Анна Андерсен

В Германии будет скоро некому воевать? Часто слышу этот вопрос, переходящий в утверждение. Что здесь важно понимать: Личное нежелание служить среди молодёжи нельзя приравнивать к политическому сопротивлению общему курсу на милитаризацию Германии. Молодой человек может не хотеть идти в армию, но при этом соглашаться с необходимостью увеличения военных расходов, воспринимать Россию как угрозу или считать перевооружение неизбежным. Отказ рисковать собственной жизнью ещё не означает сформированной антивоенной позиции. Иными словами индивидуальное недовольство не рождает мирное движение автоматически. Для этого нужны организации, лидеры, понятный политический язык и позитивная политическая программа при медийной активности. Но этого нет даже в зачаточном состоянии. Прежнее антивоенное движение в Германии мертво. Заслуга госпропаганды состоит в том, что теперь любая критика милитаризации воспринимается людьми как поддержка России или хотя бы некое равнодушие к Украине. Многие молодые люди опасаются подобной стигматизации, даже если их тревожат рост военных расходов и возможное возвращение призыва — и бездействуют. И как я писала выше, угроза пока остаётся для большинства населения абстрактной. Пока нет обязательного призыва, массовых повесток, погибших знакомых и непосредственно ощутимого и болезненного падения уровня жизни, проще уклониться лично, проигнорировать анкету или надеяться, что всё обойдётся. Пока людям комфортно в неолиберальной вате, никто ничего не будет предпринимать. ТАКИМ был сформирован западный человек.

Немного о состоянии западного общества. Меня шокирует не сам масштаб происходящих в Европе перемен, а почти полное отсутствие общественной реакции на них. Германия и Европейский союз давно не ограничиваются укреплением своей оборонной способности в целях безопастности. Немецкие государственные институты, экономика, промышленность, медицина и гражданская инфраструктура последовательно перестраиваются с расчётом на возможную большую войну с Россией. Между тем большинство людей продолжает жить так, словно эти решения существуют где-то в стороне и никогда не коснутся их личного будущего. Я считаю, что этот разрыв между реальным направлением политического курса и неспособностью общества осознать его последствия сегодня особенно опасен. Пассивность общества убийственна. По большей степени она основывается на неспособности представить себе радикальный разрыв с привычной жизнью. Европейцы десятилетиями существовали в условиях относительного мира, стабильного потребления и предсказуемого будущего в комфорте, которое давало потребление. Поэтому разговоры о войне воспринимаются сегодня большинством как нечто абстрактное — как политический шум, не связанный с их личной жизнью. Некоторые, кто вполне осознают масштаб надвигающейся угрозы, предпочитают всё же отмахиваться от "страшных историй", погружаясь в ностальгию о добром старом прошлом, утопические миры Нетфликса или свой сад-огород-балкон. Что мы имеет на деле? Люди всё также продолжают работать, планировать отпуск и решать нарастающее число бытовых вопросов, хотя вокруг них уже во всю принимаются решения, способные полностью изменить условия существования на годы вперёд — там, где строились гражданские автомобили теперь работает оборудование для производства оружия. Такая инерции сознания, когда человек буквально знает о риске мысленно (интеллектуально), но эмоционально просто не допускает и мысли о том, что привычный мир действительно может исчезнуть, предельно фатальна. И ждать победы АдГ, чтобы всё стало "как раньше" — предельно наивно.

Пятая волна невероятной жары накрыла Европу. Уже горит не только Франция, но и заповедные леса бельгийского немецкого Айфеля. Пока не видно, чтобы кто-то тушил огонь.

Кто желает приобрести церковь? Недорого.

В наукограде Кольцово под Новосибирском завершено строительство "Сибирского кольцевого источника фотонов" — СКИФа. Это огромная научная установка класса "мегасайенс", которая позволит ученым буквально заглядывать внутрь вещества и изучать его структуру вплоть до расположения атомов. Если объяснять совсем просто, СКИФ можно представить как гигантский и чрезвычайно мощный рентгеновский супермикроскоп. Внутри установки электроны разгоняются почти до скорости света и движутся по кольцу длиной 476 метров. Их энергия достигает 3 ГэВ. Когда электронный пучок проходит через специальные магниты, возникает очень яркое синхротронное излучение — во много раз более интенсивное и точное, чем обычный рентген. Затем эти рентгеновские лучи направляют на исследуемый образец. По тому, как излучение проходит через вещество, рассеивается или поглощается им, ученые могут определить его внутреннюю структуру, химический состав и даже наблюдать процессы, которые происходят внутри материала за очень короткое время. Практическое значение огромно. С помощью СКИФа можно изучать структуру белков и лекарственных веществ, создавать новые материалы и аккумуляторы, исследовать катализаторы, полупроводники и микроэлектронику, проверять прочность авиационных и космических материалов, изучать минералы, горные породы и множество других объектов. То есть это огромный исследовательский инструмент, которым смогут пользоваться физики, химики, биологи, медики, фармацевты, материаловеды и инженеры. Сам комплекс уже построен и проходит завершающую пусконаладку. Официальный запуск ожидается в конце августа 2026 года, а первые научные эксперименты — осенью. Ждём!

🇩🇪 Это было ожидаемо. Либерального экономиста и главу мюнхенского института Ifo Клеменса Фуэста посетила гениальная мысль — он предложил убрать льготную ставку в семь процентов, по которой в Германии облагают продукты, и обложить всё общими 19. Занятно, что ещё весной тот же Фуэст отчитывал правительство за мотовство и за нецелевую трату огромного спецфонда. Теперь же он помогает найти правительству "лишние" 35 миллиардов евро в год. 💶 Как это будет выглядеть? Когда ты в Германии платишь на кассе 100 евро, налог НДС уже вшит внутри этой цены. Сейчас на продукты он равен 7%. Это значит, что из твоих 100 евро государству уходит примерно 6,50 евро, а сами продукты стоят около 93,50 евро. Теперь Фуэст предлагает поднять налог с 7% до 19%, что означает, кто продуктовая корзина на 100 евро будет уже стоить все 111 евро. То есть за ту же самую еду ты платишь на 11 евро больше. Таким образом за год может набежать почти 580 евро. Столько каждая семья переплатит просто за то, чтобы питаться как раньше. При этом чем больше семья и чем беднее, тем сильнее повышение НДС будет по ним бить. Многие не знают, но налог на потребление устроен так, что беднейший отдаёт государству большую долю своего дохода, чем богатый. Состоятельный человек часть денег откладывает и вкладывает, и эта часть налогом на еду не облагается вовсе. Бедный тратит на жизнь почти весь заработок, поэтому под налог попадает почти весь его доход. Поэтому перенос нагрузки на НДС работает как перекачивание снизу вверх втихаря, и наша корзина это уже доказала: Чем беднее и многодетнее семья, тем глубже яма, и обещанная выплата её не закрывает. Бранко Миланович на измерении такого неравенства построил целую школу, и вывод у него простой. Структура налога решает, кто содержит государство, задолго до любых предвыборных речей о справедливости и демократии.

Делюсь с вами интересной работой — это статья американского экономиста Ричарда Вольфа "Почему европейские лидеры провоцируют войну с Россией?", предлагающего рассмотреть нынешний кризис Европы как итог длительного исторического процесса. Автор пишет, что война на Украине, разрыв Европы с Россией, возвращение Трампа, энергетический кризис и растущее отставание от США и Китая можно считать симптомами одной глубокой болезни. Европа расплачивается за модель, на которой держалось всё её послевоенное благополучие: за утрату стратегической самостоятельности, многолетнюю зависимость от американской защиты и веру в незыблемость мира, дешёвой энергии и социального государства. Сегодня этот исторический компромисс рушится, меняя саму Европу (что это конкретно значит — чуть позже). Истоки кризиса Вольф обнаруживает в саморазрушении европейских империй в двух мировых войнах. Национальное соперничество, борьба за колонии, рынки и доступ к ресурсам, необходимым для промышленного и технологического превосходства, привели Европу к тотальному военному разорению и утрате положения глобального центра силы. Европейские государства лишились большей части своих колониальных владений, ослабили собственные экономики и после 1945 года уже не могли самостоятельно восстановить прежнее влияние. Это обстоятельство редко занимает достойное место в привычном европейском повествовании о послевоенном возрождении. Да и мы с вами жили в мире, когда такой взгляд на историю был недопустим. Вместе с тем взгляд с лругог ракурса — в этом случае на Европу без колоний, помогает понять фантомные боли правящтз элит. Итак, в перспективе Вольфа история Западной Европы после 1945 года предстаёт внешне благополучной адаптацией к утрате прежнего могущества. За фасадом восстановления, интеграции и растущего благосостояния постепенно закреплялось новое положение Европы в мировой системе. Европейская экономика восстанавливалась при масштабной американской финансовой и военно-политической поддержке. Под давлением советской альтернативы, сильных левых партий и организованного рабочего движения возникло щедрое социальное государство, обеспечившее населению несколько десятилетий относительного мира и благополучия. Основой этой модели стала стратегическая зависимость от Соединённых Штатов. Европа утратила роль самостоятельного центра мировой политики и заняла положение младшего партнёра Вашингтона. Устойчивость американской гегемонии позволяла воспринимать эту зависимость как разумный и выгодный компромисс. Пересмотр Соединёнными Штатами своих обязательств перед европейскими союзниками обнажил всю хрупкость сложившегося порядка.

Обстановка накаляется. Минобороны США пишет секретную стратегию на случай региональной войны с Россией или Китаем, и в ней впервые за десятилетия открыто обсуждается применение тактического ядерного оружия малой дальности. Контекст простой. В феврале 2026-го истёк СНВ-III, последний договор, ограничивавший стратегические арсеналы. Но надо понимать, что как только тактический заряд объявляют «применимым» инструментом в региональной войне, исчезает главная страховка ядерного века: представление о том, что через порог не переступают ни при каких обстоятельствах. Малый заряд потому и опасен, что делает ядерное применение мыслимым, почти управляемым. Стоит одной стороне заложить такой сценарий в планы, вторая обязана ответить симметрично. Россия годами повторяла, что Запад ведёт против неё "эскалационную стратегию" и готовит ядерное принуждение. Секретный обзор Пентагона, где удар по России рассматривают всерьёз, как раз подтверждает эту рамку буквально. Ноябрьский указ 2024 года с его "экзистенциальной угрозой" задним числом получает объяснение разумной предосторожности. Германия, где до сих пор лежат американские тактические заряды, ещё не осознала себя полигоном чужого сдерживания.

Друзья, делюсь прекрасными новостями. Моя подруга — режиссёр и продюсер кино и мультипликации Мила Хазина празднует премьеру мультфильма "Махонькины сказки" о последней русской сказительнице с Пинеги, Архангельской губернии ❤️ Смотреть: https://vkvideo.ru/video-225106487_456239186?list=010a36327fc3a6b172 🕊 Послание от Милы: Друзья, пожалуйста посмотрите и разошлите наш мультфильм всем своим друзьями и знакомым, а также в школьные чатики, ведь нам нужно говорить с детьми о самом важном и сокровенном. Заранее благодарим и уверены, что наше произведение искусства не оставит ваши сердца равнодушным! 🥰 Приятного просмотра!

Немецкие политики Йенс Шпан и его муж стали отцами. Ребёнка для них выносила суррогатная мать в США. Семейная фотография с коляской вызвала в Германии политический скандал и вскоре стоила Шпану поста главы фракции ХДС/ХСС. Суррогатное материнство в Германии запрещено, а партия Шпана последовательно поддерживает этот запрет. Так, всего за несколько месяцев до рождения ребёнка ХДС вновь подтвердила свою жёсткую позицию по этому вопросу. Тем временем американская суррогатная программа для семьи Шпана уже шла, приближая семейное счастье по калифорнийскому тарифу. Публика получила редкую возможность увидеть партийную мораль Германии в действии. То, что морализируется и запрещено законом, распространяется только на "простой народ". Политики, имеющие лишние 150.000 евро могут себе позволит суррогатное материнство зарубежном. В добавок многие из них агитируют за "childfree." Двойные стандарты во всём.

🇧🇪 Расизм, о котором не принято говорить это расизм против белых. Особенно отчётливо замечаешь расизм против белых в дороге. Аэропорты, вокзалы, государственные учреждения — маленькие модели общества, где очень быстро становится понятно, кому позволено требовать, возмущаться и говорить свысока, а кто обязан бесконечно извиняться уже за само своё существование и выбор природы. Белый европеец в современной Бельгии только формально остаётся частью большинства, но давно лишается права даже назвать несправедливость несправедливостью. Любая неприязнь, унижение или дискриминация в его адрес заранее объявляются невозможными, ведь он якобы по определению привилегирован и понятия не имеет, как это — "быть не белым". Поэтому оскорблять его происхождение, культуру и внешность считается не только расизмом, но и допустимой формой общественной критики. Но сам расизм не перестаёт быть расизмом в зависимости от цвета кожи его жертвы. Если человека оценивают не по его поступкам, а по происхождению, если ему приписывают коллективную вину и требуют молчать из-за цвета его лица — это и есть расизм. Если ты вовсе не бельгиец и твои предки не имели ничего общего с преступлениями колониальных держав, быть принятым за "белого колонизатора" особенно обидно и неприятно. Моя дорога только началась, а Бельгия уже успела мне напомнить, почему иногда так хочется из неё уехать туда, где такие темы не занимают большую часть общественного дискурса. Есть вещи куда важнее.

Уралов молодец. Политическая арифметика.

Я считаю, что военная эскалация, тем более при сценарии применения ядерного оружия (!), слабый (не наш) способ изменить расчёт другой стороны. Россия, несмотря на санкции, замораживание и частичное изъятие российских активов, по-прежнему признаёт западные патенты, авторские права и лицензии, продолжая выплачивать иностранным правообладателям роялти. Так если цель состоит в том, чтобы повысить цену конфронтации и повлиять на решения западных государств, почему бы прежде всего не задействовать экономические и правовые инструменты? Воздействие на инфраструктуру, от которой зависит повседневная жизнь европейцев, лишь консолидирует население вокруг собственных правительств и укрепляет образ внешней угрозы. Гораздо рациональнее было бы перенести давление на корпоративные механизмы, обеспечивающие продолжение конфликта. Например пересмотреть защиту интеллектуальной собственности компаний из государств, проводящих санкционную политику против России, ограничить лицензионные выплаты и разработать другие адресные экономические меры. Примером могли бы стать экспортные лицензии на палладий, никель, титан, ванадий, отдельные сплавы и химическое сырьё. Эти материалы используются в автомобильной промышленности, авиации, электронике, энергетике и производстве вооружений. Европейские исследования отдельно отмечают зависимость от России по палладию, титану и ряду других материалов. Такая мера воздействия на систему экономического жизнеобеспечения корпораций непосредственно связывает их интересы с поиском политического решения.

В новом интервью президент Сербии Александр Вучич описывает европейскую ситуацию как приближение к критической точке, после которой конфликт между Россией и Украиной уже не удастся удерживать в нынешних, относительно ограниченных рамках. Его прогноз предельно тревожен. По мнению Вучича, уже после сентября риск серьёзной эскалации резко возрастёт: почти за пять лет войны ни одна из сторон не достигла заявленных целей, но ни одна не может позволить себе признать поражение. Особую опасность он видит в том, что европейские элиты неверно оценивают современную Россию и, возможно, исходят из ошибочного представления о пределах её терпения и способности к ответу. Такое самоуверенное недооценивание противника может стать роковой исторической ошибкой.

🇩🇪 Мало кто вам расскажет о закрепленном в закон социальном неравенстве в Германии. Как это выглядит на примере пенсий? Государственный служащий со статусом Beamter (чиновник) не перечисляет в пенсионную кассу ни цента. Его старость финансируется прямой строкой бюджета, то есть налогами тех самых людей, которые взносы платят исправно. После сорока лет службы он получает до 71,75 процента последнего оклада, причём именно последнего, самого высокого в карьере, а не усреднённого по всей трудовой жизни, как считают обычному пенсионеру. Сверх того государство через систему Beihilfe оплачивает около половины его медицинских счетов. Наёмный работник со средним заработком после сорока пяти лет взносов выходит примерно на 48 процентов от средней зарплаты по стране, и эта планка гарантирована только до 2031 года. В деньгах разрыв выглядит так: средняя чиновничья пенсия в 2025 году составила около 3400 евро брутто, средняя обычная — 1154 евро. Расходы федерации, земель и общин на содержание отставных служащих выросли с 25 миллиардов евро в 1995 году до 61 миллиарда в 2022-м. Один только федеральный бюджет потратил в 2025 году 20,6 миллиарда на пенсии и медицинские доплаты, а его долгосрочные обязательства перед собственными служащими оценены в 884,9 миллиарда. Фонд Marktwirtschaft посчитал капитальную стоимость требований ныне работающих чиновников в 1,175 триллиона, отложено на это примерно ничего. Отдельно стоит взглянуть на федеральный уровень, где на 274 900 действующих служащих приходится 555 200 получателей пенсии. Соотношение выглядит сегодня как приговор системе, но объяснение у него вполне себе конкретное: в девяностые приватизировали почту и железную дорогу, прибыль ушла акционерам, а пенсионные обязательства перед бывшими служащими остались у государства. Схема, которую немецкие экономисты тогда называли модернизацией, работает уже тридцать лет и обойдётся государству ещё дороже. Депутаты устроились по-своему. Взносы за них тоже не платят, но действует Altersentschädigung (компенсация по старости): два с половиной процента депутатского содержания за каждый год мандата, потолок 65 процентов после двадцати шести лет. Само содержание с 1 июля 2026 года составляет 12 330 евро в месяц и растёт автоматически вслед за индексом номинальных зарплат, в этом году сразу на 4,2 процента. Депутат, отсидевший два созыва, обеспечивает себе пожизненно около 1850 евро, что превышает среднюю немецкую пенсию, заработанную за сорок пять лет у станка. Объясняют это тем, что во время мандата человек не может копить стаж в обычной профессии, и объяснение честное, вот только пробел заполняют по ставке, о которой каменщик не мечтает. 🇦🇹 Австрия, на которую сегодня ссылаются все реформаторы, разобралась с этим двадцать лет назад. Так у них действует единое пенсионное право для всех работающих, включая самозанятых и служащих, и почти полный отказ от практики присвоения чиновничьего статуса. 💬 Называть такую систему можно как угодно, но выражением "справедливость между поколениями" или "демократическим обществом" я бы всё-таки не злоупотребляла. Здесь создана система привилегий для "привилегированных".

С 2032 года пенсионный возраст в Германии привяжут к продолжительности жизни в пропорции «два к одному». Это значит, что если природа подарила человеку год, восемь месяцев из него он дорабатывает, а четыре забирает себе. Само повышение до 67 завершится раньше, в 2031 году, на поколении 1964-го, и дальше остановки уже не предусмотрено. Заодно комиссия предлагает отменить главную немецкую социальную привилегию последних лет — выход в 63 без вычетов после сорока пяти лет взносов. На него рассчитывали те, кто начал работать в семнадцать: каменщики, медсёстры, водители. Экономия для казны — до 9,5 миллиарда евро на каждом пенсионном поколении. Досрочный выход для остальных сдвигают с 63 на 64. Теперь о том, сколько платят. Существует расчёт стандартной пенсии: 1913 евро в месяц после 45 лет взносов в пенсионный фонд. Но не спешите удивляться. после деления.Отсюда и восточная статистика, которую в Берлине предпочитают не выносить на трибуну: В декабрьских дебатах в Бундестаге это сформулировали короче всех: конфликта поколений нет, есть конфликт распределения. Пока молодых и старых стравливают за остатки пирога, миллиарды уходят на перевооружение, а верхний дециль давно и тихо выведен из солидарной системы. Дальше читать в ДЗЕН.

Роджер Кёппель говорит с Фёдором Лукьяновым о будущем России и Европы в контексте грядущей войны. Центром разговора стала московская дискуссия о ядерной угрозе. Если снять с неё военную оболочку, то по существу она по праву должна считаться как дискуссия о европейской психологии, поскольку предметом расчёта выступает предполагаемая реакция брюссельских кабинетов на возможное предупреждение со стороны Москвы. Сторонники такого шага исходят из того, что демонстрация готовности произведёт отрезвляющее действие и подтолкнёт европейские столицы к скорейшему свёртыванию конфликта, тогда как их оппоненты, рассуждая в той же логике намерений, предполагают движение противоположного направления, при котором Европа, восприняв угрозу как вызов собственной субъектности, окажется втянутой в прямое столкновение целиком. Каким бы не был исход, но сам факт таких разговоров должен заставить задуматься каждого бюргера.

Германия перевооружается в кредит. Контракты подписывают политики, рекордную прибыль получают оборонные концерны, но в конечном счёте расплачиваться предстоит налогоплательщикам — годами, через проценты по государственному долгу, новые налоги, дорожающие услуги и сокращение расходов на школы, больницы, университеты, жильё и социальную поддержку. Едва выбранное и непопулярное правительство уйдёт, министров с обещаниями забудут, а вот взятые ими обязательства останутся следующим поколениям на долгие годы вперёд. Люди пока не понимают масштаба будущей нагрузки. Кто зарабатывает на этой Zeitenwende, смене эпох? Сколько лет гражданам Германии придётся оплачивать чужие решения? Читать в ДЗЕН.

В Германии людей готовят к массовому обнищанию — каждый второй репортаж или документация говорят о крахе экономики и возникающих трудностях в бытовой жизни.

Пока я выступала с докладом на конференции в Австрии, над авиабазой Нёрвених под Кёльном 16 июля французский Rafale, самолёт-носитель ядерного оружия, дозаправил в воздухе немецкий Eurofighter. Кадр вышел символическим. На следующий день в замке Августусбург в Брюле Фридрих Мерц и Эммануэль Макрон подписали соглашение об углублённом сотрудничестве в ядерном сдерживании. Подписи под документом поставили два самых отвергаемых руководителя Запада. В середине апреля Morning Consult отвёл Мерцу последнее место среди лидеров двадцати четырёх демократий: 19% одобрения при 76% неодобрения, худший показатель неприятия во всей выборке. Макрон стоял строкой выше, вторым с конца, с 18% и 75%. К середине лета положение ни того, ни другого не выправилось. Причём мало кто знает, что толчком послужил провал. Совместный истребитель FCAS ценой около ста миллиардов евро развалился, и вместо буксующих промышленных программ Париж с Берлином перешли на уровень большой стратегии. Почему это важно? Впервые всерьёз обсуждается европейское ядерное сдерживание, частично отвязанное от американского зонтика. Для России точкой отсчёта десятилетиями были американские боеголовки в Европе. Французская force de frappe, растянутая над Германией, вводит в это уравнение новую переменную, пусть пока лишь на уровне доктрины. Всё это подтверждает тезис о милитаризации Европы против России и даёт Кремлю готовый аргумент о ядерной угрозе с запада. Песков уже переназвал происходящее из спецоперации в войну с вовлечённым НАТО, и ядерный пакт двух непопулярных лидеров ложится в эту рамку идеально. Ещё любопытно, что Европа впервые вслух признаёт, что американскому зонтику больше не доверяет. Это ускоряет ту самую фрагментацию Запада, о которой часто говорит экономист Сакс. Континент теперь находится в модусе стратегической неопределённости.