Артём Кузьминых | Правильные налоги

Стартовал 2 сезон остросюжетного сериала “Отдай [НДС], не греши”. В сериале снимаются: ФНС России в роли повелителя ФРПВ и российские предприниматели в роли предполагаемых выгодоприобретателей. Роли второго плана и [или] массовки, достались различным и многочисленным правоохранительным органам. МЧС опять не позвали. Я расстроен.. Налоговые органы приступили к отработке очередной площадки “Бумажного НДС”, получившей обозначение - “Площадка № 2” известной как “White Optima”. Согласно публикациям в СМИ, к Площадке № 2 имеет отношение ООО “Налоговый доктор”, которое представляло услуги в сфере бухучета и налогообложения. Генеральный директору и учредителю компании Михаилу Успенскому было предъявлено обвинение по п.п. “а”, “б”, ч. 2 ст. 173.3 УК РФ “Организация деятельности по представлению в налоговые органы Российской Федерации и (или) сбыту заведомо подложных счетов-фактур и (или) налоговых деклараций (расчетов)” и 16 июня он был заключен под стражу. Сайт самой компании уже не работает, но страничка компании в Вконтакте ещё работает, так что можете полюбопытствовать. Отработка налоговиками этой площадки, проходит также масштабно и стремительно, как и в мае, и буквально по всей стране. Только вчера ко мне за помощью обратилось 12 организаций, получившие информационные письма от ИФНС, 2 организации региональные. Причём в большинстве случаев организации получают информационные письма, но почему-то оформленные просто “кровь из глаз”, ФНС молю, пощади мои зрение и разум в виде уведомлений о вызове для дачи пояснений [по которым не надо никуда являться] или в виде требований о представлении документов [в которых никаких документов не требуют] и лишь за редким исключением налогоплательщики вызываются в налоговый орган для дачи пояснений, на комиссии по побуждению. Что делать, если получили такое “письмо счастья?” Самое главное - обязательно реагировать на него и ни в коем случае не игнорировать. Хотел написать “не забивать болт”, но тут такое нельзя писать.. Если указанные в информационных письмах контрагенты - это “Бумажный НДС”, то мой вам совет, уточняйте свои налоговые обязательства, тут без шансов. Не слушайте тех, кто будет вам предлагать сформировать мощнейшую юридическую позицию, подготовить коробку документов и сражаться за вас с налоговиками не на жизнь, а на смерть [смерть вашего бизнеса я имею ввиду]. Это будет борьба в сырых простынях, которая закончится для вас выездной налоговой проверкой. Не вздумайте менять контрагентов и осуществлять замену налоговых вычетов [а некоторые так и делают], так как итог будет для вас печальный, дорогой и выездной. В остальных случаях надо тщательно анализировать сделки с указанными контрагентами да и самих контрагентов тоже анализировать, совместно с налоговыми специалистами оценивать свои налоговые риски и уже вместе с ними принимать решение, радовать вашу наложку уютной уточненочкой [🥳]или расстраивать её отсутствием [☹️]. В моей практике уже не один случай, когда налоговая требует в рамках отработки площадок, уточняться по сущностным организациям-контрагентам, сделки с которыми мало того, что реальны, так и сами компании вели и ведут реальную деятельность и явно никакого отношения к площадке и к уголовным делам, не имеют. Не переключайтесь 🕹️

Можно ли признать продажей за свой счёт вообще все продажи маркетплейса? На имеющихся данных — нет. У агентской квалификации есть серьёзные аргументы. Селлер не получает от площадки гарантированную оплату независимо от продажи. Он несёт риск того, что товар не будет востребован, залежится, подешевеет или будет возвращён. Он отвечает за качество, маркировку и законность оборота. Но вывод — «никакой поставки здесь быть не может, потому что собственником до момента продажи конечному покупателю остаётся селлер» — также неверен. Модель маркетплейсов неоднородна. Внутри неё одновременно существуют: — настоящие агентские операции, при которых селлер финансирует товар, определяет основные условия его продажи и несёт ключевые коммерческие риски; — прямо оформленные операции выкупа, являющиеся обычной куплей-продажей; — пограничные модели, в которых площадка или связанные с ней структуры финансируют оборот, контролируют фактическую цену и порядок реализации, несут часть расходов и рисков и распоряжаются товаром значительно шире, чем обычный агент. И объём фактических отношений поставки внутри этой системы вполне может оказаться существенно больше того, который сами маркетплейсы признают поставкой в своих документах. Для переквалификации не требуется обязательно объявлять притворным весь огромный договор-оферту. Налоговый орган и суд могут исследовать конкретный механизм, товарную категорию или программу и установить, что именно в этой части отношения по существу являются поставкой. Последствия такой переквалификации будут колоссальными. Площадка должна будет учитывать как свою реализацию не только агентское вознаграждение, но и всю розничную реализацию товара, начислять с неё НДС, учитывать приобретение товара у селлера и подтверждать соответствующие вычеты по НДС (которых там нет или они маленькие) и расходы. Одновременно изменятся момент реализации и налоговый учёт у самого селлера. Почему налоговые органы до сих пор не начали массово развивать этот подход? Утверждать без доказательств, что всё объясняется огромным лоббистским ресурсом маркетплейсов, я не стану. Но нельзя не заметить очевидную разницу в подходах. Если бы обычная региональная торговая группа создала единый сайт, склады, логистику, систему расчётов и собственную финансовую организацию, контролировала продвижение, цены и денежные потоки, но оформила весь розничный оборот на сотни формально самостоятельных упрощенцев, объявив центральную компанию всего лишь агентом, налоговая инспекция наверняка подробно исследовала бы, кто является настоящим продавцом и за чей счёт ведётся торговля. Когда то же самое происходит в масштабах крупнейших цифровых платформ страны, вся эта конструкция воспринимается (до поры до времени) как естественная современная бизнес-модель. Возможно, дело в огромных размерах маркетплейсов, последствиях потенциальных доначислений и их возможности влиять на регулирование отрасли. Но ведь юридическая квалификация не должна зависеть от размера и лоббистских возможностей участника сделки, так? Поэтому я не считаю агентскую природу отношений с маркетплейсами очевидной и не требующей доказательств. Нельзя заранее объявить все продажи через Ozon и Wildberries поставкой. Но нельзя и поверить слову «агент» в оферте просто потому, что там так написано. Кстати, там так даже и не написано — почитайте эти оферты, они хитро составлены, без слов «агентский», «агент» и т.п. Ну это и не важно, а важно вот что: необходимо исследовать, кто по конкретной модели финансирует торговый оборот, контролирует существенные условия реализации (включая итоговую цену) и несёт основные расходы и риски. Если окажется, что это маркетплейс или связанная с ним группа, судебная практика даёт основания признать площадку самостоятельным покупателем и последующим продавцом товара — независимо от того, чьё наименование напечатано в кассовом чеке и что написано в оферте. К малому и среднему бизнесу принцип приоритета экономического существа над юридической формой отношений применяется весьма последовательно. Нет никаких причин, по которым он не должен работать для маркетплейсов.

Особенно интересно выглядит прямой выкуп товара Оферта Wildberries одновременно с агентированием содержит безотзывную оферту продавца, предоставляющую площадке право выкупить переданный товар. Причём площадка может заключить один или несколько договоров купли-продажи без ограничения их количества. После выкупа товар переходит в собственность Wildberries, продавец выставляет УПД, площадка обязуется оплатить товар, а агентские отношения применительно к нему прекращаются. Это прямо предусмотренная договором модель договора поставки. Соответствующие условия закреплены в правилах выкупа товара. Более того, правила допускают последующую обратную реализацию этого же товара продавцу, после которой оставшийся во владении площадки товар снова считается переданным ей для реализации по агентской модели. Получается довольно интересная схема: один и тот же товар может последовательно находиться то в агентской модели, то в модели поставки, то опять в агентской модели — в зависимости от решений самой площадки и записей в её информационной системе, сделанных ей же. Это точно действие по поручению принципала и за его счёт? Закон, разумеется, не запрещает смешанные договоры. Одна компания может в одних операциях выступать агентом, а в других — покупателем. Поэтому наличие механизма выкупа само по себе не превращает все продажи через Wildberries в поставку. Но насколько фактически различается экономическое содержание этих режимов? Если при выкупе площадка получает право собственности, финансирует приобретение товара и несёт риск его последующей продажи, а при агентировании все эти риски остаются у селлера, разделение обоснованно. Если же как до, так и после формального выкупа площадка одинаково контролирует товар, цену, продвижение, логистику, покупателя и денежные потоки, а различие заключается лишь в статусе операции в информационной системе площадки и её налоговом учёте, граница между агентированием и поставкой размывается.

Площадка контролирует доступ к покупателю, выдачу товара, движение денег, информационную систему, рейтинг своих «принципалов», поисковую выдачу, участие в маркетинговых мероприятиях и фактическую видимость товара. Селлер может формально установить первоначальную цену, но площадка через скидки, акции, тарифы, продвижение и алгоритмы способна решающим образом влиять на цену, по которой товар действительно будет продан, и на экономический результат продавца. Площадка принимает деньги покупателей — хотя якобы действует от имени принципалов, но деньги почему-то принимает всё-таки на свой счёт, а не на счета принципалов. Далее площадка удерживает из них собственное вознаграждение, плату за логистику, хранение, продвижение, штрафы и другие начисления. Связанный с ней банк или финансовая организация может выдать селлеру деньги на закупку товаров, а возвращаются эти деньги фактически из оборота, создаваемого той же площадкой. В результате одна группа лиц контролирует торговую площадку, клиентский поток, складскую и логистическую инфраструктуру, расчёты, финансирование и значительную часть ценообразования. А многочисленные селлеры сохраняют за собой формальное право собственности на товары и основные юридические обязанности продавца. Это не похоже на классическую картину агентирования, в которой самостоятельный принципал за свой счёт ведёт торговлю, а агент лишь выполняет его поручение. Посмотрим внимательнее на кредитование селлеров маркетплейсами — так как именно оно очень уж не похоже на «действие за счёт принципала», которое должно присутствовать в агентских отношениях. «Деньги до продаж» у «Озон Кредит» оформлены как заём. WB Банк также выдаёт продавцам обычные кредиты с процентной ставкой и графиком платежей. Заёмщик обязан вернуть деньги независимо от того, продался ли товар. Поэтому сам кредит/заём от связанного с маркетплейсом банка/МКК скорее подтверждает, что риск остаётся у селлера: товар может не продаться, а долг всё равно придётся погашать. Тем не менее, в экономическом (а не юридическом) смысле финансирование деятельности селлеров во многих случаях де-факто осуществляют маркетплейсы (точнее, входящие в их группу структуры). Где здесь действие агента за счёт принципала?

Что означает «действовать за счёт принципала» Здесь необходимо сделать важную поправку к первоначальному тезису: действие за счёт принципала не означает, что принципал непременно должен заранее «дать денег» агенту. Агент может первоначально понести расходы собственными средствами, а затем получить их возмещение. Кроме того, если связанный с маркетплейсом банк выдаёт селлеру обычный возвратный кредит, полученные деньги юридически и экономически становятся средствами самого селлера: именно он обязан вернуть кредит независимо от того, удалось ли продать закупленный товар. Поэтому один только факт того, что гигантский Ozon или Wildberries существенно богаче своего микроскопического принципала, агентирование не опровергает. Не опровергает его автоматически и кредитование селлера кэптивным банком маркетплейса. Но это не означает, что вопрос о финансировании вообще не имеет значения. Суды смотрят не только на источник первоначального платежа, но и на то, кто в конечном счёте несёт расходы и основные коммерческие риски. Если посредник финансирует приобретение и оборот товара, гарантирует собственнику оплату независимо от последующей продажи, принимает риск непродажи, уценки или неплатежа покупателя, он действует не как агент, а как самостоятельный торговец. Именно такой подход сформулирован в пункте 1 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 17 ноября 2004 года № 85. ВАС указал: если комиссионер обязан заплатить собственнику товара в установленный срок независимо от его последующей реализации, он принимает на себя риск невозможности продать товар. Такие отношения соответствуют купле-продаже, а не комиссии. Перечисление денег собственнику до реализации товара при отсутствии соглашения об авансировании (с покупателем) также может свидетельствовать о том, что торговля ведётся за счёт самого посредника, что противоречит природе посреднических отношений. Показательно налоговое дело «Комос Групп» № А71-6027/2015. Договоры были оформлены как комиссионные, однако суды установили, что продукция поставлялась по заявкам так называемого комиссионера, который определял ассортимент и количество, распоряжался товаром как собственным, нёс расходы и риски хранения и доставки, не требовал их возмещения и не обеспечивал раздельного учёта собственного и комиссионного товара. В результате отношения были переквалифицированы в поставку, а Верховный суд отказался пересматривать дело. Следовательно, сохранение в документах права собственности за селлером и появление его наименования в кассовом чеке сами по себе ещё ничего не доказывают. Суды исследуют всю совокупность отношений: — кто определяет ассортимент и количество товаров; — кто реально устанавливает розничную цену (сразу вспоминаются акции и скидки маркетплейсов); — кто финансирует товарный оборот; — кто несёт расходы на хранение, логистику, рекламу и возвраты; — зависят ли выплаты поставщику от фактических продаж конечному покупателю; — кто принимает риск непродажи, уценки, повреждения и неплатежа, а также нередкого в рознице «потребительского экстремизма»; — кто распоряжается товаром и выручкой; — ведётся ли раздельный учёт собственного и посреднического товара; — действует ли посредник по указаниям принципала или, наоборот, сам определяет условия, на которых торгует. И вот при постановке этих вопросов агентская квалификация маркетплейсов не кажется бесспорной. Формально селлер поручает площадке реализовать его товар. Но кто в действительности кому даёт поручения? Площадка разрабатывает оферту и может моментально менять правила работы в одностороннем порядке (что регулярно и делает). Она определяет порядок исполнения «поручения», тарифы, условия хранения и логистики, способы продвижения, требования к карточкам товаров, порядок расчётов, основания удержаний и санкций. В оферте Wildberries сказано: «порядок исполнения поручения определяется Вайлдберриз самостоятельно».

А маркетплейсы точно агенты? По документам всё красиво: Ozon, Wildberries и другие маркетплейсы — агенты, селлеры — принципалы. Площадки от имени и за счёт продавцов заключают договоры с покупателями, принимают оплату, организуют хранение и доставку товаров, после чего перечисляют продавцам выручку за вычетом своего вознаграждения и стоимости услуг. Небольшая терминологическая оговорка: это именно агентирование, а не комиссия. Комиссионер совершает сделки от своего имени, а маркетплейсы по общей модели продают товары от имени селлеров. Например, в оферте Wildberries написано, что площадка совершает сделки «от имени и за счёт Продавца». Аналогично сформулированы условия Ozon: площадка выступает агентом продавца, а права и обязанности по договору купли-продажи возникают непосредственно у продавца. Однако после изучения судебной практики я бы не стал безоговорочно принимать эту квалификацию. Действительно ли это агентирование, а не поставка? Действительно ли маркетплейсы во всех случаях действуют за счёт своих принципалов или агентская оболочка во многих случаях прикрывает обычную торговлю за собственный счёт? Вопрос далеко не теоретический. По агентской модели площадка платит НДС только со своего вознаграждения и стоимости дополнительных услуг. НДС с реализации самого товара исчисляет селлер. Подавляющее большинство селлеров всегда применяли и применяют специальные налоговые режимы. Упрощенцы с доходом до 20 млн рублей освобождены от обязанностей плательщика НДС, остальные могут применять специальные ставки 5 или 7%. Плательщики АУСН от НДС освобождены. Если же признать площадку не агентом, а покупателем товара и его последующим розничным продавцом, картина радикально меняется. Вся розничная реализация облагается у площадки НДС по ставке 22 или 10%. Если товар приобретён у освобождённого от НДС упрощенца, входного НДС к вычету у площадки вообще не будет. Если селлер применяет ставку 5 или 7%, вычет ограничится соответствующей суммой. Асимметрия по сравнению с традиционными крупными торговыми сеть в части НДС огромная — они не применяют спецрежимы, не освобождены от НДС или не платят его по ставке 5 или 7%, как сотни тысяч селлеров. По существу, через единую торговую инфраструктуру реализуется гигантский объём товаров, однако НДС с этих товаров определяется не налоговым статусом владельца торговой инфраструктуры, а режимами сотен тысяч (или даже их уже более миллиона) формально самостоятельных селлеров. Сам по себе выгодный налоговый результат ещё не делает договор притворной сделкой. Но экономическая причина, по которой маркетплейсам так важно оставаться агентами, очевидна.

ФНС усилила контроль за сделками крупного бизнеса за рубежом Федеральная налоговая служба усилила контроль за трансфертным ценообразованием по сделкам крупного бизнеса и расширила его периметр. Об этом рассказали пять юристов и консультантов из разных компаний. По их словам, налоговая служба стала чаще анализировать не только внутригрупповые, но и внешнеторговые сделки с независимыми лицами из 91 юрисдикции, включенных в список офшоров Минфина. Повышенное внимание также уделяется операциям с продукцией из специального перечня Минпромторга (включает товары мировой биржевой торговли: нефть и нефтепродукты, черные и цветные металлы, минеральные удобрения и драгоценности). Полностью текст статьи тут.

Крупный бизнес столкнулся с доначислениями из-за совмещения инвестльгот Крупный бизнес столкнулся с налоговыми доначислениями, связанными с задвоением и совмещением льготных режимов. Об этом рассказал глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин. Речь идет о ситуациях, когда компания применяла несколько преференциальных механизмов одновременно – например, соглашение о защите и поощрении капиталовложений (СЗПК), федеральный инвествычет (ФИНВ), региональный ИНВ – либо была резидентом территории опережающего развития (ТОР), особой экономической зоны (ОЭЗ), использовала инструменты кластерной инвестиционной платформы или регионального инвестиционного проекта (РИП). Для ряда компаний объем доначислений и штрафов оказался сопоставим с годовой выручкой и прибылью, отметил Шохин. Полностью текст статьи тут.

Почему УФНС отступило? Не исключаю, что значение имел политический контекст. На фоне массовых потерь селлеров из-за ударов по складам Wildberries (да, пока не Ozon, ну так селлеры обычно работают на обеих этих площадках параллельно) запускать конфликт с целой отраслью на миллиарды рублей было бы, мягко говоря, несвоевременно. «Платон мне друг, но истина дороже»: я всегда на стороне налогоплательщика, однако позицию инспекции по будущим баллам после появления возможности отказаться от балльной системы считаю вполне обосновываемой. И я бы не воспринимал прекращение одного дела как окончательную победу любителей занизить доход сразу обеих сторон сделки, проведя документально неоформляемый взаимозачёт с помощью «филькиной грамоты» в виде «баллов». Суд ничего не сказал об экономической природе баллов, обобщённой позиции ФНС пока нет, а после того, как острая повестка вокруг маркетплейсов утихнет, прежний подход вполне может вернуться, возможно, в скорректированном виде. Изначальную позицию налоговой вполне можно было бы обосновать с помощью ст. 54.1 НК РФ — как они и делают в случае взаимного занижения цен обеими сторонами сделки при встречных поставках товаров (работ, услуг). Правда, это уже будет мощная атака на интересы маркетплейсов, а не только их селлеров — а их лоббистские ресурсы несравнимы.

Баллы Ozon — это взаимозачёт: непопулярное мнение Итак, первый спор о налогообложении бонусных баллов Ozon закончился благополучно для селлера. УФНС отменило доначисление налога по УСН, а суд прекратил производство, не рассматривая спор по существу. Выскажу непопулярное мнение: возможно, налоговый орган был неправ не вообще, а только применительно к части баллов. Баллы, уже начисленные в период, когда селлер не мог получить их деньгами и не имел реальной возможности отказаться от этого механизма, действительно трудно признать доходом. Распорядиться ими по своему усмотрению нельзя: они автоматически уменьшают стоимость услуг Ozon, а в деньги превращается лишь неиспользованный остаток по «Акту о премии» (если он вообще есть, что с учётом того, сколько берёт со своих селлеров Ozon — вряд ли). Но с будущими баллами ситуация, на мой взгляд, иная. Правила Ozon позволяют отключить эту балльную систему через поддержку. Уже начисленные и списанные баллы это не обналичит, зато новые скидки и баллы после отключения возникать не будут. Если селлер знает об этой возможности (а кто её от него скрывает?), может отказаться, но продолжает работать по такой модели, он уже не просто пассивно принимает навязанную систему баллов. Продолжением работы по оферте он соглашается на порядок расчётов, при котором компенсация скидки не перечисляется ему деньгами, а уменьшает его обязательства перед Ozon (конклюдентные действия). Для целей налогообложения это банальный взаимозачёт — хоть и и оформленный Ozon с помощью этих их хитрых баллов (а я один в этом месте подумал, что настоящая цель Ozon — снизить НДС и налог на прибыль со стоимости своих услуг путём её занижения?). Кассовый метод при УСН — это, разумеется, не только поступление денег на счёт или в кассу. Пункт 1 статьи 346.17 НК РФ говорит и о погашении задолженности налогоплательщику иным способом (включая взаимозачёт). Именно поэтому селлер-принципал отражает в доходах всю выручку от покупателей, хотя маркетплейс-агент перечисляет её за вычетом своего вознаграждения и стоимости иных услуг. Покупатель заплатил 1000 рублей, площадка удержала 100 и перечислила селлеру 900 — доход всё равно равен 1000 рублей. Удержанное вознаграждение не исчезло: часть причитающихся продавцу денег пошла на погашение его обязательства перед площадкой. А чем экономически отличаются баллы (см. принцип, он же судебная доктрина, приоритета существа над формой)? Ozon предоставляет скидку покупателю от имени селлера, начисляет ему в собственной базе данных/IT-системе/программе «компенсацию» из расчёта 1 балл за 1 рубль («филькина грамота»), а затем использует её для уменьшения платы за свои агентские услуги, логистику и продвижение. Это по экономическому смыслу идентично тому, как если бы Ozon сначала перечислил компенсацию продавцу, а тот сразу вернул её в оплату услуг площадки. Два денежных потока просто свёрнуты внутри личного кабинета, а баллы служат технической единицей учёта. Да, есть серьёзный контраргумент. В документах Ozon операция оформлена как скидка на услуги площадки (ну а как вы хотели — чтобы Ozon прямо написал: занижение базы по НДС и налогу на прибыль с целью извлечения необоснованной налоговой выгоды и неуплаты налогов?). Если юридически их цена изначально уменьшается и самостоятельного денежного требования селлера к Ozon не возникает, то формально зачитывать нечего. Поэтому возможность отказаться сама по себе ещё не создаёт зачёт в гражданско-правовом смысле (юридическая форма). Но она существенно усиливает налоговую квалификацию: после появления доступного выхода селлер добровольно выбирает (продолжает не отказываться) эту экономическую модель расчётов. Название «скидка» не должно исключать анализ действительного содержания операции — то есть установление её экономического смысла (он же существо отношений, он же их сущность), который для целей налогообложения имеет приоритет над юридической формой.

В строго юридическом смысле данное дело не становится полноценным прецедентом, так как суд прекратил производство, не вынося решения по существу спора, говорит генеральный директор Национальной юридической компании «Митра» Юрий Мирзоев. При этом для рынка это событие носит «ярко выраженный практикообразующий характер», полагает он. «Сам факт, что вышестоящий налоговый орган отменил решение нижестоящего уже в ходе судебного разбирательства, является сильным сигналом. Это означает, что ФНС признало ошибочным подход нижестоящего органа и неготовность отстаивать данную правовую позицию в судах», – считает он. Можно согласиться с позицией налогоплательщика, что баллы не образуют доход, но не потому, что при УСН применяется кассовый метод, а потому, что они не образуют экономической выгоды, которой можно свободно распоряжаться, считает ведущий юрист Taxology Марина Ягнюкова. В противном случае потраченные бонусы пришлось бы ставить в расход, добавляет она. По оценке Ягнюковой, объем конвертированных в баллы компенсаций довольно высок, поскольку механика таких расчетов подключается автоматически всем новым продавцам на маркетплейсе, а чтобы ее отключить, нужно направить запрос через личный кабинет. В пользу позиции селлеров говорит и то, что сами маркетплейсы не отражают эти баллы как свой доход и расход, говорит глава Союза бухгалтеров и налоговых консультантов Евгения Мемрук. Если для площадки это не налогооблагаемая операция – для селлера это не может быть доходом, иначе получается «экономический абсурд»: доход возник из ниоткуда, подчеркивает она. Объем такого возмещения за участие в скидочных программах на российском рынке e-commerce весьма существенен и исчисляется десятками миллиардов рублей в год, говорит Мирзоев. Крупнейшие маркетплейсы активно используют балльную механику для урегулирования споров с продавцами, стимулирования участия в акциях, компенсации логистических ошибок и продвижения товаров, поясняет он. «Для отдельного среднего селлера накопленная сумма баллов легко достигает сотен тысяч или даже нескольких миллионов рублей в год, поэтому прекращение данного спора имеет не только правовое, но и серьезное экономическое значение для всей отрасли», – подчеркивает он. «По объему компенсаций точных публичных данных нет, но, по наблюдениям за клиентами и обращениями в Союз бухгалтеров и налоговых консультантов, речь идет о суммах от нескольких тысяч до сотен тысяч рублей в год на одного активного селлера – в зависимости от оборота и участия в акциях площадки», – отмечает Мемрук. В масштабах рынка, где работают сотни тысяч продавцов, совокупный объем может исчисляться миллиардами рублей, поэтому вопрос их налогообложения имеет значение для всей отрасли, соглашается она. Источник: Ведомости

Что значит для рынка исход первого налогового спора о бонусных баллах селлера Селлеру Ozon Екатерине Шабалиной удалось выиграть первый судебный спор с налоговым органом о доначислении единого налога УСН на полученные от площадки бонусные баллы. Арбитражный суд Москвы на заседании 30 июля прекратил производство по делу между продавцом и столичным управлением ФНС из-за того, что предмет разногласий сторон перестал существовать – ответчик отменил собственное решение о привлечении селлера к ответственности за правонарушение. Спор был разрешен во внесудебном порядке и по ходатайству заявителя суд прекратил производство по делу, пояснил представитель продавца, старший партнер юридической компании «Пепеляев групп» Рустем Ахметшин. Он ожидает, что в результате ФНС выработает обобщенную позицию и доведет ее до сведения нижестоящих органов. Ахметшин также допускает, что до этого момента могут возникнуть новые споры по подобным основаниям, которые следует разрешать скорее в административном порядке, чем в суде. Суд рассматривал дело А40-740/2026 с начала года. Всего он откладывал заседания шесть раз, не считая объявленного перед финальным слушанием перерыва. В качестве третьего лица было привлечено ООО «Интернет решения» (маркетплейс Ozon), следует из информации в картотеке арбитражных дел. Налоговики в 2025 г. начали доначислять продавцам маркетплейсов налоги на бонусные баллы, полученные за участие в программах скидок. С претензиями в основном столкнулись партнеры Ozon. До октября 2023 г. платформа применяла механизм денежной компенсации: разница между обычной стоимостью и ценой по акции возмещалась деньгами на расчетный счет. Эту сумму продавцы включали в доход. Позже участие в программах скидок платформа стала компенсировать баллами (1 балл – 1 руб.), которые автоматически списываются в счет оплаты услуг маркетплейса (комиссии, логистика, продвижение). Самостоятельно распоряжаться ими селлер может лишь в одном случае – когда образуется неиспользованный остаток, выплачиваемый ему в рублях по «Акту о премии» (документ, который формирует маркетплейс за расчеты баллами). На сайте Ozon для селлеров даже было размещено разъяснение, что в декларацию нужно включать только премию. При этом инспекторы стали доначислять налоги на все баллы, а не только на их конвертированный в деньги остаток. Поводом для судебного спора по делу А40-740/2026 стали результаты камеральной проверки за 2025 г. По ее итогам расхождение задекларированного в 2023 г. дохода с предъявленным продавцу составило 2,5 млн руб., а доначисление с учетом штрафа – почти 150 000 руб. Продавец обжаловал решение о привлечении себя к ответственности за правонарушение в Управление налоговой службы по г. Москве. В жалобе он указал, в частности, что баллы не могут быть признаны доходом на УСН без их перевода в денежные средства и поступления на счет. Скидка покупателю устанавливается от имени и за его счет, а начисляемые маркетплейсом баллы могут использоваться исключительно для оплаты услуг платформы, поэтому не подлежат выводу на расчетный счет. Экономическая выгода в денежной форме не возникает до момента конвертации их остатка в рубли с оформлением «Акта о премии» (1 балл – 1 руб.), обращал внимание продавец. Доход же формируется при денежной выплате либо при наличии имущественного права, которым можно распоряжаться как деньгами, однако ни то ни другое не относится к спорной ситуации, указывалось в жалобе. Управление не поддержало доводы селлера и отказало в его требованиях, следует из решения по жалобе. Налоговый орган указал, что баллы «полностью покрывают разницу в цене товара в виде скидки» и подлежат перечислению продавцу для последующей оплаты услуг маркетплейса. Таким образом, фактически они должны включаться в базу по УСН, заключило управление.

Как «налог с расходов» вернулся В иркутском деле Кагармановой инспекция учла ошибки белгородских коллег. За 2018–2019 годы на личные счета налогоплательщицы поступило около 77,9 млн рублей, из них почти 69,8 млн — наличными через банкоматы. Официальный доход за два года составлял около 1,25 млн рублей. Инспекция исследовала покупки недвижимости и автомобилей, переводы родственникам, оплату товаров, отелей, авиабилетов, коммунальных услуг, детского сада и кредитов, снятие наличных. Но одними расходами дело не ограничилось. Поступления связали с группой подконтрольных лесопромышленных компаний. В материалах фигурировали общий адрес и взаимозависимость организаций, фиктивный документооборот, результаты проверок компаний, показания участника незаконной банковской деятельности и сведения о возврате обналиченных денег представителям бизнеса. Связанное арбитражное дело — № А19-12902/2022. В налоговую базу включили не все поступления, а около 26,7 млн рублей — средства, которые, по версии инспекции, были потрачены в личных целях либо обналичены. Суд описал это так: Налогооблагаемая база определена налоговым органом из полученных доходов, в пределах произведённых расходов. Терминологически это хитрее, чем делали в Белгороде: объектом названы не расходы, а поступившие деньги. Расходы лишь определили, какую часть поступлений считать доходом. Но вопрос остался: почему использование денег в личных целях доказывает именно их налогооблагаемое происхождение? Тем не менее три судебные инстанции поддержали инспекцию: решение Куйбышевского районного суда Иркутска от 15.05.2023, апелляционное определение Иркутского областного суда от 30.08.2023 № 33а-7172/2023 и кассационное определение от 13.12.2023 № 88а-25435/2023. После этого налогоплательщица обратилась в Конституционный Суд. Она утверждала, что нормы НК РФ в приданном им судами смысле позволяют исчислять НДФЛ по расходам, а не по доходам. Определением от 26.09.2024 № 2594-О КС РФ отказал в принятии жалобы. Но это не означает, что Конституционный Суд разрешил взимать НДФЛ с расходов. Напротив, КС прямо указал: статьи 209 и 210 НК РФ предполагают исчисление налога исходя из дохода налогоплательщика. Проверять же, правильно ли суды установили доход в конкретном деле, он не стал: это не входит в полномочия КС РФ. Что всё это означает для получателей московских писем: ▪️Налога на превышение расходов над официальными доходами в НК РФ по-прежнему нет. ▪️Квартира, яхта или Bentley сами по себе не доказывают получение облагаемого дохода. ▪️Но дорогая покупка становится поводом исследовать счета, сделки, аренду, продажу имущества, родственников и подконтрольные компании. ▪️При систематических неидентифицированных поступлениях и связи с бизнесом или обналичиванием одной ссылки на старую практику Верховного Суда не хватит. Поэтому отвечать лучше не рассуждениями об отсутствии обязанности вести учёт, а связной хронологией происхождения денег: накопления, продажа имущества, займы, кредиты, подарки, наследство. И приложить те документы, которые можно сделать восстановить. «Налога с расходов» формально нет. Но значительный расход становится триггером внимания налоговой к предполагаемому доходу.

«Белгородская практика» приходит в Москву Трудоспособные, но официально неработающие граждане, покупающие квартиры, дорогие автомобили и яхты, начали получать письма от московских налоговых инспекций. Как сообщает РБК, у них запрашивают пояснения и документы об источниках денег, потраченных на имущество. Пока это только вызовы для дачи пояснений, а не доначисления. Но направление движения нам знакомо по так называемой "белгородской практике" 2014-2015 годов: сопоставить официальные доходы со стоимостью имущества, обнаружить разницу и предложить гражданину объяснить, откуда взялись деньги. При этом физическое лицо не обязано вести бухгалтерский учёт своих доходов и расходов. Но отвечать инспекции классическими «всю жизнь копил» (автор — тогдашний министр по налогам и сборам Починок) и «взял взаймы у друга, вот расписка» я бы не рекомендовал. Почему — хорошо видно из истории так называемого «налога с расходов». Первую волну таких дел связывают с 2015 годом, хотя «белгородская практика» появилась ещё в 2013–2014 годах. Суть её была такая: инспекция устанавливала, что гражданин приобрёл дорогостоящее имущество (недвижимость, автомобили) или (реже) внёс крупную сумму в свою компанию. Расходы сравнивали с доходами по справкам 2-НДФЛ. Разницу признавали незадекларированным доходом и облагали НДФЛ. В деле Антропова № 33-2588/2013 налог начислили фактически исходя из всей стоимости приобретённого участка — сведений об официальных доходах покупателя не было. Белгородский областной суд такой подход поддержал. В делах № 33-5203/2014 и № 33-5096/2014 руководители компаний вносили деньги в свои организации и ссылались на займы, а один из них — ещё и на доллары, полученные от отца. Суды потребовали доказать не только получение денег, но и то, что именно они были внесены в кассу. Затем появились «автомобильные» дела. Налогоплательщикам не помогали даже ссылки на банковский автокредит (!), не говоря про помощь родственников, займы, доходы от личного подсобного хозяйства и прежние накопления. Если документальная цепочка казалась суду недостаточной (то есть практически всегда), стоимость покупки или превышение расходов над официальными доходами превращались в налоговую базу. Получалась интересная презумпция: раз человек потратил деньги, значит, непосредственно перед этим получил доход — причём непременно облагаемый НДФЛ, и именно в том же налоговом периоде. Инспекция уравнивала доход с расходом, а гражданин должен был опровергать уже готовый расчёт. Всё это происходило в Белгородской области и в соответствующих судах. Но распространить этот новаторский подход на всю страну тогда не получилось. В Обзоре судебной практики № 2 за 2015 год Верховный Суд сформулировал обратное правило: Факт расходования денежных средств в налоговом периоде не подтверждает получения в этом же периоде дохода, облагаемого НДФЛ. Также суд указал, что доказать получение дохода должна инспекция. Покупка подтверждает лишь расход, но сама не является ни доходом, ни объектом НДФЛ. То есть ВС вернул ситуацию к нормальности, отменил белгородские решения по делам Доманова — определение от 10.11.2015 № 57-КГ15-8 — и Геврасева — определение от 27.07.2016 № 57-КГ16-6. Заодно, кстати, выяснилось, что инспекции нарушали процедуру проверки и взыскания (никогда такого не было, и вот опять). Казалось бы, «налог с расходов» похоронили. Но позднее он вернулся в новой юридической упаковке. Об этом — во второй части.

В прошлом году Минтруд предложил дополнить ТК перечнем признаков трудовых отношений, основанных на постановлении пленума Верховного суда от 29 мая 2018 г. № 15. Среди них, например, устойчивый и стабильный характер отношений, предоставление инструментов и материалов для выполнения работы. Один из предложенных признаков – выполнение работником функций, интегрированных в хозяйственную деятельность работодателя, являющихся частью общего технологического процесса, – вызвал критику у бизнеса. Разночтения действительно существуют, но связаны они не столько с дефектом самого определения трудовых отношений, сколько с появлением новых моделей занятости, говорит советник Orchards Петр Мацкевич. Трудовой кодекс исходит из классической конструкции понятия трудовых отношений, которая хорошо работает для традиционного найма, но сложнее применяется к ГПХ и платформенной занятости, где контроль может быть построен опосредованно. Критерии ФНС и трудовые критерии пересекаются, но не совпадают полностью, так как налоговый орган прежде всего оценивает риски для целей налогообложения, а в трудовом праве оценивается наличие зависимости работника и необходимость предоставления ему гарантий, отмечает юрист. Для крупного бизнеса правовая определенность особенно важна, так как ошибка в квалификации отношений может повлечь не только трудовые споры, но и доначисления налогов и страховых взносов, подчеркивает Мацкевич. Законодательные изменения – закрепление критериев трудовых и гражданско-правовых отношений в ТК РФ, опирающихся на разъяснения Верховного суда, – не решат проблемы радикально, но они помогут налоговикам точнее выявлять риски и составлять «портрет» нарушителя, считает старший партнер «Пепеляев групп» Рустем Ахметшин. «Однако полностью устранить серую зону на стыке трудовых и ГПХ-отношений не удастся: пока есть норма закона, будут те, кто попытается ее обойти», – указывает он. По его словам, существует проблема злоупотребления правом, когда бизнес принуждает персонал переходить на самозанятость для налоговой экономии. При этом на местах нередки и перегибы контролеров. Инспекции порой пытаются переквалифицировать отношения, игнорируя личное нежелание специалистов подчиняться трудовому распорядку и пользоваться стандартными гарантиями, говорит Ахметшин. Особенно остро это проявляется в транспорте, логистике и строительстве, где востребована сезонная и проектная занятость, а жесткие нормы ТК РФ создают риски при увольнении, отмечает он. Набор признаков не искоренит схемы по обходу закона, считает Ахметшин. Формальные критерии не отменяют необходимости оценки фактических обстоятельств в каждом конкретном случае, говорит юрист. Определение в ТК не исчерпывающее, поскольку в кодексе нереально указать все возможные случаи, в которых отношения могут быть признаны трудовыми или гражданско-правовыми, говорит партнер практики трудового и миграционного права «Меллинг, Войтишкин и партнеры» Елена Питиримова. Это задача судебной практики, указывает она. По ее словам, позиции у судов разные, но и каждое дело индивидуально – суд исследует все обстоятельства и критерии, по которым отношения могут быть признаны трудовыми или нет. Предложенный Минтрудом подход вряд ли изменит ситуацию концептуально, признаки по-прежнему будут сформулированы довольно размыто, считает Питиримова. Источник: Ведомости

Власти и бизнес готовят документ о разграничении трудовых и нетрудовых отношений Такой запрос есть со стороны крупных компаний из-за налоговых рисков Власти совместно с бизнесом планируют до 1 сентября подготовить документ, который разграничит для компаний понятия трудовых и нетрудовых отношений, сообщили три источника, знакомых с обсуждением. Речь идет в том числе о платформенной занятости, сотрудничестве с самозанятыми и ИП по договорам гражданско-правового характера (ГПХ), а также аутсорсинговых услугах. По данным двух собеседников, в подготовке документа участвуют ФНС, Минтруд, Роструд и Минэк, а также представители платформ. Форматом может стать меморандум или письмо с описанием лучших практик. Сегодня со стороны бизнеса есть непонимание, как разграничиваются трудовые и нетрудовые отношения, ввиду отсутствия единого подхода, применяемого контрольными органами в ходе проверок, объясняет источник, знакомый с обсуждением. Идут практически ежедневные встречи со всеми ведомствами, чтобы подготовить разъясняющий документ, подчеркивает он. Тема в том числе поднималась в начале июля на летней налоговой конференции, которую проводил комитет Ассоциации европейского бизнеса (АЕБ) по налогообложению. В ней участвовали высокопоставленные представители налоговых органов. По словам двух участников конференции (она была закрыта для СМИ), на ней представители ФНС говорили о том, что служба фиксирует неуплату не только НДФЛ и страховых взносов, но и НДС из-за разночтений в законодательстве, связанных с привлечением самозанятых, ИП, платформенных занятых. Начальник Управления по крупнейшим налогоплательщикам ФНС Елена Суворова в ходе выступления на конференции АЕБ уделила особое внимание расходам на аутсорсинговые услуги (услуги выкладки товара, консультации по товарам и т. п.) и распространенной практике их переквалификации в трудовые отношения, а также оспаривания расходов и вычетов НДС по приобретенным услугам, говорится в Telegram-канале «ДРТ. Налоги и право». Ассоциация цифровых платформ (АЦП) активно участвует в подготовке документов, которые помогут четко разделить трудовые отношения, договоры ГПХ и платформенную занятость, рассказал президент АЦП Ораз Дурдыев. По его словам, им может стать «белая книга» добросовестных практик, которые АЦП собирает со всех членов ассоциации. В ней, в частности, описано, как платформы на самом деле работают с исполнителями, и сформулированы понятные критерии такой занятости. Они опираются на закон о платформенной экономике и подтверждают, что речь идет именно о гражданско-правовых отношениях, подчеркнул Дурдыев. «Белая книга» нужна, чтобы «дать платформам понятные ориентиры честной работы, обогатить контрольные органы информацией и заложить основу для отраслевых стандартов», указал он. Для выработки единых подходов к установлению и применению критериев переквалификации отношений компаний с самозанятыми в трудовые проводятся рабочие совещания с участием представителей комитета Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам, Минэкономразвития, Минтруда, МВД, ФНС, Роструда, а также представителей бизнеса, подтвердил представитель ФНС. Приказом Минтруда от 30.11.2021 № 838н утвержден перечень индикаторов риска нарушения обязательных требований при осуществлении контроля за соблюдением трудового законодательства, напоминает представитель ФНС. В российском законодательстве нет единого перечня признаков трудовых отношений, они вырабатываются ведомствами по нескольким направлениям. В Трудовом кодексе обозначено, что трудовыми считаются отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении за плату трудовой функции. Такая работа осуществляется в соответствии со штатным расписанием и внутренним трудовым распорядком в интересах, под управлением и контролем работодателя, который обязан обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством, договором и локальными нормативными актами.

ТПП РФ поддержала проведение эксперимента по обелению аутсорсинга. Но есть нюанс Вот тут и ТПП РФ поддержала проведение эксперимента по обелению отрасли аутсорсинга, но предложила перенести его начало с 1 сентября на 1 ноября 2026 г., и проводить на первом этапе только в Москве и Подмосковье. Объясняют это тем, что переход к такой практике работы требует от бизнеса технической подготовки, отладки программного обеспечения и обновления договоров с аутсорсерами. А сегодня вышел ещё и «ликбез» по этому эксперименту от «Ведомостей». Они там правда, только про аутстаффинг пишут, хотя на самом деле и нормальный аутсорсинг тоже может попадать.

Кстати, вот перечень первых 34 участников эксперимента (список может расширяться) — пока это компании розничной торговли и/или электронной коммерции (согласно Приказу ФНС): • ООО "ЯНДЕКС.ЛАВКА" • ООО "ЯНДЕКС.ЕДА" • ООО "ЯНДЕКС МАРКЕТ" • ООО "ЯНДЕКС ДОСТАВКА" • ООО "ИНСТАМАРТ СЕРВИС" • ООО "УМНЫЙ РИТЕЙЛ" • ООО "СБЕРЛОГИСТИКА" • ООО "ИНТЕРНЕТ РЕШЕНИЯ" • ООО "РВБ" • ООО "КУПИШУЗ" • ООО "МЕТРО Кэш энд Керри" • ООО "АТАК" • ООО "СПАР МИДЛЛ ВОЛГА" • ООО "СПОРТМАСТЕР" • ООО "ОСТИН" • ООО "БЭСТ ПРАЙС" • АО "ВКУСВИЛЛ" • ООО "ОАЗИС" • ООО "ПРОМЕТЕЙ" • ООО "АБСОЛЮТ" • ООО "АЛЬБИОН-2002" • ООО "БРИСТОЛЬ РИТЕЙЛ ЛОГИСТИКС" • ООО "ДОМАШНИЙ ИНТЕРЬЕР" • ООО "МВМ" • ООО "АГРОТОРГ" • ООО "АГРОАСПЕКТ" • АО "ПРОДТОРГ" • АО "ТД "ПЕРЕКРЕСТОК" • ООО "КОПЕЙКА-МОСКВА" • ООО "СЛАДКАЯ ЖИЗНЬ Н.Н." • ООО "СОЮЗ СВ. ИОАННА ВОИНА" • АО "ТАНДЕР" • ООО "ЛЕНТА" • АО "ДИКСИ ЮГ"

Президиум Верховного суда позднее также указал, что нарушения, допущенные другими участниками оборота, не могут автоматически возлагаться на налогоплательщика, который не знал и не должен был знать о них. Теперь стандарт выглядит иначе: — красный кружочек в АСК НДС-2 есть; — разрыв в цепочке есть; — декларацию одного из участников аннулировали; — следовательно, покупатель виновен. Можно, конечно, предположить, что налоговые органы за несколько лет достигли абсолютного совершенства в отборе налогоплательщиков и теперь просто не ошибаются. Но некоторым налогоплательщикам поверить в такую непогрешимость государственной системы затруднительно. Скорее изменился не уровень отбора, а стандарт доказывания. Точнее, он практически исчез. Это не означает, что все налогоплательщики невиновны. Умышленных неплательщиков достаточно. Существуют схемы, в которых нет ни реального товара, ни работ, ни услуг, ни нормального денежного оборота. Бывают заведомо нерыночные сделки и вывод полученной дельты в кэш. Такие обстоятельства необходимо устанавливать, доказывать и пресекать. Но наличие реальных нарушителей не означает, что ответственность за чужую неуплату можно автоматически возлагать на любого участника цепочки, у которого имеются имущество, обороты и возможность исполнить решение. А ведь именно «сущностный» налогоплательщик — тот, кто действительно ведёт деятельность, имеет активы и платит налоги, — оказывается самым удобным объектом взыскания. Не потому, что его участие в схеме доказано, а потому, что с него есть что взять. Результатом становятся доначисления, уголовные дела, банкротство и закрытие бизнеса. Организация могла работать двадцать лет и за это время перечислить в бюджет во много раз больше налогов, чем ей доначислили по одной проверке. Она могла бы продолжать работать и платить налоги ещё много лет. Но вместо исправления конкретного нарушения государство получает ликвидированный бизнес и прекращение будущих налоговых поступлений. Зачем? Тем более что основная масса доходов бюджета — это не результаты налоговых проверок, а текущие платежи, которые действующий бизнес исчисляет и перечисляет самостоятельно. На налоговый контроль приходится лишь незначительная часть совокупных поступлений. Закон не возлагает на налогоплательщика обязанность отвечать за всех участников оборота. Но налоговая практика всё активнее реализует именно этот принцип. История с «апрельской площадкой» через некоторое время превратится в десятки тысяч требований, комиссий, уточнённых деклараций и проверок. Причём многое будет зависеть от региона. Формально ФНС является единой централизованной системой, но практические подходы территориальных управлений и инспекций к квалификации операций, размеру предлагаемых уточнений и допустимому уровню доказательств могут существенно различаться. Что делать бизнесу? Цена больше не может быть единственным или главным критерием выбора. Налоговый риск контрагента способен многократно превысить всю полученную экономию на цене. Обычной проверки выписки из ЕГРЮЛ, полномочий директора и отсутствия массового адреса недостаточно. Проверка должна стать не разовой формальностью перед заключением договора, а постоянным контролем реального исполнения: кто ведёт переговоры, кто поставляет товар, кто выполняет работы, какие ресурсы используются, откуда появляется товар, кто привлекается на субподряд и почему платёж направляется именно этому лицу. В договорах нужно фиксировать обязанности раскрывать субисполнителей и субподрядчиков, подтверждать происхождение товаров и наличие ресурсов, уведомлять об изменении налогового режима, предоставлять документы при возникновении претензий ФНС и компенсировать доказанные налоговые потери. И главное — доказательства реальности необходимо собирать во время исполнения сделки. Через три года восстановить переписку, пропуска, товарные балансы, транспортные документы, фото/видео, отчёты, сведения о работниках и фактических исполнителях уже невозможно.

Особенно удобно применять обобщённые характеристики сразу ко всей группе спорных контрагентов. Например, у одного поставщика небольшая численность. У другого отсутствует собственная недвижимость. У третьего обнаружены расхождения по НДС в последующих звеньях. У четвёртого низкая налоговая нагрузка. После этого в акте появляется общий вывод: (все) контрагенты не располагали необходимыми ресурсами, не вели реальной деятельности и использовались налогоплательщиком для получения необоснованной налоговой выгоды. То обстоятельство, что торговому посреднику могли быть не нужны сотни работников, склады, станки и экскаваторы, налоговиками игнорируется. По представлениям проверяющих, каждая организация должна владеть офисным зданием, автопарком, промышленным оборудованием и небольшим морским портом. Иначе как она вообще могла вести предпринимательскую деятельность? Виноват налогоплательщик при любом развитии событий. Не пришёл директор контрагента на допрос — это свидетельствует против налогоплательщика. Сам налогоплательщик привёл директора или работника поставщика — значит, свидетель подконтролен и доверять ему нельзя. Контрагент не ответил на встречное требование — виноват покупатель. Ответил и подтвердил сделку — значит, ответы согласованы. При любом развитии событий вывод остаётся одним и тем же. То есть правильного поведения не существует. Любое действие и любое бездействие можно интерпретировать в обвинительном ключе. Неудобные ответы, показания и документы при этом просто не попадут в акт и решение. Налоговый орган самостоятельно определяет, какие мероприятия проводить, какие доказательства отражать, а какие — не упоминать. Налогоплательщик нередко узнаёт о существовании оправдывающих его материалов случайно либо уже в суде. Кстати, о судах. По налоговым спорам 2023–2026 годов отмена решений, основанных на претензиях к «техническим» контрагентам — исключение. Судебные победы по делам о «технических» контрагентах, конечно, существуют. Поэтому утверждать, что отмен решений налоговых органов нет совсем, было бы неправильно. Но практика остаётся для налогоплательщиков крайне плохой: решения первой и апелляционной инстанций в пользу бизнеса пересматриваются кассацией. Часто спор сводится не к тому, доказала ли инспекция участие налогоплательщика в схеме, а к тому, смог ли сам налогоплательщик опровергнуть все домыслы налогового органа. То есть бремя доказывания полностью перекладывается на налогоплательщика. Именно он должен объяснить, почему у поставщика было мало работников, почему тот привлекал субподрядчиков, откуда получил товар, почему в четвёртом звене цепочки есть проблемная декларация и почему контрагент перечислил деньги после их получения туда, куда он их перечислил. Фактически бизнесу предлагается контролировать не только своего поставщика, но и всю последующую хозяйственную жизнь этого поставщика. Желательно ещё предсказывать его действия на три года вперёд. Заявления о фальсификации доказательств и их недопустимости нередко отклоняются без содержательной проверки. Суду проще исходить из того, что налоговый орган априори не может представить недостоверные сведения («нет оснований не доверять сотруднику полиции»). А активная защита воспринимается не как реализация процессуальных прав, а как попытка уйти от законных доначислений. При этом ещё в 2021 году сама ФНС разъясняла, что одного вывода о «техническом» характере контрагента недостаточно. Инспекция должна представить веские доказательства участия налогоплательщика в формальном документообороте, согласованности его действий с другими лицами, извлечения выгоды за счёт неуплаты налогов либо осведомлённости о том, что поставщик является «технической» компанией. Целью этих разъяснений называлось в том числе «исключение претензий в отношении добросовестных налогоплательщиков». Центральный аппарат ФНС не поощрял вручение формальных актов, основанных только на недостатках контрагента.