Либертарианство в Томске

🤬 Борис Надеждин признан «иноагентом» Еженедельные новости о том, что кого-то из оппозиционных политиков попал в реестр так называемых «иностранных агентов», уже вошли в привычку — ни для кого не секрет, что это просто узаконенный способ клеймить неугодных, но каждый пятничный список Минюста всё равно не может не возмущать. Государство мстит Надеждину за то, что он сумел объединить сотни тысяч людей вокруг своей президентской кампании, собрал более ста тысяч подписей по всей России и продолжает участвовать в политической жизни страны, поддерживая независимых кандидатов и избирательные кампании. С каждым годом положение «иностранных агентов» ухудшается — вводятся новые ограничения, осложняющие жизнь каждому, кто подвергся этой процедуре. Мы выражаем Борису Борисовичу поддержку и требуем исключения его из списка. Оппозиция работает в интересах России — и точка! Недавно мы поговорили с Борисом Надеждиным о российской политике, выборах и будущем страны. Посмотреть интервью можно по ссылке. 🦅 Сайт партии и соцсети | Вступить

Независимая Сергей Карнавский — Настало время РСФСР выйти из состава Советского Союза! — хохмил в 1990 году с эстрады сатирик Задорнов, вызывая у зала понимающий смех: реприза, пародировавшая уже начавшийся отход союзных республик от Москвы, в применении к самой метрополии казалась верхом абсурда. «Выйти — куда?» 12 июня 1990 была подписана декларация о государственном суверенитете РСФСР. Такое уж было время: сбыться мог любой удачно брошенный лозунг. Через год в этот же день Ельцин был избран президентом России, а ещё через год День независимости стал праздничным. Официально это всё ещё был день «принятия декларации...», и взятая из американского политического словаря независимость по сути дела означала тот же суверенитет. В начале 2000-х и её из обихода вычеркнули, оставив 12 июня «Днëм России». Откуда — при известной любви режима к слову «суверенитет», «суверенной демократии» и прочим сувенирам — взялась эта нелюбовь к прекрасному синониму? Ещё в 90-е часты были нападки именно на независимость как термин. «От чего, господа демократы, вы стали независимы: от народа, от совести, от собственной башки?» — острила тогдашняя оппозиция слева и сзади. Отчасти, возможно, дело в том, что независимость — терминологически вредная идея, в душе своей допускающая, что кто-то от кого-то может быть независим: народ — от царя, личность — от коллектива, человек — от государства. В то время как «суверенитет» и близко ничего подобного не обещает: суверен — на троне, соверены — в казне, царь хороший, бояре лихие. Давайте же в этот день и всегда помнить, что никакого суверенитета без независимости и без свободы не бывает. А если вновь настанут времена сбывающихся пророчеств — давайте помнить, что успех и суверенитет измеряются не тем, как сильно главный суверен может давить своих врагов внутренних и внешних, а тем, насколько свободен действовать и творить каждый отдельный человек — из тех, кто все вместе и составляют Россию. С днём независимости! 🦅 Сайт партии и соцсети | Вступить

С карты 2ГИС пропали мемориальные камни. Пока остались фотографии и описание сквера: "Сквер Памяти жертв политических репрессий — мемориальное пространство, созданное в память о жертвах политических репрессий в XX веке. В 1989 году здесь был установлен Камень скорби — первый памятник жертвам политических репрессий в городе, а в 1992 году официально открыт мемориальный сквер. В 1997 году Камень скорби был интегрирован в мраморную арку с надписью: «В память убиенных на томской земле в годы большевистского террора установлен этот камень скорби». В сквере также размещались памятные знаки, посвящённые репрессированным народам — калмыкам, полякам, эстонцам, латышам, литовцам и немцам, что подчёркивало многонациональный характер жертв сталинских репрессий. Территория сквера ранее являлась внутренним двором следственной тюрьмы, где с 1923 по 1946 год, по предположениям историков, хоронили заключённых, расстрелянных или умерших в заключении. В 1989 году при поисковых работах были обнаружены ямы, характерные для братских могил. Сквер стал местом проведения ежегодных акций памяти, где зачитывались имена репрессированных. Сквер Памяти жертв политических репрессий играет важную роль в сохранении исторической памяти о трагических событиях советской эпохи и служит символом гражданского сопротивления забвению."

#lprtomsk #годовщина 9 мая — это не только день Победы. Это день памяти о цене, которую заплатили миллионы людей. Слишком часто эту дату превращают в громкий парад, в соревнование лозунгов и демонстрацию силы. Но за любыми маршами и речами всегда остаётся главное: война — это трагедия. Это разрушенные семьи, сожжённые города, голод, страх и поколения людей, которые так и не смогли оправиться от пережитого. Мы, томские либертарианцы, считаем, что память о войне должна быть прежде всего памятью о человеке. О тех, кто погиб. О тех, кто вернулся искалеченным. О тех, кто потерял дом, родителей, детей, будущее. Победа над нацизмом была необходимой. Но любая война — это напоминание о том, насколько страшной становится цена, когда государственные амбиции, идеологии и культ силы ставятся выше человеческой жизни. Настоящее уважение к памяти — это не повторение милитаристских лозунгов, а стремление сделать всё, чтобы новые поколения никогда не увидели подобного ужаса. 9 мая — день тишины, памяти и скорби. День, когда стоит помнить не только о победе, но и о том, сколько свободы, судеб и жизней было уничтожено войной. Сайт ЛПР | Подписаться

Вот так должен реагировать чиновник здорового человека: честно, быстро и по существу.

Глава Калмыкии Бату Сергеевич Хасиков оперативно отреагировал на снос памятного знака репрессированным калмыкам. В ответ на обращение Правительства Республики Калмыкии администрация Томской области сообщила, что после завершения работ памятный знак вернут. Делегация из Калмыкии посетит установку монумента, а Совет Старейшин согласует место установки. Как здорово, что в Калмыкии есть работающие гражданские институты. Вот так должен реагировать чиновник здорового человека: честно, быстро и по существу.

#lprtomsk #новости #статьи То, что произошло в Томске, невозможно рассматривать как нейтральное «благоустройство» или техническое решение. Демонтаж Камня скорби и национальных мемориалов — это не про урны, лавочки и качели. Это про то, как государство в очередной раз демонстрирует своё право вмешиваться в память, как будто она является такой же инфраструктурой, которую можно перестроить, перенести или демонтировать по административному решению. Для нас, как для людей, исходящих из приоритета свободы и достоинства личности, это выглядит предельно ясно: память о репрессиях — это не собственность государства. Она не принадлежит чиновникам, не регулируется бюджетными строками и не может быть подчинена логике «удобства городской среды». Это память конкретных людей, семей, сообществ, чьи судьбы были сломаны государственной машиной. И когда сегодня государство позволяет себе убирать эти знаки, оно тем самым символически повторяет ту же самую логику — логику вторжения в частную жизнь, в человеческую историю, в право помнить. Особенно показательно, что речь идёт не только об абстрактном Камне скорби, но и о мемориалах, связанных с конкретными народами — польским, латышским, эстонским, калмыкским. Это уже не просто стирание памяти, а стирание различий, судеб, идентичностей. Универсальная трагедия превращается в безликое пустое место, удобное для управления и лишённое неудобных вопросов. Государство снова и снова входит в пространство, которое ему не принадлежит. Оно уже однажды вторглось в жизнь этих людей — через аресты, лагеря, расстрелы. Теперь оно вторгается в их память. И это не случайность, а повторяемый паттерн: контроль над прошлым становится способом контроля над настоящим. Забывание здесь не является пассивным процессом. Его производят. Его организуют. Его оформляют как благоустройство. И в этом смысле происходящее гораздо опаснее, чем может показаться на первый взгляд. Потому что речь идёт не о камнях и табличках, а о границе, за которой общество либо сохраняет способность помнить и делать выводы, либо окончательно передаёт даже это право государству. А память, как и свобода, не терпит внешнего управления. Как только её начинают «перепланировать», она перестаёт быть памятью и превращается в инструмент. И вопрос здесь уже не в Томске, а в том, насколько далеко это может зайти. Сайт ЛПР | Подписаться