𝑺𝒆𝒄𝒓𝒆𝒕'𝒔 𝒐𝒇 𝑻𝒉𝒆𝒐𝒅𝒐𝒓𝒆 𝑵𝒐𝒕𝒕.

Дым всегда казался мне честнее людей. Он не обещает ничего, кроме того, что исчезнет через несколько секунд. Не клянётся в верности, не строит планов, не говорит о будущем, которого, возможно, и не будет. Я щёлкаю зажигалкой на крыльце нашего маленького поместья, и огонь на мгновение освещает пальцы — чистые, без тёмных меток, без фамильных перстней. Я давно перестал быть сыном своего отца. Остался только Теодор, который слишком многое видел, чтобы верить в бессмертие. Первая затяжка всегда обжигает. Лёгкие помнят войну, как старый шрам помнит дождь. В дыме есть что-то успокаивающее — он уходит вверх, растворяется в ночи, словно уносит с собой всё лишнее: крики, протоколы допросов, холодные коридоры министерства, взгляд отца за решёткой. Курение убивает, говорят колдомедики. Я усмехаюсь в темноте. Нас и так убивает время. Нас убивают воспоминания. Нас убивает каждое решение, принятое не в ту сторону. Мы все равно умрём — кто-то на поле боя, кто-то в мягком кресле у камина, кто-то во сне, даже не заметив, как закончилась жизнь. Сигарета просто делает этот конец честнее. маленькое напоминание о том, что ничего не длится вечно. Я стряхиваю пепел, и он рассыпается на каменные плиты. Где-то внутри дома тихо ходит Дафна — звук её шагов легче любого заклинания. Ради таких звуков и стоит оставаться в живых. Дым поднимается к звёздам и исчезает. Так же исчезнут и наши страхи, и наши грехи, и наши имена. Курение убивает. Но, по правде говоря, смерть никогда не нуждалась в нашей помощи. #ᴛʜᴏᴜɢʜᴛs #ᴛʜᴇᴏᴅᴏʀᴇɴᴏᴛᴛ

я воскрес, кстати🤡

|С новым годом, родные💋 #ᴀᴅᴍɪɴ

—————————————— Умрут все кроме Тео, больше не работает 🩷 #ᴀᴅᴍɪɴ

Он перезапустил механизм и снова повернул его. Гул вернулся, на этот раз сильнее, и сияние вспыхнуло снова. Он наполнил комнату сияющим светом, прогоняя каждую тень. Тео наклонился вперед, его грудь сжалась от новой надежды. Но затем гул стал резче, вибрации сильнее. Свет стал ослепляющим, настолько ярким, что резал глаза. Маховик сильно затрясся в его руках, и холодная волна страха нахлынула на него. Что-то было не так. — Нет! — крикнул он дрогнувшим голосом, когда он попытался выключить его. Его пальцы возились с элементами управления, скручивая и нажимая в отчаянной попытке остановить нарастающий хаос. Но механизм отказался подчиняться. Звук стал оглушительным, пронзительный вой, заглушивший его паническое дыхание. Комната вокруг него задрожала, фонарь дико раскачивался на крючке. Его сердце бешено колотилось, маховик бесконтрольно вибрировал, свет теперь стал жгучим, потусторонним белым. И затем, с последним оглушительным треском, маховик взорвался. ——————————— Сила взрыва отбросила Тео назад, его тело столкнулось с холодным каменным полом. Удар лишил его легких дыхания, и на мгновение все стихло, если не считать звона в ушах. Осколки маховика посыпались вокруг него, некоторые врезались в кожу, оставляя тонкие следы крови на бледных ладонях и руках. Фонарь сильно замерцал, прежде чем погаснуть, погрузив комнату в почти полную темноту. Остался лишь слабый свет единственной шестеренки, катящейся по полу, — последний, насмешливый остаток его разрушенного творения. Тео лежал неподвижно, его грудь вздымалась, он изо всех сил пытался дышать. Каждый вдох был резким и болезненным, жгучая боль распространялась по ребрам. Его зрение затуманилось, края комнаты растворились в тени. Он попытался пошевелиться, но его конечности были тяжелыми и не реагировали. Вокруг него валялся сломанный маховик, его хрупкие кусочки теперь были зазубренными и безжизненными. Вид этого сокрушил его, тяжесть неудач давила ему на грудь, словно валун. Слезы навернулись на его глазах, горячие и горькие, когда осознание этого пришло. «Я не смог.» Эти слова эхом прозвучали в его голове, громче взрыва. Он подвел свою мать, подвел Дафну, подвел себя. Все, ради чего он работал, все, чем он пожертвовал, исчезло. — Мама… — прошептал он, его голос был едва слышен. Мысль о ее теплых объятиях и успокаивающих словах наполнила его разум, горько-сладкая и мимолетная. Ему хотелось сказать ей, что он старался, что сделал все, что мог. Но даже это теперь казалось пустым. А потом была Дафна. Ее заплаканное лицо плыло в его мыслях, ее голос дрожал от гнева и боли. «Ты не понимаешь» — сказала она. И она была права. Он не понял. Он оттолкнул ее, поглощенный своей одержимостью. А теперь было слишком поздно. Боль пронзила его грудь, становясь острее с каждой секундой. Его дыхание замедлилось, каждый неглубокий вдох был более напряженным, чем предыдущий. Его губы дрожали, когда он изо всех сил пытался заговорить, сказать что-нибудь — что угодно — но слова не приходили. В глазах его потемнело, слабое свечение сломанного маховика растворилось в небытии. Одинокая слеза скатилась по его щеке, смешавшись с кровью, заливавшей его лицо. — Даф… — прошептал он, ее имя было последним словом на его губах. Его грудь поднялась в последний раз, прежде чем замереть. В комнате воцарилась тишина, если не считать слабого звука разбитого механизма, катящегося к остановке. Маховик умер, а вместе с ним умер и Теодор Нотт. #ʀᴏʟᴇᴘᴏsᴛ #ᴘʟᴏᴛᴘᴏsᴛ #ᴛʜᴏᴜɢʜᴛs #ᴛʜᴇᴏᴅᴏʀᴇɴᴏᴛᴛ

Теодор сидел в подсобке Горация, и единственным звуком, который его сопровождал, было слабое гудение едва светившегося фонаря. Стол перед ним представлял собой беспорядок из инструментов, эскизов и маховика — его шедевра. Недели одиночества и неутомимой работы привели к этому моменту. Замысловатые шестеренки блестели в слабом свете, их изящный дизайн почти неземным контрастировал с тяжелой тишиной вокруг него. Он провел пальцами по гладкой поверхности готового устройства, его прикосновения были легкими, почти благоговейными. Усталость сковывала его тело, руки слегка дрожали от бесконечных ночей работы, но теперь все это не имело значения. Маховик был готов. Идеальный. Полный. Он выдохнул, и редкая вспышка гордости смягчила его напряженное выражение лица. И все же, даже в его триумфе оставалась тень. Лицо Дафны преследовало его, ее слезы и дрожащий голос запечатлелись в его памяти. Ее слова крутились в его мыслях: «Ты не понимаешь.» Он отмахнулся от нее, убежденный, что маховик важнее — что он каким-то образом исправит все, даже ее боль. Но теперь воспоминание о ее разбитом лице заставило его грудь заболеть. — Мама будет гордиться, - прошептал Тео про себя, пытаясь успокоить гложущее чувство вины. — И Дафна... она наконец поймёт. Он представил ее реакцию, когда она увидит готовое устройство, представил, как скажет ей, что это тоже для нее – для них. Он отбросил мысль о том, что она уйдет, вместо этого сосредоточившись на проблеске надежды, что это что-то значит. Это должно было произойти. —————————— Наступил последний момент. Тео поправил висевшие у него на шее очки, линзы которые запачкались от постоянного ношения, и осторожно положил маховик в руки. Его сердцебиение ускорилось, предвкушение смешивалось со странным чувством страха. Он твердыми пальцами повернул механизм, и в тихой комнате раздался первый щелчок. Маховик тихо гудел, от вибрации его руки слегка дрожали. А затем, словно рассвет второго солнца, появилось золотое сияние. Он распространился наружу, озарив некогда мрачную комнату теплым, пульсирующим светом. У Тео перехватило дыхание, его губы трепетно ​​приоткрылись. — Все работает, — прошептал он, его голос был едва слышен, как будто произнесение этого вслух могло разрушить хрупкую красоту момента. Облегчение нахлынуло на него волной, прогнав напряжение в плечах и тяжесть сомнений, преследовавших его неделями. Он улыбнулся — редкая, искренняя улыбка, которая изменила его обычно сдержанное лицо. На краткий миг он позволил себе поверить, что оно того стоило. Он уже мог представить, как показывает Дафну, мог слышать, как ее голос смягчается, когда она увидит свет и поймет его решимость. — Это и для тебя, — подумал он, и его сердце наполнилось гордостью. Но затем свет замерцал. Гул затих. Желудок Тео упал, когда маховик запнулся, свечение тускнело, пока, наконец, не остановилось совсем. — Нет, нет, нет, — пробормотал он, глубоко нахмурившись, осматривая устройство. Его руки двигались быстро, затягивая винты и регулируя шестерни с точностью хирурга. — Это просто ошибка, — сказал он себе. — Давай!, — сказал он вслух, его голос был резким и напряженным. — Работай. Просто работай.

Тео сидел, сгорбившись, в каморке Горация, тусклый фонарь едва прорезал тени, которые нависали вокруг него. Маховик лежал на столе перед ним, детали были разбросаны, как кусочки пазла, но его мысли были далеки от механизмов и шестеренок. Его мысли бесконечно блуждали по Дафне — ее словам, ее слезам, буре эмоций, которые она оставила после себя. Он вздохнул, проведя рукой по своим растрепанным кудрям, вес всего давил на него, как невидимая сила. Ночи, проведенные за работой над маховиком, истощили его, его тело ныло от бессонных часов, проведенных сгорбившись над столом. Головоломка всего этого — маховик времени, Орден, Дафна — казалось, приближалась, и Тео знал, что больше не может здесь оставаться. Отодвинув стул, Тео схватил куртку и повесил на шею специальные очки механика, их вес странно приземлился. Они были постоянными в течение последних нескольких недель — инструменты для починки того, что сломалось, — но теперь они казались напоминанием о том, что некоторые вещи гораздо сложнее починить. Выйдя на улицу, Тео выдохнул, прохладный воздух ударил по его усталому лицу, когда он шел по мощеным улицам. Его ботинки шаркали по земле, когда он двигался, опустив голову, погруженный в мысли. Ранний вечер начал успокаиваться, и мягкий золотистый свет заходящего солнца смешивался с суетой студентов и торговцев. Однако оживленность Хогсмида казалась далекой, как мир, к которому он больше не принадлежал. Его пальцы рассеянно касались очков, пока он шел, его мысли метались — мысли о голосе Дафны, эхом отдававшемся в его голове, о борьбе, о том, как она посмотрела на него перед уходом. А затем маховик. Бесконечная головоломка частей и ответов, которая всегда казалась просто недостижимой. «Ты не понимаешь, Тео...» Ее слова цеплялись за него, тяжесть, от которой он не мог избавиться. Он не был уверен, что ранило сильнее — ее гнев или страх, что она действительно может уйти. Ему нужно было починить маховик времени, нужно было доказать ей — и, возможно, себе — что все это что-то значит. Что он может все исправить. Маленькие уличные фонари Хогсмида замерцали, отбрасывая слабые золотистые лужицы света на булыжники. Тео засунул руки в карманы, сгорбил плечи, бесцельно бродя, звук его шагов смешивался с отдаленной болтовней. Он не знал, куда идет, но сейчас ему просто нужно было продолжать идти. #ʀᴏʟᴇᴘᴏsᴛ #ᴘʟᴏᴛᴘᴏsᴛ #ᴛʜᴏᴜɢʜᴛs #ᴛʜᴇᴏᴅᴏʀᴇɴᴏᴛᴛ

Когда дверь захлопнулась, звук разнесся по комнате, оставив эхо, которое казалось громче, чем должно было быть. Теодор стоял, застыв, его грудь поднималась и опускалась от поверхностных, неровных вдохов. Слова Дафны кружились в его голове, как неумолимый шторм, каждые из которых врезались глубже, каждое слово оставляло след. Он тяжело опустился в кресло, уперевшись локтями в колени, схватившись руками за голову. Сигарета в пепельнице тлела, забытая, пока его мысли выходили из-под контроля. Его желудок скрутило, и холодный пот проступил на коже. Она ушла, со слезами на глазах и гневом в голосе, и он не мог избавиться от образа ее дрожащего, с бледным от разочарования и страха лицом. На него обрушилась волна вины, грозя утянуть его вниз. Я подвел ее, горько подумал он. Она была здесь, изливала свое сердце, а я просто стоял там, как идиот. Я позволил ей уйти вот так. Но это была не просто вина — это был страх. Страх за нее. Его воображение разыгралось от возможностей, каждая хуже предыдущей. Что, если с ней что-то случится? Его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, когда он пытался контролировать панику, поднимающуюся в груди. Он хотел погнаться за ней, вернуть ее, обнять и сказать ей, что он станет лучше, что он изменится. Но что он вообще скажет? Захочет ли она вообще это услышать? Сердце Тео колотилось, его дыхание стало поверхностным, когда внутри него бушевала буря эмоций — вина, страх, разочарование, любовь, беспомощность. Он ударил кулаком по столу, острая боль на мгновение приземлила его, но она не успокоила хаос в его разуме. Воспоминание о ее слезах преследовало его. Она всегда была его константой, его светом, и теперь ему казалось, что он теряет ее. И это пугало его больше всего на свете. Что, если она не вернется? Это конец? Неужели так все закончится? Он резко встал, меряя шагами комнату, пока его мысли лихорадочно мчались. Все инстинкты подсказывали ему идти за ней, но он колебался, тяжесть его ошибок удерживала его. Воздух казался удушающим, комната была слишком маленькой, чтобы вместить бурю, назревавшую внутри него. Он взглянул на дверь, его сердце ныло от надежды, что она может вернуться, но она оставалась закрытой. Откинувшись на спинку кресла, он уткнулся лицом в руки, страх и беспокойство сжимали его, как тиски. Впервые за долгое время Теодор Нотт почувствовал себя по-настоящему бессильным. @SecretsofDaphne #ʀᴏʟᴇᴘᴏsᴛ #ᴘʟᴏᴛᴘᴏsᴛ #ɪɴᴛᴇʀᴀᴄᴛɪᴏɴ #ᴛʜᴏᴜɢʜᴛs #ᴛʜᴇᴏᴅᴏʀᴇɴᴏᴛᴛ

Она ушла, но не могла избавиться от ощущения, что оставила часть себя позади. Сначала её охватило чувство предательства. Дафна не могла поверить, что человек, которому она доверяла больше всего, не стал слушать её. Она чувствовала себя невидимой, словно её слова не имели значения. Это гложило её изнутри, и она задавалась вопросом, действительно ли Теодор понимает её. Затем пришло чувство одиночества. Дафна шла по коридорам, но вокруг неё царила пустота. Каждый шаг отдалял её от человека, который когда-то был её опорой. Она ощущала, как тьма, которую она пыталась описать, медленно подступает к ней. Внутренний голос шептал ей, что она одна против всего мира. Смешанные с этими чувствами были горечь и разочарование. Дафна осознала, что она вложила много сил в отношения, надеясь на взаимопонимание и поддержку. Теперь же ей казалось, что все её усилия были напрасны. Она не могла понять, почему Теодор не смог увидеть глубину её переживаний и страха. С каждым шагом её гнев рос. Дафна чувствовала, как он переполняет её, как будто она была на грани взрыва. Она хотела бы закричать, высказать все свои обиды и недовольства, но вместо этого оставалась в молчании. Гнев смешивался с печалью, и это создавало в ней внутренний конфликт. В конце концов, когда она добралась до комнаты, Дафна упала на кровать и зарыдала. Слёзы катились по её щекам, словно освобождая её от бремени. Она понимала, что ей нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах и понять, что делать дальше. Но сейчас ей просто хотелось быть одной — в тишине и спокойствии, чтобы прийти в себя после бурной ночи. Дафна знала, что ей нужно будет поговорить с Теодором снова, когда она остынет. Она понимала, что ей нужно ему помочь, огородить его хоть как-то, иначе потом уже будет поздно.

Теодор резко вскинул голову, услышав шаги за дверью, и прежде чем он успел осознать, что происходит, дверь распахнулась. Вот она — Дафна, с бледным лицом и красными глазами, стоящая на пороге, словно готовая разразиться буря. Тео замер, не донеся сигарету до губ, когда она вошла, захлопнув за собой дверь. — Дафна? Что случилось?— спросил он, в его усталых глазах мелькнуло беспокойство. Но она не ответила ему — не ответила прямо. Вместо этого она разразилась вихрем слов, ее голос дрожал от эмоций. «Ты не понимаешь!» — закричала она, ее руки тряслись, когда она дико жестикулировала. «Это опасно, Тео! Это — все, что ты делаешь — это уничтожит тебя!» Тео положил сигарету в пепельницу, его брови нахмурились в замешательстве, когда он встал. — Дафна, успокойся. О чем ты говоришь? «Ты думаешь, что все это ерунда? Что я просто преувеличиваю?» — продолжала она, повышая голос. «Это не так! Во сне я видела, как все рушится! Часы тикали, Тео — время уходило — и ты был в центре всего этого! Если мы ничего не сделаем сейчас, ты пожалеешь об этом!» — ее голос дрожал. Ее слова обрушились на него, как приливная волна, но он не мог их понять — Дафна, я… — попытался он, но она резко оборвала его. «Нет!» — крикнула она, приближаясь на шаг, ее голос надломился. «Ты всегда пытаешься оправдаться, но я больше не могу этого выносить! Ты даже не слушаешь меня! Я чувствую себя невидимой, как будто ты не замечаешь, что происходит у меня внутри!» Ее слова ранили, острее, чем он мог себе представить. Тео открыл рот, чтобы заговорить, но ничего не вышло. Он хотел сказать ей, что она неправа, что он заботится больше всего на свете, но тяжесть ее эмоций заставила его замолчать. «Я устала, Тео!» — закричала она, и слезы навернулись на глаза. «Я устала от того, что мои чувства ничего не значат для тебя! Я просто хочу, чтобы ты меня услышал! Понять, как мне тяжело!» Она отступила назад, ее тело дрожало, когда слова срывались с ее губ. «Я не хочу терять тебя, Теодор. Я не знаю, как с этим справиться. Я больше не могу так продолжать. Это разрушает меня!» Тео почувствовал, как его грудь сжалась, ее слова пронзили его, словно лезвие. — Дафна, — тихо сказал он, наконец обретя голос. — Мне жаль. Я не хотел тебя обидеть... Но она не была готова слушать. «Ты не понимаешь!» — отрезала она. «Знаешь, Тео, я предупреждала тебя, давала тебе выбор и ждала, ждала, что ты поймешь меня гораздо раньше. Но это не случилось. Я правда устала. Оставайся здесь со своими часами, а меня оставь. Я устала переживать за тебя, за нас» — эти слова ранили его, как кинжал в сердце. Как тысячи кинжалов, ее слова были больнее жгучих круцио отца. Тео никогда не испытывал такую яростную боль, смешанную с сожалением. Он хотел остановить ее, сказать, что сожалеет, но с этими словами Дафна развернулась на каблуках, рывком распахнула дверь и выбежала, прежде чем он успел ее остановить. — Дафна, прошу тебя! — крикнул ей вслед Тео, шагнув вперед, но слова прозвучали пусто. Она уже ушла.

Дафна нерешительно замерла перед дверью. Когда она одевалась, она была полностью уверена в правоте своих действий, но сейчас немного успокоившись, она растерялась. Вдруг он опять не послушает ее. Кошмар, который преследовал девушку всю ночь, не оставлял ни малейшего сомнения в своей зловещей правдивости. Часы. Они тикают, и каждый звук напоминал Дафне о том, что время уходит, а вместе с ним — ее возможность что-то изменить. Дафна видела себя в этом сне, зажатую в угол, окруженную тьмой, и понимала: если не предпримет ничего сейчас, последствия могут быть ужасными. Она любила Теодора больше всех, даже больше своей жизни. Гринграсс забыла про всех, ведь ее мысли занимал только Нотт. Она перестала писать письма домой, перестала общаться с друзьями, сестрой и всецело отдавала себя на предостережение парня. Дафна хотела от него понимания и доверия, но кажется она ошибалась… Собравшись с мыслями Дафна выбежала из комнаты. У нее не оставалось времени на раздумья, на страхи или сомнения. Она знала только одно: ей снова нужно было поговорить с Теодором. Больше всего ее пугали мысли, что с ним может что-то случится. Когда Гринграсс наконец добралась до его комнаты, ее сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук слышен даже за пределами. Она постучала, и вскоре дверь открылась. Теодор выглядел удивленным, его волосы были растрепаны, а глаза полны непонимания. Выбегая, Дафна даже не глянула на время, любые часы теперь вызывали у нее ужас. — Дафна? Что случилось? — спросил он, но она не могла ждать. Гринграсс вбежала внутрь, словно ураган. — Ты не понимаешь! — закричала она, не обращая внимания на его растерянный взгляд. — Это точно опасно! Теодор попытался успокоить Дафну, но она была слишком взволнована, чтобы остановиться. — Ты думаешь, что все это ерунда, что я просто преувеличиваю? — продолжала она.— Но это не так! В моем сне я видела, как всё рушится! Я видела часы, которые тикают и забирают у нас время! Если мы не сделаем что-то сейчас, ты пожалеешь об этом! Дафна стояла перед Теодором, её голос дрожал от эмоций. Она не могла больше сдерживать накапливавшуюся боль и разочарование. — Ты даже не слушаешь меня! — закричала она, её слова вырывались из груди, как будто пытались вырваться на свободу. — Я устала! Устала от того, что мои чувства для тебя ничего не значат! Теодор смотрел на неё с недоумением, его глаза полны растерянности. Он хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. — Дафна, я… — начал он, но она перебила его. — Нет! — её голос звучал яростно. — Ты всегда пытаешься оправдаться, но я больше не могу это терпеть! Я чувствую себя невидимой, как будто ты не замечаешь, что происходит внутри меня. Дафна сделала шаг назад, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Её гнев смешивался с печалью, и это было невыносимо. — Я просто хочу, чтобы ты услышал меня! Чтобы ты понял, как мне тяжело! Я не могу продолжать так больше. Это разрушает меня! Она замерла, её сердце колотилось в груди. Дафна ожидала, что Теодор поймёт её и поддержит, но вместо этого она лишь увидела его растерянное лицо. Внутри неё разразилась буря — гнев, печаль и страх переплетались в единое целое. — Я не знаю, как ещё объяснить тебе! — произнесла она тише, но с таким же эмоциональным зарядом. — Мне нужно, чтобы ты был рядом и поддерживал меня. Теодор наконец собрался с мыслями и сделал шаг вперёд. — Дафна, прости… Я действительно не хотел тебя обидеть. Давай поговорим об этом. Я хочу понять. Но Дафна уже чувствовала, что в этот момент её слова потеряли силу. Она просто хотела уйти, чтобы немного успокоиться и разобраться в своих чувствах. — Знаешь, Тео, я предупредила тебя, дала тебе выбор и ждала, ждала, что ты поймешь меня гораздо раньше. Но это не случилось. Я правда устала. Оставайся здесь со своими часами, а меня оставь. Я устала переживать за тебя, за нас,- и развернувшись Дафна выбежала из комнаты. После ссоры с Теодором Дафна чувствовала, как внутри неё разрастается буря эмоций. Её сердце было разорвано на части, а разум охвачен хаосом.

Тусклый свет фонаря мерцал, когда Тео сидел, сгорбившись над столом в загроможденной подсобке Горация, который любезно одолжил ему ее для работы, сигарета была зажата между его губами, и дым лениво вился в воздухе. Слабый запах старого пергамента и ингредиентов для зелий смешивался с металлическим привкусом разбросанных перед ним деталей маховика. Его перо царапало по блокноту, когда он рисовал механизмы, время от времени останавливаясь, чтобы записать разочарованную заметку или полностью что-то вычеркнуть. Было уже 5 утра, и тело Тео кричало об отдыхе. Его спина болела от часов наклона над столом, его пальцы затекли от работы с тонкими инструментами, но он не мог остановиться. Маховик был почти готов — все детали были установлены, каждый компонент тщательно отрегулирован — но последний механизм, который должен был заставить его работать, оставался неуловимым. Мысль о неудаче грызла его, как и давление. У них было не так много времени. Пожиратели смерти всегда были впереди, их движения были быстрыми и безжалостными. Орден не мог позволить себе отставать, и он тоже. Тео глубоко затянулся сигаретой, и свет ее углей на мгновение осветил его усталое лицо. Его мысли вернулись к письму матери, к ее надеждам, ко всему, что он чувствовал, что был ей обязан. Он медленно выдохнул, положив сигарету в пепельницу, пока его взгляд скользил по маховику. Он прижал костяшки пальцев к вискам, пытаясь прорваться сквозь дымку усталости, затуманивающую его мысли. Думай, сказал он себе. Звук шагов нарушил тишину. Тео замер, его сердце пропустило удар, когда он метнулся к двери. Было слишком рано, чтобы кто-то бродил вокруг. Шаги стали громче, размереннее, и рука Тео инстинктивно потянулась к палочке. Он сидел неподвижно, чувствуя, как по его телу пробегает напряжение, ожидая увидеть, кто — или что — находится по ту сторону двери. #ᴛʜᴏᴜɢʜᴛs #ᴛʜᴇᴏᴅᴏʀᴇɴᴏᴛᴛ

Теодор сидел, сгорбившись над своим столом, слабый свет лампы освещал загроможденную поверхность перед ним. Недавно приобретенные в магазине детали были разбросаны по столу, их замысловатые формы отражали свет. Рядом с ними лежала раскрытая потрепанная книга по механике, ее страницы были покрыты подробными схемами и заметками. Сигарета свободно свисала с губ Тео, дым поднимался вверх тонкими, призрачными завитками. Он потянулся к одной из деталей, перебирая ее в руках с скрупулезной осторожностью. Маховик лежал в центре стола, частично собранный, его сломанная форма медленно собиралась воедино. Тео выдохнул облако дыма, нахмурившись, сравнивая деталь в своей руке со схемой в книге. Слабый запах табака смешивался с металлическим привкусом деталей, создавая странно успокаивающую атмосферу, несмотря на интенсивность его сосредоточенности. Установив деталь на место, Тео потянулся за небольшим инструментом, затянув механизм с отработанной точностью. Он тихо бормотал себе под нос, смесь механических терминов и разочарования, пока работал над сложной сборкой. Детали подходили друг другу, как пазл, каждое движение было обдуманным и осторожным. Время от времени Тео останавливался, слегка откидываясь назад, чтобы затянуться сигаретой, его темные глаза сканировали книгу в поисках руководства. Он делал заметки на полях быстрыми, резкими движениями пера, его почерк отражал его мысли — точные, но немного хаотичные. Вскоре он положил сигарету в пепельницу, наклонившись ближе, чтобы осмотреть свою работу. Механизм начал обретать форму, сломанные части медленно превращались во что-то функциональное. Но еще так много нужно было сделать, так много он еще не до конца понимал. Тео вздохнул, проведя рукой по своим растрепанным кудрям, когда он взялся за другую часть. Разочарование осталось, но также осталась и искра надежды. Он не мог позволить себе остановиться сейчас. Еще раз взглянув на книгу, он возобновил работу, слабый свет лампы освещал его сосредоточенное выражение. #ᴛʜᴏᴜɢʜᴛs #ʀᴏʟᴇᴘᴏsᴛ #ᴛʜᴇᴏᴅᴏʀᴇɴᴏᴛᴛ

Вечерний движ перед сном. Говорим о будущих планах и тузах в рукаве с самыми отважными и верными в этих стенах. Нас ещё услышат. Нам ещё заплатят за всё. @SecretofOlga @SecretofTheodore @SecretofAstoria #Потёртые_колдографии #Будничное_существование

So please, please, please Let me get what I want Lord knows it would be the first time Haven't had a dream in a long time See, the life I've had Could make a good man bad So for once in my life Let me get what I want Lord knows it would be the last time Lord knows it would be the first time #ᴍᴜsɪᴄ #ᴛʜᴇᴏᴅᴏʀᴇɴᴏᴛᴛ

Звук эхом разнесся по комнате, и его челюсть сжалась, когда он боролся с растущей волной гнева. Несмотря на свое разочарование, он заставил себя продолжать поиски. Его руки работали механически, отбрасывая пыль и мусор, его разум метался от давления задачи. Он не мог позволить себе уйти без всего. Маховик времени был не просто проектом — это была связь с его матерью, с посланием, которое она оставила. Неудача не была вариантом. Наконец, после того, что казалось часами, его пальцы коснулись чего-то в коробке, спрятанной на самой нижней полке. Тео вытащил это, поднеся к свету. У него перехватило дыхание — это была последняя часть. Облегчение затопило его, смывая напряжение в плечах. На мгновение он просто уставился на маленькую, сложную часть в своей руке, тяжесть поиска поднялась. Он собрал найденные части, им и Феликсом и аккуратно положил их в сумку. Через время они вернулись в магазин. Лоран и Виктор стояли в ожидании, их выражения лиц нельзя было прочесть. Тео поставил сумку с деталями на прилавок, выпрямился, глядя на Лорана. — Спасибо,— просто сказал он, его тон был искренним. — За все. Вы очень помогли. — продолжил Нотт. Лоран кивнул со слабой улыбкой. Виктор грубовато напомнил ему быть осторожнее с деталями, но Тео едва его услышал. Он уже думал о будущем, сосредоточившись на задаче собрать все воедино. Когда Нотт и Розье вышли на прохладный вечерний воздух, шум суеты Косого переулка казался далеким, почти приглушенным. Сумка в его руке казалась тяжелой от обещания и цели. Его лицо все еще было напряжено, усталость дня настигала его, но впервые за долгое время он почувствовал проблеск удовлетворения. Детали были на месте, и теперь ему нужно было заставить их работать. #ʀᴏʟᴇᴘᴏsᴛ #ᴘʟᴏᴛᴘᴏsᴛ #ᴛʜᴏᴜɢʜᴛs #ɪɴᴛᴇʀᴀᴄᴛɪᴏɴ #ᴛʜᴇᴏᴅᴏʀᴇɴᴏᴛᴛ @SecretofFelix

Flashback. Пару дней назад Тео сидел за своим столом, тусклый свет лампы отбрасывал тени на его лицо. Его разочарование из-за недостающих частей для маховика времени достигло своего пика, и после долгой паузы он взял перо и начал писать письмо Феликсу. Он подробно описал все — что ему было нужно, чего он не мог найти, и растущее давление, которое на него давило. Его почерк был напряженным и резким, отражая его растущее нетерпение. Ответ пришел быстрее, чем ожидал Нотт. Ответ Феликса был простым, но многообещающим: его крестный отец, Лоран Андро, может иметь то, что искал Тео. Лоран был коллекционером и часто торговал редкими механическими деталями. Феликс предложил отвезти Тео к нему, и они договорились пропустить последнюю лекцию, чтобы отправиться в Косой переулок. —————————————— Шум Косого переулка гудел вокруг них, пока Тео и Феликс пробирались сквозь шумную толпу. Торговцы кричали о своих товарах, студенты возбужденно болтали, а воздух был наполнен смешанными запахами еды и ингредиентов для зелий. Тео держался поближе к Феликсу, его глаза осматривали улицы со смесью любопытства и нетерпения. «Крестный отец сказал, что у него уже есть некоторые детали из Франции», — сказал Феликс, его голос слегка повысился, чтобы конкурировать с шумом. «Мы можем взять все вместе». Тео кивнул, его внимание обострилось, когда Феликс повел их. В конце концов они свернули в узкий, тускло освещенный переулок. Резкий шум главной улицы стих до тихого гула, когда они приблизились к небольшой, выветренной двери с вывеской «Лавка старьевщика». Выцветшие буквы едва выделялись на темном дереве, и Тео приподнял бровь при виде этого. «Вот оно», — сказал Феликс, толкая дверь. Внутри магазин был тесным и загроможденным, воздух был тяжелым от запаха пыли и старого дерева. Полки вдоль стен были хаотично заставлены предметами, начиная от хрупких шестеренок и заканчивая ржавыми безделушками. Острые глаза Тео осматривали комнату, когда Феликс крикнул: «Добрый день!» Из глубины комнаты раздался голос: «Феликс, заходи!» Из-за прилавка появился Лоран Андро, его французский акцент сразу же стал заметен. Он был высок и хорошо одет, его осанка излучала спокойную уверенность. Рядом с ним стоял Виктор, пожилой владелец магазина, чьи острые глаза оценивали Тео со смесью любопытства и подозрения. «Рад знакомству, Теодор», — сказал Лоран, протягивая руку с легкой улыбкой. Тео пожал ему руку, его пожатие было крепким, но вежливым. — Я тоже очень рад знакомству. Большое спасибо вам за то, что вы делаете для нас. — просто сказал он. — Я ценю это. Лоран кивнул, затем вытащил из кармана пальто небольшой пакет. «Вот первые детали, которые нам удалось найти», — сказал он, передавая его. «Твои наброски были подробными. Видно, что это рука мастера». Тео слабо улыбнулся похвале, аккуратно засовывая сумку в карман куртки. Виктор прочистил горло, его хриплый голос прервал его. Он сказал про то, где найти остальные детали, с точностью указав их местоположение. Тео обменялся взглядом с Феликсом, который пожал плечами, прежде чем махнуть в дальнюю часть магазина. «Пойдем», — сказал Феликс, указывая путь. Тео последовал за ним, его мысли лихорадочно метались, когда они вошли в загроможденную, тускло освещенную заднюю комнату. Пришло время найти нужные им детали. —————————————— Задняя комната представляла собой лабиринт из полок и коробок, тускло освещенных мерцающим фонарем. Пыль прилипла к каждой поверхности, а воздух был густым от запаха ржавчины и старости. Сначала Тео двигался методично, открывая коробки и просеивая детали, его острые глаза искали все, что соответствовало нужным ему деталям. Задача казалась монументальной, беспорядок был почти издевательским в своем беспорядке. Минуты тянулись, и терпение Тео начало иссякать. Его движения становились все резче, более взволнованными, поскольку коробка за коробкой не приносили ничего полезного. Нескольких найденных деталей было недостаточно, и отсутствие оставшихся частей терзало его. Он сжал кулаки, разочарованно выдохнув. — Это бесполезно, — пробормотал он себе под нос, захлопывая очередную коробку.