Рачкова про искусство

Я начала смотреть выставку именно с «Библейских стихов». Твёрдо стоящие на ногах, лаконичные в своей монументальности, эти три фигуры женщин, каждая из которых одинока, но самодостаточна, – воплощают три ипостаси самой Ахматовой и её жизненный путь. Чеканный и ясный ритм ахматовской поэзии воплощается в экспозиционном решении этого раздела – три абсолютно белые, на первый взгляд – достаточно простые по форме фигуры настолько организуют пространство вокруг, что здесь можно впасть в гипнотический транс. Следующий раздел – набережная Лейтенанта Шмидта, с шумом воды и криком чаек, здесь нам предлагают представить, как бы она выглядела, если бы прямо у воды стоял памятник Иосифу Бродскому. Я заметила, что Цивин особенно увлечен разнообразными порталами, поэтому неудивительно, что он предлагает памятник в виде двух стел, испещренных стихами Бродского и обрамляющих спуск к воде. (В более поздних вариантах на памятнике также появляется муза Урания) Много порталов и в самом интересном для меня – «кладбищенском» – разделе (в том числе там представлена модель «нашего» памятника Марту Китаеву – с его порталом сцены; и да, кораблики – это тоже проекты надгробия). Но самое удивительное – это шумерские торсы. Однажды Цивину предложили создать свою версию редкой книги. «Довольно быстро я вспомнил о древнейшей письменности человечества – о шумерских клинописных глиняных таблицах. Вспомнил что-то смутное про эпос о Гильгамеше открыл том Библиотеки всемирной литературы «Поэзия Древнего Востока», нашел отдел шумерской и вавилонской литературы с картинками шумерских табличек, неземной красоты каких-то космических посланий и поплыл. Отправился в плавание на три долгих напряженных счастливых года (…) я сделаю книгу в своем материале, в глине (…) мне тоже захотелось (…) перевести шумерский язык цельных, необожженных объемов из красной глины с вдавленными как на перфокарте, знаками на свойственный мне керамический язык. Какими будут эти объёмы, сколько их будет, какие будут стихи – все это надо было решать, но ясно было, что слово должно быть, как и у шумеров, вдавлено, впечатано в глину, войти в её плоть, как входит клинопись (…) Хотелось дать почувствовать читателю необычное, небывалое для него чтение глиняного объема, точнее, объемных букв в контррельефе, которые рисует свет и тень так же, как и в клинописи. Дать возможность держать в руках, как шумеры, теплую глиняную подушечку объёма и читать на нем то, что было написано пять тысяч лет назад в Месопотамии». Шумеролог Вероника Константиновна Афанасьева «отметила, что мои таблицы по силуэту напоминают таблицы из библиотеки Ашшурбанапала. У них такая же мягкая, неправильная, обтекаемая, антропоморфная форма (…) Конечно, пропорции, размеры моих таблиц определял текст, его количество, но также и мое желание освободиться от правильной прямоугольной геометрии табличек, перейти к более мягкому, живому силуэту. Разве не удивительно, что, решая те же задачи, я принял то же решение, что и мои коллеги две с половиной тысячи лет назад». Если пойдёте на выставку, обязательно читайте тексты – Цивин один из редких «говорящих» скульпторов, и читать его невероятно интересно. Выставка «Владимир Цивин. Стансы» открыта до 25 октября. Музей Анны Ахматовой, Литейный проспект, 53 #выставки_2026

«Весь мой опыт работы с критиками и искусствоведами (...) сводится (...) к тому, что я комментирую свои работы, а они с большим или меньшим приближением к первоисточнику эти комментарии пересказывают. Довольно часто я испытываю чувство досады из-за вольных или невольных потерь при таком испорченном телефоне. Я попробую обойтись без посредников и переводчиков. В конце концов, русский – мой родной язык. И никто лучше меня не знает эти работы, и никто больше меня не любит их». Это фрагмент текста, написанного Владимиром Цивиным для выставки в Музее Анны Ахматовой. При чём тут Ахматова? «Мы помним, что все, что касается истории и мифологии Шумера и Вавилонии, Ахматова знала от своего мужа, ассириолога Владимира Казимировича Шилейко. Это был великий ученый, и Анна Андреевна все, что касается и аккадской литературы, и Библии, знала, можно сказать, из первоисточника». Отсюда – библейские стихи о Мелхоле, Рахили и Лотовой жене, иллюстрации к которым Цивин создал и в графике, и в керамике. #выставки_2026

Эрте настолько популярен, что посвящённые ему выставки открывают едва ли не каждый год. Так и сейчас – Эрте удостоился второй выставки за это лето, и работы, представленные выше ⬆️, можно сейчас увидеть в Антикварной галерее «Петербург». Помимо листов тиражной графики, выполненных в технике сериографии (каждый раз удивляюсь тому, насколько филигранно в них выполнено тиснение по бумаге), здесь можно увидеть и оригинальный рисунок художника (фото 4) – это всегда большая редкость, и несколько скульптур: в конце жизни Эрте увлёкся пластикой, и начал переводить в объём свои ранние образы из графики. Самое неожиданное открытие лично для меня – работы, созданные Эрте в 1970-е, достаточно далёкие от стилистики ар-деко и более созвучные эстетике минимализма 1960-х – так что больше всего на этой выставке мне понравился лист «Отражение» (фото 10). Выставка-продажа работ Эрте в Антикварной галерее «Петербург» (Невский, 54) продлится до 1 октября. #выставки_2026