Афанасьева Книги

14 августа 1946 года вышло постановление ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“», вычеркнувшее Анну Ахматову и Михаила Зощенко из литературной жизни и фактически лишившее средств к существованию: их перестали печатать, а уже напечатанное запретили. Лидия Чуковская в «Записках об Анне Ахматовой» оставила воспоминания поэта о «первом дне»: «— Утром, ничего решительно не зная, я пошла в Союз за лимитом. В коридоре встретила Зою. Она посмотрела на меня заплаканными глазами, быстро поздоровалась и прошла. Я думаю: "бедняга, опять у нее какое-то несчастье, а ведь недавно сын погиб". Потом навстречу сын Прокофьева. Этот от меня просто шарахнулся. Вот, думаю, невежа. Прихожу в комнату, где выдают лимит, и воочию вижу эпидемию гриппа: все барышни сморкаются, у всех красные глаза. Анна Георгиевна меня спросила: "Вы сегодня, Анна Андреевна, будете вечером в Смольном?" Нет, говорю, не буду, душно очень. Получила лимит, иду домой. А по другой стороне Шпалерной, вижу, идет Миша Зощенко. Кто Мишеньку не знает? Мы с ним, конечно, тоже всю жизнь знакомы, но дружны никогда не были — так, раскланивались издали. А тут, вижу, он бежит ко мне с другой стороны улицы. Поцеловал обе руки и спрашивает: "Ну, что же теперь, Анна Андреевна? Терпеть?". Я слышала вполуха, что дома у него какая-то неурядица. Отвечаю: "Терпеть, Мишенька, терпеть!" И проследовала… Я ничего тогда не знала». Анна Андреевна Ахматова. Москва, 1946. Из собрания Музея Анны Ахматовой в Фонтанном Доме А.А. Жданов. Доклад т. Жданова о журналах "Звезда" и "Ленинград". М.: ОГИЗ - Госполитиздат, 1946. Из собрания Музея Анны Ахматовой в Фонтанном Доме

Свыше 11 млн книг уничтожено из-за серии атак беспилотников ВСУ по складам Wildberries. Это следует из совместной оценки Российского книжного союза (РКС), Ассоциации книгоиздателей России и Ассоциации книгораспространителей. Что сгорело - в материале Ведомостей: https://www.vedomosti.ru/media/articles/2026/08/13/1220918-na-skladah-wildberries

День, когда умер Блок. 7 августа 1921 года. Иногда смерть великого поэта входит в жизнь тех, кто любит и ценит его, не колокольным набатом и не газетной передовицей, а листком бумаги, приколотым двумя кнопками на доске объявлений. В моем романе «Театр тающих теней. Конец эпохи» Анна впервые узнает о болезни Блока почти случайно. Она работает в Доме искусств, куда Блок много раз приходил, выступал, участвовал в работе журнала. Анна ждет встречи с ним. Но этой встрече не суждено будет случиться. 3 августа Анна идет в ДИСК на семинар Гумилёва и встречает Надежду Павлович, которая принимала Анну в Союз поэтов. Председатель Союза Блок. Но мандат Анна получила без него: «Во главе союза Блок, но Анне увидеть его не удалось. Мандат поэта Павлович вручила Анне без него — “Болен!”. Теперь Надя Павлович красная от жары. И опухшая от слез. — У Блока агония! Ничего вы не знаете! — Слезы душат молодую девушку. — Никому не говорите. Уже несколько дней он сошел с ума. Блок много раз здесь, в ДИСКе, выступал и участвовал в журнале “Дом искусств”, свежий номер которого теперь готовится, но всё до того, как Анна вышла на работу. А она так ждала встречи с Блоком. И вдруг... У Блока агония? Блок сошел с ума? Поэт не может сойти с ума! Ему еще не так много лет. И разрешение на лечение…» Елена Афанасьева «Театр тающих теней. Конец эпохи» На этом месте жизнь Анны и жизнь Блока еще как будто существуют отдельно. У Блока агония. У Анны работа, дети, голод, семинар Гумилёва... Но наступает 7 августа. Анна идет в Дом литераторов - не за стихами, а за кашей, у нее дочки, которых нужно кормить, а в ДомЛите поэтам положена бесплатная каша. «Анна входит в парадную дверь Дома литераторов, надеясь быстро миновать Марию Валентиновну, но Ватсон непреодолимым порогом теперь стоит возле входа. — Кара ему небесная! За связь с большевиками! Кому на сей раз кара, Анна не знает, да и знать не хочет. Ей бы скорее кашу забрать и обратно к девочкам! Но старуха не унимается: — Кара небесная! Кара! За Двенадцать! “За ‘Двенадцать’!”, — мысленно повторяет про себя Анна. И, повернувшись к доске объявлений, замирает. В черной рамке среди многих других колышется на сквозняке приколотый двумя кнопками листок бумаги. “Сегодня, 7 августа, скончался Ал. Ал. Блок”.» Там же. И снова после всего, что она пережила в последние годы, Анна не понимает, как жить. Как жить, если Блока больше нет. «С остывшей кашей идет в ДИСК. Просто не знает, куда еще идти. В Доме литераторов по воскресеньям пусто, а в Доме искусств жизнь всегда. И в горе, и в радости. В такой день быть одной просто невозможно. На доске у входа с Мойки такое же объявление о смерти Блока. Рядом листок с расписанием занятий, аккуратно заполненный рукой Гумилёва». Там же. Через несколько дней Анна будет стоять на панихиде: «Отпевают Блока. Панихида на Пряжке проходит тихо. Блок лежит в гробу сухой и окостенелый, как Дон Кихот. Все те же лица, что в ДИСКе. Нина Берберова, за которой теперь ухаживает Ходасевич, в драповом пальто — в день смерти стояла жара, а в день похорон холод, будто земля остыла и обледенела. Вдову Любовь Дмитриевну под руку ведет Андрей Белый. Он же говорит надробную речь. Всё вокруг пахнет флоксом. Удушающий сильный запах некогда любимых ею цветов.» Там же. Блок и Гумилев – два символа эпохи. Два гения. Два безусловных авторитета для Анны. И оба уходят. В день смерти Блока Гумилев уже арестован. В день похорон Блока еще не известно, что будет дальше. «Ольга Форш рядом с Ахматовой, которая стоит в отдалении и ее почему-то здесь все называют “третьей вдовой”, и Анна никак не может понять, кто вторая, если это похороны Блока… Если Николай Степанович еще жив». Там же. Анна не знает, что дальше. Но знаем мы. И от этого нам не легче. #театртающихтеней #афанасьевакниги #реальныетени

«Август» Бориса Пастернака читает в «Белой студии» Александр Викторович Збруев.

#реальныетени Гумилёв - поэт и наставник - один из героев романа «Театр тающих теней. Конец эпохи». И главная героиня романа Анна в Доме Искусств (ДИСКе) в Петрограде 1921 года сталкивается с тем, кого знала только в его стихах. Теперь она слышит как он читает давно выученные ею наизусть строки своим голосом: «— “Об Анне, пленительной, сладостной Анне Я долгие ночи мечтаю без сна. Прелестных прелестней, желанных желанней Она!” И знает, что не ей адресовано, что у Николая Степановича и молодая жена Аня Энгельгардт, и первая жена сама Ахматова — обе Анны, а зарделась, смущена, как теперь румянец скрыть» Елена Афанасьева «Театр тающих теней. Конец эпохи». Это попадание в поле притяжения поэта. И в его мастерскую, где Анна впервые пытается поверить гению и понять, и что и она - поэт. И в его пространство, где в бывшей елисеевской бане особняка ДИСКа обитает поэт. . На доске объявлений еще «расписание лекций… аккуратно заполненный рукой Гумилёва» . Он ещё здесь. Общается со студийцами. Преподает. Живет. И резко, без перехода. В обычный день обычных занятий гумилевской студии едва Анна успевает переступить порог жилища Гумилева, как оказывается в западне. «…после задерживали всех и каждого, кто входил в отведенные ему комнаты» Его ученик все задержаны. Поэты теперь подозреваемые. Слова - улики. Всех везут в ЧеКа: «Вы везете будущее российской словесности! Не убейте всю советскую поэзию разом!», кричит один из юных поэтов, даже не понимая, насколько все правда. Их отпустят. А его нет. Анна заикнется: «А Николай Степанович…», но резкий взгляд спасшего ее и других студийцев комиссара Елизарова скажет больше чем слова. «Гумилёв Н.С. Активно содействовал… контрреволюционного содержания…» , - реальный документ, который я привожу в романе. Поэты пишут поручительства, идут к Горькому… и, может, самое страшное, что в этот момент гордость нации ещё верит, что её можно защитить письмом. Что слово чего-то стоит против орудия. Но мы-то с вами уже знаем, что нет:( А вы любите стихи Гумилева? ❤️ Читаю и знаю наизусть. 👍 Читал давно. 👎 Не мой поэт. #книги #афанасьевакниги #театртающихтеней

105 лет назад, 3 августа 1921 года, по обвинению в участии в контрреволюционном заговоре в Петрограде был арестован русский поэт Николай Гумилёв. Через три недели его расстреляли. Незадолго до смерти Гумилёв написал стихотворение «Мои читатели» Старый бродяга в Аддис-Абебе, Покоривший многие племена, Прислал ко мне черного копьеносца С приветом, составленным из моих стихов. Лейтенант, водивший канонерки Под огнем неприятельских батарей, Целую ночь над южным морем Читал мне на память мои стихи. Человек, среди толпы народа Застреливший императорского посла, Подошел пожать мне руку, Поблагодарить за мои стихи. Много их, сильных, злых и веселых, Убивавших слонов и людей, Умиравших от жажды в пустыне, Замерзавших на кромке вечного льда, Верных нашей планете, Сильной, весёлой и злой, Возят мои книги в седельной сумке, Читают их в пальмовой роще, Забывают на тонущем корабле. Я не оскорбляю их неврастенией, Не унижаю душевной теплотой, Не надоедаю многозначительными намеками На содержимое выеденного яйца, Но когда вокруг свищут пули Когда волны ломают борта, Я учу их, как не бояться, Не бояться и делать что надо. И когда женщина с прекрасным лицом, Единственно дорогим во вселенной, Скажет: я не люблю вас, Я учу их, как улыбнуться, И уйти и не возвращаться больше. А когда придет их последний час, Ровный, красный туман застелит взоры, Я научу их сразу припомнить Всю жестокую, милую жизнь, Всю родную, странную землю, И, представ перед ликом Бога С простыми и мудрыми словами, Ждать спокойно Его суда.

Август Маленькие города, где вам не скажут правду. Да и зачем вам она, ведь всё равно — вчера. Вязы шуршат за окном, поддакивая ландшафту, известному только поезду. Где-то гудит пчела. Сделав себе карьеру из перепутья, витязь сам теперь светофор; плюс, впереди — река, и разница между зеркалом, в которое вы глядитесь, и теми, кто вас не помнит, тоже невелика. Запертые в жару, ставни увиты сплетнею или просто плющом, чтоб не попасть впросак. Загорелый подросток, выбежавший в переднюю, у вас отбирает будущее, стоя в одних трусах. Поэтому долго смеркается. Вечер обычно отлит в форму вокзальной площади, со статуей и т. п., где взгляд, в котором читается «Будь ты проклят», прямо пропорционален отсутствующей толпе. И. Бродский, 1996. Фотография Марианны Волковой.

🔵Скандал в мире ИИ и литературы: что стоит за обучением нейросетей В конце июля 2026 года стало известно о судебном разбирательстве против компании Anthropic (разработчика Claude), связанном с использованием книг для обучения ИИ. Окружной суд Сан-Франциско утвердил мировое соглашение на сумму $1,5 млрд — крупнейшее в истории США дело об авторском праве в контексте ИИ. Ключевые детали раскрылись в материалах проекта Project Panama, описывающих, как компания формировала обучающую текстовую базу: ❗️Изначально Anthropic использовала около 7 миллионов электронных книг, скачанных из пиратских источников. После коллективного иска авторов суд признал незаконным именно хранение этих копий. В ответ компания изменила подход и начала создавать собственную «легальную» библиотеку. ➡️Для этого были закуплены миллионы физических книг (в основном подержанных) через ритейлеров и букинистические сети. Процесс оцифровки был поставлен на поток: книги подвергались деструктивному сканированию, при котором срезались переплёты, страницы разделялись и пропускались через высокоскоростные сканеры с последующим OCR-распознаванием текста. После этого бумажные экземпляры утилизировались или отправлялись на переработку. 📍Юридически действия Anthropic находятся в рамках закона США: приобретённые книги могут быть уничтожены владельцем. Однако ситуация вызвала дискуссию в профессиональной среде. Букинисты и архивисты отмечают, что массовая скупка книг в последние годы могла затронуть редкие, специализированные и давно не переиздававшиеся издания. При деструктивном сканировании такие экземпляры безвозвратно исчезают в физическом виде. В рамках соглашения суд обязал Anthropic: ♦️выплатить компенсации авторам (в среднем около $3000 за книгу); ♦️удалить ранее использованные пиратские базы данных. При этом суд признал сам факт обучения ИИ на текстах допустимым в рамках концепции «добросовестного использования» (fair use), что стало важным прецедентом для всей индустрии. Ситуация также получила отклик среди представителей технологического сектора. В частности, звучали заявления о необходимости использовать неразрушающие методы оцифровки и сохранять физические копии книг.

⚡️ В Лондоне объявили длинный список Букеровской премии по литературе! Выложили его в Журнале. Заметили интересное: поскольку председатель жюри — известный историк Мэри Бирд, в лонглисте много книг, связанных с памятью, прошлым и историей. Ставьте 🤍, если хотите обзор от Насти Завозовой (Насте нужна мотивация — и много!)

🤍 МАЯКОВСКОМУ — 133 🤍 📚 сегодня день рождения главного хулигана русской поэзии. Того, кто лезгинку отплясывал на сцене, любил так, что все ахали, и умер так, что до сих пор гадаем — зачем? Мы накопали для вас неочевидную подборку, с которой Маяковский станет вашим личным знакомым (и, возможно, вы его даже поймёте). 🧷 «Барышня и хулиган» — немое кино 1918 года, где Маяковский играет сам себя (почти). Редчайшая возможность увидеть, как он двигался, улыбался и хулиганил на плёнке. 🧷 «МАЯКОВСКИЙ — БРИКИ» — исторический сторителлинг-сериал от канала «Сама Меньшова», который заглядывает за кулисы личной жизни Маяковского: страсти, женщины, трагические тайны. 🏴 а вот и бонус — запись, где Маяковский читает сам. Его голос, его паузы, его хрипотца. Одно дело читать строчки в книжке, другое — слышать, как он их проживает. Мурашки, честно. ✨ Маяковский ждёт вас на экране. кино про тебя | паблик VK

Звезды «Одиссеи» Нолана пересказывают в музыкально-шутливом тоне сюжет фильма ровно за одну минуту. Спасибо шоу Джимми Фэллона.

15 июля 1904 года ушел из жизни Антон Чехов. Из воспоминаний Александра Куприна: «Вспоминается мне панихида на кладбище на другой день после его похорон. Был тихий июльский вечер, и старые липы над могилами, золотые от солнца, стояли не шевелясь. Тихой, покорной грустью, глубокими вздохами звучало пение нежных женских голосов. И было тогда у многих в душе какое-то растерянное, тяжелое недоумение. Расходились с кладбища медленно, в молчании. Я подошел к матери Чехова и без слов поцеловал ее руку. И она сказала усталым, слабым голосом: — Вот горе-то у нас какое… Нет Антоши… О, эта потрясающая глубина простых, обыкновенных, истинно чеховских слов! Вся громадная бездна утраты, вся невозвратимость совершившегося события открылась за ними». 📷: Антон Павлович с матерью Евгенией Яковлевной, сестрой Марией и женой Ольгой Книппер-Чеховой. Ялта. 1902 год. #Интересное #Фотоальбом

Коллеги просили передать: Ясная Поляна проводит исследовательскую лабораторию для дизайнеров одежды — под многообещающим названием «Цилиндр, ичиги, толстовка». Смысл затеи — в том, чтобы изучить толстовский гардероб и представить, во что бы сегодня одевался Л.Н.Т. Результаты модных разработок передадут в Театральную школу Константина Райкина, покажут на специальном яснополянском подиуме и выставят на соответствующей выставке. Сама лаборатория пройдет в Ясной Поляне с 16 по 20 сентября, а вот с заявками стоит поторопиться, заявки принимают последние дни, и подать их можно вот здесь

Отдельно выложу будущего Лермонтова в фильме Павла Лунгина - рэпера Хаски. Режиссер сказал, что ему важно, чтобы поэта играл поэт. Разве что поэзия за два века стала другой. Но все так же находит отклик. Хаски вчера на фестивале @motherland_fest И как вам будущий виновник чести? ❤️ Супер! 👎 Жесть! 🤔 Посмотрим когда выйдет фильм. #книги #афанасьевакниги