RazGrom SoundSystems

У моего любимого бара 11тый день рождения. https://t.me/beerkingdom #CD_mix 💿 #bbhc #jungle #breakbeat_hardcore #160bpm #nosync #7dim_special

От 160 до 175 bpm Jungle, dnb, breakcore Вконтакте "12 обезьян"

Неизданное БРЕЙКБИТ ХАРДКОР, БРЕЙККОР И ДЖАНГЛ Так. Значит, спросили меня... Не «как дела», не «когда новый микс», не «где ты пропадал две недели, мы думали, ты замёрз насмерть в своих горах». А про брейккор. Спрашивали, наверное, просто потому что услышали где-то это слово, и теперь оно свербит, как комар в комнате ночью. Не убивает, но и спать не даёт. Довольно часто вижу в группах споры по поводу этих двух жанров. И даже диджеи, которые играют амен-брейк музыку тоже часто их путают. Ну, а хотя… я также часто вижу споры по поводу джангла и драм энд бейс — что это один жанр. Но отвлекаться на такие споры, это как отвлекаться на споры что земля плоская. И так... Брейккор. Я сидел, смотрел в потолок. Пил вискарь. Потом ещё. И ещё. Потом думал, как объяснить человеку, который, возможно, никогда не стоял в подвале, где от баса лопаются сосуды в мозгу и бежит кровь из носа, а вентиляция — это выбитая дверь на улицу, где минус двадцать. Потом понял: никак. Но раз спросили — попробую. Джангл и брейккор — родственники. Сводные братья, которые росли в одной комнате, но в какой-то момент один пошёл в разведчики, а другой — в штурмовики. Оба — опасны. Оба — себе на уме. Но подход к жизни — разный. Старшего звали Джангл. Младшего — Брейккор. Один курил траву, другой перешёл на амфетамин… Сначала они были неразлейвода. Играли вместе. Рвали танцполы на куски. Их узнавали по походке: ломаной, рваной, сбивчивой, как амен-брейк. А потом… Потом они поссорились. Не из-за девки. Не из-за денег. Из-за скорости. Джангл сказал: «180 bpm — это предел. Дальше — не музыка, а наркотики». Брейккор засмеялся. И полез на 200. Джангл сказал: «У брейккора нет души. Это просто стена звука, в которую ты врезаешься». На это всё из соседней комнаты наблюдал их дед ветеран боевых действий Брейкбит хардкор, который в силу своего возраста не разгонялся выше 160. Он просто сидел в продавленном кресле, попивал вискарь, развлекаясь как спорят внуки. Теперь они живут в разных комнатах одного большого дома под названием «Амен-брейк». Спорят через стенку. Иногда мирятся. Но чаще — делают вид, что друг друга не существует. Их всё ещё путают. Всё ещё называют одним именем те, кто не слышит разницы. Те, для кого «быстро» — это просто быстро. А «ломано» — просто ломано. Конечно, можно добавить, что в одном жанре больше синтезаторов, в другом — более густой бас, в третьем — больше перкуссии. Можно спорить о сведении, о том, как срезаны верха. Можно разложить трек на спектр и найти миллион отличий на уровне частот. Но фундамент всего этого дерьма — скорость.

Ну что, товарищи.. Готовы устроить ядерный рэйв?☢️ В прошлый раз у нас была беспрецедентная высота, здесь же будет беспрецедентный масштаб! В нашем распоряжении окажется целых два этажа и крыша. Несмотря на повышенную загрязнённость "Зоны", она была точечно причёсана для комфортного пребывания без риска заражения🦠. Хотя часть "аномалий" всё же осталась. Куда без них По программе: Забористые пушечные сеты от звёзд омского андерграунда в пост-апокалиптическом сеттинге. Чай и кальян от "Чайной механики", перекус для подкрепления сил. Из необычного: на сей раз мы решили по полной использовать антураж локации и готовим тематический квест для небольшой группы сталкеров. Подробнее в личке. Отдельный плюс локации в том, что она находится в черте города, хоть и на окраине. Координаты в день события. Возможна организация трансфера как альтернативы такси. Орг. взнос: По предоплате: 800р В день мероприятия: 1 200р 700 р. при оплате наличными в магазине "Чайная механика" до 17.07 По вопросам: RaveLab

ЭПИЛОГ. Квартира РАЗГРОМА. Хаос из оборудования. В форточку влетает МУХА. МУХА (жужжит): Ну что, герой, ты понял? Андерграунд – Не место, а состояние души, Когда готов ты пачкать руки в грязи, Вставать в 5 утра и таскать поддоны, Чтоб вечером услышать нужный звук. Это состояние нельзя купить, нельзя измерить – Его можно лишь создать, как ты создал, Из бетона, сажи, грязи и любви. РАЗГРОМ: Я знаю, муха. Знаю. И готов На третью часть. Но сперва – Немного отдохнуть. Спасибо всем, кто был, кто помогал, Кто играл, кто танцевал, кто слушал. Мы ушли из зоопарка. И вернулись все в подвал. МУХА (улетает): Тогда до встречи! И не забывай: Карма – злая сука, но иногда Она бывает мухой. --- КОНЕЦ. --- RazGrom. Июнь 2026.

СЦЕНА 3. Утро после вечеринки. Чтение поста. РАЗГРОМ читает пост Экса на телефоне, улыбается. Рядом — ЭКСИЛИС, который уже открывает бутылку пива. РАЗГРОМ (читает вслух, с чувством): «Вот что было 5 июня 2026 года на событии "Архитектура забвения 2".» (Он замолкает, улыбается, потом продолжает.) «Двенадцать часов отборной музыки, Пробивающей грудную клетку, Свет прожекторов всех цветов радуги, Прожигающий сознание до дна, Дым и объятия, что обволакивают тело, Сахарная вата и акриловая краска на пальцах, Воодушевлённые и счастливые лица — В них и творческая интеллигенция, И местные пацаны, пришедшие на звук, Которые, к нашему удивленью, Оказались добрыми и понимающими. Дождь обошёл локацию стороной — Наши ведьмы и шаманы знают своё дело. Росгвардия нас охраняла на входе. Батут поскрипывал, как кровать от ебли, А мясо шкварчало на гриле, и, Боже, Какие были обворожительные девушки!.. В целом — ощущение комфортного отдыха, Что оставило лишь приятную усталость, Светящуюся в глазах и в улыбках. Спасибо диджеям и музыкантам — Каждый сет был качественным и своим. Спасибо тем, кто грузил и монтировал, Кто был с нами в это безумное время. Мы пережили уникальный опыт. Мы ушли из зоопарка!» (РАЗГРОМ опускает телефон, смотрит на пустую локацию, где ещё витает вчерашний дух.) РАЗГРОМ (Эксилису): Ну что сказать, брат? Экс — поэт и летописец. Ты смог словами передать всё то, Что мы в ночь пережили в этом месте. То, что не описать стихами, А только так — живыми, тёплыми словами. ЭКСИЛИС (поднимает бутылку): А народу было! Больше, чем мы ждали. Мы думали — тридцатка, а их всё прибывало, Заполняя всё пространство До самых стен, до самого рассвета. РАЗГРОМ: И всё это было — здесь. На этом месте. И это — не сон, не выдумка, не миф. Мы создали это из ничего, Из бетона, из ветра, из желания. Мы ушли из зоопарка — и это правда. ЭКСИЛИС (кивает и поднимает бутылку): За Архитектуру забвения — вторую, Которая была и будет. За нас. За музыку. За то, Что мы не сдались ни ветру, ни дождю, Ни налоговым, ни банкирам, Ни тем, кто думает, что андерграунд умер. Он жив. И мы — его орудия.

АКТ ТРЕТИЙ. СЦЕНА 1. Стройка. Дождь. Грязь по колено. РАЗГРОМ и ЭКСИЛИС в резиновых сапогах таскают поддоны из грязи. Вокруг – хаос, дождь, ветер. ЭКСИЛИС (тяжело дыша): Мы с тобой, брат, как два атланта, Тащим этот мир на своих плечах, Но вместо неба – катушки и поддоны, Зачем нам это? РАЗГРОМ (вытирая пот с лица): Затем, что мы строим сцену из отходов стройки, Мы превращаем мусор в наш алтарь. И это – магия, наш ритуал. Давай, ещё один поддон, и будет двадцать! (Они стаскивают поддоны в кучу.) РАЗГРОМ (в телефон): Заказал шестиметровую газель. Погрузим всё, что есть, и поедем к месту. Команда уже должна убираться там. (Приезжает газель. Загружают до краёв. Едут.) --- СЦЕНА 2. День икс. 5 июня. Овощехранилища. Ветер. Газель подъезжает. РАЗГРОМ и ЭКСИЛИС разгружают поддоны. Команда устанавливает тент. Ветер рвёт его, как злой дух. РАЗГРОМ (к Эксилису, с усмешкой): Мы в два часа сойтись договорились, Чтоб успеть до темноты и ветра. Но, видно, боги шутят: Явились мы лишь к пяти часам. Таков уж наш удел — всё делать к сроку, Который сам же нарушаем мы. ЭКСИЛИС (оглядывая небо): А небо хмурится, грозя дождём, Но ведьмы наши, слышал я, творили Свой тайный ритуал ещё вчера. И дождь нас обходит стороной, Как будто чует силу наших чар. Хвала им! Пусть их колдовство Нам подарит ночь сухую! (Они начинают натягивать тент. Ветер усиливается.) РАЗГРОМ (кричит, перекрывая ветер): О, ветер! Ты — как злой дух, что не пускает нас! Он рвёт наш тент, как нищую одежду, Он словно парус раздувает ткань, И чуть мы не взлетели сами в небо! ГОЛОС ИЗ КОМАНДЫ (кричит): Сложим его вдвое — станет крепче! (Складывают тент пополам. Ветер стихает.) ЭКСИЛИС (с облегчением): Вот так! Теперь он не уйдёт от нас, И мы успеем всё, что было в планах. Давай расставим звук и свет скорей, Чтоб ночь не застала нас врасплох. (Расставляют саундсистему, прожекторы, подключают генератор.) РАЗГРОМ (с гордостью): Смотри, Экс! Всё встало на свои места. Колонки — как стражи у ворот, Прожектора — как звёзды, что упали. Мы не опоздали. Мы успели. Наш храм готов принять своих гостей. ЭКСИЛИС (взгляд вдаль): И люди уже идут. Они не ждут. Они идут на звук, Пора, брат. Пора начинать.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ (в рацию, снизу): Сей шум и гам, что слышу с высоты, — Лишь детский цирк, не стоящий труда. Я не пойду туда — мне лень, И нам вообще домой пора. (Уезжают.) G.I. (смотрит на закат, как на знак свыше): К десяти часам не сыщешь уж примет Того, что здесь кипела жизнь. Останутся лишь ритмы, что ветер унесёт с собой, Как листья. И скоро — пятое число, день, Когда настанет час Готов ли ты к сей новой битве, брат? РАЗГРОМ (с уверенностью): Я готов, G.I. В груди моей живёт То пламя, что не гаснет никогда. И нас вновь услышит этот город! (Они медленно спускаются вниз, скрываясь в темноте лестницы. Крыша пустеет. Только ветер и закат.)

РИТА ЛИН подходит к краю крыши, смотрит на панораму. РИТА ЛИН: О, виды! Дома, как бетонные грибы, Дороги — как вены, что пульсируют машинами. Прекрасно здесь! И вид прекрасный! И будто слышу ритм, что прячется в бетоне. И этот ритм, что стены напевают, Превращу я в музыку свою. Сыграю, пока есть свет, пока есть час, пока нас не прервали, Пока мы здесь, на этой высоте. Пришла пора играть. РАЗГРОМ: Играй! Пусть содрогнутся эти стены. Твой звук — как дождь в пустыне, Как первый гром перед грозой. Играй! Пусть сэт разбудит Тех, кто спит, в своих квартирах. Пусть этот ритм напомнит им о том, Что где-то есть другая жизнь, помимо телика в квартире. (РИТА ЛИН встаёт за пульт. Включает трек. Ломаные ритмы джангла разрывают тишину. Небо становится ещё выше. Толпа на крыше оживает. Рейверы начинают танцевать.)

СЦЕНА 4. Сквот на крыше 15-этажки (30 мая) от тусовки RaveLAB. Крыша 15-этажки. Дневной свет, ветер. Стены в граффити. Вдали — панорама Омска. На крыше — РАЗГРОМ, G.I., РИТА ЛИН, несколько рейверов. Звучит музыка, но негромко. Где-то внизу — полицейские машины. РАЗГРОМ (оглядываясь): Вот это — небо! Вот это — красота! Здесь ветер бьёт в лицо, как свежий бит, А город внизу — как карта судеб, Что сегодня перепишут звуком. Тусовка RaveLAB — она не зря Зовётся «тру»: здесь нет ни сцены, ни границ, Лишь стены в граффити — как летопись времён, Что рисовали неформалы и безумцы. G.I. (подходит с чашкой горячего чая): Да, брат, здесь воздух — как чистый звук. Полиция внизу, но им не влезть — Им лень идти на 15-й этаж. Они, как хищники у подножия гор, Лишь ждут, когда мы спустимся, чтоб взять, Но мы здесь, вверху, Где нет ни власти, ни законов их. (Внизу слышен шум. Появляется ПОЛИЦЕЙСКИЙ внизу, кричит, но голос теряется в ветре.) ПОЛИЦЕЙСКИЙ (снизу, неразборчиво): Эй, вы там! Кто отскребать вас будет От асфальта? (Внизу полиция начала ловить школьников.) G.I. (смеётся): Они не знают, что мы здесь — в гостях. Эта крыша — дом для этих пиздюков, Что рисовали здесь свои миры, А мы пришли, чтоб их миры озвучить.

АКТ ВТОРОЙ. СЦЕНА 1. Бомбоубежище судоремонтного завода. Коридор. РАЗГРОМ и ЭКСИЛИС идут по коридору. Сквозняк ледяной, стены покрыты сажей. Вдалеке слышен звук капающей воды. ЭКСИЛИС: Длинный коридор, сто метров под землёй, Как в чрево древнего кита, как будто в бездну. РАЗГРОМ: И ветер ледяной нам в лица дует, Как будто сам Аид зовёт к себе, Но мы не в Ад, мы в храм идём, который Своими руками и построим. (Они входят в главный зал.) ЭКСИЛИС: Тысяча квадратов! Сцена есть. И срача мало — это ли не чудо? РАЗГРОМ (нюхает воздух): Здесь пахнет сыростью, ржавчиной и гарью, И, кажется, надеждой, что уже давно истлела. Да, и сцена есть! И не мало Места, чтоб разместить и звук, и свет, И дым, и толпы жаждущих свободы. ЭКСИЛИС: Угли, пепел – следы костров Бездомных, что здесь жили. И сажа на стенах, как вуаль, Как траурный покров. Был сквозняк, когда мы заходили, Он чистым воздух делал, но теперь... РАЗГРОМ: Сквозняк исчез. И сажа в воздухе зависла, Она не оседает — туманом вся повисла. (Входит КОМАНДА – ребята с респираторами. Начинают кашлять.) ГОЛОС ИЗ КОМАНДЫ (кашляя): Мы лёгкие оставим здесь, в пыли! Отбой, быть может? Это не наш храм! РАЗГРОМ (громко): Нефоры не дохнут! Мы продолжим! Мы здесь, чтобы творить! Включите звук, проветрим – И сажа станет нашим другом! (Берёт 300-ваттную колонку, включает на полную. Бас гудит, отражается от стен.) РАЗГРОМ (возвращается): Трёхсот ватт достаточно, чтоб звук Достиг домов, что недалеко от нас. А что же будет, если мы врубим Три киловатта? Полиция, Экс, Приедет быстрее, чем мы скажем «Нам пиздец». Это – конец. ЭКСИЛИС: Не бойся, брат. Мы не впервой в дерьме. Найдём другое место, где не будет сажи. РАЗГРОМ: Ты прав, брат. Мы переносим дату. Но срок? Уезжаю я седьмого. Единственный нам вариант – пятое июля. --- СЦЕНА 2. Окраина города. Заброшка. День. РАЗГРОМ и ЭКСИЛИС бродят по заброшенному зданию. Кругом хлам и мусор. РАЗГРОМ: Ещё заброшка – и снова трещины на стенах и бардак, Там работы не на день, а сил Не впрок. Я понял истину простую: Коль много сил уходит на затею, То делаешь что-то ты не так. Нам нужно место, где по минимум затрат, Где достаточно лишь звук, Поставить свет и сцену – И начать! ЭКСИЛИС (вдруг смотрит в телефон, оживляется): Нашёл пост! Заброшки у аэропорта! Поехали, быть может, там наш храм. (Они едут на машине. Приезжают – поле, озеро, качелька на дереве. Никаких зданий.) ЭКСИЛИС (огорчённо): Ничего. Только озеро, качелька. РАЗГРОМ: Отметим мы на карте это место. Но где же те места, что в посте? Давай напишем автору сейчас. (Эксилис пишет что-то в телефоне.) ЭКСИЛИС (отрывается от телефона): Чувак настолько загорелся нам помочь! Сказал, что через десять минут приедет. Кто этот человек, Что так спешит помочь нам в нашем деле? РАЗГРОМ: Быть может, он диджей в душе, А может – просто искатель приключений. --- СЦЕНА 3. То же место. Через десять минут. Подъезжает МУЖИК НА ВЕЛОСИПЕДЕ. Обычный мужик, в кепке. МУЖИК НА ВЕЛОСИПЕДЕ (слезает с велика): Привет, парни! Я здесь родился, и живу всю жизнь, Все тропы знаю, Даже те, что скрыты от посторонних глаз. Покажу я вам места – что не отмечены на карте. РАЗГРОМ (подозрительно, но заинтересованно): Мы ищем место для тусовки, Чтобы шуметь всю ночь. Покажи нам локацию что на фото. МУЖИК НА ВЕЛОСИПЕДЕ: Поехали, я покажу. (Идут через кусты, грязь, пустыри. Выходят к группе земляных насыпей.) МУЖИК НА ВЕЛОСИПЕДЕ: Вот оно! Смотрите: Земляные стены. Пять метров в высоту. ЭКСИЛИС: О, место! Это – то, что мы искали! Спасибо, добрый человек, вовек Не забуду эту встречу, что неспроста случилась. МУЖИК НА ВЕЛОСИПЕДЕ: Удачи вам. Я тоже буду, Послушаю, как воздух здесь дрожит. (Он разворачивается и уезжает.) ЭКСИЛИС (в восторге): Это – наш Храм! Мы нашли его! Здесь нет налога, нет проверок, нету сажи, Есть только звук и над головою небо! РАЗГРОМ: Итак, отсчёт пошёл. Мы здесь, на месте. Осталось лишь, привезти поддоны, Генератор, свет, звук, батут, сладкую вату и сделать сцену.

АРХИТЕКТУРА ЗАБВЕНИЯ — 2: ТРАГЕДИЯ В ТРЁХ АКТАХ --- ПРОЛОГ. Выходит некто в образе Мухи и произносит: МУХА: О вы, что бродите в ночи без света, Что ищете убежища средь стен, Где нет ни крыш, ни окон, ни рассвета, Лишь эхо и бетонный тлен! Готовьтесь слушать повесть об энтузиастах, Что вместо золота искали бас, О том, как двое, словно два безумца, Нашли свой храм, где звук не гас. Они не строят замки из песка, Они рождают музыку из праха, И карма – злая сука – их рука Ведёт их в ночь, по бетонным лабиринтам мрака. --- АКТ ПЕРВЫЙ. СЦЕНА 1. Горы Удокана. Вечер. РАЗГРОМ сидит у окна, пьёт чай из стакана. За окном – горы, снег, ветер и безнадёжность. РАЗГРОМ (к зрителю): Когда ж, о небо, кончится зима? Когда растает этот снег проклятый, Что давит душу, словно груз свинца? Я здесь, в горах, где ветер – как молитва, Но молитва лишь о том, Чтоб вырваться из ледяного плена Настоящий андерграунд ныне – Как честный суд в эпоху перемен: Его всё меньше, он тает, как снега, Что в горах лежит годами, Но тает от дыханья дураков, Что мнят себя владыками на сцене, А сами – лишь копии с чужих имён. (Звонит телефон. РАЗГРОМ смотрит на экран.) О, Экс! Ты вновь тревожишь мой покой! «Ё, Жека, давай тусу сделаем!» – Слова, за которыми – года Труда, надежд, потерь и разочарований. Но я отвечу, как всегда, – я должен, Хотя б для того, чтоб доказать себе, Что я не беглец от жизни этой. (Отвечает.) – Двадцать третье занято, брат. Лишь тридцатое число нам остаётся. – Заметано! – он молвит, и я знаю: Понеслось. Хотя, быть может, стоило бы мне Ответить: «Нет, отстань, оставь меня, Я стар, устал, хочу покоя». --- СЦЕНА 2. Омск. Офис налоговой. Кабинет с бумагами. Входит РАЗГРОМ с папкой в руках, лицо — как у человека, который подписал договор с дьяволом. РАЗГРОМ (в сторону): Сперва я думал: что ж, пойдём путём, Что всех нормальных, – в зал, где есть удобства, Где есть пожарный выход и розетки. Я ИП открыл, о горе мне, о стыд! Не заработав ни копейки, уже я должен Двадцать тысяч в казну. Скажите, боги, За что мне это? Что я сделал вам? И банки, словно коршуны, кружат: «Откройте счёт! У нас лучшие условия!» Пидоры, одним словом. (Подходит к окну. Инспекторша смотрит на него как на насекомое.) ИНСПЕКТОРША (механически): Поздравляю, вы – предприниматель. Ваш налог – двадцатка тыщ. Не заработали? Неважно. Это – налог на воздух, что вы дышите. Платите – и живите. РАЗГРОМ (выходя, к зрителю): О мир! Ты – комедия бездарных, Где смех сквозь слёзы и слёзы сквозь смех. И недвижимость — никто не сдаст Нам зал для рейва, как не сдаст квартир Студентам без поручительства и веры. И понял я: не суждено нам, видно, Идти путём прямым. Лишь подземелье — Вот наш истинный удел. --- СЦЕНА 3. Бар «Beer Kingdom». Вечер. За барной стойкой сидят — РАЗГРОМ и МНЕМОНИК. АЛЛА протирает стаканы. На стойке — пиво, фисташки. В углу играет тихий Ликвид ДнБ. МНЕМОНИК (поднимает кружку): Ну что, герой, решил вопрос с площадкой? Я слышал, ты открыл ИП, как все. Ужели стал ты частью той системы, От которой мы бежали в подземелье? РАЗГРОМ (отпивает): Решил, но не совсем, как я хотел. Коммерция нам закрыла двери, И я теперь — предприниматель, блять, Должник казне, без денег и без зала. Бумага есть, что я — "субъект", Но я ни субъект, ни зала — лишь долги. (АЛЛА подходит. Ставит свежие кружки, забирает пустые.) АЛЛА: Я слышала, вы снова план куёте. Скажите только, что не в подземелье, Где сажа, пыль и паутина лет, И где звенит капель, как слёзы ада. Я уж привыкла, что вас часто нет, Но если вас арестуют ночью — Кто будет у нас здесь пиво пить? МНЕМОНИК (смеётся): Нас не сажают, нас просто переносят Из одного подвала в тот, что глубже. Мы — как ручей, что ищет русло в камне. Признаться честно то – да, подвал. АЛЛА: Опять подвалы, грязь и пыль! Зачем Вам эти гнилые стены, а не нормальный зал, Где свет и розетки, и туалет? Сквот — это героизм иль просто глупость? РАЗГРОМ (поднимает кружку): За это — пьём! За глупость, героизм и за подвалы!

Знаете ли вы какую огромную череду событий можно уместить в 11 годах существования? За это время посаженное в землю дерево вырастает до трёх метров в высоту, а маленькая заготовка человека, именуемая первоклассником совершает удивительный путь, вырастая из пубертатной гусеницы в прекрасную бабочку. Наше общее хмельное детище росло, крепло, из раза в раз сдавало все экзамены на прочность и заслужило свой выпускной. Бир Кингдом празднует своё 11-летие, дерзко покушаясь на завидное долголетие и планы встретить третий десяток жизни. Ждём всех старых друзей 11 июля, в субботу, стартуем в 22:00.

В преддверии праздника делимся дебютным деньрожденным сетом нашей Аллочки и вспоминаем, как же было ХОРОШООО! ⭐️⭐️⭐️

ЭПИЛОГ Тусовка получилась довольно ламповой. Не такой дикой, как в Андер Баре, не такой безумной, как на сквотах, но — тёплой. Домашней. Почти семейной. Чем и славится Beer Kingdom. Плюс в этом мире появилось ещё два диджея. Алла и Ванесса. Две девушки, которые решились. Которые переступили через страх, через сомнения, через «а вдруг не получится». Встали за пульт. И сделали. P.S. Впереди нужно было набираться сил. Потому что впереди нас ждал сквот. «Архитектура Забвения-2». А пока — нужно было перевести дух. Выспаться. Переварить всё, что случилось. А всё остальное — просто шум. RazGrom. Май 2026. В начало истории

Афтепати. Афтепати — это святое. Когда основная тусовка закончилась, а ты ещё не хочешь спать. Когда адреналин в крови не даёт закрыть глаза. Когда хочется сидеть, пить, обсуждать сеты и смеяться над тем, как всё прошло. Мы сидели у меня на кухне. Пили пиво. Включали треки на колонке. Обсуждали Мнемоника. — Он там до сих пор играет? — спросил Татаринов. — Скорее всего, — ответил я. — Он остановится, когда барабанные перепонки у последнего посетителя лопнут. — Или когда вырубят свет, — добавил G.I. — Или когда кончится пиво, — улыбнулся Татаринов. Мы смеялись. Пили. Слушали музыку. Просто — жили. Где-то в углу жужжала муха. Я поклялся, что больше не буду с ней разговаривать.

И тут вышел Мнемоник. Ни дебюты, ни день рождения, ни Мишкин, ни я – ничто не было событиями такого масштаба, как выступление Мнемоника. Хард-техно. Тяжёлая прямая бочка. Бас, который бьёт в лицо. Бас не вибрирует – он рушит, как бульдозер. Мнемоник врубил звук на полную. Бочка врезала. С такой силой, что у меня из носа пошла кровь. Не от удара. Просто сосуды лопнули. — Твою мать, — прошептал я, вытирая лицо. — Он решил нас убить. Звук долбил так, что в Новосибирске снова зафиксировали сейсмические толчки. Через пять минут пришло официальное уведомление от МЧС: «Внимание, в Омске зафиксированы тектонические колебания силой до 4 баллов. Просьба сохранять спокойствие». И на этот звук начали толпами слетаться мимо проходящие люди. Сначала зашли двое парней с улицы — услышали гул, заглянули, остались. Потом ещё трое. Потом компания девушек в коротких юбках, которые, судя по всему, направлялись в другой бар, но свернули на звук. Народ всё заходил и оставался. И начинал разъёбываться под эту тяжёлую, прямую, беспощадную бочку — которая бьёт в грудь, заставляя внутренности вибрировать в унисон. Мнемоник должен был играть с 3 часов ночи до 4. Но на часах уже стукнуло 5 утра, а он и не собирался останавливаться. И народ не расходился. — Он так и будет до утра? — спросил G.I. — Похоже на то, — ответил Татаринов. — Ну всё, — сказал я. — Мнемоник захватил власть. Мы ему больше не интересны. — Он играет третий час подряд, — заметил Татаринов. — И даже не устал. — Он железный. — Он чокнутый, — поправил G.I. Поняв, что ждать Мнемоника — дело гиблое, мы приняли решение. Поехать ко мне на афтепати. Собрали остатки сил, упаковали остатки трезвости, погрузились и рванули ко мне домой на двух такси. А Мнемоник всё продолжал.