за границей. Удостоен степени доктора философии Парижского университета, избран членом художественного общества в Афинах. Вполне себе, если не вольнодумец, то честный критик. Написал статью «Словесность и торговля», в которой разделил литераторов собственно на Писателей и Поэтов и Торговцев. К торговцам он причислил известных тогда пропагандистов и сторонников власти: Булгарина, Греча и Сенковского. Тогда это – весьма смело. Дружил с Гоголем – очень близко. Читал и проверял корректуры его сочинений, фактически был литературным агентом Гоголя – налаживал его связи с книгопродавцами и вел его финансовые дела. Именно Шевырёв выхлопотал посмертное издание всех сочинений Гоголя. Сам Гоголь его любил. Вот, что он писал в одном из писем о Шевырёве: «Если вы будете когда в Москве, не позабудьте познакомиться с Шевырёвым. Человек этот стоит на точке разумения высшей, чем другие в Москве, и в нем зреет много добра для России». А, вот, и долгожданная ссора с декабристом. В 1857-м (на троне уже Александр Второй, и амнистия декабристам уже объявлена) на заседании совета Московского художественного общества декабрист граф Бобринский обрушился на крепостное право и в особенности на порядки своего кузена – Николая Первого. Шевырёв парировал, что слова Бобринского есть стремление опозорить Россию. Возникла ссора, которая переросла в яростную потасовку и рукоприкладство. На собрании присутствовало великий Тургенев. Он описал произошедшее в письме Герцену. Вот, как это выглядело в тургеневском описании: «Возникли споры (как это водится в Москве) о славянофильстве, о статье Аксакова о богатырях, за которую упомянутый граф вздумал заступаться. - «После этого Вы не патриот», - заметил профессор (читай – Шевырёв). На эти слова граф с изумительной находчивостью и совершенным à propos возразил: «А ты, сукин сын, женат на выблядке!» (жена Шевырёва была внебрачной дочерью князя Бориса Голицына). - «А ты сам происходишь от выблядка», - в свою очередь заметил профессор и бац графа в рожу … Вот тебе, милый Герцен, подробное – и во всех своих подробностях точное описание этой знаменитой драки, от которой по всей Москве стон стоял стоном». Итоги потасовки: у Шевырёва сломано ребро, наказаны оба – Шевырёв признан виновником потасовки, уволен со службы и выслан из Москвы, Бобринский сослан к себе в имение с запрещением появляться в столицах. Бобринский на этом не успокоился и добивался тюремного заключения для поэта. Не добился. Шевырёв, как всякий патриот, умер в Париже – от воспаления легких. В 1864-м. Бобринский пережил его на 10 лет. Вот, такие публичные споры бывали между выжившими декабристами и славянофилами-патриотами. На иллюстрации: мемориальная доска и поэт Шевырёв – жертва гнева декабриста.

Прочитал, что в моем возрасте стоять в планке нормально - 30-45 секунд. Попробовал. Простоял 2 минуты. Дальше не стал.

Среди декабристов были даже родственники – вполне себе близкие – царей. Умершего и нового. Граф Василий Бобринский. Ни много, ни мало внук Екатерины Великой. Младший сын Алексея Бобринского (или как его называли первого графа Бобринского), который родился от страстной «фаворитной» связи императрицы и Григория Орлова. То есть Василий Бобринский – двоюродный брат двум царям: почившему Александру I и новому Николаю I. И двоюродного брата следовало судить по делу декабристов. На момент Восстания отставной корнет лейб-гвардии Гусарского полка. Ушел в отставку по семейным делам – сопровождал тяжело больную первую жену на лечение в Европу. Член тайного Южного общества. Все знал и о целях, и о средствах. Декабрист Толстой сообщил, что «ему было поручение от Барятинского иметь надзор за графом Бобринским, дабы не охладило горячее участие, им в обществе принимаемое, и, что граф Бобринский предлагал ему завести тайную типографию на его с братом счет». Вышел бы на Площадь, но был в решающий момент за границей. Ясное дело, решил по горячим следам не возвращаться. Дело на него завели. Вот, что писано про то у Боровкова в Алфавите: «Спрошенный о сем Барятинский отвечал, что, хотя граф Бобринский уже знал о существовании общества, когда он стал с ним говорить об оном, но не утверждает, чтобы он был принят. Отвергая все прочее, объяснил, что насчет надзора за ним, Бобринским, может быть, и говорил Толстому единственно для успокоения его самолюбия, когда он пожаловался, что ему ничего не открывают». Ну, не осудить же «родного человечка» - в прямом смысле. 13 июля 1826-го по делу графа Бобринского высочайше повелено «по нахождению его в чужих краях, учредить за ним секретный надзор». То есть следили за ним и за границей. В конце концов вернулся – не тронет же венценосец родственника. Но слежку оставили. Бобринский остался вольнодумцем. Жил в Тульской губернии. Избирался епифанским уездным, а потом и тульским губернским предводителем дворянства. В имении Бобрики основал суконную фабрику, а потом и модный тогда свеклосахарный завод. Занимался разведением редких пород деревьев: вроде пробкового дерева. Натуралист. Член Московского общества испытателей природы. Любитель искусств и художеств. 14 января 1857-го на заседании Совета Московского художественного общества начал ругать, как сообщили соглядатаи, некоторые русские порядки. Присутствовавший при этом поэт Шевырёв увидел в этом стремление опозорить Россию. Начался спор, который перешел на личности. А потом началась драка. Настоящая. Обоих участников выслали из Москвы с запретом на проживание в столицах. Благотворитель. Жертвовал на открытие публичной библиотеки и пансиона при классической гимназии в Туле. Прожил долго. Умер в 1874-м – пережил помиловавшего его кузена – Николая I – на без малого двадцать лет. Говорят, на раутах в своей богатой усадьба любил бравировать тем, что он – декабрист. Так и говорил: я – декабрист. Преувеличивал, наверное. Но с романовской кровью в жилах быть декабристом, даже околодекабристом, это больше, чем смелость. Это поступок. Был весьма хорошо собой. В него влюблялись красавицы. Был трижды женат. Первая жена – княжна Горчакова. Их свадьба описана так: «Вчера было бракосочетание молодого Бобринского с княжной Горчаковой. Я видел процессию, конца которой не видно было на улице. Невеста вся сверкала бриллиантами. Ей их надарили на миллион. За один только камень старик уплатил 80 тысяч рублей». Умерла в Швейцарии в мае 1826-го от слабого здоровья. Вторая жена: дочь надворного советника Софья Соковнина (взял ее в жены семнадцатилетней). До свадьбы видел ее один раз. Но она была вылитая его первая жена. Опять с богатым наследством и с роскошным домом на Малой Никитской в Москве. Граф Шереметев писал о ней так: «На первый взгляд она поражала своею холодностью и сдержанностью, но кто знал ее ближе, тот не мог не оценить ее высоких душевных качеств и доброты сердечной. Она была неизменна в своем расположении и на нее можно было положиться». Умерла в 46 лет. И года не минуло, женился в третий раз. На дочери генерала Ушакова. Дети родились во втором браке. Сын и дочь.

Сабуровы. Московский дворянский род. Столбовые дворяне. Потомства мурзы Чета. От этого же корня произошли и Годуновы, так что у Сабуровых не серебряная, а золотая ложка во рту при рождении. В таком древнем роду не могло не быть декабристов. И он был. Александр Иванович Сабуров. Ротмистр лейб-гвардии Гусарского полка, старший адъютант 2-го пехотного корпуса. Братья его – тоже что надо. Андрей – директор Императорских театров. Яков – русский писатель и уездный предводитель дворянства, а еще знакомец Пушкина, который называл его «Яшка». Говорят, не доказано, но возможно, что Яков Сабуров был прототипом Евгения Онегина. Потом своему брату декабристу Александру Яков сообщал обо всем, что делается в жизни «дружка» – Александра Сергеевича Пушкина. Член тайного Северного общества. Во время Восстания – не в Петербурге, а в отпуске. 4 января 1826-го выписан приказ об аресте. Доставлен, как офицер, в Зимний дворец на главную гауптвахту, а оттуда после допроса – в Петропавловскую крепость в нумер 9 Трубецкого бастиона. Что говорит про знатного Сабурова Боровков в своем Алфавите: «Сабуров признался, что вступил в Северное общество в 1824 году. Ему сказано было, что намерение оного состоит в достижении представительного правления и что теперь общество занимается умножением членов, а потом станет изыскивать средства к достижению своей цели. При осмотре покойным императором 2-го пехотного корпуса, Сабуров, тронутый милостивым вниманием Его Величества ко всем чинам, совершенно раскаялся в своем поступке и в действиях общества не брал никакого участия. Содержался в крепости с 13-го генваря. По докладу Комиссии 13-го июня высочайше повелено, продержав еще месяц в крепости, выписать в полки 2-ой армии тем же чином и ежемесячно доносить о поведении». За ним внимательно следили – не дай Бог что. И все равно его понизили – убрали из привилегированной гвардии. Тем же чином переведен из гвардии в Смоленский уланский полк. Участвовал в войне с турками. В 1829-м ранен и отправлен в отпуск. Получил разрешение жить в Москве и даже участвовать в дворянских выборах Тамбовской губернии. Был не просто вольнолюбив, а демонстративно вольнолюбив. В 1851-м открыто встретился с Александром Герценым, разбуженным декабристами. Эту встречу Герцен описал: «Русские начали избегать меня и побаиваться. Изредка являлся кто-нибудь из старых знакомых, рассказывал страшные, уму непостижимые вещи и исчезал, осматриваясь, нет ли соотечественника. Когда в Ницце ко мне приехал в карете и с лон-лакеем А.И.Сабуров, я сам смотрел на это, как на геройский подвиг». Сабурова, конечно, охраняло происхождение его и родственные узы, но смелости ему было не занимать. Умер в 1880-м (скорее всего) и похоронен на церковном погосте села Сабурово-Покровское. Ясное дело, что могилы нет. В семье было восемь детей. Все выжили – это уже подвиг. А некоторые потомки декабриста стали очень известны. Их карьеры не решились прекратить даже «царские сатрапы»)). Сын Андрей – министр народного просвещения. Другой сын Петр – крупнейший дипломат Империи: посоле в Афинах и Берлине, умер уже при власти Советов в 1918-м. А два сына Петра – внуки декабриста – тоже очень знамениты. Александр Петрович Сабуров, внук декабриста, в мае 1916-го назначен петроградским губернатором, став последним на этом посту при Николае Втором: потом расстрелян. А Петр Петрович Сабуров – тоже внук декабриста – председатель Всероссийского шахматного союза. Ему грозил большевистский расстрел, но успел уехать в Женеву. На иллюстрации – дети декабриста: дипломат Петр и министр Андрей.

По Делу декабристов проходили даже мертвецы, и им выносили приговор. Анастасий Кузьмин (или Кузмин). Поручик Черниговского пехотного полка. Судя по имени, возможно, грек по происхождению. Активист по сути и до мозга костей и едва ли не самый решительный из всех южан. Точная дата рождения неизвестна, но, судя по послужному списку, родился около 1799-го. Военной науке обучался в Петербурге – значит, почти наверняка, дворянин. Командовал 5-й мушкетерской ротой Черниговского пехотного полка. Член тайного Общества соединенных славян. Это Общество планировало бороться против деспотизма, дабы «уравнять положение каждого» и «ввести конституцию». Вербовал в Общество всех подряд – весьма успешно, а отказывающихся считал едва ли не врагами. Вот, что он сказал рядовому Игнатию Ракузе, разжалованному офицеру Семеновского полка, после отказа того присоединиться к заговорщикам «…тебя нужно застрелить, потому что ты не хочешь делать добро». Верил в вольнодумство армии – слишком рьяно. Заявлял Сергею Муравьеву-Апостолу, позднее повешенному: «Черниговский полк не ваш и не вам принадлежит! Я завтра взбунтую не только полк, но и целую дивизию… Не думайте же, господин подполковник, что я и мои товарищи пришли просить у вас позволения быть патриотами». Был одним из тех, кто после поражения Восстания в Петербурге на Сенатской (Петровской) площади предлагал поехать в Петербург «для покушения на жизнь ныне царствующего Государя». Это предложение отвергнуто Сергеем Муравьевым-Апостолом и дало старт Восстанию Черниговского полка. 3 января 1826-го полк был разгромлен, а Кузьмин ранен картечью в плечо. Раненным, он был арестован. О ранении никому не сказал и виду не подавал. Вот, как описывает дальнейшие события под арестом декабрист Горбачевский: «Веселость Кузьмина действительно заставила думать, что рана не опасна. Кузьмин с самого приезда все ходил тихими, но твердыми шагами по комнате, но, вероятно, ослабевши от истечения крови и чувствуя маленькую лихорадку, присел на лавку. Как вдруг пистолетный выстрел привлек общее внимание в другую сторону комнаты. Часовые выбежали вон, крича: - Стреляют, стреляют! - и дом почти остался без караула. Удивление и горесть поразили сердца пленников. На скамье лежал окровавленный Кузьмин без черепа; большой, еще дымящийся пистолет был крепко сжат левою омертвевшею его рукою. Когда же с Кузьмина сняли шинель и мундир, то увидели, что правое плечо раздроблено картечною пулею, которая вышла ниже лопатки, - все нижнее платье было в крови. Тут товарищи его увидели явно, что он, получивши рану во время сражения, несмотря на жестокую боль, скрывал ее, с намерением лишить себя жизни пистолетом, спрятанным в рукаве его шинели, и выжидал удобную минуту прибегнуть к роковой его помощи. Сила воли, твердость души были отличительными чертами его характера. «Свобода или смерть», - часто говаривал он с душевным движением, и смертию своею доказал, что чувствовал и говорил одно». Похоронен был в одной могиле с убитым при подавлении Восстания Черниговского полка декабристом Щепилло и тоже застрелившимся младшим братом Муравьевых-Апостолов – Ипполитом. Даже мертвый – не прощен новым царем. В Алфавите Боровкова писано: «По сентенции Военного суда, высочайше конфирмованной, велено прибить имя его к виселице». 23 августа 1826 года – через восемь месяцев после самоубийства – другие осужденные по делу Черниговского полка были проведены перед строем солдат вокруг символической виселицы, установленной на площади в Василькове. К основанию виселицы была прибита «к вечному их посрамлению» доска с надписью: «Повешены», а в другой строке – «Кузьмин, Щепилло и Ипполит Муравьев». В могиле вместе с тремя офицерами – еще шесть убитых во время Восстания Черниговского полка солдат.

Никто не должен знать содержание "Трёх сестер" до того, как он идёт в театр на "Три сестры". Никто не должен знать содержание "Гамлета" до того, как он идёт в театр на "Гамлета". Никто не должен знать содержание "Одиссеи" до того, как он идёт смотреть в кино "Одиссею". Если вы не читали "Одиссею", из фильма Нолана вы ничего не поймёте. Ну, и Бог с вами, и с Ноланом. Но у меня после просмотра только один вопрос. Все обсуждали до фильма черную Елену. Ерунда. Ну, черная, ну, и все равно. А почему никто не обсуждает главного, даже заглавного, героя? У меня ещё со времен "Талантливого мистера Рипли" и Борнов вопрос, а как с такой физиономией, как у Мэтта Деймона, вообще можно играть что-то кроме крепостных крестьян? С физиономией Брэда Питта можно играть кого угодно: героя-любовника, бандита, Ахилла, преступника, жертву, копа, все равно. Как и с физиономией Делона, Джуда Лоу, Костолевского или Тихонова. В жизни герой-любовник или просто герой вполне может иметь физиономию Мэтта Деймона. Но не в кино, и не в театре. Там не может быть - как в жизни. Если в кино и в театре, как в жизни, то это бессмысленно. Ни рыба, ни мясо, ни то ни сё, ни вашим, ни нашим, ни богу свечка, ни черту кочерга. Ерунда. Вы можете себе представить, чтобы нимфа Калипсо, да еще красавица с лицом Шарлиз Терон, удерживает восемь лет Одиссея с лицом Деймона (это же наш Гарик Харламов, только чуть похудевший)? В жизни - возможно. Любовь зла. Но не в кино. А главное, в "Одиссее" провалено все, что связано со сверхъестественным. Все образы мимо. Цирцея - мимо. Сирены проболтаны и непонятны. Богов нет. Афина - страшная(( не по сути, а внешне. А мир Одиссеи обусловлен не людьми, а Богами. Смотреть скучно. К сожалению. Даже две абсолютные красавицы - Терон и Хэтэуэй - не красивы. Античность, старина, средневековье у режиссеров почему-то всегда - полукоричневая грязь. Даже, если и было так, кинематограф не может быть столь примитивным.

Продолжаю смотреть Одиссею. Нолан понял словосочетание "страшная Афина" в прямом смысле. А не в переносном. Как это в мифах и поэмах. Она же наводит страх, а не страшная внешне. Как показал Нолан, пригласив на эту роль Зендею ((

Посмотрел половину "Одиссеи" Нолана. Не посмотрел вторую, потому что было скучно. Посмотрю сегодня. Одна яркая сцена за час двадцать - превращение Цирцеей воинов Одиссея в свиней. Обратное превращение - визуальный провал. Бездарно. И по смыслу, и по съемкам. Цирцея ужасна. Я не про актрису, а про то, как режиссер заставил ее играть. Она же волшебница(( ну, какая тут волшебница?(( Петербургская бомжиха. Почему - если старина, то всегда грязно? Штамп.

Как, будучи декабристом – осужденным, породниться с царской семьей? Назовем это «рецептом Вишневского»)) Федор Вишневский. Лейтенант Гвардейского экипажа. Происхождение – весьма знатное и богатое. Из дворянского рода Вишневских. В родословной таблице записано про родоначальника на русской службе так: «Генерал-майор Вишневский иностранной Трансильвании, сербской породы, в молодых летах прибыл в Россию. В службу вступил в царствование государей Иоанна и Петра Алексеевичей», то бишь будущего императора Петра Великого. Девиз рода красив: «Pro patria et fide» (Для Страны и Веры). Декабрист Вишневский родом из Казани. Отец – коллежский советник (чин 6-го класса), а мать на свои средства содержала в Казани пансион для благородных девиц. Дед тоже не промах – был одним из богатейших костромских помещиков. Федор окончил Морской кадетский корпус. На фрегате «Крейсер» под командованием Лазарева (одного из первооткрывателей Антарктиды) совершил кругосветное путешествие. С ним вместе ходили в море будущий защитник Севастополя Нахимов, будущий адмирал Спицын, а главное – яркая декабристская звезда (не всегда со знаком плюс) Дмитрий Завалишин. Вольнодумцем не был, но видел, что существующие порядки тянут Россию ко дну (по морскому жаргону). За кругосветку получил Святого Владимира 4-й степени. В тайных обществах не был, но на Сенатскую (Петровскую) площадь вышел. Следующей ночью арестован. Сперва сидел на главной гауптвахте как офицер, но потом отправлен в Петропавловскую крепость. Содержался в нумере 1 Алексеевского равелина. Когда арестантов-декабрситов стало слишком много, отправлен в Ревель. В июне возвращен в Петропавловскую крепость. По Боровкову: «Членом не был и о существовании тайного общества не знал. (Второе все же сомнительно – даже царь знал). Поутру 14 декабря, при сборе экипажа, быв вызван на середину, сильнее прочих возражал командующему бригадою генерал-адъютанту Шипову и даже осмелился для своего убеждения потребовать оригинальный акт отречения цесаревича. Он последовал за экипажем на площадь, стараясь удерживать нижних чинов в порядке. Сверх сего обвиняется в том, что приказывал фельдфебелю брать боевые патроны, которых, однако, рота его на площади не имела; но сам он в том не сознался». Приговор снисходительный. Всего-то XI разряд: разжалован в солдаты, дворянство и награды сохранены, отправлен в Закавказье, где начиналась война с Персией. По-видимому, был отважен. За смелость при взятии крепости Сардар-Абад награжден Георгиевским крестом – тот тогда был всего одной степени. В 1832-м вернулся на флот – произведен в мичманы 7-го флотского экипажа. По ходатайству матери. Через год уволился. Семейные связи у Вишневских были, видимо, очень важны и крепки – все помогали друг другу. Назначен по особым поручениям при главном начальнике Уральских горных заводов – тот женат на его сестре Ульяне. После 1846-го жил в Москве, где и умер. Был похоронен в Алексеевском монастыре. Могила не сохранилась. Есть только фото. А где же связь с царской фамилией? А, вот, где. Любимая сестра декабриста – Вера Гавриловна – вышла замуж за гвардейского капитана князя Михаила Долгорукова. А их дочь Екатерина Михайловна Долгорукова – родная племянница осужденного декабриста – стала любовницей императора Александра Второго. Когда жена царя скончалась, он венчался с племянницей декабриста у походного алтаря в Царскосельском дворце. Примечательно, что одним из трех свидетелей-генералов со стороны жениха был Александр Рылеев – не такой уж дальний родственник Кондратия Рылеева, одного из пяти повещенных заговорщиков. Племянница декабриста стала морганатической женой императора с титулом Светлейшая княгиня Юрьевская. Родила она от царя – до венчания четверых детей. Родственники-декабристы пусть и морганатических жен никак не смущали российских императоров, хотя любовь зла или не ведает никаких политических правил)) На иллюстрации - Федор Вишневский и его уничтоженная могила.

Сегодня хоронили Сергея Шолохова. Народу было немного. Даже моего поколения - человека два-три. В основном все старше. И значительно старше. Меня удивляет, что все вспоминают пресловутое шоу на двоих под названием "Ленин-гриб". Это же чушь, "петросянский аншлаг" для более-менее умных (тогда просто порог глупости был значительно выше, чем сейчас). Ценности в этом нет. Я смотрел тогда - никаких впечатлений. Ну, весело поясничают двое. Можно стало. У Курехина тоже была любовь к глупости, которую многие считали верхом мастерства и таланта. Талант его был в другом. В музыке, а не в дурацких флешмобах. Талант Шолохова тоже был в другом. Он в конце 1980-х начал представлять нам фильмы, о которых мы тогда не знали. И продолжил это делать потом. Ведь ценность кинокритиков вовсе не в интерпретации. Если только они не преподают, обучая студентов, как смотреть кино. Меня не интересует чужая интерпретация, мне нужна моя. Но потенциальный зритель не знает всех фильмов, и именно кинокритик должен ему советовать, что посмотреть. И Шолохов советовал, а не интерпретировал. А потом пришло время перенасыщения информацией, и советы критиков стали не нужны. Зачем мне совет кинокритика посмотреть, например, "Одиссею" Нолана - про нее и так из каждого угла. Я и сам посмотрю без совета. А раньше советы были нужны. И Шолохов их давал. Аккуратно и иронично. Пока информационное поле не стало всепоглощающим и легкодоступным. Теперь Сережа вместе со своей Таней. Уже навсегда. Обилие информации тоже убивает. Профессии и людей.

Есть разные журналисты. Талантливые, удачливые, способные, посредственные, глупые, очень умные, шамкающие, идеально говорящие, безупречные, ну, и много других. Но есть особый тип. Его не было раньше. Я его называю "ржущие". О чем бы они ни говорили, они ржут. У них губы всегда в улыбке Джокера или Гуимплена. О похоронах - ржут. О митинге - ржут. О расследовании - ржут. И это ржание слышно, когда они говорят. И они все - женщины((

Знаете, что такое «блат» в деле декабристов? Расскажу. Лев Витгенштейн. Старший сын Петра Витгенштейна – одного из самых богатых людей империи, героя Отечественной войны 1812 года, генерала, а позднее и генерал-фельдмаршала, после смерти Кутузова в апреле 1813-го назначен главнокомандующим русскими и прусскими войсками. Родился не то что с серебряной ложкой во рту, а с дюжиной золотых. Ротмистр лейб-гвардии Кавалергардского полка. Член тайных организаций – Союза благоденствия и Южного общества. Активист. С 1820-го флигель-адъютант Александра I. Выполнял дипломатические поручения в Париже и Лондоне. Присутствовал на коронации Георга IV в Лондоне. После Восстания срfзу попал под подозрение. Согласно Боровкову: «При допросе он показал, что в 1820 году по приглашению князя Барятинского вступил в тайное общество, имевшее целию единственно благотворение. Ничего противузаконного и политического он не заметил в сем обществе и с членами оного имел весьма малое сношение. В 1821 году, по возвращении своем из Лайбаха, узнал о уничтожении общества и с тех пор совершенно был уверен, что оно уже не существует. При производстве Комиссиею следствия отзывы главных членов подтвердили то, что Витгенштейн не принадлежал к тайному обществу, возникшему с 1821 года, и о существовании оного не знал. Высочайше повелено не считать его прикосновенным к настоящему делу». Вранье, конечно. Все знал. Всех знал. И был членом тайного общества. Члены Южного общества – Волконский, Булгари, Толстой, Поливанов и прочие – показали, что в 1821 году для привлечения кандидатов в тайное общество граф Витгенштейн вместе с Пестелем (Пестелем!!!) ездил в Полтаву. Считалось, что Витгеншетйн был главным связным (кто ж его заподозрит) между Северным и Южным обществами. Декабрист князь Барятинский показал на допросе, что вместе с Витгенштейном следил за его высокопоставленным отцом. А информацию передавал Пестелю. И при всем этом «высочайше повелено не считать причастным к делу». Не причастным? Серьезно? По блату, да. В конце концов, чтобы закончить полицейское преследование и отвергнуть подозрения, его отец – уже генерал-фельдмаршал – сначала освободил сына от фронта по болезни, а потом и от службы совсем – с награждением (декабриста-то!) внеочередным чином полковника. Витгенштейн-младший был только рад. Столько богатств. Столько земель. Столько крестьян. Всего в 29 лет – счастливый пенсионер с огромными деньгами, возможностями и шлейфом декабризма. Первая жена – Стефания Радзивилл – умерла рано, а со второй Леониллой Барятинской он – декабрист – сочетался браком в Зимнем дворец (!). В присутствии императора Николая I (!). Это было в октябре 1834-го. Кстати, в 1828 году Николай I не пришел на церемонию венчания графа Витгенштейна с его первой женой: причину он объяснил коротко – из-за его участия в Заговоре декабристов. Говорят, это сильно обидело молодых. С чего бы? В конце жизни сошел с ума – перемещался в коляске «яко дитя». Умер в Канне (или Каннах) в 1866-м. был похоронен в Дружноселье (ныне Ленинградская область). Склеп с могилой декабриста (пусть и по блату избежавшего наказания) в советское время разграблен. Останков там нет. Отдельного упоминания достойна вторая жена Витгенштейна – Леонилла Барятинская. Она умерла 1 февраля 1918 года – в 101 год. Красавица. Вот, что писали о вдове Витгенштейна: «Это был удивительный экземпляр человеческой расы. Кажется, ей было под девяносто лет, когда она в первый раз обратилась к зубному врачу. Бодрая, красивая, умная, она была духом моложе всех молодых, окружавших ее старость. Когда ей минуло сто лет, она получила телеграммы от папы, от императора Николая II, от Вильгельма – вся Европа, враждующая, союзная, нейтральная, сошлась на её столе». Вот, вам и вдова декабриста, дожившая почти до столетнего юбилея Восстания. На иллюстрации – Лев и Леонилла.

Читаю бесконечное про мордобой в Грузии и не понимаю, а откуда взялся миф об особенном благородстве кавказских мужчин? Лермонтова что ли начитались с Толстым?

По делу декабристов проходили примечательные особы. Например, Александр Аркадьевич Суворов. Внук великого генералиссимуса. На момент Восстания ему 21 год. Юн. Пылок. И, похоже, декабрист. По крайней мере, есть с десяток показаний, что был членом тайного Северного общества. Звание к 14 декабря 1825-го невеликое – эстандарт-юнкер. Скорее всего в члены общество его сватали из-за фамилии – представляете, внук самого Суворова – и декабрист, заговорщик, противник Николая Первого. Вызван на допрос к Левашову. Вот, как описал связь с декабристами Боровков: «При допросе он отвечал, что, узнав от Одоевского, что есть люди, желающие блага государству и занимающиеся сим, он согласился взять в том участие, ежели не увидит ничего противного чувствам и совести. Более ничего не знал и ни с кем из членов сношений не имел. После предварительного допроса, снятого генерал-лейтенантом Левашовым, по высочайшему повелению освобожден». Ну, как Суворова и посадить – скандал. А Николай Первый скандалов не хотел. Замять. Уничтожить. Забыть. Так проще себя вести и эффективнее. Декабрист Александр Муравьёв свидетельствовал о том, что лично сообщил Суворову план военного выступления, разработанный Оболенским и другими лидерами заговора. Но Суворов выступил на стороне правительственных сил, выйдя во главе своего взвода на Сенатскую площадь. Объяснял тем, долг офицера – превыше всего. Потом декабристы указывали на помилование Суворова как на доказательство того, что «ни в арестах, ни в присуждении наказаний или освобождении от них не было справедливости». О декабристском прошлом – или сочувствии ему – Суворову не напоминали. Но он, оказавшись на крючке, молчал и делал карьеру. После Следствия отправлен на Кавказ – чтобы знал, как сочувствовать заговорщикам. Не трусил – на отвагу получил Святого Владимира 4-й степени и золотую шпагу «За храбрость». Затем – стремительный взлет. Флигель-адъютант. Сопровождал Николая Первого во время русско-турецкой войны. Участник подавления польского восстания. Командир Фанагорийского гренадерского полка. Потом генерал-майор свиты. Генерал-губернатор Прибалтийского край и военный губернатор Риги. Член Государственного совета. А с 1861-го – военный генерал-губернатор Петербурга (эту должность занимал убитый декабристами Милорадович). Затем должность упразднили – после покушения Каракозова на императора. Именно он сообщил народу о гибели Александра Второго в 1881-м после другого покушения. Нашли ему синекуру – главный инспектор всей пехоты. В этой должности и умер. Слыл либералом – например, отказался подписать приветственный адрес жестокому Муравьеву, который подавил Польское восстание в 1863-м, и назвал того «людоедом». Тютчев поднял его на смех: «Гуманный внук воинственного деда, // Простите нам — наш симпатичный князь, // Что русского честим мы людоеда, // Мы, русские — Европы не спросясь… // Как извинить пред вами эту смелость? // Как оправдать сочувствие к тому, // Кто отстоял и спас России целость, // Всем жертвуя призванью своему». В 1878-м удивил всех: после покушения на обер-полицмейстера Трепова «князь Суворов аплодировал на суде защитнику Веры Засулич» - как это возможно, что «он, генерал-адъютант, андреевский кавалер, бывший генерал-губернатор, мог увлечься до громкого на суде одобрения речи, имевшей последствием оправдание женщины, покусившейся на убийство». Похоронен в 1882-м в Троице-Сергиевой пустыни под Санкт-Петербургом.