Дом ужасов Гарма

https://author.today/u/paulgarm/works Ссылка на АТ, вдруг кто потерял!

​​Доброго вечера, мои подписчики! 👻 Хотел обратиться раньше, но были проблемы со связью, да и дела разгребал, свалившиеся на голову внезапно. Как вам «Кондитер»? Надеюсь, понравилось 😊 Пишите отзывы, мне было бы очень приятно. Прям тут. Как и обещал, прикладываю файл, если кому потребуется для удобства чтения. Теперь о неприятном.👀 Те из вас, кто, как и я, проживает на территории РФ, столкнулись с трудностями с доступом к мессенджеру. Не думаю, что нужно долго что-то расписывать, вы достаточно умные, сами понимаете, в какой ситуации мы оказались. Да, доступ есть через warp тоннели и другие ухищрения, но это неудобно. А куда нам деваться? Особенно удобных мессенджеров для ведения групп я не знаю, да и, допустим, перейдём мы куда-нибудь в другое поле, а завтра площадка попадёт под очередную блокировку.😒 Определённый круг лиц сверху добивается информационной изоляции для страны, и, вроде, понятно, куда всё движется дальше. Вернее, катится. Приведу цитату Стейнбека из романа «Гроздья гнева»: «Потребность рождает идею. Идея рождает действие». Это хорошая книга, я сейчас читаю её и рекомендую вам тоже. 👍 Ладно, отошли от темы немного. Пока я дальше работаю над контентом, меня не будет, но вы всегда можете написать в коммы, и я материализуясь из небытия😁 В этом году планирую заполнить Автор.Тудей, так что можете следить за мной там ещё. В основном я выложу туда старые работы какие-то, но, если что – милости прошу. Позже там же выйдет сборник хоррор рассказов, это удобнее, чем постами в группе. Так что, в случае чего, собираемся там. Пишите в личку, если потеряете, и не робейте🤗 Возможно, чуть позже, будет ещё группа в ВК (да, я знаю, что он многим ненавистен, мне тоже в какой-то степени, но надо же как-то будет книгу продвигать). Вотъ такие дела! Надеюсь, это сообщение прочитают люди, которые были со мной все эти годы, и надеюсь, они смогли обойти ограничения. Всех обнял, ребята. Всегда ваш Павел Гарм! ✍️

​​Кондитер. Часть тридцать третья. Финал. Всю ночь они гуляли и чествовали нового хозяина заведения. Артём общался с разными политиками, деятелями, генералами адских войск. Ему вручили золотую пластиковую карту без номеров – обслуживание высшего эшелона. Деньги больше не проблема, ведь содержать ресторан – дорогое удовольствие. Нужно соответствовать уровню. А ещё нужно войти в доверие к врагу. Усыпить бдительность. Получить желаемое, чтобы ударить их же оружием. Под утро свита растворилась, не оставив от торта и кусочка. Выжатый под ноль, Артём сел за один из столиков, приглашая Фабриса. Тот заметно преобразился. Фигура сияла едва заметным жёлтым ореолом, задорная улыбка никак не сходила с гладковыбритого лица. Шеф вернул человеческую личину полностью. – Какие будут указания, хозяин? – Фабрис, не потеряв, однако, кошачьей грации, приземлился на стул рядом. – Сейчас же спаси уцелевших людей. Привлеки их в качестве нового персонала, но без давления. Думаю, многие с удовольствием захотят вернуть нечисти должок. – Ого. Радикально. Записываю… – Моулин постучал пальцами по невидимой пишущей машинке, – Ранами займутся вверенные тебе фамильяры. – Как скажешь. Дальше. Узнай клинику, где содержат Валери. Найми лучших специалистов. Проконтролируй, чтобы… чтобы он вернулся… – Теперь не проблема, слуги Дьявола более не скрывают беднягу… – поднявшись, Фабрис подошёл к высокому окну, – иди-ка домой, проспись. Через три дня ресторан должен снова работать. Они выбрались на воздух. Необычно яркое зимнее солнце приятно согревало. Прошедшая ночь казалась сном, но Артём не позволял лживой неге забрать суровую правду. – Сигареты есть? – брякнул он, нашарив в пальто завалявшийся коробок спичек. – Поварам курить противопоказано, – Фабрис подал ученику мятую пачку. Артём крепко затянулся. Никогда не пробовал, но дым зашёл отлично. Мысли опутал приятный туман. – Вывези всю рухлядь отсюда на помойку и закажи современное кондитерское оборудование. Лучшее! И долбаный пакоджет! Фабрис молча кивнул. Старый шеф понимал, как никто. Они пожали друг другу руки, расходясь в разные стороны. Артём решил поспать какое-то время, а после навестить Валери в больнице. В душе зародилась вера. Друг обязательно поправится. По крайней мере, он сделает всё, чтобы так и было. После встретятся. Артём заедет в клинику, оставит символическую бутылку лимончелло, извинится за… да в целом извинится. Расскажет невероятную историю. Но позже. И больше никакого средневекового дерьма в кондитерке. Цех будет выпускать десерты, пропитанные радостью, искренностью, вдохновением, а не человеческими страданиями. В ближайшую тысячу лет придётся адскому племени жрать настоящие помои. Артём блаженно улыбнулся, прикрывая глаза. Пусть подавятся, суки. #Кондитер

​​Кондитер. Часть тридцать вторая. – К-как т-ты с-с-сме-ешь об-бращаться к Господину, п-п-пекарь! – Артём не сразу заметил заикающегося человечка возле копыт. Свернувшись калачиком, карлик злобно смотрел исподлобья, перебирая крысиными пальцами мятый листок бумаги. Дьявол громогласно замычал. От звука задрожали внутренние органы, а страх почти полностью овладел телом. В висках стучало: «Беги! Беги! Беги!», но Артём стоял неподвижной статуей. Гьён потёрся о ногу, напоминая, что все ждут ответа. – Благородная публика… со скорбью на сердце сообщаю – сегодня программа изменилась, – по залу прокатилась волна недовольства, – однако! Однако, это вовсе не значит, что ресторану нечего презентовать. Артём сорвал с торта картонный колпак. Публика ахнула от удивления. Первый ярус украсили мозги Ефима, нежным суфле облепив бортик десерта. На втором круге, в шоколадном озерце плавали глаза его брата, продолжающие пылать яростью. Небольшая перчинка никогда не повредит. Третий ярус обхватили цепкие пальцы неизвестной мадам из водного мира. Длинные ногти впились в розовый крем. «Вот перфоманс, да, твари?» – усмехнулся Артём, готовясь встретить смерть. Ту самую, из ночных кошмаров, терзавших всё детство его хрупкий рассудок. Карлик изменился в лице. Совершенно обескровленный, он поднялся на сцену, нелепо перебирая маленькими ножками, отрезал большой кусок, захватив один глаз Грегора, и потащил лакомство Дьяволу. Прямо в руках, мажась кремом из взбитого белка с кровью. Слуга забрался на трон и попытался запихнуть кусочек в бычью пасть. Вращая башкой туда-сюда, Искуситель никак не желал принимать пищу. Больше Артём не видел царя людского во взгляде Сатаны. Там плескалось лишь бескрайняя невежественность. Он напоминал жалкого дебила за обеденным столом. Пока карлик потел, пытаясь уговорить слабоумную тварь поесть, публика понемногу оживала, перешёптываясь. Наконец Дьявол соизволил приступить к трапезе, пихая совсем умотавшегося с этой неловкой сценой слугу. – Му-у-у-у… му-у-у-у-у, – бык глупо тыкался мордой, облизывая сизым языком крохотные ладошки. Новый рёв огласил зал. Потухло пламя свечей, и на короткое мгновенье ресторан погрузился во мрак. Артёму хватило времени поймать остановку сердца. И снова его запустить, когда вспыхнули огни, а гости радостно загоготали. Еле успокоив толпу, слуга вернулся на сцену, расплываясь в улыбке. – П-п-поздравляю, п-п-п-поздравляю, Артём! Нам н-н-нравится! Вы объявлены по-п-по-бедителем! За неимением других конкурсантов… д-д-да! Ваша р-раб-бота шикарна во всех сы-сы-смыслах! Столько самоотдачи… чудесная начинка из разбитых м-ме-мечт, физические стр-страд-дания ваших жертв п-п-приятно будоражат в-в-воб-вображение! А т-те-теперь – желай! Зал онемел в ожидании слов победителя. Кто-то засвистел, но бунтаря быстро угомонили. Артём взглянул вниз, на примостившегося у больной ноги Гьёна. Тот хитро улыбался. – Хочу быть новым администратором. Но не на сто лет, нет. На тысячу. Тысяча лет. И после никаких сделок. Я наверх, если пустят, а вы… ну, куда обычно… Гости взорвались хохотом. Дьявол качнул рогами. Колокольчиками зазвенели золотые цепи. Сделка заключена. Артём ощутил, как кожа на спине стягивается в местах разрывов. Осколки стекла сыпались на пол, а раны исцелялись. Боль покидала тело, доставаясь лакомым кусочком благодарной публике. О, они смаковали каждый фрагмент. Стало легче. Старый китель растворился, и Артём с удивлением обнаружил на себе шикарный костюм, намного лучше того модного тряпья, что носил Марк. «Хорошо смеется тот, кто хорошо шутит…» – последнее адресовалось почившему администратору. #Кондитер

​​Кондитер. Часть тридцать первая. Будто вторя словам оратора, зазвучал рояль. Невидимые руки ловко перебирали клавиши, наигрывая джазовый мотив, который подхватил гулкий контрабас. Загорелись свечи на огромной люстре, осветив весь зал. Ресторан быстро возвращался к жизни. Сверкали стразами многочисленные снежинки, развешанные по начищенному потолку. Мигали разноцветные гирлянды в форме сердечек. Рядом с Артёмом оказалась настоящая ель, высоченная, заканчивающая переливающейся перламутровой звездой. Многочисленные стеклянные шарики и свечки превратили суровое дерево в большую сияющую игрушку. Заливистый мужской смех раскатился по залу, ему отозвались детские голоса из другого угла. Обретая физическую форму, публика преобразовывала реальность вместе с собой. К сере примешивался запах мандариновых эфиров, пороха петард и хвои. Теперь Артём видел их воочию. Мимо сцены прошагала барышня в лёгком блестящем платье, отсалютовав ему бокалом шампанского. Старый негр в смокинге полностью отдался игре, разгоняя чудесную импровизацию. Мужчины в карнавальных масках весело гомонили, разливая вино, а рядом носилась стайка малышни в костюмах лесных зверей. Один из сорванцов взорвал хлопушку, отчего на сцену полетел ворох цветастых кругляшков. Их со смехом отругал худоватый мужчина в странном костюме, смахивающем на наряд новогоднего скомороха. Он крутанулся на месте, став жонглировать мандаринами, выпуская из рукавов снопы ярких искр. – А человек-фейерверк сегодня в ударе, да? – произнёс пухлый мужчина за ближайшим столиком, обращаясь к даме в норковой шубе, поправляющей причёску из шипящих во все стороны змей. По спине Артёма текла кровь. Долго стоять он вряд ли бы смог, но часы неумолимо бежали вперёд, впуская внутрь «Дьямона» новых и новых гостей. Тянуло бедро, а ожог под повязкой сделался липким. На мгновенье наступила абсолютная тишина. Взгляды всех собравшихся – рыцарей и палачей, князей и падших ангелов, мелких бесов и последних грешников – устремились к сцене. Бой курантов взорвал зал. Гости начали отсчёт. Ра-а-аз! Артём вспомнил, как в детстве боялся смерти. Два-а-а! Старая бабушка часто причитала, что скоро умрёт. Три-и-и! Из-за этого ему постоянно снились кошмары. Четы-ы-ыре! Они не отступали даже от иконки под подушкой. Пя-я-ять! Во сне всё кажется реальным. Ше-е-есть! Часто он путал вымысел и реальность. Се-е-емь! Старая печка гудела адским пламенем. Во-о-осемь! Пока ею погонял мёртвый дедушка, завёрнутый в проеденный молью ковёр. Де-е-евять! Родители вовремя обратились к специалисту. Де-е-есять! А бабушка не переставала тараторить про дар. Оди-и-иннадцать! Если бы жизнь была проще… Двена-а-адцать! Она умерла у него на глазах, но он продолжал видеть её живой ещё несколько дней. Ресторан взорвался оглушительным радостным рёвом. Уйдя в глубины воспоминаний, Артём не заметил – гул внезапно стих. Не заметил и то, что в центре зала возник огромный, украшенный бриллиантами трон. Восседающий гигант взирал спокойно, царственно. Развалившись, Великий Обманщик гладил жирную зелёную жабу, раздувающую горловой мешок. Склизкая кожа блестела, пока мохнатые ладони неспешно водили по спине. Голый до торса, Дьявол двигал бычьей головой из стороны в сторону, широкие зрачки, обрамлённые в карюю радужку, гипнотизировали, заставляли неотрывно наблюдать за каждым движением. Зазвенели золотые цепи и кольца, свисающие с крепких рогов. #Кондитер

​​Кондитер. Часть тридцатая. Торт был прекрасен. Он сиял розовыми боками, источая тонкий клубничный аромат. Едва уловимые ноты базилика и бергамота обволакивали готовую композицию, создавали завершённость, полноту. Целых три яруса, каждый из которых вился спиралью вверх, закручиваясь звёздочкой на вершине. Резанная пополам клубника сочно блестела на краях, отражаясь в начищенном серебряном блюде. Израненный, Артём толкал тележку к выходу на сцену. От каждого движения рот невольно кривился – шире расходились дыры в спине. Жмуря глаза, отгоняя бессилие прочь, он продолжал катить чёртов торт. Толстый занавес – последняя преграда на пути к финалу. В зале стояла подозрительная тишина. Глубоко выдохнув, изгоняя усталость и страх, Артём вытолкнул тележку, сдвинув тяжёлое полотно в сторону. Никого. Главный зал абсолютно пуст. Лунный свет пробивался сквозь задёрнутые шторы, озаряя потерявшее лоск внутреннее убранство. Во мраке проступали силуэты столов, покрытых пылью. Облепившая потолок паутина приобрела серо-коричневый оттенок от её обилия. С портретов сползали лоскуты полотна, оголяя грубые подложки из необструганного дерева. Коротко пискнуло возле ботинка. Крохотная мышка с рыжей шёрсткой, как чумная, кружилась по сцене. Откуда-то вылез Гьён, совершенно обычный чёрный кот, разве что слишком большой. В один прыжок он перескочил через прогнившие доски, оборвав надоедливый писк. Дело сделано. Марк мёртв. – Кхм-р-рмх… уважаемые гости… – начал Артём, обращаясь к залу, – рад вас приветствовать в ресторане "Le Grand Diamant"! В эту новогоднюю ночь, по старой доброй традиции, мы проводим зимний бал… прошу прощения, никогда раньше не выступал на широкую публику… Не обращая внимания на отсутствие реакции у зала и тупую режущую боль в спине, немного замявшись, Артём продолжил: – Обычно к празднеству мы презентуем самые яркие блюда. Самые грандиозные. Их готовят не менее грандиозные шефы! Специально отобранные счастливчики, получившие возможность исполнить одно желание в случае победы! Поаплодируем им! Вопреки потаённому страху, без конца сверлящему мозг, Артём начал слышать. Сперва отдалённо, будто из-под снежных сугробов, наваленных снаружи. Отзвуки голосов. Хлопки, радостные возгласы, посвистывания, звонкий стук бокалов. С каждой минутой они наполняли зал жизнью, отравляя воздух едким запахом серы. Полупрозрачные, тонкие, точно мыльный пузырь, фигуры воплощались за столиками. В барной зоне пшикнула первая бутылка шампанского. Но этот год особенный! Полный чудес и сюрпризов! Невиданных ранее вкусов и неслыханной родом людским музыки! – продолжая речь для гостей, Артём позабыл обо всём на свете, полностью отдавшись финальному представлению. – Присоединяйтесь к ежегодному зимнему балу ресторана «Большой бриллиант»! Танцы и музыка, розыгрыши и конфетти! #Кондитер

​​Кондитер. Часть двадцать девятая. С удивлением обнаружил, что не выпустил нож. Осколки впивались в спину, безжалостно резали ноги. Один шанс. Слепая хозяйка цеха явно вслушивалась в окружение, ловя каждый звук, исходивший от аквариума. Собрав горсть осколков в забинтованную руку, он швырнул их вперёд, целясь попасть по стеклу. Она замешкалась на мгновенье из-за созданного белого шума, и рубанула шестом наотмашь. Оттолкнувшись, Артём прыгнул, сбивая коллегу с ног. Скрежетнув о ребро, лезвие ножа погрузилось в мягкую оболочку. Хрипя, женщина продолжала тянуться к шесту, отлетевшему при падении в сторону резервуара. Пальцами левой руки она надавила сидящему сверху противнику на одну из ран в спине. Мозг взорвался болью. Чуть не выронив нож, Артём заорал и коротко ударил женщину в скулу, заваливаясь на бок. Она же, не нашарив потерянное оружие, хлёстко врезала парню в нос. На глаза навернулись слёзы, застилая пространство вокруг. Рыча от огненных игл, прошивающих тело каждую секунду, Артём навалился всем весом, силясь загнать лезвие в сердце жертвы. Узкое лицо женщины исказила гримаса ненависти пополам с отчаянием, впалые щёки подрагивали, пока она упиралась локтем, безуспешно борясь за право жить. Через минуту всё кончилось. Тело обмякло. Только губы ещё продолжали двигаться, на грани слышимости шепча что-то. Артём приблизился. Умирая, несчастная повторяла одно и тоже слово. Звала сына. Пытаясь восстановить дыхание, Артём взглянул на разбитые наручные часы. До нового года оставалось всего ничего. Превозмогая ломоту в конечностях, он поднялся, стараясь не давить на повреждённое бедро. Яркие цветы боли вспыхивали в сознании, сдавливая тисками каждую косточку. Хотелось выбросить из головы весь день, отмотать назад и больше не возвращаться в «Дьямон». Но не получалось. Жизнь дала очередную безжалостную истину, потому что других у неё никогда не водилось. Горькие слёзы снова застелили глаза. От обиды хотелось бросить дело на полпути и бежать. Неправильная реальность. В толстое стекло нечто глухо ударило. – М-ма-а-а-а-ма? – сдавленный звук, всплывший на поверхность вместе с пузырями воздуха, резанул по ушам. Обернувшись, Артём обнаружил наблюдателя у толстого аквариумного стекла. Уродливая дельфинья туша заканчивалась сросшимися человеческими ногами на манер плавника. Существо болтало ими из стороны в сторону, подгребая мелкими ладошками – пальцы с острыми коготками тоже склеились между собой. В тупом взгляде читалось недоумение, но от одного вида морды, сочетающей черты семилетнего ребёнка и рыбины, Артёма стошнило. Не в силах больше смотреть на очередное порождение Дьявола, он проковылял к дальней стене. Пыхтя, поддел крышку кабель-канала у плинтуса, ненароком опрокинув чайный столик. Зазвенел разбитый сервиз, а существо продолжало монотонно звать маму. Сейчас-сейчас. Спасение близко. Вытащив шнур из розетки, Артём быстро зачистил провода, срезав их у основания фильтра. Резиновая шкура сыпалась на пол, показались блестящие медные жилки. Очень давно они с отцом разбирали старую технику, сдавали металл, чтобы поправить материальное положение. Армейской зарплаты не хватало… Иногда подключались друзья, отвозили на великах к пункту приёма. Время полное тревоги и забот, но таких реальных, таких человеческих, что нестерпимо хотелось вернуться обратно. Размотанного провода хватило как раз в аккурат на заброс медного краешка в воду. Существо украдкой глядело на своего освободителя, будто стесняясь. Пустой взгляд, полный вселенской тоски и тупого непонимания. Перебирая отростками, оно подгребало тёмную воду под туловище, зависнув на одном месте. – Разве это жизнь? – вслух произнёс Артём, обращаясь к пустоте. – Не только у… твоего сына, а вообще… у всех… После воткнул вилку в розетку и, не оборачиваясь, зашаркал обратно в кондитерскую. #Кондитер

​​Кондитер. Часть двадцать восьмая. Тихие всплески воды из большого аквариума давили на мозги, отвлекали, но он продолжал следить за перегородкой, удерживая нож у бедра, готовый вскинуть лезвие в любой момент. – Бедный, бедный братик Грегора! Ты знал, что он выступал в театре? Да-а-а… не сказать по его нынешнему плохому виду. Кожа да кости. Одна неосторожная сделка, да и то, чтобы спасти больную жену от страданий… Ефим всегда помогал начинающим актёрам, дарил людям радость… что подаришь миру ты? Эгоизм? Нарциссизм? Кариес и диабет, в конце концов. Ненавижу конфетоделов! – голос женщины стал громче. Наполняясь желчью, он звучал подобно приговору. – Жалкие заносчивые твари! Продающие фантики от вкуса через главный его усилитель! Великие лжецы! Отобрал у Грегора шанс вытащить брата из преисподней, а теперь решил убить и моего Витеньку! С треском разлетелась бумажная секция. Длинный шест ударил Артёма в грудь, выбив воздух из лёгких. Задыхаясь, он чуть не рухнул плашмя, схватившись за рваный бумажный край. Моргнули лампы, и в комнату вошла молодая женщина, ловко перехватив шест. Ее лицо перетягивала шёлковая алая лента, чёрные оперные перчатки из того же материала скрывали крепкие руки до локтей, выше висели оборванные рукава кителя. Она прислушалась, поведя головой в сторону гигантского аквариума. Качнулись короткие волосы, цвета вороного крыла, отливающего синевой. Артём судорожно глотал воздух, ловя драгоценные секунды жизни. Лёгкие жгло пламенем, но он выпрямился, вскинув нож. – Знаешь ли ты, где находишься? Здесь преобразуется материя. Одно становится другим, обретает новую жизнь. Ферментация! – женщина не отреагировала на беззвучную угрозу, продолжая с нечеловеческой грацией двигаться вперёд. – Я давлю плоды земли, запускаю процессы, подобные сотворению мира, и многочисленные незримые народы меняют саму суть веществ! Одно твоё присутствие оскверняет это место! «Cлепая?» – успела промелькнуть мысль прежде, чем женщина внезапно крутанулась, нанося удар по бедру. От боли Артём заорал во весь голос, потерял равновесие и рухнул прямо на стоящие в углу мелкие аквариумы. Разлетевшись на осколки, они пронзили спину сотней режущих шипов, превратив китель в решето. Тёплые струйки побежали по онемевшей коже вниз. От боли и шока зарябило в глазах. Ногу адски саднило, отчего не получалось подняться, и Артём тупо сучил ей по полу, на автомате пытаясь отсрочить смерть. – Хватит с нас дрянного искусства, батюшка художник, – прошипела женщина. Приближаясь к груде стекла, она зажала шест как копьё, чтобы пробить распластавшемуся перед ней дураку сердце. Стеная от боли, Артём подобрался, наконец найдя точку опоры. #Кондитер

​​Кондитер. Часть двадцать седьмая. В ноздри ударил запах прокисших овощей и тухлой рыбы. Привыкшие ко мраку глаза быстро адаптировались к плохо освещённой рабочей зоне. Помещение вдвое больше мясной кухни. На цепях поскрипывали железные лампы, источающие слабый свет с оттенками патины. Части комнаты разделяли тонкие бумажные перегородки, как в старых японских домах, тени скользили по белым поверхностям, перелетая со стенки на стенку, формируя калейдоскопические узоры. Свет отражался от рядов стеклянных аквариумов, расставленных по всей кухне, помогая теням в их играх. Тук-тук-тук. По каменному полу в паре метров впереди что-то пробежало. Качнулся тяжёлый воздух. Сеть перегородок мешала обзору, но Артём всем нутром чувствовал приближающуюся угрозу. Продвигаясь вдоль стены и держа нож наготове, он невольно разглядывал аквариумы. Большинство накрыто деревянными крышками. Плохое освещение не давало рассмотреть содержимое, да и всю концентрацию Артём направил на слух. Где-то плескалась вода, шипели фильтры. Клешня лобстера стукнулась о стекло. Внутри некоторых резервуаров слышалось бульканье. По запаху Артём определил брожение. К смраду водорослей добавлялись тонкие шлейфы манго, тёмные тона чёрного хлеба с тмином, всполохи экзотических перцев. Ароматы дурили голову, отвлекали от цели – полностью заполняя воздух, они сгущали его и навязчиво лезли в нос. От духоты Артём покрылся тонкой плёнкой пота. Он не знал, что делать дальше. Искать хозяина цеха? А после… вдруг сотрудники Дьямона тоже невольные участники представления? – Нет-нет-нет. Плевать, – тихо зашипел Артём, трогая лезвием ножа сплошное бумажное полотно, в которое упёрся в конце пути, проложенному вдоль стены, – никаких сомнений. Хватит. Одним взмахом он распорол бумагу и шагнул внутрь. Яркий свет люминесцентных ламп ударил по зрению. Жмурясь, Артём различил силуэт низенького стола. От чашек поднимался пар. Некто был здесь совсем недавно. Привыкнув к новому освещению, он встал как вкопанный. Большую часть комнаты занял огромный резервуар во всю длину главной стены, по сути, заменив её. Дно украшали валуны и разноцветная галька, причудливые полипы расползались по стеклу, формируя окантовку. Игнорируя общий свет, вода оставалась чернее ночи, а гладкие волны качались наверху, будто подводные обитатели незаметно передвигались в бескрайнем мире, не пойми зачем возникшем внутри ресторана. Гудел здоровенный фильтр, пуская струи кислорода сквозь камни и ветвистые растения. – Зачем ты плывёшь против течения, сахарник? – глубокий женский голос донёсся с той стороны перегородки. Острые когти скользнули по бумаге. Одно неосторожное движение – и белые края бы разошлись на части, обнажая преследователя, но этого не случилось. Хозяйка цеха играла с ним, ловко перемещаясь в лабиринте, оставленном позади. – Неужели не жалко никого? Задумал обмануть, да? Не-е-ет, не вы-ы-ыйдет… лишь раззадоришь… их аппетит. Столько жертв, столько крови… ради чего? Ради одного гордеца, что решил летать выше всех? Глупо! Артём продолжал молчать, сосредоточенно наблюдая за движением теней по ту сторону. #Кондитер

​​Кондитер. Часть двадцать шестая. Очнулся Артём уже распарывая на полосы собственный колпак. Боль от ожога тусклой пульсацией скребла сознание. Промочив грубоватую ткань яблочным бренди, Артём вдохнул спиртовые пары поглубже и крепко перетянул ладонь. Посмотрел на расчленённые останки поварского статуса, на заляпанный кровью китель. Тёмные пятна легли причудливым узором, в котором он разобрал собственный портрет. Так выглядит настоящая слава, а не то дерьмо, висящее в главном зале. Слава ремесленника – это кровоточащие раны, мозоли, спутанность мыслей и бесконечный скрежет зубов. Раскрытый вход манил мягким светом. Множество свечей из жира коптили мясницкий цех, отливающий серебром нержавеющих поверхностей. Получалось, что помещение не совсем приёмка… скорее, соединяющее звено. Артём продвигался медленно, изучая рабочую зону и готовясь к следующему бою. Несколько масок с разинутыми ртами стояли возле дальней стены, там, где главный повар разделывал мясо. Глиняные рожи кричали от гнева и нетерпения, утопая подбородками в натекшей густой чёрной крови, стекающей со стола по желобку прямиком к маскам. Они чем-то напоминали божков из Африки, Артём видывал во французских музеях похожие, только кухонные были более грубыми. Тут и там виднелись клочки жёлтой соломы, вплетённые в бурую плоть идолов. Над ними висела огромная разделочная доска с вырезанной ножом подписью «Грегор». При жизни здоровяк был ужасно самолюбивым. Артём осторожно коснулся крайней маски. В голове раздался гул тысяч людей. Электричеством прошило шейные позвонки, и он резко отдёрнул пальцы. Разинутая кривая пасть маски, казалось, усмехалась, выпуская наружу еле ощутимый поток воздуха. В углу у стены, заставленной напольными шкафами из начищенного металла, нашёлся небольшой закуток, затянутый шторами. Осторожно приближаясь, Артём украдкой взглянул на часы. Нужно успеть завершить дела до начала празднества. Если он провозится слишком долго... Фабриса отправят окончательно в ад, наверняка. За дерзость. За попытку. Нельзя допустить. Артём рывком сдвинул штору в сторону, намертво вцепившись в рукоять ножа. Внутри оказалась сваренная конструкция в виде стойки с креслом на колёсах. На каталке лежала бледная девушка. Тонкие руки повисли безвольными плетьми, как и голова. Русые волосы слиплись от крови. Взгляд скользнул ниже. Инстинктивно Артём отшатнулся. Правая нога превратилась в обрубок. После колена плоть перемотана пропитанными тёмным бинтами. Он немедленно проверил пульс, чуть не зацепившись щекой за острые крючья, свисавшие с колесообразного верха конструкции. Ещё жива. В кухне пахло жареным мясом. Грегор готовил собственный выход на финальное представление, но не успел закончить дело до конца. Артём подошёл к духовке и, не заглядывая сквозь толстое огнеупорное стекло, выключил газ. Если всё сделать правильно, он спасёт остальных позже. Лишь бы успеть. Дверь к следующему цеху вела через такой же крохотный коридор, покрытый шевелящимся ворсом, каким Артём попадал ежедневно в кондитерскую. Масляный алый свет еле-еле освещал путь через низкий проход. Забинтованная рука пульсировала огнём, постепенно эффект настойки Моулина терял силу. В голову лезли дурные мысли, кружащие мясными мухами где-то рядом. Кажется, Артём даже слышал шелест невидимых крылышек. Новая дверь. #Кондитер

​​Кондитер. Часть двадцать пятая. Дверь с окошком неслышно приоткрылась. Раньше бы он подскочил от неожиданности, но теперь, неторопливо развернувшись, Артём отложил каменную чашу с мукой в сторону, уставившись на первого чужого человека в кондитерке. Лысый череп плотно обтянут желтушной кожей, в глубоких, изувеченных по краям заметными морщинами глазах плясали дьявольские огоньки. Пухлые, но бескровные губы сложились в притворную улыбку, пока незваный гость говорил: – Вы ведь Артём, верно? Пойдёмте со мной, – заискивающий голос мужчины звучал как приглушённый терменвокс, слова напоминали разбавленный сахарным сиропом мёд, – там… надо перед балом утрясти некоторые… конфликтные ситуации, ну-с-с… с Марком. Сегодня праздник всё-таки, да? Сможете пообщаться с коллегами, в другие дни запрещено уставом, вы же знаете… Неосознанно Артём сделал пару шагов назад, глядя на протянутую ладонь анорексика. Через приоткрытую приёмку в кухню проникал мягкий свет, разгоняя тени кондитерской. Оттуда тянуло розмарином и чесноком. Готовят жаркое? Гость мялся с ноги на ногу, то и дело теребя край бежевого кителя. – Надо заниматься коржами, сами понимаете… не могу, в общем, – чувствуя дрожь в голосе пролепетал Артём, медленно отступая к печи. – Не долго, буквально пять минуточек… – лысый скелет приближался, его глаза метались в поисках того, за что можно зацепиться. По виску Артёма стекла капля пота. Кажется, он даже услышал отчётливое «плёськ», когда та шлёпнулась на пол. – Хватит цацкаться, – пробасил знакомый голос из приёмки, – пусть выполняет указания! – Тише-тише, – ответил мужчина, обернувшись, – сейчас-с-с пойдёт… В этот момент Артём схватил каменную чашу и со всей силы саданул повара по виску. Негромкий вскрик заглушил хруст, похожий на звук ломкого, пересушенного безе. Груда костей рухнула вниз, случайно задев миску со взбитым белком. Подойдя ближе, Артём увидел, как на полу смешался густой гель из чёрной смородины, стекающий по щеке мужчины, с белоснежными облаками крема. Прекрасное выйдет парфе. В воздухе разливался ванильно-железистый аромат. – Ты чё, сука, сделал с Ефимом? – в проходе показался здоровяк в белом кителе, Артём сразу узнал знакомые волосатые руки и перчатки. – Вызови полицию, – от одного вида угольно-чёрной кочерги в лапищах амбала, Артёму хотелось бежать, но он сдержался, решив проверить теорию до конца. – С каких пор рождественская утка крякает?! – тряхнув бульдожьими щеками, покрытыми недельной щетиной, здоровяк ринулся вперёд, ловко перешагнув через труп приятеля. Остриё промелькнуло возле уха. Чудом увернувшись, Артём схватил закипевший котелок. Обжигающая боль клыками впилась в голову. Вопреки рефлексу, Артём не выпустил ручку, швырнув бурлящее масло в лицо мяснику. Зашипела кожа. К металлическому запаху добавился новый – свежих шкварок с горелыми волосами. Здоровяк выронил кочергу, басисто завывая. Часть жира попала в жерло печи, отчего та разродилась пламенем. Артёма хлестнуло огнём по затылку. Не чувствуя боли, он подобрал кочергу левой рукой, двигаясь будто во сне. Второй повар катался по полу, сжимая ладонями лицо, где распухали мясистыми цветами ожоги. Пожёванная маслом кожа вспучилась, а свинячьи глаза здоровяка горели звериной жестокостью. Урод продолжал истерично верещать. То, что надо. Артём коротко замахнулся. Хрусть. Как хлебная палочка из гриссиницы. Хрусть. Отлетевшие части черепа прилипли к ножке стола. Хрусть. Хрусть. Хрусть. Осколки напоминают твёрдую королевскую глазурь. #Кондитер

​​Кондитер. Часть двадцать четвёртая. – Зимний бал. Прибудет множество гостей… а знаешь главное блюдо вечера? Новый кондитер! – всхрапнув, Фабрис последовал примеру Артёма, встав настолько ловко, взвиваясь вверх грудой уродливого меха, в котором смешались части человека и животного. – Традиция. Твой предшественник закончил так же. Не задумывался, куда он подевался, и почему нет ни одного портрета с представителем нашей профессии? Во-о-от! Ежегодно другие повара пускают под нож нового кондитера. Лучший из «счастливчиков» удостаивается личного портрета от художника Искусителя, представляешь? Проклятые полотна… запечатлённые отдают в холст часть души, чтобы получить адский чин. Не будем о тоскливом, Перчатка! Сломай игру и останься единственным победителем… – Каким образом? – в голосе Артёма прорезался холод, пусть с дрожью, но звучала сталь. – Хе-хе-хе… Артьём… если никого из поваров не останется, не будет и администратора, дьявольское жюри вынужденно отдаст победу тебе. А ресторану потребуется новый директор, скажем так. – Допустим. Но как от них избавиться? Вряд ли же они добровольно покинут занятые посты… – Делай то, что у тебя получается лучше всего, – Фабрис расплылся в широченной улыбке, повернувшись к столешнице, где лежал большой кухонный нож из кованного железа, – готовь десерты. Артём засмотрелся на натёртый до блеска острый чёрный край. В мрачных глубинах отражения человек нахмурился, стиснув зубы. *** Первым делом он поставил на огонь подсолнечное масло. Затем подправил творожный сыр сахарной пудрой, соком клюквы и свежим мускатом. Взбил сливки до пиков, смешал с небольшой долей растопленного чёрного шоколада, внёс пару чайных ложек пахучего коньячного экстракта. Немного подумал и добавил эссенцию бергамота. Отправил в морозильный ларь. Пока Артём дробил, взбивал, смешивал, разделял и отмерял, его не покидали тревожные мысли. Под действием настойки Фабриса они обретали вид дождевых червей, вяло ворочающихся в уставшем мозге, но и в подобном состоянии не переставали плодить сомнения. Может, просто крыша поехала? Вполне логично. Травмирующим событием для расшатанной тяжелой жизнью психики могло стать что угодно. Например, зацикленность на исчезновении Валери. Обстоятельства, кружащие бесчисленными снежинками вокруг этого дела, такие же неуловимые и быстро тающие. Смерть шефа, проигранная в воображении множество раз в самых грязных деталях из-за того, что Артём не знал, как именно та пришла к Фабрису, вероятно, тоже сыграла роль. И он готовится… к чему? К убийству? Потому что иначе никак… по словам существа, сотканного из образов воспалённого сознания. Кота нигде не было видно. Он исчез, в очередной раз скрывшись за печью. Параллельно сомнениям и паранойе Артём взращивал внутри целое поле благодатной ярости, отдающей пульсациями в ватной голове. Необычная лёгкость не проходила, наоборот, всё больше охватывала тело: движения становились плавными, но точными, ноги напружинились, словно готовясь к марафону, а незримые ангельские крылья, поселившиеся между лопаток, постоянно тянули тело вверх. Не переставая удивляться многогранной палитре ощущений, проходящих где-то за барьером из успокоительных трав, Артём кружился по кухне, выполняя подготовку к последнему блюду в ресторане «Дьямон». #Кондитер

​​Кондитер. Часть двадцать третья. Артём же прокручивал в голове события последних месяцев. Каждый раз, когда он брался готовить, эмоции лились из него потоком. Вот почему блюда так нахваливал Марк. Кухня – соковыжималка для тьмы, скрытой в душе каждого человека. Дьявол осыпал деньгами, дал пресытиться жизнью, заодно и эмоции поменялись. С простых и низших до сложных, напитанных жиром богатства, но неизменно скверных. Он выращивал Артёма как свинью, создавая заранее продуманный метод откорма, чтобы на выходе получить… – Что они сделают со мной? И… Валери? Неужели… прознал о происходящем здесь. Решил меня вытащить, а потом… Фабрис довольно ухмыльнулся, качнув лохматой башкой. – Смотри-ка, Перчатка, иногда даже в неприглядной тыкве бывают хорошие семена! Правильные вопросы. Видишь ли… ты отравил Валери. Не очевидно? Марк прислал рецепт, где не было сахара. Заместитель – чистый экстракт миндаля, заботливо подсунутый в шкаф. Синильная кислота. Я пытался привлечь твоё внимание тогда, попробовал уничтожить заказ… не вышло. И выбить из рук приёмщика тоже. Валери умный малый, но тот засохший шоколад, зачарованный африканским шаманом, не рассчитан на защиту от яда. Злая ирония. А ныне пухляш лежит в коме. – Сволочи… сволочи… – сквозь толщу спокойствия пробрался острый укол совести, такой сильный, что Артём согнулся пополам, обхватив колени. Если бы он был умнее. Внимательнее. Теперь ничего не попишешь. Валери оказался на пороге смерти, потому что хотел предупредить старого товарища, но тот не вышел в зал. Не пожал руку. Не защитил от нападок зла. Бедняге достался лишь отравленный десерт, нож в спину. От обиды у Артёма по щекам потекли слёзы, которые не получалось остановить. Стоило только оглянуться в моменте… он же чувствовал! Всё это время чувствовал, что творится неладное, и особенно в тот день! Постебались знатно, суки… выбрали десерт Валери… – Ну-ну… не стоит… О, брат мой. Не отринь моей мольбы! Пусть осудил закон нас — все равно! Ты сам ведь знаешь: прихотью судьбы… не всем благоразумие дано. – Какая разница? – Артём взглянул на Фабриса красными глазами, утирая следы от слёз. – Безумие сплошное… Дьявол, Валери, долбаный ресторан… я как должен жить… просто принять за реальность?! – Ну во-о-от. Опять неправильно ставишь вопрос. Спроси – я могу отомстить? Окончательно вытерев глаза, Артём поднялся, ощущая нарастающее внутри чувство свободы. Той, с чьей помощью он послал Марка и скинул оковы морока. #Кондитер

​​Кондитер. Часть двадцать вторая. Улыбка стала ещё шире, между зубов мелькнул красный шершавый язык. – Не понимаю… сука! Какого дьявола ты в теле Гьёна, раз я не сплю? К тому же… шеф, вроде же… – Фабрис Моулин мёртв? Тоже мне новость. Слушай внимательно, Артьём, – существо заскребло когтями по полу, придвигаясь ближе, глаза покрылись масляной плёнкой, а огромный хвост завился вокруг туловища, – думаешь, возможно ли так высоко летать, как летал я? М? Нет. Без невероятной удачи и денег тебе ничего не светит. В лучшем случае будешь работать в хорошем заведении. А я хотел другого. Хотел быть на обложках, хотел звучать из каждого утюга, играть свою мелодию, а не подпевать взошедшим на небосвод звёздам. И получил. Заключил сделку с тем, кто обожает заключать сделки. Я пробился из нищеты, стал самым известным кондитером Франции, вышел на мировой уровень… Профаны полагаются на умения… умения – не гарант! И упорный труд тоже! Есть распространённое сельское заблуждение, таящееся в наших сказках и легендах, мол, можно обмануть Дьявола. Матери шепчут его детям, укладывая спать младенцев под соломенными крышами, отцы напевают об этом песни в глухих лесах… Большая ложь. Однако сегодня мы попробуем другой подход, в рамках правил… – Выходит, вся ваша известность… дар от… – несмотря на действие настойки, Артём почувствовал толчок страха далеко на задворках сознания. – Да-да-да! Осуждай меня, конечно. Много понимаешь, дубина… Думаешь, справился бы в одиночку? Кто подшивал колпак, а? Ты вскормлен моими руками, – скривившийся в презрительной гримасе Моулин взглянул на чёрные блестящие лапы, наполовину человеческие, а на половину кошачьи. Морщины на уродливой морде постепенно разгладились, – не хочу, чтобы ты закончил как остальные… Думаешь, я один такой? Оглянись, Артьём. Сколько богатых и знаменитых людей вокруг. Сколько денег вращается подле них? Присягнули Ему, обожающему осыпать златом несчастных кретинов… Редкие добились чего-то сами. И знаменитые шефы тоже! Плата у всех своя. Например… я работаю здесь. Потешный зверь, провожающий в последний путь глупцов. Дьявол любит шутки. Что тебе вообще известно про «Le Grand Diamant»? – Особо ничего. Старейший ресторан Петербурга… – Артём попытался вытянуть из омута памяти хоть крупицу знаний, но информация растворялась в незримом тумане. А может, её и не было. Если подумать, он особо не интересовался местом работы. До пропажи Валери. – В сущности, верно. На деле самый древний ресторан Петрограда. Знал ли ты, что Пётр тоже обожал заключать пари? По итогу получил возможность достроить столь великий город. Люди дохли точно мухи… не мудрено, что приполз Князь мира. Конечно, он дал императору желаемое. В обмен на… небольшой участок земли в центре, да. В вечное пользование. Так и заработал ресторан «Le Grand Diamant». Дьявол, свита и генералы, прочие твари… о, они любили тут отдыхать. Пока не прознал надзиратель, его главный Тюремщик. Тогда возникло условие. Каждую ночь Дьявол обязан съедать не только тех несчастных, из которых на местной кухне готовят ужины, но и десерт. Знал бы ты, мальчишка, как жители низа ненавидят сладкое. Для них это сравнимо с пожиранием помоев! Но Хитрец вновь выкрутился. Ресторан устроен по образу и подобию ада, особенно «сахарная кузница». Кондитер должен страдать, насыщая десерты гневом, тоской, болью, тщеславием, завистью – всем тем, что разъедает человека. И самый отвратительный торт по меркам гнусных обитателей глубин становится приятным. Поэтому обстановка в кондитерке древняя, угнетающая. Средневековые повара частенько работали рука об руку с Хитрецом. Моулин замолчал, наблюдая за реакцией бывшего ученика. #Кондитер

Всю прекрасную половину группы с праздником! Желаю приятных дней и самое важное - приятных людей вокруг!

​​Кондитер. Часть двадцать первая. Кривая, облезлая спина и… кот разве умеет ходить на двух лапах? Артём наклонил голову набок. Гьён неспешно вышел из-за печи в полный рост. Теперь он казался намного больше, чем обычно. Лапы заканчивались обезьяньими ладонями, покрытыми чёрной шерстью, как и остальное тело существа. Взгляд Артёма медленно поднимался вверх против воли. Оно держало в руках записку и китель, мягко ступая по скрипучему полу, приближалось, дыша смрадом, отдающим рыбьими потрохами. Артём отшатнулся, схватившись за сердце, норовящее прорвать рубашку насквозь. Поплыло зрение. Пол и потолок поменялись местами, вызвав приступ тошноты. Сползая по стене, Артём чувствовал, как теряет остатки сил. Последнее, что он увидел – морда Гьёна, приобретшая до боли знакомые острые черты. Совсем не кошачьи. Сквозь шерсть проступало лицо Фабриса Моулина. Жар застелил сознание растянутым покрывалом, и через прорехи в нём Артём пытался вернуться обратно в реальный мир, но его бросало по фантомным видениям. Мерещились скачущие по стенам ресторана серые тени, сотканные из пыли и кошачьих волос. В главном зале, пустом, словно заброшенный склеп на окраине города, завывал ветер. Не настоящий, приходящий с дыханием природы, а искажённый, прорывающийся из ниоткуда; он иссушивал, протыкал острыми мелкими иглами кожу, пока портреты на стенах дрожали, готовые выпустить к столам первых гостей. Сквозь протяжный вой ветра доносилось настойчивое: «Вставай!». – Réveille-toi, espèce d'enfoiré! Putain! – знакомые ругательства мягко коснулись ушей. Разлепив глаза, Артём обнаружил себя лежащим на спине в дальнем углу, рядом с громадной кадкой для теста. На лбу ледяная тряпка. Тело заполнила необычная лёгкость. Пропала боль. И главное… пропал животный страх, который он успел впитать прежде, чем рухнул в затяжной кошмар. Во рту и горле растекался противный горько-кислый привкус чего-то спиртового, отдающего на выдохе полынью. Недовольно потрескивали дрова. Уродливое создание восседало напротив, раскинув ноги в стороны. Усы нервно дёрнулись, когда взгляд Артёма принялся изучать морду. Вытянутый кошачий нос заканчивался лысиной, под которой проступали человеческие ноздри. Клочки шерсти покрывали впалые щёки и слишком узкий подбородок. Глаза Фабриса хищно сверкали, щурились, беспорядочно передвигаясь в глазницах, пока он не сконцентрировался на Артёме. Алые точки на коже, откуда росли длинные чёрные пучки усов, больше походили на язвочки, покрытые шелушащейся коркой. Белёсые чешуйки западали на шерсть, когда усы задрожали от потягиваний чудовища. – Настойка из африканских трав и специй творит чудес-с-с-а-а-а… – лениво протянул кот обволакивающим, глубокими голосом, – хорошо себя чувствуешь, Перчатка? – Никак… – Артём ощупал затылок и виски, зажмурившись и пытаясь сообразить хотя бы отдалённо адекватное обоснование для происходящего. – Я вырубился, да? Навалилось всё, стресс там… бессонница… – Сначала. А потом я тебя разбудил. Говорю же, настойка. Благодаря ей будешь всю ночь бодрым и не сбрендишь, – морда Фабриса расползлась кривой улыбкой, обнажая крупные жёлтые клыки, – что-то вроде мощного стимулятора, притупляющего эмоции. Отвечая на повисший вопрос – ты не спишь, мальчишка. Не в коме, в отличие от другого моего ученика. Не на пороге смерти. Хотя-я-я… как посмотреть… #Кондитер

​​Кондитер. Часть двадцатая. Некто, следящий за формой, солидно увеличил длину поварского колпака, и каждый раз, надевая головной убор, Артём чувствовал, как наполняется внутренней силой, граничащей с яростью. С рук сходили невообразимые ранее десерты. Огуречные пирожные с легким муссом из сырого лосося и карамелизированного ананаса отдавали солоноватым привкусом бессилия, а клубничный торт, пестрящий золотом ферментированной тыквы, на поверку содержал значительную долю не геля из ягод, а концентрированного пресыщения от излишеств. Артём понимал, что тонет. Во снах он видел свою маленькую копию, глубже и глубже опускающуюся на дно морской впадины, только китель белеет крохотной точкой среди вечной тьмы. До нового года оставались считанные часы. В двенадцать пробьют куранты, но не для него. Для него останется серость, покрытая позолотой. Не испытывая никаких чувств, Артём брёл на работу, разглядывая богато украшенный город. Яркие разноцветные диоды выбивали на полотне ночи узорчатых зверей. Синие ленты оплетали полысевшие деревья, превращая их в светящиеся полипы, к которым присасывались звёзды-снежинки. Праздничное настроение? Пусть другие забирают, себе Артём оставил объедки. Он насквозь видел фальшь среди нескончаемой цветной мишуры, развевающейся над городом. Подлинны на деле грядки выросших кораллов, полипов и морских звёзд, что шевелили щупальцами на ветру. Марк стоял у входа в «Дьямон», ёжась и нетерпеливо топая ножкой. Крупные хлопья снега оседали на узких плечах, сцепляясь между собой в мокрые комья. Отряхнувшись, Марк нацепил на лицо привычную пластиковую маску. – А вот и главный шутник! Поздравляю, Артём, поздравляю! – мерзкая холодная ладонь затрясла руку парня. – И вас с наступа… – Да кому он нужен! Новый год, в смысле. Я не про это, – в привычной манере перебил Марк, сузив крысиные глазки, – ах да! Каждый год наш ресторан проводит зимний бал! Ты впервые представишь собственное блюдо широкой публике! Все главные лица будут присутствовать, только т-с-с-с… Артём невольно нахмурился. Хотелось послать к чёрту проклятого клоуна, да посильнее зарядить кулаком в смазливую рожу. Каким образом он должен за несколько часов разработать блюдо? Урод знал про бал заранее и специально не сообщил. – Ну же! Не вешай нос, Артёмка. Ты же гений, талант… Вот увидишь, твоя шутовская мордашка украсит зал нашего царского заведения! – Марк слегка подпрыгнул на радостях, хлопнув Артёма по плечу, но тот поймал его руку. – Марк? – Эм-м-м… да? – Иди на хуй, – Артём выпустил из цепкой хватки тонкое запястье администратора, глядя прямо в полные страха глаза-бусинки. Больше его не интересовали дурацкие картины на стенах. Не интересовал долбаный главный зал и ходячие кошельки, поглощающие любую хрень, лишь бы возвыситься над серой массой. Внутри Артёма зрело новое, ещё не родившееся на свет чувство. Наплевать, если гадёныш Марк напишет жалобу. Хватит цирка. Больше он не намерен торговать душой за валюту. Артём буквально ворвался в кондитерку, громко хохоча от ощущения собственной силы. Снизошло озарение, разорвались бесконечные оковы слабости. Почему он вообще согласился работать на средневековом дерьме? Взбивать сливки до ломоты в костях, лить кровь на неудобных примитивных тёрках… ради чего? Тупо деньги. Он остался в дураках, следует признать, да. Но смеётся всегда тот, кто смеётся последний. За печкой что-то громко ворочалось. За глиняным боком показался смоляной хвост, распушённый, нервно покачивающийся из стороны в сторону. – Гьён! – радостно вырвалось имя кота прежде, чем Артём успел заметить остальное. #Кондитер

​​Кондитер. Часть девятнадцатая. Горнодобывающие компании в Африке, какая-то забытая французская комедия, клуб собирателей минералов. На второй странице обнаружился главный сайт. Ничего криминального. «Самый старейший ресторан во всём Петрограде! Работаем со дня основания города!» – гласила изящная надпись на винтажном фоне, состоящем из паттерна, красовавшегося на обоях в «Дьямоне». Листья лилий, покрытые трещинками, обнимались друг с другом через лианы плюща, покоясь на подложке цвета алого мрамора с чёрными прожилками. Лаконичная информация о бронировании мест. Даже слишком, настолько, что вряд ли обычный человек мог бы ею воспользоваться. Форма регистрации предлагала ввести существующий пароль. А телефон внизу закрывали античные маски, быстро сдвигающиеся при прокручивании страницы. Бессмыслица… не хотят, чтобы больше людей узнало про их заведение? Артём ещё несколько раз пробежался глазами по сайту. Не за что зацепиться. Хуже всего то, что это противоречило всем нормам здравого смысла. Может, они играют с публикой? Вернувшись на страницу поиска картинок, Артём обнаружил, что все фотографии пропали. Кроме пары снимков, где Марк тупо смотрит в кадр с другой стороны улицы. Чувствуя, что нужно срочно выбраться на воздух, Артём выключил компьютер, спешно поблагодарил библиотекаря, ощущая подступающую тошноту и давление тесных, запачканных вековой пылью стен, а после, покачиваясь, вывалился в промозглый осенний вечер. Дни неслись бешеным поездом, сбивая на своём пути любые преграды. Артём переехал в роскошную высотку, откуда открывался великолепный вид на заснеженный город. Бродя по пустой квартире в сотню квадратов, он наблюдал в отражениях зеркал и начищенных поверхностей не себя прежнего, зажатого и напуганного. С противоположной стороны взирал пресытившийся, утомлённый жизнью человек в шёлковом халате с неизменным бокалом спиртного, отдающего лимонной горечью. После того как он не смог найти Валери, Артём оставил старую съёмную квартиру, изъеденную тоскливой сыростью. Нужно было поменять обстановку. Баснословной зарплаты хватало на всё с лихвой. На шикарный ремонт в европейском стиле, на дорогую еду, доставляемую из лучших ресторанов, на домашнюю кухню, полную современного оборудования. Вкус пропал. Потерялся вместе с другом, исчез в бесконечных туманах Питера. Обои неумело скрывали одиночество, сновавшее между позолоченных узоров. Еда… больше походила на пластилин. Бумагу. Тряпку. Мёртвая, она спускалась по пищеводу с одной целью – насытить утомлённую плоть, но не душу. Именно этого Артём и боялся сильнее всего. Судьба знает твой самый потаённый кошмар, а значит, неизбежно, ради какой-то невыносимо чудовищной шутки, однажды явит его. Сверкающая блестящими краями плита кривилась в ухмылке, как и остальные подданные кухни, с нескрываемым презрениям глядя на человека, который был не в силах прикоснуться к ним. Он искал Валери все прошедшие месяцы. Обзванивал морги и больницы. Его игнорировали, посылали по разным инстанциям, пинали от одной двери до другой. Не помогали ни мольбы, ни угрозы, ни взятки. И последнее особенно настораживало Артёма. Почему все воротили носы от денег. Именно его денег. Будто те провоняли тухлой рыбой. Будто невозможно принять взятку от него – внешне спокойного и уверенного, но гниющего внутри. Никто не мог помочь. Поисковые организации разводили руками. Прокуратура ехидно скалилась при любом контакте. Но Артём не переставал надеяться. Уставший, вымотанный работой, он приходил домой и начинал всё сначала, а когда опять ничего не удавалось выяснить, напивался да бил посуду об стену. #Кондитер

​​Кондитер. Часть восемнадцатая. Слушать доводы Ромы о том, что всё не так плохо, не хотелось. Он был неисправимым оптимистом, а Артём – нет. Как раз наоборот. В троице Валери негласно исполнял задачи балансира, усреднял взгляды на жизнь. Не в характере всегда рассудительного парня предаваться меланхолии. Фабрис мёртв. С осознанием факта воздух в квартире будто стал гуще, наполнился трупным смрадом, приторным ароматом ванили, сочащейся из развалившейся, словно перезрелая дыня, головы шефа. В клубящемся повсюду мраке Артём видел расплывающиеся образы – покрытые венками голубой плесени, они проползали где-то на границе зрения, исчезая при попытке уловить их. Нет. Он потёр виски, зажмурив глаза. Нельзя уходить в отрицание – происходит нечто ужасное. Артём научился доверять чутью. Может, работает секта, похищающая людей? Рано судить. В конце концов, Валери точно не мог раствориться без следа, значит, какие-то ниточки должны были остаться. И ведут они в «Дьямон». Совершив ещё пару полезных звонков, Артём убедился, что приятеля давно не видели в знакомых кругах. По крайней мере, во Франции. Остаток дня Артём решил провести в библиотеке, в попытках раскопать больше информации. Хмурый мужчина сопроводил его к компьютеру, выдал запрошенные книги и скрылся за пыльными стеллажами с многочисленными советскими изданиями. Полумрак обволакивал разум, библиотека тонула в нём, лишь мягкий свет от ламп, чьи малахитовые абажуры обросли паутиной, разгонял тьму по углам. Едкое свечение старинного пузатого монитора давило на глаза, пока пальцы стучали по клавиатуре. Запрос «Ресторан Le Grand Diamant». Результаты поиска… Черно-белые фотографии знакомого фасада, увитого плющом, наводили иррациональный ужас, стекающий жирными каплями по позвоночнику. Артём поёжился, листая картинки. Вроде ничего необычного… однако что-то не в порядке. Разные времена года, но один и тот же ракурс. Наискосок по соседней улице. Словно неизвестный фотограф день за днём в течение многих лет ловил в объектив только ресторан. Тысячи и тысячи одинаковых картинок. От пары выпавших снимков Артёма начало потряхивать. На них он жал руку Марку. Холод расползся по гортани, опускаясь к низу живота. Чуть помедлив, он щёлкнул «Открыть источник» и споткнулся о «Невозможно отобразить страницу». Бесцельно прокручивая ленту, Артём продолжал пытаться отыскать сайт, на который они были загружены, но без толку, обыкновенные битые ссылки с ошибками. Вернувшись к фото с Марком, сияющим пластиковой лыбой и жмущим руку новому кондитеру, Артём остановился. Среди тысяч фотографий мелькали похожие, где администратор стоял с одинаковым выражением лица. Менялись люди, приходившие в ресторан. И всегда осенью. Артём прикипел глазами к монитору, изучая щегольскую фигуру Марка. Рыжие локоны потеряли цвет из-за черно-белого фильтра, но продолжали лосниться, как и щёки, сложенные всегда в одну и ту же притворно-радостную гримасу. Искусственный человечек на фотографии зашевелился. Лицо администратора, теперь больше походящее на крысиную морду, медленно поворачивалось на Артёма. Он коротко вскрикнул, но наваждение уже пропало. От греха подальше Артём переключился на обычный поиск. #Кондитер