PEF

Вывод Многие привыкли думать, что влияние в мировой экономике определяется ресурсами: у кого нефть, газ, металлы — тот и диктует правила. Затем акцент сместился на технологии. Однако всё чаще оказывается, что решающее значение имеют не сами товары и даже не производство, а инфраструктура, которая позволяет всей системе работать Если у вас есть газ, но нет возможности его перевозить, страховать, ремонтировать флот и поддерживать логистику — ресурс сам по себе уже не даёт полного контроля над цепочкой По сути мы наблюдаем, как контроль над сервисами и обслуживанием становится отдельным инструментом влияния И борьба за энергетическое будущее Европы сегодня идёт уже совсем не только на месторождениях Ямала и не только в кабинетах Брюсселя

🇩🇰⚓️ Датская верфь и российский СПГ: почему один судоремонтный завод оказался важнее, чем кажется. Незаметный фронт энергетической борьбы Сегодня внимание политиков множества сосредоточено на нефти, газе и танкерах, в то время как без должного интереса остается борьба за энергетическую архитектуру в сухих доках судоремонтных верфей Датская Fayard остаётся последней верфью ЕС, продолжающей обслуживать уникальный флот ледокольных газовозов Arc7, обеспечивающих экспорт СПГ с российского проекта Ямал СПГ. Сначала может показаться что это локальное коммерческом решении. Но на самом деле это скорее уже о геоэкономическом парадоксе современной эпохи санкций Почему суда Arc7 имеют стратегическое значение Arc7 — не обычные LNG-танкеры. Это высокотехнологичные суда стоимостью более $300 млн каждое, способные самостоятельно преодолевать арктические льды толщиной до 2 метров. И именно они являются критическим инфраструктурным элементом всей арктической экспортной модели России Сегодня в мире насчитывается всего 15 таких судов Новая форма геоэкономической зависимости За последние годы в мировом инфополе чаще можно было услышать обсуждения зависимости Европы от российского газа Однако история Arc7 показывает существование обратной зависимости РФ обладает огромными запасами газа и современным производственным комплексом на Ямале, но значительная часть критически важных сервисов по-прежнему остаётся связана с европейскими компетенциями: • специализированный судоремонт; • страхование; • технический менеджмент флота; • классификационные услуги; • морское финансирование. Фактически мы наблюдаем переход от «ресурсной зависимости» к «инфраструктурной зависимости» (от чего хочет уйти РФ) Поэтому инфраструктура становится новым инструментом экономического давления Санкции нового поколения: от товаров к экосистемам Также можно уже и наблюдать новую схему санкций. Санкции 2022 года были направлены против товар в то время, как новые санкции трансформируются в борьбу против экосистемы Если раньше ограничения касались самой поставки газа, то теперь объектом регулирования становятся сервисы, без которых поставка физически невозможна (если не найти замену, к примеру в Азии) Под удар попадают уже не добывающие компании, а узлы поддержки глобальной торговли: • верфи; • страховщики; • логистические операторы; • поставщики сервисов. Кто выиграет от ухода Европы Если европейские верфи окончательно уйдут из сегмента Arc7, образуется рынок с высокой добавленной стоимостью и практически гарантированным спросом Логичными претендентами становятся: 🇨🇳 Китай; 🇸🇬 Сингапур; 🇦🇪 ОАЭ; 🇰🇷 Южная Корея. Особенно выиграть может Китай. Пекин уже контролирует значительную часть мирового судостроения, активно развивает арктические логистические маршруты и стремится увеличить влияние на энергетические цепочки поставок Евразии, в частности заключая сделки с дальневосточными компаниями В результате санкционная политика ЕС может не уничтожить инфраструктуру экспорта российского СПГ, а ускорить её перенос в азиатскую технологическую орбиту, что не окажет давление, а скорее приведет к потери огромного сектора Арктика как новая арена промышленной конкуренции Сегодня к сырьевой Арктике всему этому она еще и постепенно превращается в высокотехнологический индустриальный кластер, где разворачивается полноценная конкуренция за компетенции: • ледовый флот; • арктическое судостроение; • специализированный ремонт; • навигационные технологии; • системы страхования и финансирования. Страна, контролирующая эти компетенции, получает влияние на весь Северный морской маршрут активно развивающийся в последние годы

Алексей Заботкин с лекцией «Как обеспечить ценовую стабильность» Алексей Борисович Заботкин — член Совета директоров Банка России, заместитель председателя Банка России. Назначен на эту должность 21 апреля 2022 года

Прямые иностранные инвестиции (FDI) показывают, где компании строят заводы, расширяют производство и делают долгосрочные ставки на экономический рост. Эта инфографика ранжирует 100 крупнейших стран по объёму привлечённых иностранных инвестиций в 2024 году на основе данных о притоке прямых иностранных инвестиций, отслеживаемых UN Trade and Development (UNCTAD). США с большим отрывом сохранили статус крупнейшего в мире направления для иностранных инвестиций, тогда как такие финансовые центры, как Сингапур, Гонконг и Люксембург , привлекли объёмы капитала, значительно превышающие масштабы их экономик. США продолжают лидировать в глобальных инвестициях В 2024 году США привлекли почти 279 млрд долларов прямых иностранных инвестиций, оставаясь крупнейшим мировым получателем капитала с большим отрывом от остальных стран. Высокий потребительский спрос, мощный технологический сектор и масштабные государственные программы инфраструктурных расходов продолжали поддерживать уверенность инвесторов. Разрыв между США и другими странами остаётся значительным. На втором месте расположился Сингапур с притоком около 143 млрд долларов, за ним следовали Гонконг и Китай. В мировом масштабе общий объём прямых иностранных инвестиций в 2024 году составил примерно 1,5 трлн долларов. Финансовые центры привлекают капитал непропорционально своему размеру Некоторые из крупнейших получателей иностранных инвестиций являются не крупнейшими экономиками мира, а глобальными финансовыми и корпоративными хабами. Сингапур, Гонконг , Люксембург и Кайманские острова привлекают непропорционально большие потоки капитала благодаря своей роли в международных финансах и как платформы для инвестиций транснациональных корпораций. Развивающиеся рынки продолжают привлекать капитал Диверсификация производственных цепочек и перестройка глобальных цепочек поставок продолжали менять карту мировых инвестиций в 2024 году, принося выгоду ряду крупных развивающихся экономик. Бразилия привлекла около 59 млрд долларов инвестиций. Мексика получила почти 37 млрд долларов, поскольку компании наращивали производственные мощности ближе к рынку США. Индия привлекла около 28 млрд долларов благодаря росту технологического сектора, промышленности и цифровой инфраструктуры. Вьетнам и Индонезия также оставались привлекательными направлениями для инвесторов по мере переноса производственных цепочек в Юго-Восточную Азию. В то же время некоторые развитые экономики зафиксировали отрицательный чистый приток ПИИ, включая Великобританию, Швейцарию и Ирландию. Однако такие показатели не обязательно свидетельствуют о проблемах в экономике. Они могут отражать корпоративные реструктуризации, продажу активов, вывод капитала или высокую волатильность финансовых потоков, а не снижение реальной деловой активности.

🇲🇦 Китайская стратегия больше не называется «Made in China» Теперь она называется «Made around China» Пока внимание инвесторов приковано к тарифам ЕС на китайские электромобили, в мировой промышленности происходит гораздо более важный процесс — экспорт китайских производственных цепочек за пределы КНР Один из наиболее показательных примеров сегодня - это Марокко С 2020 года китайские компании объявили более $6 млрд инвестиций в марокканскую промышленность. Вокруг Танжера и Кенитры формируется полноценный EV-кластер, включающий производителей шин, тормозных систем, аккумуляторных компонентов и батарей Ключевые проекты: • Gotion High-Tech — гигафабрика стоимостью $1,3 млрд. • BTR Group — крупнейший в мире производитель анодных материалов для аккумуляторов. • APG — завод тормозных систем стоимостью $70 млн. • Sentury Tire — уже действующее производство автомобильных шин. На первый взгляд выглядит как обычный nearshoring На самом деле происходит нечто гораздо более масштабное Последние двадцать лет Китай создавал практически вертикально интегрированную промышленную систему В секторе электромобилей китайские компании контролируют значительную часть мировых мощностей по переработке лития, графита, редкоземельных металлов и производству аккумуляторных компонентов Сегодня Пекин сталкивается с другой проблемой — избытком производственных мощностей По оценкам OECD, объём государственной поддержки китайской промышленности в 3–8 раз превышает аналогичные показатели развитых экономик Результат очевиден: внутренний спрос больше не способен поглощать весь производственный потенциал страны. Следовательно, экспортировать нужно уже не только продукцию Нужно экспортировать сами заводы Именно поэтому Марокко становится настолько важным. Страна предлагает инвесторам: → доступ к рынку ЕС без пошлин через соглашение об ассоциации; → доступ к рынку США через FTA; → более 50 торговых соглашений по всему миру; → пятилетние налоговые каникулы; → дешёвую зелёную электроэнергию; → крупнейшие мировые запасы фосфатов — стратегического сырья для LFP-батарей. Для Китая это идеальная площадка для построения так называемой tariff-neutral manufacturing platform Однако именно здесь начинается самое интересное. В Брюсселе всё чаще обсуждается не китайский экспорт как таковой, а явление, которое можно назвать industrial transshipment Суть проста: Китайский капитал + китайские технологии + китайские комплектующие + локальная сборка = формально не китайский продукт Именно поэтому ЕС уже расследовал поставки алюминиевых автомобильных дисков из Марокко и пришёл к выводу, что они фактически субсидировались одновременно и Рабатом, и Пекином Фактически Европа сталкивается с новым вызовом Первая «China Shock» начала 2000-х уничтожала европейские производства через дешёвый импорт Вторая же «China Shock» действует иначе Теперь Китай переносит промышленность ближе к рынкам сбыта, сохраняя контроль над технологиями, оборудованием, финансированием и критическими компонентами Поэтому главный вопрос для Европы уже не звучит как: «Как ограничить импорт из Китая?» Главный вопрос звучит иначе: «Что вообще считать китайским производством в эпоху глобальных цепочек стоимости?» Для инвесторов последствия огромны Если Китай действительно начнёт масштабно экспортировать производственные мощности в страны Северной Африки, Юго-Восточной Азии и Латинской Америки, то крупнейшие возможности следующего десятилетия будут возникать не в производстве автомобилей. А в инфраструктуре вокруг новых промышленных кластеров: • индустриальных парках; • логистике; • портовой инфраструктуре; • железных дорогах; • энергетике; • складской недвижимости. По сути, мы наблюдаем рождение новой карты мировой индустриализации И Марокко сегодня может оказаться для эпохи электромобилей тем же, чем Шэньчжэнь был для эпохи глобализации 1990-х #PEF #PrivateEquity #China #Morocco #IndustrialPolicy #SupplyChains #EV #Infrastructure #Geopolitics #Manufacturing #Investing

Наткнулся сегодня на хорошую статью, очень актуальную на сегодняшний день Многие сейчас обсуждают ситуацию вокруг ИИ и финансовой устойчивости компаний, занимающихся разработкой данного продукта (в особенности OpenAI и Anthropic) Роберт Бакленд же в данной статье разбирает какзалось бы примитивную идею: баланс спроса и предложения Во-первых автор указывает на то, что действительно, сегодняшнее финансирование Tech сектора экономики отличается от предыдущих: от радио в 20-х годах 20 века до кризиса доткомов Во многом и рост, и кризисы были зависимы от возможности компаний самофинансировать себя за счет выручки. Сегодня же этого нет Но есть другой не мало важный аспект, сыгравший роль в 2000-х и который оказывает огромное влияние на индустрию сегодня Это БАЙБЭК Обратный выкуп акций (байбэк, от англ. buyback) — это процесс, при котором компания покупает собственные акции на открытом рынке и выводит их из обращения. Так компания фактически изымает часть своих ценных бумаг из открытого обращения и снова становится их владельцем. Так только компании S&P 500 объявили о buyback-программах на сумму более чем на $1 трлн в 2025 году Но зачем и как это связано с финансированием ИИ и tech сектора? Ну собственно говоря тут и возникает простая теория спроса и предложения. Так как денежная масса ограничена в краткосрочном периоде, то компании занимаются скупкой своих акций у инвесторов, чтобы у этих самых инвесторов появились деньги проинвестировать в их AI продукты (как к примеру Alphabet, Apple и др.) и увеличить AI-capex CAPEX (от англ. Capital Expenditures) — капитальные затраты. В финансах так называют деньги, которые компания тратит на приобретение, улучшение или создание долгосрочных активов. Проще говоря, это инвестиции в то, что будет приносить пользу бизнесу в течение нескольких лет А в условиях, что только байбеки S&P 500 закрывают четверть от суммарного IPO OpenAI, Anthropic и SpaceX (в $4 трлн) и при этом роста инфляции и доходности по облигациям США на фоне мировой геополитической ситуации, то у сектора ИИ (который не способен себя самофинансировать и генерировать хотя бы малейшую позитивную EBITDA) появляется достаточная возможность создать устойчивый механизм для финансирования и развития компании в долгосрочной перспективе

Трамп и Си в Пекине. «перезагрузки отношений» не будет Сегодня про попытку двух сверхдержав выиграть время перед следующим раундом конфликта Самое важное в саммите уже совсем не торговля и не красивые кадры из Великого зала народа. Обе стороны приехали на переговоры из позиции внутренней уязвимости Для Трампа Китай сейчас это инструмент стабилизации собственной политической ситуации Война с Ираном бьёт по ценам на нефть, инфляции и рейтингу. Американская экономика начинает ощущать последствия тарифной войны, а Верховный суд уже ограничил часть тарифных полномочий Белого дома. На этом фоне Трампу нужен хотя бы временная заморозка с Пекином: закупки сои, Boeing, редкоземельные металлы, доступ для американских корпораций и, главное, помощь Китая в давлении на Иран и разблокировке Ормузского пролива Поэтому вместе с Трампом в Пекин прилетела фактически делегация американского корпоративного капитала: Apple, Nvidia, Tesla, Citigroup. классическая дипломатия полностью отходит на задний план. Теперь это модель, где CEO становятся частью внешней политики США (корпоративизм?) Но проблема в том, что Китай приехал на этот саммит не просить, а фиксировать изменение баланса сил Си использует переговоры, чтобы показать миру: даже после тарифной войны и технологических санкций Вашингтон всё равно вынужден ехать в Пекин договариваться Китаю нужна предсказуемость: • заморозка тарифной эскалации • смягчение экспортных ограничений на чипы • снижение давления вокруг Тайваня • доступ к американским инвестициям и технологиям Но главный вопрос саммита - Тайвань Си фактически дал понять: это красная линия, по которой Китай готов идти на прямую конфронтацию. Причём особенно показательно, что Трамп впервые допустил обсуждение американских поставок оружия Тайваню с самим Пекином. Для союзников США в Азии это уже выглядит как тревожный сигнал Поэтому нынешний саммит —не про «дружбу» США и Китая, скорее про управление неизбежным соперничеством Обе стороны понимают • США не могут быстро разорвать экономическую зависимость от Китая • Китай пока не готов к полномасштабному финансовому и технологическому разрыву с США • но стратегическое столкновение уже встроено в систему Фактически Вашингтон и Пекин сейчас пытаются построить новую версию холодной войны, но с торговлей, инвестициями и AI вместо железного занавеса И теперь AI становится новым центром переговоров Потому что борьба США и Китая всё меньше про тарифы и всё больше про вычислительные мощности, полупроводники, энергетику и контроль над промышленной инфраструктурой XXI века Парадоксально, но этот саммит показывает главное: мир уже перешёл от эпохи глобализации к эпохе управляемой взаимозависимости, а США и Китай больше не верят друг другу Но пока ещё слишком взаимосвязаны, чтобы разойтись окончательно ____________________ Графики FT показывают главное: США и Китай уже не могут разорвать связи друг с другом Поэтому мир движется не к экономическому разделению, а к управляемой взаимозависимости, но с санкциями, торговыми войнами и борьбой за AI и чипы

Wall Street входит в новую фазу Пока медиа обсуждают Иран, инфляцию и очередную турбулентность рынков, крупнейшие инвестбанки тихо готовятся к следующему циклу сверхконцентрации капитала JPMorgan проводит одну из крупнейших внутренних перестроек инвестбанкинга за последние годы. На первый взгляд это обычная кадровая рокировка. На деле же во многом это сигнал о том, как будет выглядеть рынок M&A и глобальных сделок в конце 2020-х. Ключевой момент: JPMorgan объединяет M&A-банкиров с отраслевыми coverage-командами. Это означает переход от старой модели «отдельных продуктовых команд» к модели тотального клиентского контроля, где банк становится не просто консультантом сделки, а постоянным архитектором корпоративной стратегии клиента Именно так строится финансовая инфраструктура эпохи мегасделок в которую вошел рынок Почему это важно: • глобальный M&A уже достиг $1.7 трлн только за первые 4 месяца 2026 года - второй лучший результат в истории наблюдений с 1970 года • выручка инвестбанкинга JPMorgan выросла на 38% YoY (Year-over-Year) • администрация Трампа фактически открыла окно дерегуляции для крупных корпоративных слияний • private equity и инфраструктурные фонды снова выходят на агрессивный рынок покупок И здесь начинается самое интересное Рынок долго жил в логике «высокие ставки убивают сделки». Но 2026 показывает обратное: капитал адаптировался к дорогим деньгам Крупные игроки больше не ждут снижения ставок. Они начали скупку активов уже сейчас в то время как конкуренты остаются парализованы макроэкономической неопределенностью На практике это означает несколько процессов одновременно: 1. Консолидация отраслей ускорится Энергетика, инфраструктура, defense-tech, AI compute, shale oil, power generation — все это входит в фазу укрупнения. 2. Банки снова становятся центрами глобальной власти После 2022–2023 многие считали, что эпоха bulge bracket investment banking уходит. Реальность оказалась противоположной: чем сложнее мир, тем выше роль банков как координаторов капитала. 3. Геополитика теперь не тормозит сделки — а создает их Иранский конфликт, инфляция, торговые войны и деглобализация повышают потребность корпораций в вертикальной интеграции и стратегических активах. Именно поэтому JPMorgan сейчас перестраивается не под «кризис», а под суперцикл корпоративной консолидации Фактически Wall Street готовится к эпохе, где главной валютой снова станет не ликвидность, а контроль над реальными активами: энергетикой, инфраструктурой, вычислительными мощностями и supply chains. И если смотреть шире — это еще один признак того, что 2026 становится не годом рецессии, а годом передела глобального корпоративного порядка и структурной перестройки мировой экономики