Код Лебедевой

«Сентименталисты». Савва Савельев. Читка. Чтиво дом. «Читка нового проекта Саввы Савельева» — это то, что значится в афише. На деле это что-то между неудавшимся стендапом и читкой философских зарисовок с кухонного стола под шампанским. Приторно, узко, чопорно. Савва Савельев — человек в индустрии не новый. У него были весьма успешные «Петровы в гриппе», «Берегите ваши лица» в «Гоголь-Центре», вполне вменяемые «Зеркало» и «Петушки» в «Пространстве Внутри». Именно под его эгидой Данила Козловский был возвращён на большую сцену с концертом Frank и почти моноспектаклем «Чуковский». Всё это я про очень громкие проекты, но краткосрочные и не подающие, что ли, надежду. Мне бесконечно импонирует формат читки пьес, как это делали в А39 года два назад; мне бесконечно приятно видеть на сцене одарённых драматургов, владеющих силой слова и работающих со смыслами. Но в случае с господином Савельевым это явно не удалось. Поток мыслей и философские символизмы точно останутся экспериментом для автора. Мастером этого жанра всё же остаётся Александр Цыпкин, которому, по громким аплодисментам, вроде даже понравилось. В наше время, романтизировать пакет WB или OZON на том же уровне, что юную любовь или выраженную преданность - как будто-то бы слишком наивно… Если хочется почитать заметки экзистенциального характера, почитайте Василия Розанова, «Опавшие листья»: почвы для раздумий будет куда больше, нежели после «Сентименталистов». Какими бы сентиментальными они ни были.

Давно не писала о музеях, но сегодня расскажу о выставке Константина и Владимира Маковских «Любовь земная и любовь небесная» в Музее Фаберже. Вот уж два гения, два воплощения русского кода, русской традиции, русской красоты. Два брата — две разные судьбы и два разных художественных мира. В экспозиции представлено 168 работ из частных коллекций, музеев России и Государственного музея искусств Узбекистана. И впервые мы видим их на родине, в Петербурге, где и похоронены оба брата. Куратор выставки — Елена Нестерова. И, пожалуй, именно она собрала этот разговор о двух братьях так, чтобы они не спорили, а дополняли друг друга. Открывает выставку полотно «Суд Париса» — работа, которая в своё время уехала из России почти на век и вернулась уже как драгоценная культурная память. В этом есть что-то почти символическое: картины, однажды утраченные, снова оказываются там, где им и место — среди русского света, русского вкуса и русской памяти. Константин — это роскошь, ткани, ручная вышивка, кокошники, светские дамы и знаменитая Зинаида Юсупова. К нему действительно стояли в очереди, чтобы он писал портреты: его живопись как будто создана для тех, кто понимал цену красоте. Владимир — совсем другой: в его сюжетах уже слышится Чехов, а в лицах людей — тихая, живая правда быта. Его любил Достоевский, и в этой любви есть точное попадание: Владимир умел видеть человека не парадным, а настоящим. Отдельно трогает детский зал и тот редкий случай, когда на выставке можно почувствовать не только масштаб, но и нежность взгляда. Два брата были бунтарями Академии художеств, стояли у истоков передвижничества, но каждый пошёл своей дорогой. И всё же в их творчестве — одна общая сила: оно тянет не просто в прошлое, а в миф, в сказку, в ту самую русскую реальность, где красота и судьба неразделимы. К посещению — обязательно.

Премьера Александринского театра — «Пушкин. Опыты: Скупой рыцарь». Ох, уж этот современный театр: моё поколение в ужасе, а до тридцати — в восторге. Новый театр обожает быть оригинальным, смешивать все виды искусств, прятать смысл за эффектами и называть это исследованием. Иногда из этого выходит не поиск, а просто дорогое и вычурное недоразумение. У спектакля нет режиссёра, зато есть художественный руководитель — Дарья Румянцева. В Петербурге её любят, и публика на такие вещи собирается исправно: питерская интеллигенция любит, когда ей предлагают не спектакль, а конструкцию с претензией. Поддерживает проект фонд «Постоянные перемены». Декораций почти нет, костюмы ы— накидки, а замысел кураторов я, признаться, так и не разгадала. Артисты — Сергей Агафонов, Евгений Чумак и другие — играли сильно, но даже их энергия не спасала от ощущения, что художественная логика где-то потерялась по дороге. Пушкин писал «Скупого рыцаря» как важнейшую историю о любви — прежде всего о любви родителей и детей. Без неё жизнь превращается в дорогу в ад. А здесь два часа на сцене пытаются искать эту дорогу через танец, притчи Соломона, чёрно-белую эстетику и текст, вырванный у Пушкина, — только вот на сцене слишком часто получается именно ад, а не путь к любви. И это обидно, потому что смысл пьесы тонет в декоративной современности. Сами организаторы называют это исследованием, но где здесь реальность, а где условность, порой не отличить. И, наверное, в этом главная проблема спектакля: он как будто всё время хочет сказать что-то важное, но говорит это через шум, жест и эффект, вместо живой мысли. И всё же советую перечитать «Скупого рыцаря» и помнить главное: у Пушкина это не про модные формы, а про путь мира между родителями и детьми. Без этого любая жизнь легко соскальзывает в ад.

​​Объявлена программа 83-ого Венецианского кинофестиваля. В лайн-ап вошли следующие премьеры: • «Ink», реж. Дэнни Бойл (фильм открытия) • «Company», реж. Кейси Аффлек • «A Bit of Light», реж. Али Асгари • «Ritorno a Buenos Aires», реж. Марко Бечис • «Un Bon Petit Soldat», реж. Стефан Бризе • «Il Fuoco Che Ti Porti Dentro», реж. Эдоардо Де Анджелис • «Woman Unknown», реж. Мэй эль-Тухи • «Bucking Fastard», реж. Вернер Херцог • «A Place to Heal», реж. Седрик Кан • «Dau», реж. Илья Хржановский • «Look Back», реж. Хирокадзу Корээда • «Possible Love», реж. Ли Чхан-дон • «Wild Horse Nine», реж. Мартин МакДона • «Succedera Questa Notte», реж. Нанни Моретти • «Primetime», реж. Лэнс Оппенхайм • «The Echo Chamber», реж. Андреа Паллаоро • «Un Peu Avant Minuit», реж. Николя Паризер • «L'Estranea», реж. Паоло Стрипполи • «Mr. Nelson, Did You Kill People?», реж. Синья Цукамото • «Bunker», реж. Флориан Зеллер Вне конкурса покажут фильм Корнеля Мундруцо «Place to Be», фильм Пола Шредера «Basics of Philosophy», документальный фильм Алекса Гибни об Илоне Маске и семичасовой док Луки Гуаданьино о Бернардо Бертолуччи. Почётных Золотых львов вручат актёрам Эллен Бёрстин и Джорджу Клуни. Председатель жюри — Мэгги Джилленхол. Фестиваль пройдёт со 2 по 12 сентября.

Позавчера на «Театральном бульваре» случился тот самый вечер, ради которых этот фестиваль и придуман: вдохновляющая «советская оперетта» под открытым небом. Главными хедлайнерами вечера стали неповторимая Юлия Дякина и Илья Жирнов, которые под музыкальным руководством Алексея Франдетти устроили настоящий праздник советской песни. Они с уважением и азартом чествовали тех композиторов, которые написали подлинные хиты своего времени — и которые, что особенно приятно, не состарились и сегодня. Нам ещё раз напомнили, что оперетта — не «младшая сестра» оперы, а самостоятельный жанр. С итальянского operetta — «маленькая опера», но на деле это совсем не «уменьшительная форма»: музыкальные номера короче и чередуются с разговорными сценами, сюжет часто имеет комический или ироничный оттенок, а при всей лёгкости оперетта держит академическую планку и остаётся частью большого музыкального театра. В Европе она родилась на парижских бульварах XIX века, а в России обрела свой особый характер уже в советское время, когда Исаак Дунаевский и его современники создали уникальный стиль советской оперетты — с её мелодиями, которые до сих пор живут в наших головах и теле, как саундтрек к целой эпохе. От осознания этой «эксклюзивности» жанра и самого вечера становилось почти физически хорошо. Ты сидишь в городе, который привык к серьёзным драмам и политическим бурям, а перед тобой — живая, яркая, ироничная советская оперетта, где музыка, юмор и ностальгия собираются в одно целое. И в этот момент особенно ясно понимаешь, за что можно любить «Театральный бульвар»: за то, что он возвращает нам не только имена и мелодии, но и редкое чувство праздника, которое сегодня так легко потерять. Настроение петь даже сегодня…

Владимир Маяковский родился 19 июля 1893 года — и, кажется, до сих пор каждый год заново рождается в нашей культурной памяти. Его судьба — как нерв времени, а его тексты — как удар по воздуху, который вдруг становится плотным и живым. Один из первых балетных опытов встречи с Маяковским случился в 1921 году, когда в Москве проходил Третий конгресс Коминтерна. Делегатам показали «Мистерию-буфф» на немецком языке: все театры мобилизовали артистов, говоривших по-немецки, а спектакль разместили в цирке на Цветном бульваре. Балетным артистам язык был не нужен — им нужна была пластика ада. Асаф Мессерер вспоминал, как в третьем акте кордебалет чертей и хорошеньких ведьм в чёрных трико и с приделанными «чертовскими» головами импровизировал в адском танце, поставленном Касьяном Голейзовским: цирковая роскошь, эффекты, фанфары, ослепительная буффонада без кривляния, уморительная до слёз. Там же, ночью, в пустом фойе он впервые увидел Маяковского — одинокого, мрачного, нервно ходящего по кругу и бросающего окурки направо и налево. Эта ночная фигура врезалась в память так же, как его строчки. Сегодня Маяковский снова выходит на сцену — уже в наших декорациях, в наших нервных системах, в наших попытках его заново прочесть. И здесь важно отметить ещё один фронт работы с его текстом — музыкально-театральный. Музыкальная драма «Маяковский» Алексея Франдетти делает то, что давно было необходимо: обращается с поэтом не как с памятником, а как с живым материалом. Его подбор произведений, музыкальное мышление, режиссёрская интонация позволяют услышать не только лозунг, но дыхание, паузу, внутреннюю трещину. Это не «иллюстрация к поэту», а попытка показать человека, который нервно ходит по кругу и бросает окурки — только теперь уже в нашем времени. В этом же ряду — и ожидание фильма «Лиля» Веры Сторожевой, где Маяковского играет Андрей Максимов, а Лилю — Мария Смольникова. Хочется верить, что там будет не бронзовый профиль, а живой человек, для которого «ростом с маяк» — не поза, а боль. Смольникова вообще редкий случай актрисы, которая не боится быть некрасивой, неудобной, слишком честной — и за счёт этого становится по-настоящему прекрасной. В связке с Максимовым это обещает не «биографию поэта», а нервную человеческую историю. И да, важно сказать честно: есть места, где Маяковского лучше не смотреть. Спектакль «Без галош элегантнее» в постановке Терезы Дуровой — тот пример, когда после одного знакомства поэту уже трудно проститься… но ещё труднее полюбить. Такой театр способен отбить желание читать Маяковского навсегда, превращая живую поэзию в школьное наказание и эстетическое недоразумение. Если вы хотите сохранить к нему интерес — просто не ходите туда. Маяковский требует бережной жестокости: смелых интерпретаций, сложных режиссёрских решений, тонкой работы со звуком и смыслом. «Мистерия-буфф», музыкальная драма «Маяковский», будущая «Лиля» — всё это попытки говорить с поэтом на равных, а не сверху. И именно таким его стоит помнить и показывать: одиноким, ночным, живым, нервным.