MorevnaM

Деревянная шатровая церковь Илии Пророка в деревне Саминский погост, Вологодская область. 1692г. И её сестричка, оставшаяся лишь на фотографиях - Тихвинской иконы Божией матери.

Ну что, слышали все, как Илюша едет в колеснице по небесам, везёт нам осень? У нас два дня гроза, в лесу всё вкуснее и интереснее, а ночи уже тёмные. Завершаем короткий купальный сезон, «Илья в воду налья». Сегодня только в фонтанах. С Праздником!)

Слышу, грозы гремят И пронзают всё сущее молнии. Ветром тучи зашлись Всё, что прежде цвело, изломав. Разметали стога, Душу болью и горем наполнили, Истоптали цветы, растопили снега. Разметали стога, Душу болью и горем наполнили, Истоптали цветы, растопили снега. А я смотрю в эту мглу - В ней всё жаром и криком охвачено. Но пред видом её Я не буду глаза закрывать. А в её глубине, знаю, то, Что мне так предназначено, И одно лишь прошу: Дай же мне устоять. А в её глубине, знаю, то, Что мне так предназначено, И одно лишь прошу: Дай же мне устоять. Помоги устоять под порывами невыносимыми, Помоги, как свеча, Не угаснуть во мраке и тьме, Если я упаду, Помоги же собраться мне с силами, Чтобы встать, помоги, русский боженька мне! Если я упаду, Помоги же собраться мне с силами, Чтобы встать, помоги, русский боженька мне! А посевы горят, Покрывая красу черной копотью Бесконечных лесов и бескрайних полей. А я снова стою В этой буре и гари над пропастью, И грохочет гроза над Россией моей. Песня Гарика Сукачёва и Юрия Щербакова. Весь день сегодня в голове.

Где хозяин леса прохлаждается, там и мы выходные коротали. Осторожно присев на пригорке над речкой, обалдев смотрели, как полыхал знойный лихой молодец Июль. Он там метался, зависнув где-то между юностью и зрелостью, горел и бесился. То гневался на незваных гостей, жгучей высокой травой руки царапал, мошек и слепней нагнал, грозой грозной пугал и ветром выдувал прочь со своих владений. Потом вдруг смилостивился, ласковым котом поманил в ручей остудить укусы, лугов цветущих подарил километры. Ночью туманом влажным дул в лицо, нежное что-то шептал, а утром съехал со свистом с горки на жопе в речку. Умчался далеко и кричал из-за леса, чтоб жить, любить и петь не боялись, кому, дескать, он это всё колдовал?

Да это Иван, чай, ходит! В рубахе пурпурной, к Таволге на свиданье.