Lee Nell ִֶָ☾.‧₊˚

Я бы ещё рискнула написать что-то по милевен, ведь люблю два пейринга одинаково. Но! Это мой храм и никаких гетеро тут не будет! 👀 Кроме пункта с skzfamily. Вот так вот.

Так-так. Наклёвываются 2 идеи. 1. Поезд и разлука. (Матерь родная, вновь грусть-тоска) 2. Байлеры (я слишком очарована осд и до смерти буду любить этих булок.) Я как-то упустила тренд "7 минут в раю", ведь особо никогда не любила (да и не умела) пересекать своё творчество с чем-то диким, чуточку развратным. Всегда больше по спокойствию, чему-то хрупкому и чувственному, порой, ужасному. А тут прямо очень захотелось именно байлеров, именно с этой темой.

Больше всего я люблю в своей работе просматривать видео после оцифровки кассет. Заглядываю глазком в прошлое и чужую семью. И это, пожалуй, так душу греет. Съёмка неумелая, с тряской, пыльным звуком и самым добрым моментом. Вчера на протяжении двух часов подглядывала за жизнью семьи в июле 1997 года. Там жарили шашлыки на речке в полинявших футболках, готовились к свадьбе, а потом сидели в гостиной, с большим ковром во всю стену, капелькой пространства и кучей разнолицых созданий!! Больших, маленьких, морщинистых и сияющих. Я была так благодарна им за то, что они такие замечательные. Я была благодарна им за то, что они были счастливы в тот июль 1997 года.

Наступит май.. и всё будет хорошо. ⭐️⭐️⭐️

Я в порядке! Относительном. Молчуна играю стабильно второй месяц и, честно признаться, так удивлена была этому вопросу. Тишина застаивалась, а я глядела в экран, перечитывая это чарующее и тёплое сообщение. Что произошло, кому интересно, чуток ниже! Очень многое поменялось, я не успевала даже осознать это, просто быстро подстраивалась под новые условия. Очень много думала, очень мало говорила, зато писала. Много писала. Впредь до того, что отваливались пальцы. Глушила время фильмами. Увиделамь с важным мне человеком, после полугода разлуки. Стрессанула, посмеялась до слёз, увидела созвездие Ориона, замуровала дурного кота в штанину термобелья, подружилась с соседом на работе после двух месяцев молчанки (мы теперь главные сплетницы), разрисовала мандарины маркером, получила сладкий подарок методом нытья и манипуляций! (Там были крутые жвачки с переносными татуировками). Обклеила этими тату себе руки. Попробовала писать зарисовки – родилось вновь что-то горькое, перетёртое. Ни капли радости. Расстроилась. Приняла решение не выкладывать. Подумала, что тишина на канале затянулась и стыдливо продолжила дальше молчать. Погуляла на очень многих днях рожения, опустошила карманы из-за подарков. Сижу теперь на попе ровно, стараюсь лишний раз не брыкнуться, иначе снова что-то произойдёт. О! И попробовала Миллер со вкусом имбирного пряника. Всем советую. 👅 Вы там как???

💬 У тебя новое сообщение! здравствуйте!! с прошедшими вас праздниками🫂 как вы там? все хорошо? давно вас не видно, заволновалась🥺 ↩️ Свайпни для ответа.

Я кое-кому задолжала зарисовку с морем ⭐️

«Надлом» Струящиеся трещины на сердце не мог услышать никто. А у Джисона они в ушах отдавались противным воплем. Потом его согнуло, влажные руки с хрустом вцепились в банку от газировки, смешанной с горьким алкоголем, разломавшиеся глаза упёрлись в потолок. Свинцовое полотно моря, изрезанное редкими нитями тумана, простиралось до самого горизонта, где сливалось с безнадёжно обычным небом. День умер, оставив после себя лишь пепел, осевший на волнах. Они вяло плескались о берег, не в порыве игривой свежести, а с тихим стоном умирающего. Ветер, еле ощутимый, нёс с собой запах солёной тины и наэлектризованного воздуха. Сейчас море не являлось чем-то исцеляющим, оно рубило себе шрамы, каждый раз плескаясь о края скал. Поверхность воды походила на застывшую магму, из которой вот-вот вырвется отчаяние, соприкасаясь с искрящими вдалеке молниями. Море дышало тяжело, прерывисто, словно старик, доживающий последние мгновения. Каждая волна – вздох, наполненный горечью и жуткой усталостью. Беспокойство разорвал звук открывающейся двери. Из освещенного окна прибрежного дома вырвался тонкий силуэт – Джисон, будто беглец из мрачного сна. В глазах – паника, дыхание – сбивчивое. Он споткнулся о мокрые камни, нелепо схватил пальцами воздух, удерживая равновесие и спешно побрёл дальше, теперь более внимательно сканируя взглядом у себя под ногами. Сердце в груди замерло, его нужно было спасать, трещины сначала заливать клеем, а потом залепливать пластырями. Его нужно было уберечь. На лице – испуг, смешанный с отчаянием, отражение той безысходности, что царит над умирающим морем. Из широкой двери следом выскальзывает другая фигура – побольше и изящнее. Минхо видит едва ли лучше, чем несколькими секундами ранее, попав в практически плотную тьму из освещённых комнат, но с расстояния может различить лёгкие чёрные пряди, отливающие тёмно-фиолетовым, неуклюжую походку, почти мертвенную бледность на лице. Джисон, знавший Минхо по шагам и ритму дыхания, сразу почувствовал его. – Джисон, стой! Море ведь неспокойное, это опасно! Парень ускоряется, вытягивая руки, чтобы расстояние между ними стало менее ощутимым. В два счёта Минхо настигает Джисона, цепко хватая друга за спину рубашки. Джисон мечется, рвётся загнанной вороной из клетки чужих пальцев, чувствует, как хочет рассыпаться в сигаретный пепел здесь и сейчас. Первая горькая капля, упавшая на землю, отгремела громче бури за их спинами. Минхо ухватился второй рукой за плечи, разворачивая сопротивляющегося парня к себе, встретившись с ложно-собранным взглядом. – Ты плачеш? Что случилось? – брови прилипли у переносице, Минхо сжал тонкие плечи под широкой рубашкой, закусив опухшие от недавнего поцелуя с Хёнджином губы. – Да потому что я устал. Джисон оттолкнул Минхо, промакивая сырые ресницы рукавом кофты. – Ты думаешь о всех, кроме меня! Замечаешь всех, но не меня! Я устал, Минхо. Устал был призраком для тебя. Устал притворяться, что всё нормально! – схватив Минхо за ворот, Джисон рывком вновь приблизил его максимально близко к себе. С губ обречённо упало то, что так долго и упорно скрывалось. – Я люблю тебя, придурок, почему ты этого не видишь? В расширенных глазах напротив провалилась в чёрную дыру вселенная. #минсоны

Это, так-то, предназначалось для фанфика. Тот самый «Ханахаки». Тот самый 2024. Я не смогла осилить такие объёмы, но терять моменты, написанные для него, не хочется. Та самая ночь, когда зацвёл Феликс. 🪭☘️⭐️🫀🤍⭐️🌟 – Ты слишком много думаешь, – Минхо укладывает руки на колени и глядит из под опущенных ресниц. Взгляд раздевает душу, Минхо всегда делал так. Всегда дарил ощущение открытой книги. Без слов, молчанием, лёгким касанием руки. В Минхо было спокойствие Джисона. В Минхо Джисон нашёл свою панацею. Джисон вздрагивает плечами, останавливает желание прятать голову в ногах. – Соответственно, существую, – отшучивается. Минхо наконец-то отворачивается, освобождая от плена. Джисон больше чувствует разачарование, чем облегчение. О таких противоречиях эмоций говорил Феликс? Джисон слишком запутался, не к месту это всё. Чувства, эмоции. Кто знает, чем всё закончится, если Джисон позволит себе привязаться окончательно? Он видел, как умирал Хёнджин. Тут и болезни не надо – он лишался своей Луны, своего света во тьме. – Что с нами дальше будет? – тихо спрашивает. – Я с тобой буду, – признание. Джисон разбивается. Закрывает глаза, слышит собственную дрожь. Поддаётся вперёд, пока мысли помешанны и целует. Чутко, нежно, целует не только губы – всего Минхо. Целует его страхи, его стены, его непролитые слёзы на щеках, горечь потери и растворяется. Джисон теряется, Минхо – следом. Минхо замер, страшась обрасти шипами, стать булыжником, отодвинуться, боясь показать свою уязвимость. Позволяет чувствовать тепло на губах, но сам, дрожа душой, не делает ничего. Насыщенность эмоций сбивает с толку – Джисон стал его кислородом, он больше не задыхался. Он приоткрывает губы, совершая первое встречное движение. Хрупкое, доверительное. Глубоко дышит, чувствуя, как лёгкие сжигаются. Да он сам весь горит. Джисон не мучает долго – отстраняется. Слишком быстро и резко, испугавшись сотворённого, боясь обнаружить, что прикоснулся к чему-то священному и не заслуживающему его. Поцелуй вышел коротким, как вспышка сверхновой, но оставил после себя неизгладимый отпечаток на обожжённых душах. Минхо, с его пронзительным взглядом, проникал в самые глубины его смятения. Он видел там страх и отчаянное желание ухватиться за хоть что-то живое в этом умирающем мире. – Это ничего, Джи, – он тихо улыбается и поддаётся вперёд, укладывая подбородок на его правом плече. Руками обнимает грудь. Они вместе хохочут от неловкости. Джисон расслабленно выдыхает, его тело само льнёт ближе. Замершие в объятиях, они казались двумя хрупкими ростками, пробивающимися сквозь мёртвую землю. Джисон уткнулся лицом в его плечо, и Минхо почувствовал, как дрожит всё его тело. Это была дрожь не от холода, а от переполняющих эмоций, от осознания того, что он больше не один. Он обнял его крепче, желая впитать в себя всю боль. В объятиях оба искали убежище, защиту от смертоносной пыльцы и ужасов, подстерегающих за дверью. Минхо потянул его на кровать. Это было не просто физическое движение, он приглашал в другой мир – мир, где еще теплилась надежда, где можно было найти утешение и поддержку. Минхо вдыхал аромат его волос, ощущая, как тепло расползается по всему телу. Они лежали молча, прижавшись друг к другу, словно боясь спугнуть это мгновение. В тишине звучало больше слов, чем в самых громких криках отчаяния. Они говорили о Феликсе, о раскрошенной душе, о надежде на то, что, возможно, вместе им удастся пережить этот кошмар. Они говорили о том, что, даже если их тела будут прорастать цветами смерти, их сердца останутся нетронутыми, продолжая любить друг друга до последнего вздоха. В этом умирающем мире, среди пепла и пыльцы, расцветало нечто новое – нежный и хрупкий цветок. Этот цветок был их спасением, их панацеей, их последней надеждой на выживание. Джисон горячо выдохнул и закрыл глаза, выпуская слёзы. Те скатывались по щекам, царапали горло и били по груди Минхо. Старший гладил его волосы и смотрел в потолок, позволяя себе сегодня ночью умереть вслед за Феликсом.

Я доползла до этого тренда, делюсь им с вами! Магия взросления. Ничего больше 🌟

Вы как тут? Очень соскучилась вам в первую очередь, а потом по тому, как горела когда-то желанием писать

Полусгрызанная щёка не выдержала пыток и закровотила. Хёнджин счёл это криком вселенной и перешёл на другую, которая только начала заживать. – Мать всё ещё любит тебя? Феликс безжалостно улыбнулся и ответил. – Не любит. Предпочитает думать, что любит. Она делает всё, что полагается мамам: кормит, стирает вещи, ждёт со школы и, временами, удосуживается поинтересоваться делами с фразой: «Наверное, мне нужно почаще это делать». Но она не лечила колени поцелуем, не расчёсывала уставшими пальцами волосы, не глядела так, как глядят матери на своих детей. Она с детства казалась Феликсу слегка поломанной кукушкой, не подкинула, но и воспитывать не стала. В этом и была разница между его мамой и другими. Но он всё равно был ей благодарен. Хотя бы за то, что не стала жечь волосы огнём газовой плиты, рассказывать на ночь страшные истории и запрещать верить в то, что звёзды не плачут перед смертью.

О чём вы хотите, чтобы я написала? Идей совершенно нет. А хочется своровать у кого-то вдохновение (имею наглость). Я воришка добрый, много не заберу. Отплачу благодарностью и покажу фотку своего кота 🐱

🐈;🌟;☕️ (秋に落ちる) Осень совсем близко. Почти в затылок воет. Я никогда не любила осень. Не знаю, с чем это связано на самом-то деле. Просто никогда не пылала какими-то особыми, волшебными чувствами к ней. Быть может, причина в ассоциации этого сезона с началом учёбы, от которой у меня до сих пор сводит желудок и выворачивает лёгкие. Но учиться я, вроде как, перестала, а передёргивает всё равно, не отпускает. Но, всё же, есть у меня один момент, ради которого я жду её наступления. Когда на тёмном небе селятся тучи и осторожно плачут на землю. Первые заморозки смелеют и осторожно кусают за кожу пальцев, что не спрятала в карманы. Я отогрета курткой, чуть-чуть уставшая стою на остановке, ожидая электричку и пахнет поздним октябрём с мокрым асфальтом и подгнивающими листьями. Знаете, так свежо и, одновременно, тяжко. Нос весь красный, голова тяжёлая, потому что мозг перемолот тяжёлым днём, но, сейчас, когда темно и холодно, почему-то, я становлюсь чуточку счастливее. В правом кармане куртки всегда прячу телефон с наушниками. В левом – звенящие ключи и карты. Так удобнее просто. Может, я бы могла полюбить осень так, как люблю зиму или весну. Может быть, я бы радовалась желтеющим листьям, а не испытывала при взгляде на них убивающую тоску и толику раздражения. Может быть, когда-нибудь, я полюблю осень. Я действительно хочу этого, просто пока не совсем получается. А дальше будет зима. И мои губы в улыбке распускаются. После тьмы всегда свет. После истерики всегда мёртвый покой, с прожжёнными слезами щеками. После горькой правды всегда истина.

Знайте вот теперь!