𝙰 𝚁𝚄𝙽𝙰𝚆𝙰𝚈

кисики приветик. Интернет у меня уже стабильный, но всё время трачу на курсовой проект. Сдача завтра, а мне резко все расчеты поменяли 😱😱 Для меня это естественно нервы и стресс, мне пока не до писанины постов, хотя стараюсь в свободные минутки чета дописать. Потому извините за ожидание, скоро будет дроп.

🔠🔠🔠🔡🔠#️⃣🔡🔡🔠🔠🔠🔠🔡🔡🔠 Хочу вам перечислить дневники, которые очень запали мне в душу, и я читаю их посты по сей день —Дневники из фд кроме Гарри Поттера —Реддлы(куда блять половина делась😳) —Ахуенная ринча —Ну и просто дневники, которыми я восхищаюсь

Кисики привет, у меня жоска глушат интернет и я уже несколько суток сижу без него. Потому пока пропаду, но по возможности буду стараться активить

ᅠ 💀💀💀 𝙲𝙷𝙰𝙿𝚃𝙴𝚁 𝙸𝙸𝙸. ⭐⭐⭐⭐⭐𝚙𝚊𝚛𝚝 𝙸𝚅. ⭐⭐⭐⭐ «𝗆𝗈𝗆𝖾𝗇𝗍𝖺𝗋𝗒 𝗃𝗈𝗒» Тихий звон из-под подушки. Под рукой ощущается вибрация. Гарри сжал штуковину, которая пробивалась прямо в мозг, выедала кусочек за кусочком, и сквозь весь этот шум — другой писк, бивший по ушам сильнее мобильного. Но он уже открыл глаза, когда мобильник зазвенел в ладони второй раз. Подорвался с кровати, стирая с губ слюни от сна. Синеватый экранчик расплывался. Бесполезная попытка что-то увидеть. Левая рука потянулась к тумбе — и отозвалась адской болью около запястья, — пальцы все-таки нащупали очки. Вариантов немного: или Гермиона, или Рон. — Да? Не ори, Рон… Я и так слышу. Да, я встал. Нет, я не пьян. Да, я уже иду проверять… Гарри отнял трубку от уха, перевернулся на спину, оперевшись на локоть и крикнул в сторону лестницы: — Кричер, почта была? Гарри держал мобильник у груди, вставая с кровати и слыша знакомый скрип пружин, зашаркал прямиком в ванную комнату. Он все еще слышал писк, от которого проснулся. Но он уже не мог звучать: телефон под ладонью молчал. Голова кружилась. Тело ломило и слабело, хотя он не пил уже три недели. Обещал себе — и сдержал. Три недели. А воспоминаний о них почти нет. Аврорат, да, но смазано, словно давно это было. Может, алкоголь все-таки добирает свое задним числом? Или не алкоголь? Он не знал. Убрал телефон в карман брюк: в моменте стало неприятно касаться грязной, пропитанной потом, ткани. Пора бы помыться, Поттер. Умылся холодной водой, попытка проснуться и отойти от этого странного состояния. Вода взбодрила, возвращая сознание в реальность и убирая последние остатки сна. — Ваша почта, сэр, — прокаркал Кричер. Домовик стоял в наволочке, почти белой, держал пачку писем. Гарри взял их влажными руками, рукавом кофты вытер лицо и начал перебирать, сбрасывая на пол почти все подряд. — Министерство магии… интервью… Пророк… Невилл, этому надо будет ответить… Министерство… Чушь собачья… Джинни, любовь моя… Аврорат. То, что он и искал. Убрав письмо от Джинни в карманы брюк, обещая себе наконец-то прочитать от неё письма, он сел на изножье кровати. Пальцы рванули сургуч; печать хрустнула в руках и конверт уже лежал у ног. — Завтрак подан, сэр, — напомнил Кричер, подобрав почту. Гарри даже не поднял головы. Только кивнул и рефлекторно встал, возвращая внимание на дом. Спускался по лестнице и поймал себя на том, что считает ступени. Семнадцать. Потом еще двенадцать. Потом коридор. Каждый день одно и то же. Даже пыль лежит одинаково: Кричер убирается каждый день, но пыль оседает каждый день новыми слоями. Какой толк в уборке тогда? В столовой сел, отодвинул тарелку, которую Кричер уже поставил. Яичница остыла. Читал по диагонали, отсеивая лишнее. Официально, правильно. Как надо. Несколько лет назад он бы обрадовался сильнее. Когда и впрямь мечтал о поступлении в Аврорат. Пятый курс, Амбридж… Сириус… Гарри надавил острием вилки на большой палец, возвращая взгляд в письмо. Принят. Школа Аврората. Принят. Гарри улыбнулся. Криво, но победно. Ну хоть что-то. Достал телефон, замер на секунду. Звонить Рону или Гермионе — без разницы, они все равно торчат в Норе вместе. Нажал на последний вызов. — Привет, Рон. Ничего удивительного — я принят. Рон орал в ответ: давняя привычка, не понимает, как говорить по маггловской технике. Про Нору, про завтрак, про маму. Гермиона на фоне что-то щебетала — счастливая, радостная, что жизнь возвращается. Она в Хогвартс хочет, доучиться. Звали на ужин. Наверное, пора переставать быть затворником. Сколько он уже не видел света? Недели две? Конец июля. Надо бы и Джинни навестить — а то обидится. Сжал в пальцах шероховатый пергамент, наскоро попрощался с друзьями — и наконец пошел приводить себя в порядок.

ㅤ 💀💀💀💀💀𝚊 𝚛𝚞𝚗𝚊𝚠𝚊𝚢 Я до сих пор помню их крики. Как последнее, что осталось у меня от Гермионы, — ее фиолетовая резинка, которая слетела с нее на бегу. Я помню, как Рон прикрывал Гермиону… А у меня была одна задача — бежать. Хотел ли я бежать? Нет. Я хотел остаться там, помочь… Но Гермиона и Рон дали мне шанс, и я не имел права их подвести. Мы пообещали друг другу, что встретимся. Я пообещал мысленно, выпрыгивая со второго этажа и унося ноги от дома номер двенадцать на площади Гриммо. И я верил в это до последнего. А потом, когда я увидел их… Я не смог сдержать слез. Я так давно не плакал… Хотелось броситься к ним, но туда было не пройти: магический барьер… Воевать? А зачем теперь воевать? Теперь не за чем.

Забавная мысль проскочила, что хотя бы имя он свое помнит. Что-то по-тихонько возвращается. Приятно. Медсестра внимательно на него смотрела, когда подносила шприц к его руке. Мазнув взглядом, он отметил отсутствие второй руки, а точнее, чуть выше запястья. Точно. Из-за того браслета он лишился руки… Как спать захотелось… Аппарат гудит тише… ➿🍒🍒😀😀😀 ➿🔤🔤🔤🔤🔤 ➿🍒🍒🍒.😀😀➿🔤🔤🔤🔤.

⭐⭐⭐⭐𝙲𝙷𝙰𝙿𝚃𝙴𝚁 𝙸𝙸𝙸. ⭐⭐⭐⭐⭐𝚙𝚊𝚛𝚝 𝙸𝙸𝙸. ⭐⭐⭐⭐  «𝗀𝗈 𝗍𝗈 𝗌𝗅𝖾𝖾𝗉» 🖤??.??.????.🖤 💀💀Холодный осенний ветер…Запах 💀💀перегара в комнате витает… 💀💀Все как смешано, всего много! Запах 💀💀прелой листвы, духота в комнате… И там, и там воняет сыростью, закладывает нос от удушья. Не вздохнуть. Злость клокочет внутри, тело ослабевает с каждым разом. Страшно. 🍒🍒🍒🍒🍒🍒🍒🍒 Глаза не открыть или он уже открыл, но темно - непонятно. Непонятный писк над ухом. Комар? Мобильный телефон? Что пищит? Тяжело проводить логическую цепочку… ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️ 🩸🩸🩸🩸🩸🩸. Ссора с Роном, опустошение. Его разочарование… Везде ссоры, всегда ссоры. Отвратительное место. Он скучает по Рону. Не может без него, сердце ноет. Друг. Его лучший друг. Рон его друг… Где он? Что так пищит настойчиво? ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️. Надо выключить. Руки не двигаются, поручни странные… Что-то упирается куда-то, где-то в суставах запястья. Непонятно. Незнакомо…. 🌟🌟🌟🌟 🌟🌟🌟🌟 Тюрьма. Война. Поиски. В обратном порядке. Сначала 🌟🌟🌟🌟🌟🌟. Потом 🩸🩸🩸🩸🩸. Или поиски во время войны? Все расплывается, мысль не уловить. Наконец получилось глаза открыть. Не темно, нет. Очень ярко. Попытка двинуться отдает адской головной болью и ломкостью в теле. Неприятно. Что-то громче запищало, несмотря на боль, голова резко дернулась в бок на источник звука. Аппарат. Медицинский. Почему он здесь? Что было до этого? Шаги за дверью. Странное помещение. Как будто в срочном порядке делали эту комнату под врачебную. Как же болит голова. Зашла медсестра. Знакомое лицо, он её видел. Она смотрела на него со смесью удивления, радости и страха. Следом зашел мужчина. Доктор Лирман… Он помнил всех этих людей, но откуда он их помнил - было непонятно. Что-то пыталось активно протиснуться через барьер, но не получалось. Они о чем-то тихо переговаривались, о чем Поттер не слышал.

— О, отлично! Значит, костер мы сами, еду сами, а Его Величество будет отдыхать? Может, ещё чаю ему подать? — послышался голос Рона, который вскочил на ноги слишком быстро для того, кто был больным. Неизвестно, что сильнее всего разозлило Гарри: одно или второе, но он вышел вновь из палатки, намереваясь к Рону. Но был остановлен Гермионой, которая встала между ними. — Хватит! Вы оба, — она поворачивала голову то к одному парню, то ко второму, — Гарри, — требовательно произнесла Грейнджер, вздернув подбородок и выставляя руку вперед. Не надо было слов, чтобы понять этот жест. Рывком сняв с себя медальон, он сунул ей на раскрытую ладонь его и прерывисто выдохнул. Не понятно, стало ли легче или нет, но он уселся на размякшее бревно и наблюдал, как Гермиона продолжает готовить. Очередной бесполезный день подходит к концу, плана нет… Ничего нет. Только они, да лес.

ᅠᅠ 🤩🤩🤩🤩🤩𝙲𝙷𝙰𝙿𝚃𝙴𝚁 𝙸𝙸𝙸. ⭐⭐⭐⭐⭐   𝚙𝚊𝚛𝚝 𝙸𝙸. ⭐⭐⭐⭐  ⭐️«𝗂'𝗆 𝖿𝗂𝗇𝖾» 🖤16.10.1997.🖤 Холодный осенний ветер задувал из-под щелей шатра. Стены их временного укрытия опасно наклонились вбок, намереваясь поддаться порыву ветра и выдернуть из-под толщи земли колышки. — Гарри… — девичий голос обеспокоено маячил вблизи его сознания, но не подбираясь ближе. Холодная рука коснулась его разгоряченного лба, прежде чем Поттер наконец открыл глаза и резко сел. Перед глазами заплясали темные расплывчатые пятна, а тело от усталости и жесткого матраса неприятно гудело. — Гермиона, всё в порядке, — убрав её руку от себя и надев очки, которые лежали под его боком (он снова уснул в очках… стоило бы прекращать эту привычку необдуманно засыпать), — Сколько времени? Ответа не потребовалось. Сфокусировавшись на часах, которые ему подарили семья Уизли на совершеннолетие, показывали восемь утра. Проспали они долго, им надо было уходить еще пару часов назад. Кивнув Рону и вставая с кровати, последнего источника хоть капли тепла и зябло поежившись, Гарри вышел на улицу - погода стремительно ухудшалась; дожди становились чаще, ветер дул сильнее, небо обволакивалось серой пеленой. Словно сама природа чуяла изменения в жизнях беззащитных людей и хотела самолично уничтожить всех, кто мешал мирно существовать. Не успел он даже вздохнуть свежим воздухом, как голова моментально заполнилась мыслями, безжалостно оттесняя отголоски сна. Но что-то всё равно маячило на подкорке сознания. Это не было ни сознанием Волан-де-Морта, ни Сириус, ни мама с папой… А был он и Рон. Но разговоры были странными, не те, которые он помнил. Разве были бы поводы для ссор, если бы войны не было или если бы она прямо сейчас закончится? Или же дружбе пришел конец? Гермиона, которая поджимает губы при его планах, вечно недовольный Рон! Как это всё надоело. Даже во сне Рон недовольный. Везде его рожа маячит… Умываясь в холодной воде реки, возле которой они сделали привал, Гарри старался вытеснить все эмоции. Но это было… тяжело. Всё переполняло и, казалось, давно вышло за пределы чаши и неприятной густой слизью растекалась по всем его чувствам. Отравляя. Сжигая. — Ты еще долго возиться будешь? Нам уходить пора, — Рон громко прошлепал по грязи, опираясь здоровым плечом на дерево и раздраженно смотря на Гарри. Да когда-нибудь этот тон изменится? Что он вновь сделал не так? И так пытается во всю… Гарри так сильно стиснул зубы, что свело челюсти, и, перебирая в кармане между пальцами снитч, прошел мимо рыжего. Гермиона уже собрала вещи и палатки в сумочку, костер дымился от последних догорающих углей. Желудок неприятно ныл и скручивался от нехватки пищи, пока они шли по лесу. Гарри прожигал взглядом затылки Гермионы и Рона, которые о чем-то шептались. О чем только? Какие могут быть секреты, если они постоянно носом к нос? Вечные тайны, недоговоренности убивали и снедали Гарри изнутри. И, кажется, его раздражало буквально всё в данный момент. И воспоминания, и мысли, и Рон с Гермионой, и эти проклятые поиски! И даже сон, который не желал уходить окончательно. Разве он имеет хоть какой-то смысл в данной обстановке? Он может помочь им в поисках? Да нет конечно же! Только отвлекает. Очередной привал. Уже темнело. Ноги беспощадно горят от постоянной ходьбы, запах немытых тел и холод. Холод, который пробирается через кофту, остужая крохи тепла, который дает медальон на шее. Он-то всегда остается теплым. Порой даже горячим. Пока Гарри собирал костер, тщательно выбирая сухие ветви, Рон с Гермионой снова о чем-то шептались. — Может хватит разговаривать и всё же займетесь делом? — раздраженно выдохнув и наотмашь бросив ветви, Гарри смотрел на друзей. Гермиона выглядела озадаченной, — Займитесь делом, — повторил он более настойчиво, уходя в палатку и сходу отпуская снитч на волю и выключая радио. Всё равно одни помехи. Ни от чего нет пользы.

Оно снедало изнутри, давило камнем на грудь. Римус, Флетчер…Да бог с этим Флетчером! Хотя… Тоже же из Ордена, несмотря на его трусость. Надолго повисло молчание. Напряженное, гнетущее. На лице Рона всё читалось. Договори Поттер свой безжалостный упрек, от чего он казался более едким, то Рон бы не сдержался. Закричал бы на него, ударил. В голове невольно воспроизвелись невысказанные слова Рона, от которых стало еще хуже. Нет, он не может винить Уизли в его помыслах! Лучше бы избил его, хотел окончательно затушить червячка совести, да Рон молчал. — Я жду ответа от тебя до завтрашнего утра. Если его не будет, будет по-твоему: больше не побеспокою, — наконец проговорил Рон, встав и похлопав друга по плечу, скрылся из столовой. Гарри провожал его взглядом, терзая потрескавшиеся губы. Хотелось выпить, да будет ли толк? Даже во сне было и то больше решимости, ответственности… То, почему ему и понравилось смотреть на это. Во сне было то, что он утратил.

Голова еще сильнее болела, тело так сильно ломило, что хотелось вырвать себе кости и нервные окончания. Но от прохладной воды, одновременно со всеми болями, становилось проще. — Протрезвел? — спросил Рон через какое-то время, когда Поттер уже смог твердо облокотиться на край ванны. Голос его был спокойным и твердым. Увидев слабый кивок, он вновь рывком поднял друга на ноги и критически осмотрел его, — В душ. Сейчас же. Воняет от тебя, как от… — он оборвал свою фразу, покачав головой. Во взгляде голубых глаз читалось презрение и осуждение, но и понимание всей ситуации. Это Рон не мог сломаться, не мог уйти в себя, запереться в доме и опустошать запасы десятков лет. У него была семья. А Гарри так и не смог переступить порог восстановленной Норы. Рону надо было быть сильным, а Гарри утерял последнюю нить со своим прошлым «Я». Теплые струи воды, которая нехотя текла по трубам и с заминками, словно из пробки, выпадая из душевой лейки, окончательно привели Гарри в ясность. Как минимум, он теперь осознавал реальность и видел границы своего мира. Это не радовало, наоборот, удручало. И после всех ванных процедур, где Рон даже смог побрить его трехнедельную бороду, они расселись за столом. Гарри устало склонил голову на локти, пытаясь развидеть картины прошлого. Еще несколько лет назад здесь сидели люди, которые уже покоились под двумя метрами земли. Фред, Сириус, Альбус… Остальные Уизли, хотя тела их физически присутствуют, но это была оболочка. — Мама хочет тебя увидеть, — уже робко начал Рон, нервозно проводя пальцами по ручке фарфоровой чашки, — Да и в Аврорат пора подавать документы. — Я ничего не хочу, — только сумел выдавить Гарри, отодвигая от себя чашку с чаем и опуская взгляд на свои ладони, — Рон, дай мне время побыть одному. — Я уже давал тебе. Я, Гермиона. И к чему это привело? — Рон замолчал, смотря в упор на Поттера. Гарри вновь покачал головой, не отрывая взгляда от мебели, — Мать каждый день ставит две лишние тарелки: твою и Фреда. Гермиона подрывается каждую ночь. Скоро я не могу убеждать мать, что с тобой в порядке всё и она сама навестит тебя, — Гарри горько усмехнулся, подняв руки в знаке капитуляции. Миссис Уизли не желательно было знать… И делать ей тут нечего. И говорить с ней не хотелось. Как можно смотреть в глаза матери, чей сын умер по его вине? — Я не пойду… Я не хочу, — ответил Гарри уже тихо, неуверенно, — Точно не Аврорат… Не могу я увидеть снова эти лица! — вскипел Гарри, неожиданно для себя, но был остановлен Роном. — Я тебя услышал, — кивнул Уизли, отодвигая чашку и выпрямляя плечи, — Но знаешь, что творится за пределами этого дома? Нет? Тебе рассказать? Не дождавшись ответа от Гарри, Рон продолжил, смотря прямо на Гарри и не отводя взгляда. — Они не просто сажают невиновных, Гарри. Они отпускают виновных. Той ночью, в Хогвартсе, Оливандер опознал в толпе Пожирателей Эйвери-младшего. Он кричал «За Дамблдора!», прикинувшись нашим. Его поймали. А вчера — выпустили. «Недостаточно улик», — Гарри его почти не слушал. Хотелось прервать его речь рубленной фразой «Мир жесток», но горло сдавило спазмом, заставляя его продолжать слушать, — А Римуса изгнать хотят из Магического мира. «Опасен для общества», класс 1, — сердце защемило. Но это не дало толчка, наоборот, чувство обреченности нахлынуло на Поттера с новой силой, — Тебе ничего не напоминает это? На что теперь похоже наше Министерство Магии? — Кингсли всё исправит, он же там президентом хотел стать, — только и смог, что ответить Гарри, даже нет, почти буркнул под нос. Но да, он знал ответ на вопрос друга. Из-за этой же суматохи Гарри был лишен крестного отца, — Чего ты хочешь от меня? Чтобы я снова пошел на войну? Кого ты хочешь на этот раз потерять? Перси? Джинни? Мать? Рука Рона сжалась в кулак, а лицо покраснело от гнева. Но он смолчал, лишь долго и шумно выдыхал, пока Поттер продолжал смотреть прямо на друга безразличным взглядом. Всё это не имеет смысла, нет больше нужды противиться тому, что и так с трудом восстанавливали. Но в душе зародилось липкое, неприятное и знойное чувство гнева.

ᅠ 🤩🤩🤩🤩𝙲𝙷𝙰𝙿𝚃𝙴𝚁 𝙸𝙸𝙸. ⭐⭐⭐⭐⭐   𝚙𝚊𝚛𝚝 𝙸. ⭐⭐⭐⭐  ⭐️«𝗂 𝖼𝖺𝗇'𝗍» 🖤03.07.1998.🖤 🤎🤎🤎Из под слоя ваты доносились 🤎🤎🤎скрипы старых иссохших половиц. 🤎🤎🤎Не желая разрушать свой сон, так отчаянно желая ухватиться за то, что будет дальше, Гарри перевернулся к стене. Бутылка со звоном упала на ковер, тем самым приглушая шум и покатилась к ногам того, кто ходил. Но как же хочется узнать… Всё потом, сначала он узнает, чем закончится сон. Вновь померкли очертания комнаты, сознание вернулось в дрёму. Но тяжелая мужская рука коснулась его плеча, начиная трясти и что-то говорит. Стоило почувствовать давление, как сон разом спал с его век и рывком поднявшись, он уткнулся палочкой в чью-то плоть. Без очков он ничего не видел, слепо щурился в залитой солнцем комнате. И кто открыл шторы только? Мысли метались в голове, пока в его сонное сознание не дошли отрывки фраз: — Гарри! — наконец голос начал приобретать очертания. Это Рон, стоит перед ним, сделавший шаг назад и руки поднял в знак мирного жеста, — Убери палочку, — осторожно сказал Уизли, не двигаясь с места и не совершая резких движений. Все внутри было сжато, палочка вот-вот выпустит на волю рвавшийся луч. 🚬🚬🚬🚬🚬 🚬🚬🚬🚬🚬🚬🚬🚬🚬🚬🚬🚬 🚬🚬Когда Гарри сидел на краю кровати, 🚬🚬свесив ноги и проводя босыми ногами по ковру, благодарно принимая очки, он ничего не сказал. Молча пялился в пол, который потемнел от времени, палочка еще крепко была стиснута в руках. Голова раскалывалась на две части, горло першило. Мутный взгляд зацепился за упавшую бутылку, под ней ковер был мокрым. Хотелось пить, да во рту неприятная сухость была. — Ты как? — наконец разрушил напряженное молчание Рон, подтолкнув в свободную руку друга кружку с водой. Лишь слабо кивнув на его вопрос, Поттер прильнул к краю чаши и жадно начал пить, чувствуя приятную прохладу в горле. Кажется, ничего лучше он не пил за последние недели. Снова воцарилось молчание. Поттер молчал, пытаясь вспомнить сон. Это… нет, это не было приятным сном или наоборот – мрачным. Интересное сновидение, в котором он наконец был от третьего лица. Не переживал это собственными глазами, не чувствовал липкого страха и холодного пота, который нескончаемо струился по телу. — Зачем пришел? — наконец разрушил молчание Гарри, подняв голову от созерцания деревянных узоров и разом зажмурился. Голова заболела с новой силы, — Виделись же недавно… Как только тебя Кричер пропустил? Велел же… — Мы виделись месяц назад, — отрешенно заметил Рон, перебивая друга и убирая осколки бутылок в пластмассовую корзину. Как же она чужеродно смотрелась на фоне когда-то роскошного дома! Заметив складку между бровей у Поттера, он добавил, — Я не беру в расчет то, когда ты напивался как свинья. — Снова преувеличиваешь, — повторил излюбленную фразу Поттер и шатко вставая, он резко почувствовал боль в стопах. Отрывки прошлого вечера с трудом приобретали ясность и скрипя зубами, он дошел до шкафа. Старая захламленная одежда Сириуса была безбожно смята и даже вывалена на пол, а на освободившихся полках стояли початые бутылки старинного алкоголя семьи Блэк, — Можешь и этот раз не брать в расчет. Жить в трезвом уме, когда сквозь головную боль уже начинают просачиваться голоса прошлого, было выше его сил. Теперь он понимал Сириуса, от которого за милю разило алкоголем. Но стоило ему коснуться бутылки и открутить пробку, как бутылка взорвалась в его руке и всё содержимое окатило его волной, а стекла нещадно впивались в ослабевшие пальцы. Медленно переведя вопрошающий взгляд на лучшего друга, он заметил, как тот убирает палочку в рукав. — И зачем? — Затем, что нам надо поговорить, Поттер, — строго произнес Уизли, в два больших шага пересекая расстояние между ними и схватив Гарри за шкирку, потащил в ванную комнату. 🚬🚬🚬🚬🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩Последующие полчаса прошли адом. 🤩Казалось, что Рон намеренно топил 🤩его в наполненной водой ванной, держа 🤩за загривок. Пальцы рыжего парня 🤩мелко подрагивали, но хватка оставалась такой же крепкой и болезненной. Вода лилась ручьем с лица и с волос, Гарри отчаянно хватал ртом воздух, выплевывая воду.

ᅠ Гуляя по извилистым тропинкам, можно наткнуться на то, что давно хочется забыть и спрятать. Трусость, позор, недоверие. Но всё всегда вскрывается, а тернистый путь продолжается. 🤩🤩🤩🤩🤩𝙲𝙷𝙰𝙿𝚃𝙴𝚁 𝙸𝙸𝙸.🤩🤩🤩🤩 𝚙.𝙸 🤍🤍🤍𝚙.𝙸𝙸🤍🤍🤍𝚙.𝙸𝙸𝙸. 𝚙.𝙸𝚅🤍🤍🤍𝚙.𝙸𝚅🤍🤍🤍𝚙.𝚅𝙸

Прекратив гонять в голове бессмысленные ассоциации и успокоив свой больной разум, чтобы не потерять момент атаки, как Уэйн резко открыл глаза и схватил мужчину за горло, подрываясь туловищем с кровати. Мышцы торса заныли, но он не обратил на это внимание. Вспышки, резкие и яркие, ослепили его. Рука незнакомца пыталась перехватить его запястье, но это было тщетно. Подрываясь с кровати и продолжая крепко сжимать горло мужчины, чувствуя непосильную ярость, он повалил его на пол: хватило одного удара ногой по колену, чтобы что-то неприятно хрустнуло в чужом суставе и тот упал на спину. Сдавленный хрип вырвался из горла незнакомца. Ядовитая мысль крутилась на языка «Даже так эти ублюдки слабее меня.». Но заклинания прорезали его: щека горела огнем, бок колол и ныл, рука, которой он сжимал горло, кровоточила. А на левой руке костяшки нещадно немели от боли, но Гарри продолжал наносить удар за ударом по лицу, превращая его в кровавое мессиво. Крики, возня, удары, магические вспышки - всё это пробудило других охранников. Когда послышались холостые выстрелы рядом с собой, Поттер не опешил. Наоборот, сумел выхватить волшебную палочку и с силой вонзить в глазницу. С неприятным чавкающим звуком палочка опустилась во внутрь, все его руки были в липкой горячей жидкости, пока незваный гость истошно орал под ним. — Он первый на меня напал, — сумел только произнести Поттер, тяжело дыша. Наверное, он выглядел ужасно. Безумные глаза, весь он в крови и сидит сверху на мужчине, взъерошенный и измученный голоданием. Охранникам потребовалось пару минут, чтобы схватить Поттера, но когда Дэвис попытался надеть наручники, он опешил. — Что за хуйня… — прошептал Дэвис, посветив фонариком на его запястье. И от увиденного сам Уэйн повторил вопрос. Его рука, которая была словно налита чугуном и не желала двигаться, покрылась темно-багровым оттенком, прямо на глазах выступали волдыри и кожа усыхала. Медный браслет, вопреки всему, оставался холодным и сужался. Кончики пальцев только переходили в фазу черной плоти, словно сам браслет источник гангрены. Его не заковали в наручники, рядом скулил нападающий и они все медленной цепочкой шли до медицинской части. Сидя уже в освещенном стерильном помещение, где ночная медсестра с ужасом смотрела на руку, Гарри чувствовал, как вновь перед глазами пляшут темные пятна, а тело покрывается испариной. Но ему было жарко, душно. — Почему никто раньше не забил тревогу? И почему у заключенного украшение? — спросила она, не зная, с чего начать. Вторая медсестра хлопотала над нападающим, в которым на краю сознания Гарри узнал охранника из западной части. Прежде чем провалиться в бездну, он услышал приговор от Дэвиса: — Надо ампутировать с этой хренью, Мэри. Она скоро сожрет всю его руку. Очнулся он в палате. Возле него, словно змеи, были приставлены трубки и аппарат жужжал как обозленный рой ос. В голове ничего не вязалось, телом пошевелить было невозможно. Но что-то изменилось, что-то… Взгляд сфокусировался на собственной руке: заместо его запястья, рука была перебинтована на три четверти. Как же… плевать. На открытом участке коже виднелись шрамы, словно в него попала молния. Белые выпуклые узоры тянулись под края больничной рубашки. Такого не было на нем… Что-то еще изменилось, но понять он не мог. Стоило ему только попытаться оттянуть изувеченную руку, как мышцы сгорели огнем, а до слуха наконец дошел громкий писк аппарата. — Мистер Маккалоу… — медсестра, названная Мэри, остановилась в дверях и ошарашено смотрела на него. Что-то в её глазах мелкнуло. Страх? Ужас? Недопонимание? — Что-то не так? — спросил Поттер спокойным голосом и осекся, не договорив. Это был его голос. Голос Гарри Джеймса Поттера. 🌟 О, этот триумф! Могу, конечно, сказать, что это конец…Но ведь не для этого я рассказываю, не так ли? — Поттер замолчал, — Я иду спать. На часах четыре часа утра, я продолжу сразу, как проснусь. Поверьте, не долго продержится молчание. 🌟 Щелчок. Запись остановилась.

Обман, тайная игра - что же? Сон не шел… А было ли это сном? Он словно провалился в пучину памяти, забирая оттуда кусочек чего-то важного. — У меня было два браслета… — прошептал Уэйн, вытягивая руки перед собой в темноте и трогая обожженный участок запястья и подтягивая пальцем медный браслет, он провел по нему подушечками. Нет, это не больная фантазия. Это всё было явью и теперь ничто не сломит его веру в это. Хотя, никогда не говори «никогда», не так ли?  Но куда делся второй браслет, что с ним стряслось? Словно услышав его мольбы, сознание резко покинуло его… 🤩🤩🤩🤩Гарри сидит на полу 🤩🤩🤩🤩в темной сырой 🤩🤩🤩🤩комнате. Не Азкабан, нет. В Азкабане холодно, мрачно… Он был там, недолго правда, но был. Не смог прорваться на нужный этаж. Там же когда-то и сидел Сириус. Интересно, как он остался в рассудке после такого ужаса? Гарри не смог там вынести и двадцати минут, прежде чем упал ничком на холодном полу. Самая его глупая выходка! Спаситель всей магической Британии, да куда уж там. Неожиданно лязгнула металлическая дверь, Гарри поднял глаза на тонкую линию света извне, а после смотрел, как дверь открывается шире и в проеме стоит мужчина. Не нужен был свет, чтобы понять: аврор с эмблемой змеи в черепе на защитной мантии. Сколько условностей и предосторожностей! Трусы, слабаки они все. Вот он, сидит, безоружный и ослабленный. А они все в трусы ссутся от одного его взгляда, да показушно ухмыляются. Охранник быстрым шагом подошел к нему, вытаскивая палочку из рукава. 🚬🚬🚬— Не думаю, что местная власть обрадуется моей смертью, — проговорил хрипло Поттер, ухмыляясь. Пытать будут? Да дерзайте! Ни одного крика больше не услышат. Душевная боль перекривает его физическую, — А запытаете, так в Азкабане кони двину. 🚬🚬— Гарри, тебя не собираются отправлять в Азкабан, — прошептал охранник и пусть в темноте он не видел его взгляда, но он знал, кто на самом деле скрывается за личностью. Взяв его руку и что-то проделав с палочкой, как один браслет мягко щелкнул на его руке и упал в открытую ладонь охранника, — Надо торопиться, мы с Римусом не можем долго… — она недоговорила. Зеленый луч осветил комнату, тело упало ничком на Гарри, моментально преобразовываясь. Женское молодое тело метаморфа сдавило его, но не так сильно, как сжалось его сердце. Не от страха от ее слов, а от осознания. — Тонкс, — закричал Поттер, вновь подрываясь. Нет-нет, этого не может быть! Навсегда хотелось забыть, как рука, которая сжимала его запястье опала и он утратил последнее прикосновение союзника. Последнего союзника! Он же говорил ей: беги в Австралию, забирай Римуса и сына. Зачем они вернулись? Разве он был так важен? Злые слезы скатились по щеке, тело знобило, хотелось кричать во всю глотку, но выходили только сдавленные всхлипы. Что же было потом, после этого? Полная тьма. Тяжелая отдышка, словно он бежал несколько миль по пустыне, – такое знакомое чувство! Теперь Уэйн был уверен, что всё это ему знакомо, – чувство скорби не давало ему закрыть глаза. Кажется, что на обратной стороне век выжгли образы мертвой четы Люпин. Нет, Римуса он не видел, не помнил его внешности. Да и Тонкс он увидел только в темноте, но он чувствовал маленькую холодную ладонь на его запястье, тихий шепот. И от этого было еще хуже. И он просто лежал, смотря в маленькое окно. И зачем оно только? Ни забраться, ни перелезть он не мог, а видно почти ничком не было. Даже время так не получится узнать. Через какое-то время, как дыхание восстановилось, а тело вновь ослабло, лишая его адреналина, глаза налились свинцом. Все тело стало тяжелым и не поворотным, а желудок голодно урчал и требовал еды. Но он услышал тихие шаги, механический щелчок замка его двери и это заставило тело напрячься. Он закрыл глаза, вслушиваясь в каждый шорох. Дверь открылась, – без скрипа! Удивительно. Уже сколько времени дверь скрипуче открывалась, даже задолго, до его появления здесь. – тяжелые шаги по бетонному полу. Мужчина склонился над ним, а Гарри почувствовал редкое спокойствие. Словно он в своей среде, как рыба в воде.

— Нет, — отрезал Лирман, вновь откланяясь к спинке своего кресла и закинув ногу на ногу, достал блокнот, — Что ты видишь по ночам? К каким размышлениям пришел? Ты что-то пытаешься провернуть, Уэйн, это видят все. И уж особенно я. — Вы всегда можете взять мою тетрадь, Вам же не западло читать её без моего ведома. — неизвестно, с чего такая агрессия проступила в его душе. Хотелось накричать, высказать всё. Разорвать в клочья Лирмана, заставить его навсегда замолчать. О какой честности может идти речь, если сам Лирман ведет тайные игры с его мозгом? И пусть только попробует соврать, что нет никакой отравы в еде! Заставив себя выдохнуть, стоило Лирману открыть рот, как он продолжил, — Я ничего не вижу. Сплю как убитый, питаюсь нормально. Если какие-то сны и приходят, то я их не запоминаю. Доктор помолчал, натянуто улыбнувшись. Одними губами. Вот, что заметил Уэйн и чем подкрепилось его извечное недоверие к нему. Глаза Лирмана оставались хладнокровны и даже ненавистно смотрели на своего подопечного. После того, что сказал Уэйн, Лирман сухо кивнул и отправил его обратно в камеру. Нет, этот сеанс был неспроста и если Лирман сделал свой вывод, то Маккалоу уходит с улыбкой из кабинета. Его подозрения подтвердились и теперь он точно готов продолжить эксперимент. Но на третий день, если возвращаться к голодному желудку, Уэйн уже не был так непоколебим. Хотелось съесть всё, что приносят на подносе, а двигаться стало так тяжело, что он с трудом заставлял себя вставать. Утомительная работа в мастерской, – и почему все в одни дни случилось? Его раньше в мастерскую пускали только тогда, когда местный кузнец заболевал. Случайность? – еда кажется вкуснее на вид в раз сто, вода не питательная и с привкусом железа. Хотя, с привкусом железом и раньше так было, но не было особой нужды её пить. На исходе третьего дня Уэйн совсем был без сил. Лампа выжигала глаза, воздух казался сухим и легкие уссохли. Тело ломило, кидало то в жар, то в холодный пот. Изнывая на тонком матрасе, Маккалоу ждал спасительной темноты. Но она не приходила, только мысли назойливо крутились в голове, но их было не поймать. Усталость, гнев, страх. Все смешалось внутри, за что хвататься? С чего такая резкая смена его душевного равновесия? А было ли оно изначально? 🤩🤩— …за предательство и 🤩🤩🤩измену Министерства 🤩🤩🤩Магии Гарри Джеймс 🤩🤩🤩Поттер изгоняется из магического мира. Волшебная палочка будет уничтожена, — пузатый мужчина взял его волшебную палочку из рук незнакомца, которого он не знал. В зале было тихо или же подсудимому так казалось, потому что он был слишком занят наблюдением за тем, как с громким треском его волшебная палочка ломалась в руках судьи. На собственных костлявых руках было два браслета… Эти два браслета не давали ему магических сил, от чего он был слишком ослаблен. Но он знал: что бы ни случилось, он всё равно вернется. И пока есть с ним рассудок - он вновь встанет на тропу войны. Но несмотря на затрудненное положение, не было у Гарри ни страха, ни ужаса. За свое оружие, – волшебную палочку, – было безусловно грустно. Она с ним с 11 лет, всегда выручала и спасала, теплилась в его рукаве и мягко шептала на ухо «Я рядом, Гарри. Не переживай». Но чувствовал ли он себя безоружным? Сидя там, в закованных цепях, с ограничителями магии и со сломанной палочкой в руках мерзкой жабы? Амбридж в мужском обличье! Нет, не чувствовал. Была спокойная решимость, ни один мускул не дернулся на его лице. Хуже уже быть не могло, как уже есть на данный момент. Больше печалило, что его не убьют. Он резко сел на кровати, пружины заскрипели под давлением его тела. По лбу скатывался холодный пот, сердце стучало так сильно, что невольно возникает вопрос: не пробьет ли грудную клетку, выскочив в угол комнаты его сердце? Тело все дрожало, но не от холода. В темноте, конечно, сложно определить, кружится ли его голова, но он это ощутил. А потому пришлось лечь обратно на кровать. Мысли лихорадочно метались в его голове…

ᅠ ⭐⭐⭐️⭐️⭐️𝙲𝙷𝙰𝙿𝚃𝙴𝚁 𝙸𝙸. ⭐⭐⭐⭐⭐   𝚙𝚊𝚛𝚝 𝚅𝙸. ⭐⭐⭐⭐  «𝗍𝗁𝖾 𝖿𝗎𝖼𝗄 𝖾𝗇𝖽???» 🖤27.10.2000.🖤 🌟 Щелчок. Запись началась. Честное говоря, мне совсем нечего добавить. Ни про Джинни, — послышался тяжкий вздох, — ни про отчаяние. Трус? Слабак? Да, наверное. В который раз говорю, что я запутался тогда и не мог решать всё с трезвой головой. Это сейчас мне легко осуждать, или вам. Это для вас фильм, где вы можете предугадать развитие событий и будете кричать «Ну что ты, Поттер! Так же всё легко, вот, у тебя перед носом», — передразнил Поттер писклявым голосом, хоть и с хриплыми оттенками, а после рядом что-то оглушительно загрохотало. Поттер ударил рукой по тумбе, — Но когда проживаешь всё это - нет. Ничего не знаешь, ничего не понимаешь. Но сейчас я уже перенесусь чуть дальше, к концу этой части истории. 🌟 Через три дня, когда тюремная еда была безбожно брошена в унитаз, а единственный источник воды был из под раковины, Уэйн чувствовал себя хуже некуда. Желудок, словно раненный дракон, ревел и рвал всё, что попадалось под когтистые лапы. И в его случае это был желудок Уэйна. Нет, Уэйн не мог пожаловаться: это было для выяснения, а прав ли он. Таблетки он тоже прекратил пить, а посему всё чаще и чаще начал видеть дурные сны. Яркие, болезненные, кровавые и с лучом надежды. С болью, темные, с криками людей. На второй день практического расследования, а то есть, 26 октября, Уэйн вновь оказался перед доктором Лирманом. Прием назначали внезапно: такого Маккалоу не мог припомнить. Нет, бывало пару раз, но случалось крайне редко в моментах его беспамятства и самопричинение вреда. Но сейчас он был паинькой, сидел смирно, ничего не высказывал. Словно всё нормально. И к приёму Уэйн не был готов. Морально - так уж и точно. Не мог он врать доктору, как бы не пытался. Казалось, доктор его слишком хорошо знает и видит насквозь. Каждую ложь, каждый ритм стучания сердца опознает раньше, чем сам владелец насоса. Прием у доктора Лирмана, 26 октября. 💕💕💕 — Добрый день, Уэйн. Я 💕💕💕уже вижу по твоим глазам 💕💕💕этот вопрос, — он лукаво улыбнулся, блеснув глазами, а после откашлялся. Голос снова стал прохладным и профессиональным, — Отвечу на него сразу, чтобы сократить время на разговоры вне темы. Я назначил прием, так как заметил сильные различия в твоем поведении и внешнем виде. Выглядишь так, словно ты не ешь, а крики по ночам, — Лирман выставил руку вперед, жестом заставляя молчать, — о которых мне говорят охранники напрягают меня. Ты можешь быть со мной честен или мы начнем курс заново? — он поддался чуть вперед, заставляя Уэйна смотреть в глаза. Отвратительный прием от него: так Маккалоу не может врать потому, что всегда казалось, что Лирман распознает по глазам. Уэйн молчал, не зная что ответить. Значит, во сне он всё же кричит. Что же он говорит? О чем просит? Молчание затягивалось, Уэйн чувствовал себя провинившимся маленьким ребенком, а большой и сердитый дядя собирается его бить, так же смотря в глаза. О черт! Только не сейчас, пожалуйста, память! Он не помнил себя в тот момент, деталей, но он отчетливо видел пронзительные поросячьи глазки голубого цвета и большой кожаный ремень с железной блямбой в мясистой руке. Сознание покидало его тело, но голос доктора вывел его из этого состояния: — Мистер Маккалоу? С Вами всё в порядке? — спросил доктор, продолжая не отрывать глаз от него. Сдавленно кивнув и разорвав зрительный контакт, – снова поддался! Снова проиграл, да что ж за напасть такая, – Уэйн опустил глаза в пол. — А чисто теоретически, как Вы сможете заново начать курс, если этот я завалю? — спросил Маккалоу напрямую. Зачем он задал этот вопрос? Это же значит, что он самолично признал отказ от назначенного курса. Мысленно хотелось ударить себя, но он стойко стерпел и остался непоколебимым и с спокойным выражением лица. Хотелось так верить, как минимум. — Ты это узнаешь в случае, если раскроется твой отказ, — улыбнулся Лирман и от этой улыбки стало совсем не по себе. Смертный приговор еще в процессе или уже подписан? Хороший вопрос. — Вы позвали меня, чтобы спросить, продолжаю ли я курс? Я свободен?

Рискнуть сейчас и утолить жажду любопытства или же потом? Но учитывая вернувшуюся хаотичность его мыслей, Маккалоу боялся, что забудет про это совсем быстро. Совсем нет концентрации внимания. И рискнув, Уэйн отодвинул кровать, поднимая ее за ножки, чтобы те не издали скрипучего звука. Неаккуратным почерком – почерк Уэйна!, – было выведено четыре коротких фраз. ⭐⭐Гермиона Грейнджер. Рон ⭐⭐Уизли. Помню внешность. ⭐⭐Еда отравлена. Нет. Он не помнил ни внешности, ни имени. Только Рон Уизли, который посетил во снах. А еда отравлена? Да, он это… тоже не помнил. Резко накатила волна отчаяния: ему не найти выхода в этой хитрой игре. Он как пешка, которой управляют. Пользуются уязвимостью. Уэйн резко открыл глаза, прекратив оттягивать волосы. Уязвимость! Это слово… он уже думал об этом. Были эти мысли, было то же отчаяние. Он проходил это. Но сколько раз он проходил одно и то же, прежде чем вновь забыть? Который раз он натыкается на эту запись? Когда Уэйн услышал шаги, он быстро поставил кровать на место, в спешке скрипнув ножкой стула по полу и подошел к окну. Сегодня был Дэвис. Давно он не видел его, даже смог вновь воспрянуть духом. Но что изменит Дэвис? Вдруг, он тоже всё знает и играет с ним? Любезно приняв обед и обменявшись дежурными фразами, Уэйн молча смотрел на обед. Нельзя было отдавать полной поднос еды и в туалет смывать нельзя. Нет, точнее можно, но как это проделать быстро и чтобы никто не узнал? Уэйн скинул всю еду в унитаз, но пока не смывал, оставил там плавать её. Лишь бы засора не было, иначе появятся много вопросов. И измазав ложку в остатках каши, он продолжал сидеть с подносом на коленях, стуча время от времени ложкой, словно ест, он перестал о чем-то думать. Он вновь резко почувствовал отчаяние, которое его никак не спасало. И даже присутствие Дэвиса не поменяло положение. Что же ему делать? К кому можно обратиться? Кто доверенное лицо в этой ловушке?

ㅤ ⭐⭐⭐⭐⭐𝙲𝙷𝙰𝙿𝚃𝙴𝚁 𝙸𝙸. ⭐⭐⭐⭐⭐ 𝚙𝚊𝚛𝚝 𝚅. ⭐⭐⭐⭐ «𝖿𝗎𝖼𝗄𝗂𝗇𝗀 𝖿𝗈𝗈𝖽» ⭐⭐⭐🤩 𝖺 𝗆𝖾𝗆𝗈𝗋𝗒? ⭐⭐ ⭐𝖺 𝖽𝗋𝖾𝖺𝗆? ⭐⭐⭐⭐𝗂𝗇𝗌𝖺𝗇𝗂𝗍𝗒?🤩 ⭐⭐«На краю деревни» 🤩🤩Слабый ветер трепал 🤩🤩волосы, спутывая их еще 🤩🤩сильнее. Удивительно, но 🤩🤩конец августа выдался очень теплым, а потому голени щекотала трава, по коленям ползали букашки, которые Гарри стряхивал с себя изредка. Он лежал на мягкой траве, которая вот-вот померкнет в облачных днях, но пока, наслаждаясь зеленой жизнью, она цвела. Цвела , как и Джинни Уизли, лежавшая рядом. Грудь ее равномерно поднималась и опускалась, веки были опущены, а рыжие длинные ресницы подрагивали. На ее лице не было ни одной морщинки, спокойный мирный сон - то, чего так не хватало многим. Гарри молча наблюдал за ней, любуясь ею. Как давно он не видел подрагивающей улыбки во сне от нее? Наверное, никогда. До войны у них было мало времени, а после того, как умер Фред - Джинни мучалась бессонницей, как и все те, кто принимал участие в войне. Гарри уже не помнил, когда мог спокойно закрыть глаза и не чувствовать нарастающей паники. Ни друзья, ни семья Уизли не могли подарить то же спокойствие, что и раньше. Нет, никогда нельзя сбрасывать со счетов те вечера, когда Гарри напивался в одиноком затхлом поместье, разбрасывая бутылки и наступая босыми ногами по осколкам. Тогда он спал крепко, не сумев дойти до кровати. Но от кошмаров его не спасали ни зелья, ни огневиски, ничего. Только когда Рон Уизли, приходя через месяц после окончания войны в поместье Блэков, которое досталось Гарри по наследству от почившего Сириуса, сумел достучаться до него и заставил готовиться к отборочным в Аврорат. Это было необязательно, так как Рон, Гермиона и Гарри были лицами победителей, но это дал стимул для хоть какой-то жизнедеятельности. И сейчас, когда более менее Гарри смог перебороть себя и видеться с Джинни в укромном месте, он отдавал всего себя ей. Она не спасала и не залечивала раны, но она не тревожила их и погасила огонь боли. И лежать с ней на мягкой высокой траве, смотря как августовское солнце опускалось за горизонт - было одним из лучших моментов за последние месяцы. Даже, если она уснула после изнурительной тренировки. — Если и ты дальше будешь смотреть на меня, то скоро до дыр сотрешь, — проговорила сипло Джинни, приподнимаясь. Рука потянулась, чтобы достать из волос травинки, а после потереть тыльной стороной ладони глаза, — Ты пойдешь в Нору или на Гриммо? — спросила она, когда Гарри притянул ее к себе, — Мама волнуется за тебя… — Я знаю, думаю после вступительных, на этой неделе, приеду, — проговорил Поттер, оставляя слабый поцелуй на виске. ⭐⭐⭐🤩 𝗍𝗁𝖾 𝖾𝗇𝖽. 🤩 Просыпаться вовсе не хотелось. Нет, даже больше - хотелось никогда не открывать глаза, чтобы не увидеть перед собой белый потолок с желтыми разводами. Но лампа загорелась, нещадно ослепляя Гарри и заставляя его выйти из мягкого тепла сна. Джинни Уизли. Вот, кто эта девочка, чье имя он кричит по ночам. Так же во сне он отчетливо помнил имя Рона Уизли и Гермионы. Гермиона… Ах, он не знал ее фамилии! Значит, это не столь главный персонаж в его жизни? Но нет… Они были лицами войны. Потерев лицо руками, опираясь локтями на колени, Поттер устало выдохнул. «Как же мне надоело собирать информацию по кусочкам» — подумал Гарри, полностью поднимаясь и начиная умываться. По ощущениям, до завтрака еще есть десять минут. Десять минут беспрерывного рассуждения и обдумывания сна, что ему порядком надоело. Он не хотел! Не мог больше вспоминать то, что ему было не подвластно. И теперь нельзя было записывать в тетрадь всё: ее читает доктор Лирман. Но если записи так резко оборвутся - то доктор заподозрит что-то неладное. Надо продолжать писать, хотя бы кратко или ложную информацию. Нет, это точно убийственно! Сможет ли правдоподобно врать? Пока он старался придумать хоть что-то, хоть какой-нибудь план действия, Уэйн зацепился взглядом за надпись у стены. Нет, он бы ее точно не заметил, если бы долго не вглядывался в этот угол. До завтрака оставалось минуты три.

Будь он проклят! Он, рассудок Уэйна, сам Уэйн, эта тюрьма. Всё идет как-то донельзя плохо, отвратительно. И это сильно настораживало его. — Отбой. Дойдя до своей камеры в присутствии охранника, который меньше получаса назад назвал его… нет, просто фамилию Поттер. Но зайдя в камеру, он увидел беспорядок. Кровать его была вся взъерошена, подушка и одеяло лежали на полу, тумба стояла на одних задних ножках и упиралась ребром о стену. Ее ящики были открыты. Начиная прибираться, аккуратно складывая всё на места. Он знал, что охранник наблюдает за ним, но голову не переворачивал, не заострял внимание на чем-либо. Как будто здесь не было важной ему информации и взяв тетрадь в руки, даже не глянув на нее, он положил в шкафчик, отмечая про себя одно изменение. Она была очень тонкой, не такой, какой она была до его ухода. Вот же сука. 🌟 Честно говоря, пока я прокручиваю это всё в голове, мне очень хочется прекратить запись и в целом эту ебучую исповедь. Я самолично признаюсь в своей тупости и мне очень тяжело осознавать, что виновный в последующих событий тут лишь я. Хочется закричать, ткнуть себя в понятные всем нам, но не мне тогда, вещи. Но что это исправит, черт возьми? 🌟 Щелчок. Запись остановилась.