𝐥𝐚𝓬𝐲…( 𝐨𝐡 ) 𝐥𝐚𝓬𝐲.

https://t.me/F0WC3TT

Переходимм

https://t.me/F0WC3TT

Я сделала парочку баннеров и написала несколько постов. Осталось оформление!! Скоро скоро.

Я планирую вернуться, очень хочу. Время появилось и желание тоже. Но я не хочу говорить точных дат, персонажа, фд и все такое. Я возможно продолжу вести Лайзу, возможно и нет. Думаю, скоро все обдумаю и скажу. Коннекты, если мешаю, можете убрать меня, если вернусь - дам знать. 🤍

Она еле как дотянулась до одной и потянула её на себя, но не смогла схватить и та с грохотом упала на пол, поднимая вверх грязь и пыль. За ней упала и книга, которая была рядом. Лайза прокашлялась и и подняла взгляд наверх. Там, в глубине, лежал не фолиант, а пачка писем, перевязанных чёрной лентой. С помощью она достала оттуда эту стопку и поставила на подоконник. Дрожащими руками она развязала ленту. Она ожидала увидеть почерк матери, но это был чужой и властный почерк. «Эдриану Пьюси. Твой отчет за декабрь принят. Объект под полным наблюдением. Твоя работа в Хогвартсе заслуживает похвалы от Лорда. Ты достойно продолжаешь дело, которое я начал десять лет назад. Ты помнишь ту ночь? Я уже тогда доказал свою преданность делу очищения крови. А ты, сын, родолжай изображать пренебрежение и холодность — она не должна ничего заподозрить. Черная метка ждет твоего окончательного подтверждения по достижении совершеннолетия». Письмо скользнуло по пальцам и, кружась, упало на старый ковер, словно подкошенная птица. Письмо не говорило ничего конкретного, но сложить пазл получилось очень легко, особенно Лайзе, которая долгая время пыталась что-нибудь понять и постоянно что-то искала. Лайза стояла, не в силах пошевелиться. Горячие, злые слезы жгли глаза и катились по щекам, оставляя влажные дорожки. Она не вытирала их. Всё внутри неё выжгло дотла этим коротким, сухим текстом. Эти слова бились в висках, как погребальный колокол. Она не была для него Лайзой. Не была сокурсницей, не была девушкой, перед которой он, казалось, искренне извинился за своё поведение. Она была объектом. Заданием. Строчкой в отчете для человека, который грезил о чистоте крови. В памяти вспыхнули месяца, до зимних каникул, в Хогвартсе. Темные коридоры, в которых Эдриан Пьюси возникал словно из ниоткуда каждый раз, когда она пыталась что-то разузнать. Его тяжелый, давящий взгляд, его холодная усмешка, от которой по спине бежали мурашки. Она тогда думала, что он просто её ненавидит. Что он, как и многие другие, презирает её за что-то, чего она сама в себе не понимала. Он внушал ей страх, он мешал, он был её личным кошмаром. А потом всё изменилось. Он вдруг отступил. Стал тише. Извинился. Лайза помнила, как в тот момент в её сердце что-то дрогнуло — она поверила, что люди могут меняться. Она почти позволила себе довериться ему, почувствовать в нё союзника, такого же одинокого, как и она сама. — Какая же я дура... — прошептала она в пустоту библиотеки, и её голос надломился. Вновь поддалась чувствам и не подумала головой. Это не было раскаянием с его стороны. Это было распоряжением. «Продолжай изображать пренебрежение и холодность — она не должна ничего заподозрить». Его извинения, его внезапная мягкость — всё это было частью стратегии. Чересчур личные разговоры, искренние на вид извинения и взгляд, клявшийся в правдивости фальшивых слов, стали именно тем инструментом, с помощью которого Эдриан добился от неё нужного доверия. А может даже…Не может же человек так правдиво играть! И вот Лайза вновь оправдывает его. Вновь верит, что все слова были искренними, реальными, честными. А может он просто сменил тактику, чтобы она перестала искать, чтобы она расслабилась и позволила вести себя... Разочарование было таким острым, что физически болело где-то под ребрами. Эдриан не был её врагом в открытом смысле слова — он не бросался проклятиями. Но он был кем-то гораздо хуже. Лайза посмотрела на свои дрожащие руки. В этом письме не было человечности. Только холодный расчёт и тень метки, которая скоро должна была украсить руку того, кого она считала... кем? Другом? Он уже тогда был причастен к тому, что разрушило её жизнь. Хоть и совсем косвенно. Слёзы продолжали падать на ковёр, рядом с брошенным письмом. У неё не осталось сил даже на гнев. Только пустота. И осознание того, что её единственное спасение — это она сама, потому что верить больше было некому. И незачем.

Лайза уже хотела начать задавать кучу вопросов и злиться на неё, но выражение лица мачехи, давало понять то-что она ничего не знала. Либо же была хорошей актрисой. — Не смотри так, не я тебя здесь заперла. — сказала она, как-то устало, будто ей совсем надоело то-как Лайза во всём подозревает её, но не она же всё начала. — А кто тогда? Папа? Зачем ему меня здесь закрывать? — Лайза закатила глаза. — Спросишь его сама, когда вернётся. А сейчас, тебе лучше пойти позавтракать. — некогда обеспокоенный голос превратился в обычный холодный и безразличный. Она развернулась на каблуках и пошагала вниз, в гостиную. Лайза постояла минуту, переваривая из разговор. Она не собиралась есть. Аппетита не было. Переоделась и как только шаги мачехи затихли, девушка выскользнула из комнаты. В доме царила мёртвая тишина. Спустившись в гостиную, она действительно нашла свою палочку на камине. Ощущение дерева в ладони вернуло ей крошечную каплю уверенности. Она пошла в прихожую и накинув на плечи тёплое пальто, вышла из дома. Их старый дом не был слишком далеко. Была на той же улице, но в абсолютно противоположную сторону от той пекарни, до которой она так и не дошла и не узнала оттуда ничего. Вчерашнего густого тумана больше не было. Она исчезла и вместо неё теперь сияло солнце. На асфальте и траве были следы ног людей, которые недавно ходили по свежему снегу. Лайза шла осторожно, стараясь не привлекать ничьё внимание. Через пару минут быстрой ходьбы она дошла до пункта назначения и остановилась перед огромными и холодными дверьми дома. Этот дом не был таким огромным и красивым, как тот, в которым они сейчас живут. Но тем не менее, этот комфортнее и уютнее. В ней побольше хороших воспоминаний. И мамы. Лайза уже начинает забывать её лицо, что ей вообще не нравится. Каждый вечер она долго сидит и смотрит в их с мамой колдографию, будто вбивая себе в память все черты её лица. Но Лайза больше не помнит её привычек, слов, взглядов. Ничего, кроме лица, которое видно наполовину в колдографии. Дверь была заперта, неудивительно. Никакие открывающие заклинания не срабатывали. Лайза пошла в задний двор и встретилась со разбитым окном своей комнаты. Точно, как можно было забыть, что произошло в тот день. Она пробралась внутрь, не встречаясь с каким-нибудь осложнением из-за магии. Видимо, она узнала его. Комната была вся в пыли. Некогда розовые стены были испачканы, на них от розового ни следа не осталось. Кровать была сломана, от стола осталось только небольшой кусок сгоревшего дерева. Лайза тяжело вздохнула и вышла оттуда, не желая больше оставаться там. Она аккуратно шагала по сломанных сгоревшим половицам и шла в библиотеку. Дверь в библиотеку открылся с третьего толчка, но с громким скрипом. Она также аккуратно вошла во внутрь и осмотрелась. Тут ситуация была не лучше. Но попытаться найти нужное стоит. Она не просто так сюда пробралась и невольно вспоминала всё, что произошло тогда в тот день и что вообще тут было за те пару лет, пока они жили здесь. В основном только хорошие. Но несмотря на это, одно плохое воспоминание было настолько плачевным и болезненным, что намертво перекрывало абсолютно все хорошие воспоминания, связанные с этим домом. Если эти развалины можно было так назвать. Нужная полка с книгам нашлась быстро потому что всё также поставлено в их новом доме. С пылью помогали нужные заклинания, после она брала книгу в руку и листала, с надеждой найти то за чем она пришла. На самой нижней полке была всего одна книга. Она почти лежала на полу. Лайза взяла её и поставила на подоконник. Многие станицы были вырваны. Обложка была толще, чем количество, которое там было. На самой последней странице было письмо. Целое. Невредимое. И пыли почти не было. Возможно, это что-то нужное. Она оставила книгу в покое и открыла письмо, но внутри ничего не было. Лайза с раздражительностью бросила бумагу на подоконник и продолжила искать. На самой верхней полке было больше всего книг.

Она будто специально себя мучала, не в силах избавиться от собственных мыслей. Лайза ещё и хотела пробраться в библиотеку, но не этого дома. А их прошлого. Библиотека там в размерах побольше и книг там также много. Возможно, зацепок тоже. Отец не все книги и старинные фолианты перенёс сюда. Лишь некоторые, очень важные для него и те, которые могут пригодиться Лайзе для учёбы. Безумная мысль, тихо уйти из дома добраться туда, не утихала. Она раздражённо села и взяла ввязанные носки и записку в руки. Лайза положила их перед собой на кровать. Просто держала эти вещи в руках, абсолютно без понятия что с ними делать. Нет, не так. У неё, конечно, есть идеи, но стоит ли? А вдруг отец прав и она всё напридумывала себе? Вдруг всё это лишь результат её богатой фантазии? А эти носки…наверное, они и были, просто Лайза о них забыла. Но вот письмо… Всё так сложно завернулось. Не выдержав больше давления от своего же мозга, она решила встать с кровати и выйти на улицу. Хотя бы на балкон. Отдышаться и вернуться, снова попытаться заснуть, заранее зная, что это не поможет. Попытка не пытка, да? Она подходит к двери, находу надевая мягкие тапочки и тянется к дверной ручке. Хмурится потому что дверь не поддаётся и не открывается никаким образом. Она давит, дёргает, пытается ударить, постучать. Глупо, да, все же спят, никто не будет ждать возле её двери, чтобы открыть чёртову дверь. Она смотрит вниз на замочную скважину и только замечает, что ключа изнутри нет. Она ударяет по двери и наконец отстаёт от неё. В мыслях сразу появляется Эстель. Точно. Она услышала их с отцом разговор и решила закрыть её там. И тут возникает вопрос. Почему? В чём вообще смысл? Она тяжело вздыхает, почти раздражённо и идёт к окну. Вопреки её ожиданиям, окно было также заперто. От этой мысли стало тошно и страшно. Взгляд её опустился на рабочий стол под подоконником. Лайза начала искать везде палочку, отгоняя мысли и даже воспоминания о том, что палочка осталась в гостиной. Поздняя ночь, она заперта в своей комнате без собственного ведома и желания, тревожные мысли не дают спать, палочки в комнате нет, а записка выглядит, на данный момент, устрашающе. От безысходности, она садится на пол рядом с кроватью. Лайза открывает глаза, и сразу щуриться, ощущая резкую и ужасную боль в голове, которая никак не успокаивалась, а с каждым движением болел всё сильнее. Взяв себя в руки, Лайза встала с пола, расслабляя затёкшие ноги, спину и шею. Сев на кровать, она закрыла глаза и глубоко дышала. События прошлой ночи сразу вспыхнули в памяти. Она открыла глаза и решила вновь проверить, заперта ли она до сих пор в комнате. Еле как добравшись к двери, она давит на ручку, с большой надеждой открыть её сейчас и выйти из комнаты. Но нет. Опять. Всё заперто. Руки задрожали, а глаза начали щипать собравшиеся слёзы. — Ну пожалуйста… — она покачала головой и начала ладонью бить по двери, чтобы привлечь чьё-то внимание. Уже было утро, довольно рано, конечно, но отец рано встаёт, может услышит. — Пап! Дверь открой, пожалуйста! Она продолжила стучать и кричать. Но никто не слышал и не открывал. Спали? Нет же, папа уже завтракает в это время. Не был дома. А это уже реально. Переборов, как-то, себя она решила позвать и Эстель, которая, по её мнению, была заперла Лайзу тут. — Эстель, ты тут? Открой дверь! — кричала она, не переставая стучать. Через пару минут она сдалась и перестала искать помощи снаружи, подумав, что может ближе к вечеру или даже раньше заметят её пропажу и найдут. Если, конечно, сами не заперли и забыли о ней. Она отошла от двери, легла обратно на кровать, в надежде передохнуть, как услышала шаги за дверью. Кто-то приближался к её комнате. По шагам Лайза предложила, что за дверью стояла именно Эстель. Она и была. — Лайза? — спросила мачеха, стоя за дверой. Она оживилась и, встав с места, крикнула, что она тут и заперта. Услышала шёпот, а после дверь открылся. За ней стояла мачеха, с нахмуренными бровями и с непониманием на лице.

Лайза сидела за большим столом. За ужином она старалась быть максимально внимательной, чтобы уловить всё, что якобы скрывается из виду под фальшивыми масками. Лайза смотрит на сидящую рядом с мачеху. Та изящно режет мясо и аккуратно ест, соблюдая абсолютно все правила этикета. Девушка еле сдержала себя, чтобы не закатить глаза. Турпин заметила некое напряжение, которые скрывалось за всем этим представлением для невидящих стен. Она словно боялась выдать какую-нибудь большую тайну лишь одним неосторожным движением век. — Лайзи, ты сегодня какая-то тихая, — заметил Эдмонд, как только поднял голову и кинул взгляд на дочку, которая сидела чуть менее напряжённо, чем жена, — Тебя что-то беспокоит? — Нет, пап, с чего бы…,— сразу же соврала Лайза, пытаясь убежать от этой темы и слишком хорошо и много знающего отца. Она посмотрела на него в ответ. А, зря. Знала ведь, что сдастся и расскажет. — Просто, вчера решила разобрать наш забытый чулан и нашла там кое-что странное. Пытаюсь разобраться с этим. Отец хмурится, но после усмехается, будто улавливая суть её слов. И вспоминая, что же хранится в чулане, что могло потревожить его дочку. Лайза смотрит на него, не отвлекаясь. Отец отстраняется от своей еды, садится назад и вытерев салфеткой края губ. Он прочищает горло и с тем же светом в глаза, мягко спрашивает: — И что же могло настолько сильно потревожить тебя, родная? Лайза качает головой, говоря, что всё на самом деле в порядке, возможно она просто…всё не так поняла? Эдмонд не сдается и садится поближе к Лайзе. Девушка всё молчит, перебирая в голове тысячу слов и вариантов, как бы сказать и объяснить. Она никогда не чувствовала стыда или, возможно, вины за свои чувства или переживания. Она могла свободно ими поделиться, очень хорошо понимая, что после ей однозначно станет легче. Будь это папа или Хлоя. Оба умели слушать, выслушивать и говорить, не то что надо, а то что ей нужно на тот момент. Отец это иногда делал более грубо, не конца подбирая слова помягче, особенно, когда Лайза вновь ссорились с мачехой. Но Хлоя, наоборот. Всегда знала, когда обнять, когда просто выслушать, а когда дать совет, прекрасно понимая и зная, что Лайза, не смотря на это, поступит по-своему. Как сердце прикажет. Лайза смотрит в сторону мачеху, и слышит рядом понимающий выдох. Она смотрит на свои руки, которые аккуратно лежали на бёдрах. Эдмонд взглянул на Эстель, взглядом будто говоря с ней. Через пару секунд, мачеха, которая закончила свою трапезу раньше них, медленно встаёт со своего места и поднимается на этаж выше, закрываясь в комнате родителей. Лайза выдыхает. Не хотелось бы, чтобы она это услышала. Лайза, можно сказать, её не знает. Она не знает, как та отреагирует, не знала, что скажет и как посмотрит. — Пап… — Я знаю, — не успела она сказать то что подумала, как он её перебил, — что ты всё равно мне ничего не скажешь. Даже если Эстель, которая тебя по неявной мне причине, раздражает или не нравится. — она захотела заговорить и, возможно, даже оправдаться, но отец вновь начал говорить, вообще не желая слушать пустые оправдания. — Не стоит, я это прекрасно вижу, Лайзи. Моё отношение к тебе никак не изменилось, я тебя так же сильно люблю, но это не значит, что я не люблю Эстель. Она правда хорошая, дочь, надеюсь, однажды ты увидишь её с совсем другой стороны. — он усмехнулся, будто сам не веря в своё сказанное. — А что насчет твоей находки из чулана, то могу лишь сказать, чтобы ты оставила себя в покое и не искала то, чего по факту…не существует. Пообещай мне не влезать в неприятности, м? Лайза не будет обещать, ведь точно не сдержит его. Она лишь чуть более расслабленно выдохнула, но покачала головой. — Не смогу. — сказала она, уже встав с места и направившись в свою комнату. * * * Уже поздно ночью, Лайза вновь не могла сомкнуть глаз и наконец отдохнуть, найти покой. Она ворочалась в огромной и довольно комфортной для неё кровати, пытаясь извлечь из головы тревожные и позволить глазам закрыться, а самой отдохнуть. Но нет.

ＴＵＲＰＩＮ                            « How much longer 'til it's midnight? » oh. . . ` @TU7PiN ¡ Его извинения, его внезапная мягкость — всё это было частью стратегии. Чересчур личные разговоры, искренние на вид извинения и взгляд, клявшийся в правдивости фальшивых слов, стали именно тем инструментом, с помощью которого Эдриан добился от неё нужного доверия. А может даже…Не может же человек так правдиво играть! И вот Лайза вновь оправдывает его. Вновь верит, что все слова были искренними, реальными, честными. А может он просто сменил тактику, чтобы она перестала искать, чтобы она расслабилась и позволила вести себя... * * *              #𝗋𝗈𝗅𝖾𝗉𝗈𝗌𝗍

Она стояла на отшибе, у старой заброшенной мельницы на границе пустошей. Туда почти никто не заходил; там появились лишь обитатели лачуг у края леса или случайные путники. Лайза, в детстве, часто ходила до этой пекарни, несмотря на запрет отца. Ей было интересно, что же там такое, что папа так настойчиво пытается скрыть. С Хлоей они даже попытались зайти внутрь, но ничего не получилось. Лайза никогда оттуда ничего не покупала, но хорошо запомнила значок. На бумаге он не был виден полностью, но она его узнала. Кровь зашумела в ушах. Что за чертовщина с ней творится? Откуда эти рукодельные носки и записка оказались у неё дома. И зачем она вообще решила залезть в этот забытый и никому не сдавшийся чулан? Не раздумывая, Лайза быстро спрыгнула с места, хватая бумажку с собой. В этом спешке забыла волшебную палочку на столе. Обрывок бумаги, до боли был сжат в кулаке, согревал её решимость. На улице была метель, оставив после себя тяжелый, ватный туман, в которым невозможно было что-то разглядеть. Лайза вышла за ворота и тьма мгновенно поглотила силуэт поместья. Она шла туда, не видя ничего перед собой. Шла, пытаясь вспомнить правильную дорогу. Рассудок твердил, что это может быть ловушкой, жестокой шуткой или плодом её тоски, но что-то иное внутри заставляло её идти вперёд. С каждым шагом холод, казалось, отступал. В голове была мысль. Навязчивая мысль. Если мама там, то все секреты отца, все его недомолвки и каменная тишина дома рухнут в одночасье. Пазл сложится. Лайза абсолютно не была готова встретиться с правдой, какой бы горькой, странной, опасной или даже хорошей она ни оказалась на самом деле.

На момент, девушка забывает про свои поиски и нетактичного молодого человека по имени Эдриан и даёт себе почувствовать некую свободу и даже счастье. Отец помогает ей с чемоданом и с помощью магии поднимает в её комнату. Девушка прошла дальше и увидела Эстель, которая изящно сидела в кресло и будто вовсе не замечала Лайзу. Турпин никогда не понимала причину её подсобного поведения. Возможно, потому что не спрашивала. Возможно, даже отец прав и им нужно поговорить и понять друг-друга. Возможно, однажды кто-то из них сделает первый шаг к, так называемому, перемирию. Их взгляды встретились, когда Лайза прошла перед ней и села напротив. Эстель смотрела на неё с сверху, не смотря на то что разница в росте незначительная. Смотрела холодным, абсолютно незаинтересованным взглядом. Лайза делала всё, чтобы не отвести взгляд. Она сумела даже улыбнуться ей и попытаться растопить этот лёд во взгляде. Бессмысленно. Пустая трата времени и сил. К этому времени к ним пришёл и отец. Он сел в кресло напротив Эстель и улыбнулся ей. Мачеха, к большому удивлению Лайзы, сразу растаяла и расслабилась. Эдмонд, уловив внезапную напряжённую обстановку, кашлянул и обратился к Лайзе. Его голос был бодрее на этот раз. — Лайзи, ты же не видела маленькое обновление в нашей библиотеке. Пойдем, я тебе покажу пару стареньких фолиантов, которые я принёс на прошлой неделе из прошлого дома. — заявил он и встал со своего места, медленно двигаясь в сторону библиотеки. Неловкость была замята. Девушка поспешила за ним. * * * Всё произошло пару дней спустя. Стены дома давили и Лайза решила занять руки, чтобы унять страх из-за мыслях о запертых дверях, недосказанных словах и тайнах отца. Она решила забраться в чулан. Тесное пристанище забытых либо ненужных вещей. Комната была не очень большой, поэтому первое на её глаза попалась корзинка с шитьём. Она присела на колени рядом с корзиной, чувствуя, как холод пробирается сквозь одежду к её коже. Она принялась разбирать эти вещи. Каждая вещь там хранила себе отдельное воспоминание — и совсем неважно счастливое или нет. Там были вещи матери, которые она помнит из колдографий. Благодарю этим колдографиям она не забыла её лицо. Лайза всегда жалела, что почти не помнит её. Среди полинявших скатертей и поношенных мантий, пахнущих нафталином, она наткнулась на свой детский шарф. Мягкая шерсть коснулась пальцев, пробуждая обрывки воспоминаний, но внимание привлекло не это. На самом дне корзины, завёрнутый в простую серую бумагу, лежал свёрток — пара теплых шерстяных носков. Совершенно новых. Лайза нахмурилась, не понимая, откуда это тут оказалось. Лайза вытянула их на свет. Работа была безупречной, плотной, но сердце пропустило удар, когда она коснулась края манжеты. Там шла тонкая, едва заметная полоска «ленивых петель» — специфический способ закрепления нити, которому её когда-то пыталась научить мама. Мама всегда называла это своей личной подписью или узелком на удачу. Она говорила, что метод требует слишком много терпения и особого, почти медитативного наклона спиц. Конечно, об этом более конкретно рассказал ей отец, когда объявил ей о её смерти и после пытался как-нибудь успокоить Лайзу, дать понять, что всё будет хорошо. Но главным был запах. Носки пахли не затхлостью чулана, а свежестью зимнего воздуха, солью и едва уловимым ароматом розмарина — тем самым горьковатым шлейфом, который всегда исходил от маминых рук после работы в саду. Лайза хотела позвать отца, но резко одумалась и встав с места, засунула носки в карман и закрыла дверь в чулан. Она поднялась в свою комнату, максимально тихо и незаметно. Она заперлась в своей комнате и забралась на мягкую кровать. Лайза достала из кармана мягкие носки и положила их на покрывало. Внутри носка была маленькая неровно вырезанная бумажка. «Передай, когда будет возможность» Ни подписи, ни обратного адреса. Но на обороте едва виднелся жирный оттиск печати местной пекарни, который давно закрылась.

Поиски неизвестного продолжались, но теперь с большей осторожностью и скрытым страхом был пойманной человек, который не контролирует ничего, но очень в этом уверен. Лайза стала больше времени, якобы, уделять учёбе. В библиотеке брала книгу, которая ей поможет в поисках и также тяжёлую книгу по истории, на всякий случай, чтобы скрыть возможную зацепку. Несмотря на всю эту скрытность, ничего толкового Лайза не нашла. Не сдалась, но взяла небольшой перерыв, решив, чтобы экзамены в конце учебного года важнее личной заинтересованности и каких-то странных ситуаций. Возможно, всё это вообще не стоило того внимания, что она уделила. Невольно в мыслях засел ещё и навязчивый Эдриан. После всех разговоров и событий, которые у них были, он почему-то резко захотел измениться. Изменить своё отношение именно к ней. Первым делом, что казалось Лайзе самым удивительным и неожиданным, он поговорил с ней наедине и извинился за свою излишнюю заинтересованность и неуважительный говор. После этого — исчез. Она не видела его на общих уроках зельеварении, не в коридорах, полными студентов и даже не в большом зале. Хотя…, всё это неважно. Главное, что тревожить Турпин он больше не будет. Возможно. Первые дни декабря принесли с собой обещание скорых каникул. Заснеженный Хогвартс был сказочным, и ей не хотелось расставаться с теплом гостиной факультета, потрескиванием камина и ночными прогулками по притихшим, мерцающим коридорам. Настал день отъезда. Утром за окном шёл крупный, ленивый снег, и воздух был хрустально-чист. Лайза закончила упаковывать свои вещи. Мантия аккуратно сложена, учебники убраны, а на самом верху лежит любимая книга, которую она надеялась дочитать в поезде. Прощальный завтрак в Большом зале был чуть менее шумным, чем обычно. После завтрака Лайза надела своё тёплое шерстяное пальто и шарф факультета Когтеврана, стянула перчатки и вышла во двор. Мороз щипал щёки, а каждый выдох превращался в маленькое облачко пара. Несколько друзей, которые оставались в замке, обняли её на прощание, пожелав веселых праздников и пообещав написать. Она ждала Хлою на улице, пока та прощалась со своим парнем, или другом, неясно и чересчур запутанно. На перроне царило оживление. Все студенты с нетерпением хотели увидеть своих родителей, которые встретят детей, обнимут и расспросят обо всём, что произошло за полгода. Алый Хогвартс-экспресс, окутанный клубами пара, стоял, готовый принять своих пассажиров. Лайза нашла пустое купе, поставила свой чемодан на багажную полку и устроилась у окна. Когда поезд тронулся, она смотрела, как заснеженный Хогсмид медленно исчезает из виду, а затем и силуэты башен Хогвартса растворяются вдали, окутанные падающим снегом и предрассветным туманом. Волшебный мир оставался позади, уступая место совсем другому миру, но Лайза знала, что через несколько недель снова вернётся. А пока – впереди были домашний уют, подарки и радость встречи с семьей, и это согревало её сердце в пути. Но не знала же она, что всё легко может измениться. И не всегда в хорошую сторону. * * * Не успел дом принять её и подарить своё привычное тепло, как она услышала крик. Не пугающий, даже очень радостный. И через секунду на неё будто набросился отец, душа своими объятиями. Лайза широко улыбалась всё это время. Невозможно было проявить какую-нибудь другую эмоцию, когда тебя вот так вот встречают и сильно любят. Лайза обняла отца в ответ, но всё равно попыталась чуть его отстранить, чтобы не умереть от нехватки воздуха. Прежде чем она смогла что-то сказать, Эдмонд отстранился и с улыбкой на лице выдал: — Как ты, милая? Извини, что не смог тебя встретить. Твоя ма…— он резко опомнился и поправил самого себя. — Эстель себя плохо чувствовала и попросила меня остаться с ней. Лайза лишь с счастливой улыбкой слушала отца, кивая пару раз, чтобы дать понять, что всё абсолютно нормально.

ＴＵＲＰＩＮ                            « It's such a waste when little girls grow into the mother's face » oh. . . ` @TU7PiN ¡ С каждым шагом холод, казалось, отступал. В голове была мысль. Навязчивая мысль. Если мама там, то все секреты отца, все его недомолвки и каменная тишина дома рухнут в одночасье. Пазл сложится. Лайза абсолютно не была готова встретиться с правдой, какой бы горькой, странной, опасной или даже хорошей она ни оказалась на самом деле. * * *              #𝗋𝗈𝗅𝖾𝗉𝗈𝗌𝗍