дневничок Веточки 🌱

I hope mom finds her person just like my sweet honey daddy and I did! 😂

Когда я читаю какой-то хороший текст, то думаю, что ведь тоже могла бы так сочинить и написать: слова-то все вроде знакомые. Когда я читаю какой-то хороший текст, то восхищаюсь тем, как автор смог так точно подобрать слова, придумать конструкцию, оживить все это метафорой. Когда я читаю какой-то хороший текст, то представляю, как автор сидит, пишет и откуда-то все это рождается. Но как и где? В голове, душе, сердце, во сне? Приходит потоком? Когда я сажусь писать какой-то свой текст, в моей голове тут же пропадают ячейки с нужными словами, наступает тишина, вакуум, и прикладываемые усилия только увеличивают тщетность попыток. Почему так? Изначально у всех один и тот же язык, одни и те же слова, только один из них рождает шедевр, а другой, обладая схожим арсеналом, создает пшик. Магия.

Моя добыча июля 🧡 вот теперь все учтено, июль закрыт, моя внутренняя Дева довольна 😁

Начинаю, помолясь.😁 Меня ждет увлекательное путешествие весом в 1,47 кг и длиной в 1279 страниц. Не теряйте меня, итак: Я сижу в кабинете, окруженный головами и телами. Моя поза сознательно копирует форму жесткого стула..

Мой июль.🧡 На самом деле чтение в июле шло как-то туго: все начатые книги медленно тянулись и никак не хотели заканчиваться. Приходилось снова и снова возвращать себя к чтению. Я отметила себе в заслуги два коротких эссе про депрессию, но не учла их в общем зачете, потому что они совсем небольшие. Два разных человека рассказали о своих ощущениях и борьбе с депрессией. И если взгляд и слог Дэвида Фостера Уоллеса мне откликнулись, то Уильям Стайрон оказался совершенно мимо. По итогам первого знакомства с Фостером с нетерпением жду нашей следующей, уже более обстоятельной встречи с его неподъемной «Бесконечной шуткой». «Устал рождаться и умирать» Мо Янь — я написала отдельный отзыв, не буду повторяться. Но вот что удивительно: я до сих пор мысленно возвращаюсь к этому роману и вспоминаю его эпизоды. И думаю о том, как много пустого кажется нам важным и несправедливым в моменте, и как расточительно тратить на это свои ресурсы и время. Наша жизнь и так коротка, надо успевать наслаждаться и радоваться, отринув мелкие обиды и надуманные переживания. Родитесь в следующей жизни ослом — тогда и будет время поразмышлять, а пока надо просто жить! «Орестея. Прикованный Прометей» Эсхил. Сергей подарил мне эту книгу осенью на день рождения, чтобы познакомить с античными трагедиями и «Орестеей» (я вообще думала, что это какая-то богиня-тетка, ха-ха), но теперь-то я знаю, что «Орестея» — это трилогия про Ореста. У меня тяжело шла стихотворная форма повествования, и хотя трагедия довольно короткая и полная страстей, читала я ее долго. Сережа, не сбрасывай меня со счетов, я подтянусь и стану еще эллинистом, хотя… кого я обманываю. Подписывайтесь на Сергея и его ТГ-канал о музыке и мифологии «Лира Гермеса».@Herm_lyra «Под сенью дев, увенчанных цветами» Марсель Пруст. Ну что уж, все написала выше в отзыве: полбалла, сняла за толстые розовые щеки, но Пруст все так же хорош, трепетен и тонок. Я получила удовольствие от встречи с ним и буду ждать новых свиданий. «1913. Лето целого века» и «1913. Что я на самом деле хотел сказать» Флориан Иллиес. А вот это было неожиданно хорошо. Нет, я, конечно, слышала общие восторги про эти книги, но не ожидала, что будет настолько легко, живо и увлекательно. Отдельно хочу отметить озвучку этой дилогии: ее читают Алена Долецкая и Сергей Чонишвили, и попеременно они звучат очень органично и синергично. Это короткие книги, рассказывать про них подробно — только портить впечатление. Просто послушайте их за пару вечеров — автор погрузит вас в атмосферу последнего мирного года накануне Первой мировой, покажет ту эпоху через призму повседневной жизни самых ярких персонажей того времени. Вам встретятся и Сталин, и Гитлер, и Дюшан, и Вирджиния Вулф, и Томас Манн, и Кафка, и Пруст, и Фрейд, и Распутин, и еще много узнаваемых героев. Это как будто документальная хроника, но подана она настолько увлекательно, что от нее невозможно оторваться. Очень советую прикоснуться и почувствовать дыхание тех времен через живые и увлекательные истории персонажей. P.S. Я на даче, а вот мой улов остался дома, поэтому опубликую его только в воскресенье. 🥺

Вот я и дочитала второй том Пруста «Под сенью дев, увенчанных цветами». И если первый том был романом-удивлением, романом-восхищением и романом-трансом — сенсорным, чувственным, густаторным, олфакторным, — я утопала в запахах боярышника, сглатывала слюну, читая про лимонные мадленки, и с упоением представляла красочные закаты. Второй же оказался больше эмоциональным, чем сенсорным. Мне, как интеллигентной дамочке, близка вся эта светская утонченность, рассуждения о разочарованиях от театральных постановок и писателей-кумиров. Сам текст и перевод по-прежнему выше всяких похвал: искусно, тонко, возвышенно. Я немного утомилась от бесконечных походов Марселя к Сваннам и его по-детски настырного поведения по отношению к Жильберте и их союзу. В конце было уже как-то даже неловко за него — так он надоел всем вокруг. И как же хорошо, что он убедил себя, будто Жильберта ему безразлична. При этом мне понравились настроения и атмосфера второй части — про отдых Марселя с бабушкой в Бальбеке! Я, как любопытный читатель, кинулась было гуглить, где же находится этот чудесный нормандский городок, но, как выяснилось, Пруст его выдумал. Особенно трогательным мне показался эпизод прощания и расставания Марселя с мамой, а также его отношения с бабушкой и их стуками в стену. Ах, как бы я хотела быть Марселем и приехать на все лето (роскошь-то какая, шик!) с бабушкой из Парижа на берег Нормандии, каждый день гулять по морскому побережью, дышать соленым воздухом и высыпаться. Прусту удалось удивительно точно передать метаморфозы Марселя из мальчика в юношу: он тонко подмечает все изменения и делится юношескими метаниями и влюбленностями этого ветреника. По настроению эта часть чем-то похожа на «Волшебную гору» и на жизнь обитателей санатория, только там больше ели и пили. :) И финальная часть, где Марсель наконец знакомится со стайкой юных девушек, которые кажутся ему воплощением жизни и красоты. И вот наш юный повеса уже примеряется то к одной, то к другой прелестнице, но в конце концов останавливает свой выбор на Альбертине. И вот тут у меня большой вопрос к автору: что за любовь такая к толстым щекам?! Пруст счел нужным сделать это милой отличительной особенностью Альбертины и постоянно обращал на них внимание в тексте. Когда я в очередной раз прочитала про «Альбертину, склонившую ко мне свое полное розовое лицо», я была уже настолько разочарована, что прямо-таки досадовала. Потому что толстые щеки — это как-то не то, во что можно влюбиться… но у Марселя свои пристрастия, кто я такая, чтобы оспаривать его вкус. И если вынести толстые щеки Альбертины за скобки (хотя это уже решительно невозможно!), то в целом метания юноши и первая робкая влюбленность вызывали у меня ностальгические ноты. Мне хотелось снова стать такой же юной, когда все впереди, когда ты еще наивен, неискушен и во всем видишь очарование — даже в толстых щеках Альбертины. Ой, все.. В общем, эти щеки, простите, совершенно сбили весь мой воздушный настрой и вторглись в нечто пьянящее и смутно-восхитительное просто каким-то розовощеким кабанчиком. Я сделаю небольшой перерыв, чтобы отдохнуть и затосковать от разлуки. Надеюсь, слабый и болезненный Марсель дотянет и дождется меня и нашей следующей встречи. И, наверное, я буду все же немного скучать.❤️

«Устал рождаться и умирать» Мо Янь Впервые про эту книгу я узнала на букхоппинге от «Все свободны» прошлой осенью. Мы зашли в магазин азиатской литературы «Желтый двор», и Любовь познакомила нас с основателями магазина, и я спросила у Платона, какую книгу из всех книг Мо Яня он бы мог выделить, и он рассказал, что его любимая книга — это как раз «Устал рождаться и умирать», потому что она очень хорошо отражает философию Китая и ее основа — это новелла Пу Сунлина «Три жизни», про буддистский подход к жизни и смерти. Я не очень люблю магический реализм, однако просто реализмом проживание человечьей души в теле осла, вола, свиньи, собаки и обезьяны назвать, наверное, сложно. Все начинается с того, что в 1950 году зажиточного крестьянина Симэнь Нао расстреливают по ложному обвинению. Он невероятно зол: он всегда был честным, трудолюбивым, помогал людям — за что ему такая смерть?! Он отказывается от напитка забвения в аду и клянется отомстить. И... владыка ада отправляет его обратно в мир живых в теле осла, одуматься. А дальше в книге идет рассказ от лица души главного героя в теле разных животных, при этом перевоплощается он каждый раз в одном и том же месте, в своей деревне, и видит всех своих родных и близких, и даже не может им сказать, что это он... Симэнь Нао проходит долгий путь от ненависти к прощению. В каждой новой жизни он видит мир с разных сторон, разными глазами — то он трудяга-вол, то прожорливая свинья, то преданная собака. И постепенно его гнев в каждом из перерождений утихает, а обида стирается. Само повествование в романе легкое и с долей юмора, я не раз улыбалась во время прочтения, также с иронией автор относится и к самому себе, поместив себя в книгу как «паршивца Мо Яня». Роман пронзительный и эмоциональный, он показывает привязанность к близким людям, верность крестьянина своей земле, — были моменты, когда я рыдала навзрыд, — последние страницы жизни вола просто раздавили меня своей жестокостью и поведением вола, его смирением и принятием. Или сцена, где один из героев понимает, что скоро умрет, и заранее вырывает себе могилу на последнем кусочке своей земли, потому что вся остальная земля его небольшого надела уже занята его близкими. И вот он подзывает старого пса (одно из перевоплощений главного героя) и находит и для него кусочек места, вырывая ямку и ему, — это все было настолько трогательно и сильно, — вся эта книга, она не про смерть и перерождения, а про преданность, любовь и жизнь. Также мне понравился прием Мо Яня, когда ему нужно было описать опустошение и горе героя от потери своей любимой, и он приводит в пример «Тихий Дон» и чувства Григория, описывает подробно эпизод с гибелью Аксиньи и черным солнцем и на протяжении всего эпизода спрашивает снова и снова «а мне как быть?», если у его героя ровно те же чувства, и все уже описано до него. И таким переносом он доводит до читателя все эмоции и переживания своего персонажа. Если же описывать книгу одним предложением, то это предложение, наверное, будет о том, как пережить несправедливость и не ожесточиться душой. Герой приходит к этому не сразу. Весь роман написан очень цельно и как поток, — Мо Янь его писал ровно сорок три дня, как начал писать, так и писал без остановки, а вынашивал он этот роман аж 43 года. И если вы чувствуете, что устали от своей собственной жизни, от ее проблем и тяжести, — откройте эту книгу. Она заставит вас плакать и смеяться, а в конце — выдохнуть и сказать: «Жизнь — она точно стоит того, чтобы жить»!

«– Я собираю лето, как пчела мед, – сказала Рони. – Собираю летние запасы, которыми буду питаться, когда наступит зима. И знаешь, из чего они состоят? И она стала рассказывать, как сказку: – Это будет такой огромный-преогромный пирог. Тесто у него из солнечных восходов, спелой черники, веснушек, которыми усеяны твой руки, лунной дорожки на реке, ярких звезд на черном небе и соснового бора, когда он гудит от зноя… А начинка у этого пирога из солнечных бликов, что горят на стволах сосен, из дрожащих капелек грибного дождя на сосновых иглах. А еще там скачут белки и зайцы, бегают лисицы, и лоси, и дикие кони – весь наш табун. И конечно, купание в реке, и когда мы мчимся верхом… Ну, сам видишь, я пеку этот пирог из всего, что есть лето. – Отличный пирог из лета! – восхитился Бирк. – Пеки такие всегда». «Рони, дочь разбойника» Астрид Линдгрен. У дедушки в деревне была коллекция журналов «Наука и жизнь», и в одном из них была опубликована повесть про Рони, дочь разбойника. Как же мне хотелось быть похожей на Рони, чтобы у меня был любящий папа — атаман разбойников, и чтобы был друг, как Бирк. Я наслаждалась этой повестью, жила ею, а потом... не смогла найти номер журнала с окончанием этой сказки. Так и не узнала, чем у них все там закончилось, но, не очень-то я и расстроилась, а ложилась спать и придумывала, и придумывала свой собственный конец для этой истории. Так я познала свой первый незавершенный гештальт. 😁

Когда ты стал постарше, приходится заполнять песочницу иными игрушками. Сам придумал конструкцию для бабушкиных садовых инструментов, сам порезал, сварил и покрасил. Подходящее лего для нашего Халка. Редкий вид: пубертатикус хомо айронсварикус

Потому что Плохое не только нападает и делает плохо и выводит из строя, оно в особенности нападает и делает плохо и выводит из строя именно то, что нужно, чтобы бороться с Плохим, чтобы стало легче, чтобы остаться в живых. Это трудно понять, но это реально правда. Представьте правда мучительную болезнь, которая, скажем, заражает ваши ноги и горло и приводит к правда жуткой боли и параличу и повсеместной агонии в этих местах. Тут, очевидно, и самой болезни хватает, но она еще и бесконечна; вы ничего не сможете с ней поделать. Ноги парализованы и адски болят… но вы не можете побежать за помощью бедным ножкам, потому что именно они и болят так, что никуда не убежишь. Горло ужасно жжет, и кажется, что оно взорвется… но вы не можете позвать врачей или еще кого на помощь, потому, что именно горло слишком болит, чтобы говорить. Вот как действует Плохое: оно особенно хорошо в нападении на механизмы защиты. Ясно, что бороться с Плохим или спастись от него можно, только думая по-другому, споря с собой и переубеждая, чтобы изменить фильтр познания, восприятия и обработки всего. Но для этого нужен разум, клетки разума с атомами, и сила воли и все такое, твоя суть, а именно ее слишком тошнит от Плохого, чтобы работать. Именно это все и тошнит. Плохо так, что не может стать лучше. В нашем обществе стигма на любые душевные заболевания — это неловко выпячивать, но если бы меня попросили описать Плохое, у меня бы, конечно, не вышло так, как у Дэвида, но я бы, наверное, рассказала, что депрессия — это когда одиноко и холодно, громко и сверхчувствительно. Как будто бы с тебя сняли все защиты и вывернули к миру наружу, обнажив нервные окончания и превратив тело в одну сверхчувствительную мембрану, открутив тумблер на максимум. И крайняя степень чувствительности — это сенесто-ипохондрический синдром, когда все тело начинает жечь, и эта боль не убирается ничем, больно от всего: прикосновения одежды, постельного белья, любых контактов. Но он наступает лишь тогда, когда ты долго и упорно идешь наперекор, исчерпав все силы и возможности, на силе воли выпрашиваешь у психики еще один краткосрочный кредит под очень большие проценты. И все становится тяжело: любое действие, любой шаг, любая коммуникация высасывают все силы так, что потом надо долго лежать, чтобы снова получилось встать. Тяжелый вздох, тяжелый выдох, тяжелые ноги, тяжело нести себя. Как будто бы огромное сырое одеяло припечатывает тебя к кровати, прилипает так, что не скинуть, так и ходишь с ним на плечах, спотыкаясь обо все на свете. И начинает остро не хватать какого-то душевного тепла и близости, а вокруг холодные люди, холодные решения, холодное лето. И много шума. Громко и раздражающе, и некуда спрятаться. Поэтому для меня депрессия — это когда одиноко, холодно, громко и сверхчувствительно. А в конце — никак. Так и живу временами. Живу. И всегда приходят на ум строки из книги «Крутой маршрут»: «Опять тяжело хлябают по топи неотступно следующие за мной сапоги вертухая. Я остро завидую этим сапогам: ведь они не промокают. Мои-то чеботы с первых шагов — насквозь, и суставы снова, как в Ярославке, стреляют невыносимой острой болью. Впрочем, что значит невыносимой? Выношу ведь...» Впрочем, что значит невыносимо, невыносимо, выношу ведь...

В книжном чате Оля дала ссылку на статью про Дэвида Фостера Уоллеса, к творчеству которого я попробую прикоснуться в августе. Я уже так много о нем наслышана, его имя упоминалось в ряде книг с эссе, что я прочла, и я читала о том, что он страдал от депрессии долгие годы и так и не справившись с ней покончил жизнь самоубийством. Так вот в статье упоминается его эссе, в котором он поделился довольно честно и открыто своим проживанием этого состояния и своей уязвимостью в нем. И оно для меня оказалось каким-то прямо нужным, важным, целительным. «Планета Триллафон по отношению к Плохому» Я на антидепрессантах уже, ну сколько, где-то с год, и думаю, я вполне компетентен, чтобы рассказать, на что они похожи. Они хорошие, правда. Но хорошие в том же смысле, как, скажем, жить на другой планете, где тепло, удобно, есть еда и вода — хорошо: все хорошо, но, очевидно, это уже не старая добрая Земля. Я не был на Земле уже почти год, потому что там мне жилось не очень. Теперь мне живется в чем-то получше тут, на планете Триллафон, а это, думаю, хорошие новости для всех заинтересованных. В общем, думаю, в том году все начали понимать, что я несчастный маленький солдатик, даже я сам. Раньше я как бы всегда думал, что депрессия — просто очень сильная печаль, как бывает, когда умирает очень хорошая собака, или в «Бэмби» убивают маму Бэмби. Я думал, что это когда грустишь или даже немного поплачешь, если ты девочка, и говоришь «Ничего себе, я правда в депрессии, вот», и потом приходят друзья, если есть, и поднимают настроение или вытаскивают и ты напиваешься, и на следующее утро депрессия уже в приглушенных тонах, и через пару дней испаряется совсем. Я не очень говорливый, но расскажу, на что, по-моему, похоже Плохое. Для меня это как когда тебя совершенно, абсолютно, крайне тошнит. Попытаюсь объяснить, что я имею в виду. Представьте, что вас сильно тошнит. Почти у каждого или каждой когда-нибудь болел живот, так что все знают, на что это похоже: совсем невесело. Так. Так. Но это ощущение локализовано: оно более-менее в животе. Теперь представьте, что так тошнит все тело: ноги, большие мышцы на ногах, ключицу, голову, волосы, все, и точно так же, как живот. Теперь, если представили, пожалуйста, представьте тошноту еще распространенней и тотальней. Представьте, что каждую клеточку в вашем теле, каждую отдельную клеточку тошнит, как тошнит от больного живота. Не только ваши клетки, но и кишечные палочки, лактобациллы, митохондрии, базальные тельца, всех тошнит и все кипят и горят, в шее, мозгу, везде, всюду. Все адски тошнит. Теперь представьте, что каждый атом каждой клетки в вашем теле тошнит так же, тошнит, невыносимо тошнит. И каждый протон и нейтрон в атоме раздулся и дрожит, потеряв цвет, и ни единого шанса стошнить, чтобы ослабить чувство. Каждый электрон тошнит, вот, они теряют баланс и неустойчиво носятся, как в сумасшедшем доме, по орбитам, толстым, из пестрых желтых и сиреневых ядовитых газов, все потеряло равновесие и разболталось. Кварки и нейтрино сошли с ума и, больные, прыгают повсюду, скачут, как сумасшедшие. Только представьте, как тошнота абсолютно распространяется по каждой вашей частичке, и даже по частичкам частичек. Так что само ваше… само существо можно описать лишь как проявление тошноты; вы со своей тошнотой, как говорится, «едины». И в вас все становится плохим, все хорошее выходит из мира, как воздух из большого пробитого воздушного шарика. В мире больше нет ничего, кроме ужасных запахов гниения, печали и гротеска и зловещих видов в пастельных тонах, резких или печальных до смерти звуков. Невыносимые бесконечные ситуации тянутся в континууме без всякого конца… Невероятно глупые, безнадежные идеи. И так же, как, когда болит живот, страшно, что боль может никогда не уйти, так пугает и Плохое, только куда хуже, потому что и сам страх профильтрован плохой болезнью и становится больше и хуже и голоднее, чем был в начале. Разрывает на части, ныряет в кишки и ковыряется там.

In the middle of the journey of our life I found myself in a dark wood For the straightforward pathway had been lost. (с) Лонгрид. Время чтения ~ долго. Важность ~ низкая.

Редкий вид: инфантикус хомо ридикус. Арина — это моя отрада. 🧡 На даче у нас после обеда «библиотека», все домочадцы должны вести себя тихо и не заходить к нам в комнату, потому что мы читаем. Эту книгу Арине привезла мама в пятницу, и она уже на 86-й странице. Ну, моя! 😁🥰 А все потому что у ребенка кнопочный телефон.

Я завела этот канал для личного флуда, он был строго закрытым, и было в нем в основном мое нытье, потом нытье заместили книги. И я решила сделать канал открытым — чтобы не жадничать своих впечатлений от прочитанных книг. Но кто же знал, что после этого.. я почти перестану читать и начнется ретроградный Меркурий, который решит сделать из моих нервных клеток тартар и даже прикладывание любимых книг ко всем возможным полыхающим местам перестанет помогать. И теперь во мне копится нытье и совсем не копятся книжные впечатления. Вот и как дальше жить, баб Шур? На фото та самая занавеска, а мама жива, бодра и даже как будто бы весела.

Я негодую! Моя история облагораживания дачи ожидала финального штриха. Дождалась. Я долго и придирчиво подбирала штору к нам в комнату: хотелось какую-то натуральную льняную ткань с пасторальным цветочным мотивом, но без перебора. Нашла. Штору везли, видимо, из Китая, потому что доставку переносили несколько раз, так что я уже устала ее ждать, и приехала она в заказе последней, через месяц. Она была идеальной: некрашеный лен с аккуратно вышитыми цветами, на удивление качественная и подходящая под остальной интерьер. Мой внутренний дизайнер ликовал. Привезла ее на дачу, в радостном предвкушении от скорого уюта и красоты, но выяснилось, что карниз рассчитан на две шторы и у него посередине крепление, которое мешает повесить штору. Пришлось отложить. Потом я уезжала на выставку, было не до шторы, и вот, наконец-то, я приехала на дачу и исклевала все темечко Диме, чтобы он таки скорее решил вопрос с карнизом. Дима все замерил и поехал в строймагазин, я же пока начала искать свою штору. Все перерыла — ее нет, что странно, потому что в целом у нас в доме порядок и есть система хранения, которую все соблюдают. Несколько раз прошерстив все адекватные места, я сдалась. Написала маме, которую мы отпустили на выходные в город, чтобы она уточнила, куда она запрятала мою штору. ШТОРУ МОЮ. Мама перезвонила через полчаса со словами: «Ты меня убьешь...» Хорошее начало! Выяснилось, что мама подумала, что я купила СКАТЕРТЬ, но так как я в семье гуманитарий, то что с меня взять... даже уточняющих вопросов ни у кого не возникло — не тот размер заказала, очевидно же. Ну а то, что сделана специальная прострочка под карниз, так тоже понятно: непутевая, о красоте только думает, как нужные цветочки увидела, так и не поняла, что скатерть со шторой перепутала. Малохольная. Но хорошо, что в нашей семье есть сообразительная мама: она пришла на выручку и решила спасти мою недоскатерть. Взяла ее на выходные в город, расчехлила швейную машину, отрезала все лишнее — и вот теперь отлично все подходит по размеру на кухонный стол. Ну, подумаешь, цвет и стиль на кухне не те, зато размер идеальный. Люблю моих родственников. P.S. Сегодня у Пруста прочла: «она усвоила тон жеманного деспотизма» 😁 понравилось определение. Так вот, ожидаю маму из электрички, отбросив всю свою жеманность и аккумулируя деспотизм.