искусствовзрыв

*** Что там было? Ширь закатов блеклых, Золоченых шпилей легкий взлет, Ледяные розаны на стеклах, Лед на улицах и в душах лед. Разговоры будто бы в могилах, Тишина, которой не смутить... Десять лет прошло, и мы не в силах Этого ни вспомнить, ни забыть. Тысяча пройдет, не повторится, Не вернется это никогда. На земле была одна столица, Все другое – просто города. Георгий Адамович

дирижабли моих мыслей поднимаются в небо вслед за дирижерской палочкой случая Внове

«Банкет». Томмазо Фатович                            * стыдно и обязательно есть так много того что стыдно и Обязательно собрать недоеденные закуски с банкета отложить чайником заветный час оставить заусенец на телефонном чехле на ручке зазубрину на столешнице чтоб можно было на этом заострить своё внимание стыдно и обязательно стыдно и обязательно вцепиться в идею которую забросишь обязательно как коту повиться у твоих ног впритирку Игорь Чичаго́в

Эпилептик Крольчонок-самец прыгает в яму, пыль скопилась в его глазницах. Появляется белая стена раскалывающая небо надвое, смотри в окно. Смотри, я прыгнул в небо, Смотри, я белый от пыли. Деа Ануграх (перевод Игоря Чичаго́ва)

Плоские лабиринты Один психиатр сказал, что творчество эпилептиков напоминает лабиринты. Это было время, когда у меня в науке появились «плоские лабиринты» и я сам в одном таком лабиринте заблудился. Плоские лабиринты похожи на картинки из детских журналов типа «Мурзилки». Помоги черепахе пройти за мороженым, белочке найти орешки, помоги кролику съесть капусту, не наткнувшись на волка. И лабиринтик, у начала которого стоит озадаченный кролик, в конце которого лежит капуста, а в середине сидит злой волк. В подобных лабиринтах нет, собственно, узоров, есть лишь блуждания ради блуждания, никакой лишней метафизичности. Этот волк — малое препятствие, которое устраивается ради интереса, чтобы хоть немного интересно было блуждать. Этот волк — разбавление плоскостности лабиринта. Карпов, разбирая творчество эпилептиков, говорит следующее: «Эпилептик рисует и пишет медленно; во время рисования его карандаш или кисть как будто прилипают к одному месту, и долго больной не может перейти к штрихам на другом месте». «...» По повторам и конфигурациям деревьев, елочек, листиков на рисунках вполне можно делать предположения о присутствии эпилептического или параноидального фона. Простые самоподобные рощи с легкими симметриями говорят скорее о параноидальности, а тщательно прорисованные плоские лабиринты в листве, лишенные видимой символичности — скорее об эпилептичности. «Равинагар». Роман Михайлов

Постоянные занятия мои подготовкой к обороне приводят к тому, что мои соображения по использованию лабиринта в этих целях меняются, развиваются – в известной степени, разумеется. Иной раз мне кажется неразумным сосредоточивать всю продовольственную базу на одной главной площади, ведь разветвленность лабиринта предоставляет мне возможности разнообразные – скажем, разместить часть припасов на меньших площадках; вот я и решаю подчас отвести каждую третью площадку под резервные запасы, а каждую четвертую – под основные, а каждую вторую – под дополнительные и так далее. То я маскировки ради вообще исключаю часть ходов из числа хранилищ, то по какому-то наитию избираю совсем немногие из них – те, что находятся поближе к главному коридору. Каждый такой новый план требует от меня тяжкой работы грузчика, ибо, следуя новым расчетам, мне приходится туда-сюда таскать тяжести. Правда, я могу это делать спокойно, без спешки, и не такое уж это худое дело таскать в зубах вкусные тяжести, поминутно отдыхая, где вздумается, и лакомясь, чем захочется. Куда хуже бывает, когда я вскакиваю посреди сна от кошмара и мне чудится, что теперешний порядок не просто никуда не годится, а полон опасностей, и, невзирая на усталость и сонливость, я бросаюсь спасать положение; впопыхах, на лету, без предварительных расчетов; но, преследуя мелькнувший в голове и показавшийся убедительным план, я хватаю зубами первое, что попадется, тащу, волоку, охаю, вздыхаю, спотыкаюсь, и тогда любая случайная перестановка кажется мне спасением от грозящих опасностей. «Лабиринт». Франц Кафка (перевод Юрия Архипова) * Свобода быть непоследовательными заменила другие свободы, нам от нее не отказаться, искусства демонстрируют это, литература трубит об этом, что уж говорить о науке, которая это признает, а величайшие умы отказываются от самой идеи синтеза. А без идеи синтеза последовательность невозможна, и Гуманизм становится просто пустым звуком; чувство меры уже давно не в чести, и никому не приходит в голову его охранять, но в его лице рушится вторая опора Гуманизма; что же касается третьей — объективности, — у нас больше нет необходимой дистанции, и здесь кроется очередной парадокс, в этом триумфе субъективности в современном мире, несмотря на уроки наук, более объективных, чем когда-либо. Поэтому фигурой, отражающей нашу действительность, следует признать лабиринт, ибо этот образ дает нам точный образ времени, лабиринт есть бесчисленность, и нам уже не удается соединить два конца, общий знаменатель утерян, мы ирреальны и согласны таковыми быть. Разве было бы таким популярным слово «коммуникация», не стань наша сопричастность друг другу проблематичной? Правда в том, что мы — бесчисленность одиночеств, и всё-таки мы движемся единым скопом, охваченные тем, что нас смешивает, изолируя. «Молитвенник хаоса». Альбер Карако (перевод Даниила Лебедева)

*** О, я хочу безумно жить: Всё сущее — увековечить, Безличное — вочеловечить, Несбывшееся — воплотить! Пусть душит жизни сон тяжелый, Пусть задыхаюсь в этом сне, — Быть может, юноша веселый В грядущем скажет обо мне: Простим угрюмство — разве это Сокрытый…

Окно на улицу Кто живет одиноко, но иногда все-таки хочет приобщиться к чему-то, кто с учетом времени суток, погоды, условий работы и тому подобного хочет немедленно увидеть любую руку, за которую он мог бы ухватиться, — тот без окна на улицу долго не выдержит.…

Один Окна запотели. На дворе луна. И стоишь без цели у окна. Ветер. Никнет, споря, ряд седых берез. Много было горя… Много слез… И встает невольно скучный ряд годин. Сердцу больно, больно… Я один. 1900 г. Андрей Белый

*** О, я хочу безумно жить: Всё сущее — увековечить, Безличное — вочеловечить, Несбывшееся — воплотить! Пусть душит жизни сон тяжелый, Пусть задыхаюсь в этом сне, — Быть может, юноша веселый В грядущем скажет обо мне: Простим угрюмство — разве это Сокрытый двигатель его? Он весь — дитя добра и света, Он весь — свободы торжество! 5 февраля 1914 Александр Блок

Exit cor ardens * Моя любовь – осенний небосвод Над радостью отпразднованной пира. Гляди: в краях глубокого потира Закатных зорь смесился желтый мед И тусклый мак, что в пажитях эфира Расцвел луной. И благость темных вод Творит вино божественных свобод…

Exit cor ardens * Моя любовь – осенний небосвод Над радостью отпразднованной пира. Гляди: в краях глубокого потира Закатных зорь смесился желтый мед И тусклый мак, что в пажитях эфира Расцвел луной. И благость темных вод Творит вино божественных свобод Причастием на повечерьи мира... Вячеслав Иванов * (лат). Уходит пылающее сердце

Вячеславу Иванову 1. Ночь совершенней дня, И в Вас, как в звездной ночи, Стоит надмирная прохлада. Безогненностью дальнего огня, Крылатым холодком мне в очи – Вы над ковром ликующего сада. 2. Так, всякий, кто знал Вас, Бывал в Альпах. Вас всякий знал, кто раз У счастья просил пощады. Через меня послана Белая роза – Роза бездонного мира – Поцелуем глубин благовонных, Веяньем звездного неба Навстречу сиянию в Боге И вечной живости веры – Даром любви. 3. Как странно я запомню это лето, Где, царственным вниманием согрета, Я в ласточку менялась из совы! О, древнее лукавство жизни, Приоткрывающее путь к отчизне<,> – Зеленый цвет травы! И как меня загадочно делили, Потягивая кончики усилий, Любовь, трава и лень! О, сад мой под Москвой, всех трогательней мест! Глядеть, дышать – никак не надоест! Торжественно-бездумен день! Ольга Мочалова

Третий завет Вячеславу Иванову Как опытный бретёр владеет шпагой, Так диалектикой владеешь ты, – Ты строишь прочные, как сталь, мосты Над бездною – с великою отвагой. Патриотическим иль красным флагом Отмечены дороги красоты, – Под знаком белизны иль черноты: В руках художника всё станет благом. Антиномический прекрасен ум, – Великолепны золотые сети Готических средневековых дум. Но слышишь ли, поэт, великий шум? То – крылья ангелов, – и мы, как дети, Поём зарю иных тысячелетий. Август. Москва. Георгий Чулков

ИСКУССТВОВЗРЫВУ ГОД !🤯 Ровно год назад появился данный канал, и жизнь больше не стала прежней. За первый год его существования здесь было опубликовано почти 550 постов на самые разные темы с самыми разноплановыми произведениями. Порой было очень трудно, и канал прошёл через множество решений и изменений тонких моментов, чтобы он был лучшей версией себя. Этот процесс всё ещё не закончен, и в скором времени канал станет гораздо структурнее, и в нём появится ещё больше разнообразного контента. За этот год произошло будто так много всего, и будто это лишь малая часть от того, что ещё предстоит. Спасибо, что смотрите, репостите, любите и цените этот канал, тем, кто стал его частью в самом начале или чуть позже. Спасибо вам!

«Баня». Мария Синякова-Уречина * Баня Баня – это отвратительное место. В бане человек ходит голым. А быть в голом виде человек не умеет. В бане ему некогда об этом подумать, ему нужно тереть мочалкой свой живот и мылить под мышками. Всюду голые пятки и мокрые волосы. В бане пахнет мочой. Веники бьют ноздреватую кожу. Шайка с мыльной водой – предмет общей зависти. Голые люди дерутся ногами, стараясь пяткой ударить соседа по челюсти. В бане люди бесстыдны, и никто не старается быть красивым. Здесь всё напоказ, и отвислый живот, и кривые ноги, и люди бегают согнувшись, думая, что этак приличнее. Недаром считалось когда-то, что баня служит храмом нечистой силы. Я не люблю общественных мест, где мужчины и женщины порознь. Даже трамвай приятнее бани. 13 марта 1934 Даниил Хармс

* * * И абие изыде кровь и вода... Ев. Иоанна 19, ст. 34 Ты, веками опозоренная, Неустанно раззадоренная, О людская кровь — руда, Неужель с тобой не сложится Снова, так что плоть обожится, Строгий недруг твой — вода? Неужель густою пеною, И кипучею, и тленною, Вечно в нас тебе гореть? И терпеть опустошения От страстей ожесточения — Клокотать, потом хиреть? Если б с легкостию водною, Смелой, пылкой и свободною, Совершала ты свой путь — То огню ль страстей губящему Иль унынию мертвящему Смертью на тебя дохнуть? Иван Коневской

«Меланхолия». Сергей Фалькин

MVNT 1 telo bez provodov 1 из-пщре-ки р-у-стк стнк-из т-лики-т 2 в-не-познанных неуловимых сотканий 3 трщины изпещрили закат лица 4 солнце ушло под веки и бьет 5 пльс врос в грло 6 (ты) безостановочно в ладонях обрываешь ves-sel-s 7 (я) нити вплетённые…