âme esthétique

Подписывайтесь и зарабатывайте Не упускайте возможность https://t.me/elenacryptoinvestor

мой серый маленький мир обрёл холодный оттенок. улица. вечер. мокрый асфальт отражает свет от придорожных квартир. ветер гуляет с дождем постоянно со мной, но навстречу. я вновь вижу себя в отражении ценника через мокрые стекла витрин. случайный знакомый. бесцельная встреча. никому не нужное "ради приличия" как новый заказ. — здравствуйте. — здравствуйте, извините, меня не осталось в наличии. приходите в следующий раз. автор: @iamolodoychelovek

сломай мне руки — сердцем обниму.

и вновь надоевшее "я". никак по-другому. запомни: эмоции – яд, поэзия – омут; кто хочет купить за рубли немного страданий? во мне не осталось любви – иссякла с годами. и вновь надоевшее "ты". куда уж банальней? всё тот же удушливый дым в заброшенной спальне. что ныне лежит на весах? помилуй нас, боже. мне некому больше писать. мне некому больше... 2022. (с) @tymanoff

от неё не осталось ничего, кроме прекрасных больших глаз, на которые больно было смотреть, потому что, будь они меньше, в них, пожалуй, не могло бы уместиться столько печали. — виктор гюго, «отверженные». ⠀

Я любил тебя в четверг, но я семь пятниц на неделе

Время любить. Не время разбрасывать бомбы.

будем честны — как человек, я не очень-то получился. не состоялся, говори как хочешь. высоко в небесах есть конвейер и я вышел оттуда с браком, врожденным пороком. мое тело обтянуто кожей, а не древесной коркой мои руки не ветви, из меня не вырастут листья, не сунуть ноги в мягкую черную почву у меня не те почки. у меня на плечах не поселятся птицы не совьют на них свои гнезда. раз в моей тени ты не сможешь скрыться от палящего летнего солнца так зачем я вообще родился? — дзеси икита. ⠀

если будешь стрелять, то, пожалуйста, целься в голову —  моё сердце уже не пробить     \ни единым выстрелом. я под шквальным огнём из любви и из боли выстоял, мне давно не страшны ни свинец, ни стекло, ни олово. меня били плетьми, убивали под гильотинами, как котёнка топили в зеленых болотных заводях. я вставал каждый раз, сплюнув мокрую тину, и наблюдал за сиянием веги на юго-западе. в прошлый раз кто-то мне, улыбаясь, ножом по печени, в позапрошлый — я сам, алкоголь, темнота, наркотики. но мерцал орион, словно ландыши подвенечные, и комета неслась серебристо-слепящим дротиком. ещё были дворы, перекрёстки, визг шин, аварии. как же громко ломаются косточки позвоночника. просыпался дракон где-то в северном полушарии и лакал млечный путь, словно звонкую нить источника. помню чьи-то клыки, помню лес с золотыми листьями.      до чего же смешно умирать на глазах у осени. помню вой гончих псов, помню зверя с глазами рысьими, помню, как в октябре мне на шею петлю набросили. сколько было смертей, сосчитать уже не получится. но я каждую помню отчетливо до безумия, потому как они — все сегодня мои попутчицы, все стоят за спиной, молодые и острозубые. колыбельная тьмы нынче арфой звучит эоловой, тяжесть неба висит здесь ещё со времён овидия. если будешь стрелять, то, пожалуйста, целься в голову — чтобы эти глаза   никогда       больше           звёзд              не                видели. — листомиров.

я меняю маршруты, попутчиков, цели и женщин, каждый год выпивая наполненный горечью кубок, – дабы смочь заглушить мерзкий голос, который мне шепчет сотни строчек о том, чем гордиться как минимум – глупо. небо – пепельный саван, что дьяволом наскоро соткан, – ну а солнце, – по сути, – обычная пыльная лампа; и не очень-то ясно, как можно писать о высоком, – коль я видел Марию лишь в девке, которую лапал, коль я видел Христа лишь висящим на жилистых шеях отморозков, лишившихся душ ради кресел в госдуме, и, коль Бога теперь не растрогать мольбой из траншеи, – потому что он умер. он целую вечность как умер. наши дни сочтены. – наплевать, что закончится первым: порошок или водка, ведь гибель давно у порога; ты скулила на ломках, теряя надежду и нервы, я пытался забыть о былом, утопая в пороках, – но, увы, не сумел. всё святое – до одури тошно, – вот поэтому каждая шмара – почти Магдалена, на притоне, как в храме, – легко находящая то‌‌, что позже станет причиной рыданий и стёртых коленок. мне наскучила роль. mon amie, прекрати вдохновляться идиотской игрой; – прикупив два билета на поезд, – я уеду один, оставляя тебя в мире блядства, и уже безразлично, что скажет проклятая совесть. 2019-2021. (с) @tymanoff

Обжигали бумагу слова, Вырываясь из сердца глубин, Если ты в моей жизни - судьба, Почему я там был один?

реальность оказалась в плену у моей бессонницы. с тех пор, как она водит сон за нос, я будто в реалистичной игре. у кого время летит, у кого долго тянется. а у меня его просто нет. я не могу переключить вид от третьего лица на вид от первого. скажи мне, док, я в своём уме? я говорил себе, что юг - это север. и что сердце после плохих людей учится их читать. я поехал туда, где теплее. и в самом истоке холода я понял, что обманул себя после людей сердце рвётся писать. все читают для того, чтобы стать умнее. а я просто провалюсь в свою голову, если она будет пуста. док, прошу, хоть ты скажи мне, что это все не в своём уме, а я прав. я дошёл до самой концовки игры. просыпаюсь и понимаю, что снова обманул себя, в конце оказавшись автором. всё исчезает в пропасть моей пустоты. прошу, док, хоть ты, не окажись одной из придуманных мной метафор. /молодойчеловек.

угрюмая соседка, что напротив в квартире номер двадцать три сегодня подарила мне улыбку и задала один вопрос «как вы?» глаза, наполненные светом, ей рассказали больше, чем слова я не могу любить наполовину, я не могу опять терять себя автор: @withvickygi

Представьте себе, я в общем не склонен сходиться с людьми, обладаю чёртовой странностью: схожусь с людьми туго, недоверчив, подозрителен, и — представьте себе, при этом обязательно ко мне проникает в душу кто-нибудь непредвиденный, неожиданный и внешне-то чёрт знает на что похожий, и он-то мне больше всех и понравится. Михаил Булгаков, "Мастер и Маргарита"

мне нравится зелёный чай, поэзия, города, искусство и ты. мне безумно нравишься ты.