Мария Гуцол/Амариэ

...Это такой промежуток межу усталостью и бессонницей, между подъемом в пять утра и пятой чашкой крепкого кофе. Это такая щель, за которой мир тонок, звонок, прозрачен и замысловат. Сложно понять, то ли повело голову, то ли истончилась какая-то завеса, и ты с головой своей, пустой и ясной одновременно, проскользнул щель, прозмеился между пластами тварного и иного, куда-то на хрупкую кисейную изнанку, где линейные размеры значат не слишком много. Там старые тополя мерцают тюлевыми занавесками, незнакомые места становятся виденными тысячу раз, знакомые - неузнаваемыми. А со словами вообще происходит что-то неописуемое. Что с этим делать? Ну, я планирую как следует выспаться. Человек выспавшийся, он слишком плотен для всего этого неотсюдашнего, для слов, набирающих объем и цветность, распадающихся на блики где-то у позвоночника. В общем, я высплюсь. Что до слов, слова потом остаются всегда. Чем-то вроде блика между мягких хрящей позвоночника. (с) Мария Гуцол/Амариэ

Коршун в небе, не земле белым расцвета кислица. Братец мой, лесная птица, оперенья дай стреле. Лес до неба, на закат убегает ночь от солнца. Чем мне встретить незнакомца, расскажи мне, старший брат. Оперенье на стреле, для воды - резная чашка, белой строчкой на рубашку положить цветущий лес. Кто идет по тропке сна Чащей, пустошью, болотом? Я стою и жду кого-то - был чужак, а станет наш. Если жив - то вот вода. Если враг - то встретят стрелы, станет ал пролесок белый, в землю утечет руда. Если мертвый - то ложись На перину из дурмана, укрывай себя туманом, превращайся в камыши, в медуницу с чистотелом, прорастай из запределья, неперейденной межи. Братец-коршун, не спеши. На земле цветет кислица. Кто придет ко мне напиться? Друг ли, враг ли? Мертв ли? Жив? (с) Мария Гуцол/Амариэ

Это просто "Чувак и гвиллионы"

«Очевидцы снов», 1900. — Эдмунд Дюлак (1882-1953) Бестиа́рий 🦇

Я приношу тебе яблоки Ламмаса, горьковато-сладкие яблоки Ламмаса, сочные, августовские мелкие яблоки с одичавших яблонь, те, которые с красной искрой по бледной восковой шкурке. Я приношу тебе яблоки Ламмаса, полные руки яблок Ламмаса. Это очень просто - набрать полные руки мелких яблок, если руки твои пусты, если кроме яблок в них и держать-то нечего. Под яблонями на Ламмас травы тронуты золотом, падалица пахнет сидром, который похож на золото. Возьми, пожалуйста, из рук моих эти яблоки - у меня нет ничего кроме горечи этих яблок. На самом деле ничего нет. (с) Мария Гуцол/Амариэ

Ребят, это не учебная тревога!! На новом сайте Руграмма мои книги по 650р. Это прям очень крутая цена, так что набегайте. Книги размещены там до 05.08.2026. Тыц

Ремарка. Вообще, несмотря на всю поэзию волшебного, я не верю в приметы (кроме флотских), магию, запретные места и так далее. Но тут так сошлись обстоятельства, что просто невозможно нет. Когда я приезжаю к отцу, наш любимый отдых - прыгнуть в "ниву" и погнать в очередные нигдебри. Потому что дух приключенчества и авантюризма с элементами кладоискательства у меня от отца. Разрушенные церкви, брошенные деревни и просто красивые дикие места - вокруг городка Заволжск Ивановской области этого всего добра изрядно. И вот, указатель Холмы. Я давно на него поглядывала, но скорее в шутку. А тут ехали мы в субботу втроем, с отцом и дорогим другом Н. И дернуло отца что-то свернуть на Холмы. Карта говорила, что там еще одна деревня с количеством жителей 0, но какие-то следы колеи вполне виднелись. Мы слету преодолели первую лужу (в Заволжском районе сейчас довольно сыро). Мы проигнорировали предупреждение в виде второй лужи. Форсировали третью под углом в 45 градусов. А в четвертой сели под грохот аплодисментов (с). Прямо в мое окно свисала ветка дягиля, одурительно пахнущая медом. Вода плескала под самым порожком. Качались длинные травы. Ругался отец, которому вообще совсем не хотелось искать трактор, чтобы вытащить машину. Сеть лежала, как будто ее здесь никогда не было. Впрочем, скорее всего, здесь ее и не было никогда. Папину "ниву" зовут Нюся. Куплена б/у, денег в нее вкинуто столько, что хватило бы на нового китайца. Но в последнее время Нюся все больше напоминает внедорожник Керринджеров. Не с первой попытки, залив грязью все, что она могла - себя, заросли дягиля, кусты, нас и водителя, с рычанием и воем она вырвалась из плена грязей. Чтобы сесть еще более основательно метров через пятьдесят. Мы честно попытались разновсякими подручными способами. Но Холмы не пускали. И обратно не выпускали тоже, как и положено уважающим себя холмам. Меж тем, начало смеркаться. Комары штурмовали разогретый металл машины и наши бренные тела, покрытые толстым слоем репеллента. Дело казалось безысходным, и мы побрели к дороге, оставив бедную Нюсю ждать нас до утра. Сказать, что мы охренели, когда увидели сворачивающую с трассы "ладу" - значит не сказать ничего. Мы начали семафорить руками, не столько ожидая помощи, сколько "Не надо, мужик, не ехай туда, утонешь, не ехай!". Мужик тормознул и вылез за подробностями. Мужика звали Леня, и в формате моего сеттинга, я бы сказала, что выглядел он как этакий то ли прошаренный местный, то ли проводник, то ли полупроводник, то ли что-то такое. Мышление у полупроводника Лени оказалось весьма креативным, в машине оказались домкраты, и мы пошли обратно, доставать Нюсю из грязей. Не буду вдаваться в подробности применения к машине домкратов, поленьев, куска недосгнившей фанеры, веселых квестов по настиланию гати и штурму ее вперед кормой, но как и положено по закону жанра, мы выбрались. И вот едем мы обратно, косимся с отцом друг на друга, я думаю что-то о том, что если погода станет посуше. Отец смотрит на меня и говорит: - Ну что, дело принципа? Кажется, как-то так все эти проводники с полупроводники в Холмы и проникают. Отец собирается покупать домкраты и точить топор. Чтобы было удобнее настилать гать.

Иногда я чувствую себя прямо в собственном сеттинге. Например, когда сижу в намертво застрявшей в грязи "ниве" на дороге по указателю на место под названием Холмы. И думаю, не потому ли мы встряли, что кое-кто объел с куста лесной малины и сорвал яблоко как раз на повороте с трассы на эти самые Холмы. Яблоко, кстати, оказалось недозревшим и отвратительно горьким. Как и положено предупреждению.

У меня есть определенная система образов. Значит, направо у нас Остров Яблок, налево - Нок-на-Рей. Между ними протекают злые северные реки, на берегах которых хтонические женщины живут в старых деревянных избах. Реки впадают в море, к которому мне никогда не вернуться, за морем - Остров Яблок, над ним поднимается туман, из тумана смотрят прозрачными глазами хозяева приграничных земель. Король был вином и прялкой, герой - королем и поэтом, поэт говорит слова, которые суть магия. Я время от времени стараюсь расширять этот набор кубиков, притаскиваю что-то новое, чтобы не затирались старые, ищу какие-то новые темы, но если меня разбудить в полчетвертого утра и попросить сказать что-то на поэтическом, будет вот это, то, что в предыдущем абцазе. Не знаю, хорошо это или плохо. С одной стороны, конечно, висит дамоклов меч с гравировкой "развивайся или умрешь", ты перестаешь помещаться плечами в свои замки из кубиков, и надо что-то делать. С другой, кажется, играть в какие-то другие игрушки я не хочу и не умею.

Дочитано. Вещь действительно страненькая, отчасти похожая на какой-то дурной трип. Пожалуй, видно, что у автора первый подход к снаряду. Но при этом штука цеплючая и царапающая, причем даже не столько драматичным финалом, а в целом. И ура-ура, я читаю уже вторую книжку прям подряд, надо продолжать

Кианехт, гвиллионская княжна по прозвищу Кианит. Та, у которой глаза как холодные и чистые родники, та, которая выпила из Горькой чаши, чтобы снять проклятие со своего народа. Рисунок волчка

Читаю ирландщину. Книжка странненькая, но она расковыряла у меня в голове какие-то полузабытые дни, когда я бродила ночью босиком вокруг квартала у дома, нетрезвая и с чашкой чая, чтобы проветрить голову, пока у меня в квартире тонули в сигаретном дыму мои и чужие надежды, обиды, разочарования и всякое такое, а друзья мешали очередную порцию водки с апельсиновым соком. То же ощущение зыбкости и рыхлости реальности.

Вы готовы вступить в Игру с фейри? В августе издаем первую часть трилогии Софьи Ролдугиной «Игры Эн Ро Гримм. Рыжий и скрипка». Трилогия входит во вселенную «Лисы графства Рэндалл», но может читаться отдельно. Если любите отсылки к сказкам, кельтскую мифологию, хитрых лисов и квесты — добро пожаловать ✨ Игра началась! Впереди сложные моральные выборы и ловушки на каждом шагу. Помните, что фейри нельзя верить... Иллюстрация на обложке от Anne Svart 🖤🤍 На исходе октября, накануне Самайна, когда ночи особенно темны и холодны, а грань между мирами истончается, великий Неблагой из Эн Ро Гримм находит тех, кто потерян и забыт, кто лишился мечты или смысла в жизни. Он исполнит любое желание того, кто в его Игре одолеет остальных. Джек — простой рыжий парень с лисьими повадками и мрачным секретом. Сирил — скрипач, чья музыка изменяет саму реальность. У каждого из них была причина попасть в земли Эн Ро Гримм — и остаться здесь. Ведь победитель получит все. Вот только за тысячу лет никто еще не сумел обыграть Неблагого.

Это мы очень даже ждем, да

После "Железа и серебра" мои друзья кидают мне все шутки про морг. Потому что Аннушка масла не проливала, но хирургическая пила у нее наготове)