Брат Сергий😇😍👃

Что нас ждет дальше? Сегодня решается судьба человечества (прот. Александр Проченко)

https://youtu.be/8N4IjWL6_GM?feature=shared

Богородица

◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ Эти слова я запомнил почти дословно. Потому что в них не было ни мистики, ни привычной сладкой фразы про “всё будет хорошо”. Только взрослая, немного горькая и почему-то очень светлая мысль: раз времени мало, значит оно дорого. — А вы сами когда это поняли? — спросил я. Отец Алексий посмотрел на свои руки. — Поздно. Как и многие. — После монастыря? — До него. Я ведь не с рождения в рясе ходил. Работал, женат был, сына растил. Потом жена умерла. Рано. И первое, что я тогда почувствовал, — не мистический ужас. А простую, тупую мысль: вот я сейчас отдал бы всё, лишь бы один обычный вечер вернуть. Один. Чтобы она на кухне что-то сказала, а я не отмахнулся. Чтобы просто посидеть рядом и не спешить. С тех пор я очень не люблю слово “потом”. Я не знал, что на это ответить. — И вы правда думаете, что люди боятся именно непрожитой жизни? — спросил я после долгой паузы. — Почти всегда, — сказал он. — Конечно, боль пугает, неизвестность пугает, старость пугает. Но глубже всего сидит одно: “Я не успел.” Вот это и гложет. — А если человек успел? Старик тихо рассмеялся. — Таких мало. Но им и уходить обычно спокойнее. Мы просидели ещё с полчаса. Говорили уже о простом: о монастырском саде, о зиме, о том, как быстро люди устают от новостей и как редко устают от собственной суеты. А потом я стал собираться. На прощание отец Алексий вышел со мной во двор. Дождь кончился. Над монастырём висело низкое серое небо, и только на западе проступала тонкая светлая полоска. — Значит, надежда всё-таки есть? — спросил я уже у калитки. Он посмотрел на меня с лёгким удивлением. — Конечно есть. Пока ты задаёшь этот вопрос — есть. Надежда не в том, что кто-то отменит смерть. Этого не будет. Надежда в том, что до неё ещё можно успеть стать живым человеком. Я ехал обратно тем же вечерним автобусом. В салоне пахло мокрыми куртками и соляркой, за окном тянулись чёрные деревья, редкие огни деревень и сырые поля. И впервые за долгое время я думал не о том, что когда-нибудь всё закончится. Я думал о том, кому давно надо позвонить. Когда автобус остановился у трассы, я вышел на несколько минут раньше и набрал мать. Просто так. Без повода. Спросил, как она, как давление, тепло ли дома. Потом написал человеку, с которым когда-то глупо поссорился и всё откладывал разговор. Ничего героического. Две простые вещи, на которые почему-то месяцами не находилось времени. И вот тогда я, кажется, понял, что имел в виду старый монах. Смерть, может быть, и правда окончательна. Но надежда у человека начинается гораздо раньше — в тот момент, когда он перестаёт откладывать жизнь на потом. ◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ 💧 Живая вода и духовная пища 🇷🇺 Мы в МАХ!

◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ Он ненадолго замолчал, потом добавил: — Несколько лет назад сюда приезжал один человек. Богатый, крепкий ещё, в хорошей куртке, на дорогой машине. Болезнь у него была тяжёлая. Он сначала всё спрашивал: есть ли ад, есть ли рай, как душа проходит, что ждёт после. А потом, часа через два, вдруг заплакал как ребёнок и сказал совсем не про рай. Сказал: “Я с дочерью десять лет не разговариваю. Всё думал — потом помиримся.” Вот это и был его настоящий страх. Не ад. Не тьма. А эти десять лет. — Помирился? — Помирился. Приехала. Сидели вдвоём на той скамейке у яблони. Оба молчали больше, чем говорили. Но уехал он уже другим человеком. Я посмотрел в окно. Во дворе действительно стояла старая скамейка, мокрая от дождя. — А ещё одна женщина была, — продолжил отец Алексий. — Из соседнего города. Всё спрашивала, как не бояться умереть. А потом выяснилось, что она не смерти боится. Она боится, что так и не признается сыну, что в молодости бросила его на три года на бабушку, пока устраивала свою жизнь. Стыд её ел, а не смерть. Понимаешь? Я кивнул. Потому что понимал. В такие моменты вдруг начинаешь видеть разницу между высоким словом “смерть” и той обычной, земной правдой, которая за ним скрывается. Нас часто пугает не конец как явление, а наши собственные отложенные жизни. — Тогда зачем вы сказали, что смерть окончательна? — спросил я. Старик улыбнулся. — А разве нет? Эту жизнь нельзя будет прожить заново. Вот о чём я. День, который прошёл, уже не вернёшь. Сказанное слово не заберёшь обратно. Несделанное не станет сделанным само собой. Окончательность смерти — в этом. Не в страшных картинах, а в том, что черновика у человека нет. — Это звучит скорее страшнее, чем утешительнее. — Только сначала, — сказал он. — А потом наоборот. — Почему? Он подвинул ко мне сухари. — Потому что если понимаешь, что черновика нет, начинаешь меньше откладывать. А это уже надежда. Мы сидели молча. Я слышал, как в батарее тихо булькает вода. — Надежда на что? — На то, что ты ещё живой, — просто ответил он. — А пока человек живой, у него очень многое не потеряно. Он может позвонить. Может попросить прощения. Может перестать тратить годы на ненависть и суету, которая ему не нужна. Может выйти утром и заметить, что небо красивое. Может, наконец, начать жить не из страха, а по совести. Вот чего люди обычно не понимают: мысль о смерти дана нам не для ужаса, а для трезвости. Продолжение в следующем посте 🔜 ◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ 💧 Живая вода и духовная пища 🇷🇺 Мы в МАХ!

◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ Мы сели за маленький стол. Он налил чай в толстые стаканы то ли из глины, то ли из пластмассы. Я так и не понял. Он долго молчал и смотрел на мен. — Я всё чаще думаю о смерти, — сказал я наконец. — Не потому что болен или стар. Просто в какой-то момент понимаешь, что жизнь не бесконечна. И от этого становится не по себе. Он кивнул, как будто услышал что-то очень знакомое. — Это нормально. Человек вообще начинает взрослеть тогда, когда впервые понимает, что его время ограничено. В бога не веришь, я смотрю. — Я не то чтобы не верб. Я не религиозный человек. А вы её не боитесь? Он усмехнулся. — Боюсь, конечно. Я не камень. Только боюсь не так, как в молодости. — А как? Он поднял глаза и произнёс ту самую фразу: — Смерть — это окончательно. Но люди боятся не этого. Я ждал продолжения. — Тогда чего? — спросил я. Он поставил стакан на стол и немного подумал. — Того, что уже ничего нельзя будет исправить. Бог дает эту жизнь один раз. Другой не будет. Поэтому у многих не страх смерти, а страх, что ничего не успел. Всю жизнь как белка в колесе. Вроде жил, а как окинешь жизнь, то страх берет, что и не жил совсем. За окном шуршал мокрый ветер. Где-то в коридоре глухо хлопнула дверь. — В молодости, — продолжил он, — человеку кажется, что у него впереди запасная жизнь. Ну не успел сегодня — успею через год. Не позвонил — потом. Не попросил прощения — как-нибудь позже. Не ушёл от глупости, не занялся любимым делом, не сказал нужных слов — потом. Люди очень любят это слово. “Потом”. А смерть страшна тем, что после неё никакого “потом” уже нет. Делай сейчас, а не потом. Бог это прежде всего совесть. Если ты совестью чист, то и пред богом будешь таким. — А если я в него не верил всю жизнь? — А ему всё равно вершишь ты в него или нет. Думаешь эти иконы и кресты для него? Это всё для нас, живущих тут. Кому утешение нужно, кому обитель. Это звучало удивительно просто. И, наверное, потому — точно. Странно, что глубоко верующий монах считает, что вся религиозная это бижутерия — Но ведь люди боятся именно исчезнуть, — сказал я. — Что всё оборвётся. Что дальше неизвестность. — Неизвестность пугает, это правда, — ответил он. — Но если копнуть глубже, почти всегда под этим сидит другое. Человек боится не пустоты. Он говорил без нажима, почти буднично. И от этого верилось сильнее, чем любым громким проповедям. — Ко мне много лет приходили люди, — сказал он. — Больные, старые, напуганные, упрямые, злые, хорошие, разные. И знаешь, что я заметил? Почти никто в конце не говорит: “Жаль, что я не купил квартиру побольше” или “надо было лучше обыграть соседа”. Люди вспоминают другое. Кого обидели. Кого не простили. Кого не успели обнять. И как мало жили по-настоящему. Продолжение в следующем посте 🔜 ◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ 💧 Живая вода и духовная пища 🇷🇺 Мы в МАХ!

◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ Старый монах сказал мне, что смерть — это окончательно. Но люди боятся не этого... — Смерть — это окончательно, — сказал старый монах, наливая мне чай. — Но люди боятся не этого. Сказал он это так спокойно, будто говорил не о главном человеческом страхе, а о погоде на завтра. Я приехал в монастырь в начале ноября, когда всё вокруг уже выцветает и словно притихает перед зимой. Дорога шла через мокрый лес, автобус был почти пустой, а у меня в голове уже вторую неделю крутилась одна и та же мысль: почему человек так боится конца, даже когда до него, может быть, ещё далеко? Я не искал чуда. И уж точно не собирался выспрашивать у монахов, что нас ждёт “там”. Я слышал столько версий, что мне пока было достаточно. Но этот монах поражал не откровениями или толкованиями писания. У него была своя философия бытия. И она устраивала не всех. На такие вопросы о боге или жизни после смерти любят отвечать люди, которые знают не больше нашего. Но про отца Алексия мне рассказывали давно. Говорили, что он старый, негромкий, без лишней церковной сладости. И если уж что-то скажет — то без позы. Монастырь оказался маленьким. Без туристической позолоты, без толп паломников, без глянца. Низкие стены, мокрый двор, несколько яблонь без листьев, тёмные окна трапезной. Где-то за корпусами лениво лаяла собака. Отец Алексий жил в келье при старом саде. Когда я вошёл, он сидел у окна и чинил что-то вроде старой лампы. Был он худой, седой, с очень простым лицом. Не “иконописный старец”, а скорее бывший сельский учитель, который много видел и давно перестал говорить лишнее. — Из Москвы? — спросил он. — Да. — Значит, с тяжёлыми мыслями, — кивнул он. — Из Москвы сюда редко едут просто так. Думают, что я все ответы знаю. — Времена сейчас такие. Люди хотят хоть какого утешения. Чиновники осатанели, ограничивают все и всех, за людей нас не считают. В новостях сплошные происшествия и прогнозы, которые не сбываются. Все хотят хотя бы чуток пожить без тревог. У вас здесь спокойно. Вот и едут. Продолжение в следующем посте 🔜 ◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ 〰️◕✿◕ 💧 Живая вода и духовная пища 🇷🇺 Мы в МАХ!

Объяснение Божественной Литургии. (Занятие 3). Священник Валерий Сосковец От малого входа (с Евангелием) до Херувимской песни. Наш канал на платформе МАХ:  https://max.ru/soskovets_school

https://youtu.be/Cbc3ApF_xfo?t=100&is=Ly1T3yHLNH2hKS04

https://youtu.be/H9D_rYs_pt8?t=142&is=5rnVzJAdTNEX-Y93

https://youtu.be/iP93xxzUyEs?t=74&is=908fXb_1KqDSc-BH

https://youtu.be/3oHnJ-9aLIg?t=487&is=VImUUCHaR6AUVRPL

https://youtu.be/sKzX2A1cHUA?t=505&is=cq5cgiWUu7cufv6r

https://youtu.be/Lwcc5ulqmGE?t=37&is=PDP248Tveve_nXen

https://youtu.be/V2-I1GRtfJk?t=179&is=khPLMS-la7yhHuIR

https://youtu.be/nqPOpcMthzo?si=7YFjHl-6QhqhNFbu

Сергей Анатольевич Чурсанов | Радонеж.Ру https://radonezh.ru/node/160406

Толкования Священного Писания. Толкования на Лк. 10:38 https://bible.optina.ru/new:lk:10:38