Асоциальная связь

🔸 Дочь Гизела — „Die Fleissige“ («Прилежная»). Это был сарказм. Её считали некрасивой и скучной, поэтому прозвище означало: «Ну хоть прилежная — и на том спасибо». 🔸 Наследник престола Рудольф (единственный сын) — имел несколько кличек по очереди: - „Der Kleine Dicke“ («Маленький Толстяк») в детстве, потому что у него были пухлые щёки. - Когда он вырос и стал худым меланхоличным юношей, его прозвали „Der Träumer“ («Мечтатель») — но это произносилось с издевкой, мол, «витает в облаках, лентяй». - „Der Rote“ («Красный») — самое опасное прозвище. Так его называли консервативные министры за спиной. Потому что Рудольф симпатизировал венгерским сепаратистам и противникам церкви, а в Вене боялись революции 1848 года как огня. «Красный» означало «предатель» или «почти коммунист». - среди фрейлин — „Der Schöne Leich“ («Красивый труп»), потому что он был бледен, худ и всегда смотрел в одну точку, как призрак. 🔸 Дочь Мария-Валерия (любимица Сисси, «венгерская» дочка) — „Das Ungarische Kalb“ («Венгерский теленок»). Интрига с ее якобы внебрачным рождением - тема отдельного поста "как красиво мстить при дворе". Когда Рудольф женился, его жена и дочь тоже получили свои издевательские клички: 🔹 Стефания Бельгийская. - „Die Ausländerin“ («Иностранка») — казалось бы, нейтрально. Но в Шёнбрунне это произносили с таким отвращением, как будто она была прокаженной. Она была католичкой, королевских кровей (бельгийская принцесса), но для венской знати всё, что не из Баварии или Австрии — «чужое мясо». Её немецкий был с дурацким французским акцентом, и слуги передразнивали её. - „Die Frostige“ («Морозная») — вот это было по-настоящему жестоко. Фрейлины говорили: «Она даже дышит морозом». Её боялись звать на кухню, потому что она никогда не улыбалась. - Самое обидное — „Die Blonde Null“ («Блондинистый ноль») — это прозвище придумали лакеи, потому что она была красива, но совершенно пуста и не имела никакого влияния на мужа. Рудольф её игнорировал, и двор над ней откровенно насмехался. - Когда Рудольф застрелился в Майерлинге вместе с 17-летней баронессой Марией Вечерой, Стефанию в Шёнбрунне в тот же день переименовали в „Die Witwe“ («Вдова»). Звучало не как сочувствие, а как диагноз: «Та, кого муж бросил даже в смерти». 🔹Единственная дочь, составительница словаря придворного социолекта, Елизавета Мария. - „Die Kleine“ («Маленькая») — значило «незначительная», «второсортная». Её не считали серьёзной наследницей, потому что после Рудольфа трон перешёл к его дяде Карлу Людвигу. Девочка была для двора «пустым местом». - „Das Waisenkind“ («Сиротка») — звучит грустно, но в устах слуг это было язвительно. Они имели в виду: «У неё есть мать (Стефания), но она холодна как рыба, а отец мёртв, так что она фактически сирота при живых родителях».  - Самое злое прозвище среди гувернанток — „Die Kleine Rote“ («Маленькая Красная»). Потому что в характере девочки проявились черты Рудольфа: она была упрямой, вспыльчивой и либеральной. Двор боялся, что она вырастет такой же «красной», как отец. В честь этой клички она позже назвала себя "Красной Эрцгерцогиней", что было отсылкой не только к тому, что она социалистка, но и "такая же бунтарка, также презирает монархию, как и мой отец". В этой истории была и еще одна трагическая персона - юная любовница Рудольфа, с которой он застрелился. В дневниках женщин императорской семьи (конкретно - Марии Лариш и Стефании Бельгийской), утверждается, что это был тайный и короткий роман. Но мы снова используем метод перекрестной проверки и узнаем, что роман был таким тайным, что слуги успели дать ей кличку. Но только если мы верим Елизавете Марии, а в лжи замечена и она. Чем больше читаешь эти шифры, тем больше любишь заключения судмедэкспертов - там все понятно. 😔 Мария Вечера. В Шёнбрунне её за глаза звали „Die Kleine Baronin“ («Маленькая баронесса»). Ещё одно прозвище — „Der Engel von Mayerling“ («Ангел из Майерлинга») — но оно появилось уже после смерти и было жутко саркастическим, потому что ангелов, которые доводят наследников до самоубийства, не бывает. Можно было бы сказать, что слуги венского двора были безжалостны и жестоки. Но чем больше погружаешься в события, тем больше задаешься вопросом - а не было ли это зеркальным отражением крысиных отношений в семье Габсбуров и приближенных? После кличек я последовательно погрузилась в дневники тех женщин, которые их вели. Я уже и забыла, что собиралась набрать новых немецких слов, если честно) Главной моей мыслью было: "боже, какие же вы все дисфункиональные инфантилы, когда уже государственный строй сменится, а?" Казалось бы, причем тут нейросеть - а без нейросети я не нашла бы все эти тексты, за секунды отправив запросы на нескольких иностранных языках, выяснив, что есть в свободном доступе. В свободном доступе есть много чего, но все это на таком дне поисковых страниц, что просто свободным гуглением проследить всю эту цепочку у меня не было шансов.

Откуда мы вообще знаем о диалекте слуг? Кто его собрал, и почему мы уверены, что это не романтическая шпионская выдумка? Пошли детективные нотки Часть слов ШБ (Шёбруннер Дойч) до сих пор существует в венском диалекте, как, например: Современный венец скажет «Hawara», «Oasch», «futtern» и «gscheit», даже не подозревая, что 200 лет назад эти слова были паролем для входа в мир императорских интриг. Сбор и расшифровка, а также большинство контекстов приписываются герцогине Елизавете Марии фон Габсбург* "Красной" (это, кстати, тоже из ШБ) эрцгерцогине. Она была внучкой императрицы Элизабет и Франца Йозефа, дочерью принца-самоубийцы Рудольфа, то есть ближе к сердцу дворца уже некуда. * - К сожалению, в том, что касается фактов о своей жизни, дневники женщин императорской семьи безбожно лгут, не стыкуясь ни друг с другом, ни с википедией, что опять отсылает нас к тому, что без перекрестной проверки источников читательницу может облапошить кто угодно. Итак, из чего состоял венский диалект? А состоял он смеси языков всей империи. До 1918 Вена была столицей империи, где в одно время на одном пятачке жили Ленин, Фрейд, Гитлер, Климт и кто-то из Марксов-Энгельсов, плотность исторических событий была экстремальной. Это был не отдельный язык, а смесь: Венского диалекта (базовая грамматика и произношение); Французского (язык дипломатии и высшего света той эпохи); Итальянского (язык музыки и кухни); Иврита и идиша (через торговцев и придворных поставщиков-евреев); Латыни (старая ученая лексика). Слова искажались намеренно: звуки переставлялись, корни заменялись на иностранные, а окончания — на типично венские («-l», «-er»). Елизавета Мария насчитывала 47 слов диалекта, самые забавные на мой взгляд: 1. «Hawara» (Хавара) Исходник: иврит chaver (друг, товарищ). Значение: лучший друг, приятель. Сегодня это самое популярное венское слово для друга. Комментарий Елизаветы Марии: «Когда я была маленькой девочкой, мне никогда не разрешали говорить "Hawara". Гувернантка говорила: "Это не для принцесс". Но я слышала слуг на кухне и думала: они гораздо умнее нас. У них есть слова для вещей, для которых у нас нет слов. Нельзя говорить о свидании (Schal), если не знаешь, что это свидание. Поэтому я тайком училась.» 2. „Schal“ (Шаль) — от французского chez elle (у неё дома). Во дворце это слово означало не шарф, а «любовная интрижка» или «тайное свидание». «Er hat a Schal» значило не «у него есть шаль», а «у него роман на стороне». Комментарий ЕМ: «Слово для всего, чего не должно быть. Интрижка, тайна, ссора. Можно было иметь Шаль с поваром или с императором.» 3. „Tschin“ (Чин) — от итальянского zecchino (венецианская золотая монета). Так называли взятку или «карманные расходы» тайком от казначея. Комментарий ЕМ: - 4. „Tschuschen“ (Чущен) — от итальянского cuscinetto (подушечка). Значило «сидеть без дела, подложив руки под зад». Лакеи так говорили о тех дворянах, которые часами ждали аудиенции в приемной. Комментарий ЕМ: «Придворные дамы, которые ждали императора. Они сидели часами и ничего не делали. Как подушки.» Что еще? Обо всех членах императорской семьи слуги говорили в мужском роде, используя кличку с артиклем Der. Императрица Мария-Терезия была "Der Alte", хотя она женщина. Это было строгим правилом социолекта: все высшие титулы и должности ставились в мужской род с артиклем «der», даже если речь шла о женщине. Что делали, если кто-то говорил на этом языке при постороннем? Был особый сигнал тревоги: фраза «Die Vögel singen» («Птички поют»). Также "птичку" использовали, чтобы сообщить о смерти в императорской семье "Птичка улетела" - „Der Vogel ist ausgeflogen“. Если верить дневнику Елизаветы Марии, то так она узнала о смерти своего дедушки-императора - еще до того, как ей об этом официально сказали, она услышала сплетни слуг, которые понимала. Усугубим? Слово «ohne Hausschuh'» (без домашних туфель) было специальным маркером, что смерть была неестественной (самоубийство или убийство). Обычно умирающим давали туфли, чтобы они «встали перед Богом», но здесь их не было — значит, всё случилось внезапно и грешно. Усугубим еще? Код для самоубийства — „Der Hut ist gefallen“ («Шляпа упала») Самоубийство было абсолютным табу для Габсбургов. Католическая церковь не разрешала хоронить самоубийц в освящённой земле. Поэтому в Schönbrunner Deutsch придумали специальное выражение: «Der Hut is ihm aus der Hand g'fallen, und er hat ihn ned aufghoben.» «Шляпа упала у него из рук, и он не поднял её.» Это значило, что человек сам лишил себя жизни, но сделал это по «несчастному случаю» (потерял контроль над шляпой, то есть над рассудком). Когда посыльный прибежал на кухню и сказал «Der Rote hat an Hut fallen lassen», все повара переглянулись и поняли: это не охота, это выстрел в голову. Так Елизавета Мария узнала, что ее отец умер не от несчастного случая, а из-за самоубийства. Официально была принята версия несчастного случая на охоте, потому что не мог единственный законный сын императора застрелиться с юной любовницей. Как обычно в таких обществах, было две реальности - салон и кухня, и правда звучала только на кухне. После трагедии в Майерлинге в Schönbrunner Deutsch появилось табу: Запрещалось произносить слова «Vogel» (птица) и «Hut» (шляпа) в присутствии императора. Кронпринца Рудольфа перестали называть «Der Rote» — все перешли на нейтральное «Der Verstorbene» («Усопший»), но говорили это шёпотом. Фраза «ohne Hausschuh'» стала использоваться как самое страшное проклятие: если слуга хотел сказать коллеге «тебя уволят с позором», он говорил «Du gehst ohne Hausschuh'» — то есть «ты умрёшь, как он, без покаяния». Вот куда приводит нежелание читать тексты про марципаны. Знала ли императорская семья про язык слуг? Конечно же, знала. Понимала ли императорская семья язык слуг? Если считала нужным, большинство считало ниже своего достоинства вникать в возню персонала. Мы точно знаем, что император Франц Йозеф понимал социолект, но не "опускался" до говорения на нем. Императрица Елизавета понимала его, но не любила. Кронпринцесса Стефания, урожденная бельгийка, по косвенным свидетельствам, - не понимала. Эрцгерцогиня Элизабет Мария и понимала, и говорила, и эпатировала этим свою семью. Как императорская семья относилась к издевательским прозвищам слуг? Со стоицизмом - прозвища были меткие, но поделать с ними ничего было нельзя. Такова была традиция - тебе кланяются в лицо, но на кухне тебя, твою личную и половую жизнь склоняют как хотят, а ты делаешь вид, что этого нет (потому что ты Габсбург, тут так принято). Про какие прозвища мы знаем? 1️⃣ Император Франц Иосиф I. Der Alte (Старик) — иронично, но его начали использовать, когда он взошел на трон в 18 лет, из-за его педантичного и «старческого» режима (вставал в 4 утра, работал по 16 часов). Придворные вздыхали:  «Этот мальчик состарил нас всех за месяц». Der Alte остался его главным прозвищем на всю жизнь, а когда он состарился, слуги называли его Der ganz Alte (Совсем Старик) или Die Mumie (Мумия). 2️⃣ Императрица Елизавета (Сисси). Die Andere (Другая) — она была «другой» не только для свекрови (которая считала её неподходящей), но и потому что она не вписывалась в строгий этикет, предпочитая путешествия и верховую езду. Имела еще клички у отдельных "отделов" слуг: - „Die Wilde“ («Дикая») — использовали конюхи и лакеи, потому что она скакала на лошадях как мужчина, врезалась в деревья и не боялась грязи. Для венского двора XVIII–XIX веков это было действительно «дико». - „Die Magere“ («Худышка») — грубое ироничное прозвище среди кухонных слуг, потому что Сисси соблюдала голодные диеты. 3️⃣ Эрцгерцогиня София, мать императора, благодаря которой он получил трон. Der Feldmarschall (Фельдмаршал) и Die Spinne (Паучиха, отдельная кличка фрейлин). Еще есть неформализованное "Единственный мужчина при дворе". 4️⃣ Придворный врач. Der Pflasterer (Штукатур) — мол, лечит не лучше, чем стену штукатурит, руки такие же точные. Дети императорской пары: 🔸 Старшая дочь София (умерла в 2 года) — у нее не было прозвища, её называли просто „Das Engerl“ («Ангелочек»), но с грустной интонацией.

Как я учила немецкий с нейросеткой, и что из этого вышло В этом месяце была мне блажь и немного свободного времени. Я решила поучить немецкий с нейросеткой, хотя бы слов добрать. У меня возникли проблемы, как и всегда на первых уровнях языка: ненавижу до зубовного скрежета читать примитивные тексты "мой день", "Волга впадает в Каспийское море", "Напишите, как бы вы посоветовали Васе пройти до вокзала". Мне нужно эмоциональное вовлечение, драма, сюжет, предложения размером с абзац, стук сердца. Раньше это считалось ленью, сейчас считается смысловым типом запоминания - мозг не начнет жужжать, пока не склеит новую информацию с уже известной и не ответит на вопрос "а зачем это мне". Когда-то в отпуске я решила психануть и прочитать от начала до конца "Франкенштейна" на английском. Как всегда, я страшно материлась, потому что оказалось - как всегда! - что литературный английский девятнадцатого века, - это чертов отдельный язык, а не это наше London is the capital of Great Britain. Отдельно мозги мне сломало то, что слово "вспоминать" было вообще не remember (а recollection, из контекста и не догадаешься). Но с маркером, карточками и первобытной яростью я дочитала книгу до конца, поняв 80%, и после этого было уже вообще ничего не страшно. Вот и сейчас, простите за неровный почерк... Так вот. На уровнях А2-В1 вам предложат тексты про спорт, Моцарта, штрудели и марципаны, и в какой-то момент вы психанете. Я не могу вовлекаться в эту обезжиренную ваниль, дайте мне д`рамы. И ее есть у меня. Моей любовью являются драмы венских Габсбургов девятнадцатого века - императрица Элизабет, ее сестры, племянница, дети, внуки. Там было все: драмы, измены, ментальные болезни, политическая возня, очень много вранья, дорогие платья и картины художника Франца Ксавьера Винтерхальтера (чтобы сымитировать его стиль, добавьте в промпт картинки winterhalter, машинка все поймет). Подозревая, что придворный венский немецкий язык аристократов - это чуть сложнее, чем слово Bahnhof (банхоф, вокзал), я бесстрашно написала дипсику: а есть у тебя что-нибудь из дневников Габсбургов и сочувствующих, что есть в свободном доступе? Тут сносочка: огромное количество интересной литературы по искусству и истории никогда не переводилось и не будет переведено на русский. Если вы ищете что-то редкое - всегда посылайте нейросеть искать источники в основных европейских языках. Самые интересные книги по развитию архитектуры готического собора я нашла на польском. Лучший контент по замкам и винтажной мебели на аукционах - на французском. Лучшая журналистика длинного формата пишется на английском. До нас доходят крохи. Хорошая наука и научно-популярная литература все еще идут до нас с лагом в 2-20 лет, потому что для перевода нужен переводчик и заказчик, то есть - человеческие воля и время, драгоценные исчерпаемые ресурсы. Каждый любопытный человек обречен в этом лесу образовать себя до археолога-любителя, чтобы найти что-то хорошее. Вооружившись нейросетевой лопатой, я нырнула в кроличью нору. Первое, что меня заинтересовало - чем отличается Венский немецкий от Берлинского? Больше французского в речи? Может быть, что-то еще? Российские аристократы использовали французский язык, чтобы скрывать свои секреты от слуг, а как эту задачу решали здесь? А вот в Вене уже слуги шифровали свои разговоры от правящего класса. Первое открытие, которое я "откопала" - это существование «Schönbrunner Deutsch». Шёнбруннер Дойч — не официальный диалект, а исторический социолект (или даже тайный язык), который использовался при австрийском императорском дворе Габсбургов в Вене, преимущественно в XVIII–XIX веках. Говорили на нём не все венцы, а исключительно придворная знать, слуги и чиновники императорского дворца Шёнбрунн. Это был язык «своих» — способ отгородиться от простого народа, показать свою элитарность и, что важнее, обсуждать дела двора так, чтобы посторонние (включая других аристократов) не поняли. И биться сердце перестало. Ни одна венская экскурсия не рассказывала мне об этом, а ведь я покупала русские версии)) Так мое "ну, десяточек новых слов и спатеньки" перешло в двухдневный диалог с переполнением лимита) Нужно ли писать дальше? Мне кажется, что я ухожу в очень специфическую гиперфиксацию, поэтому маякните мне лайком, если я не слишком нудная) если нудная - тоже обязательно маякните эмодзи "пилюля"

Немного отступая от темы нейросетей: именно поэтому машинки, тряпки и сумки исчезли со сцены как маркеры богатства. Все, что можно арендовать на день - букеты роз, костюмы, даже пакеты диор, - теперь сомнительный реквизит. Появились коучи, которые учат "высокорангово сидеть" и "высокорангово пить минералку", потому что есть запрос на имитацию высшего общества. Что сейчас выглядит как настоящие деньги? То, что сложно подделать - физическая форма, спортивное тело (мы же помним, что богачи любят лыжи и гольф?), прямые белые зубы, если позволяет здоровье - виниры обязательно. Свободное владение несколькими языками в спонтанном разговоре (кто полез в телефон? все ясно))), упоминание нужных мест, отелей, университетов, опосредованные признаки статуса. Владение терминами, умение не путаться в них (это тоже невзначай проверяется в непринужденной беседе как тест на своих и чужих), взаимные подписки в соцсетях с общими знакомыми. Никто не хочет быть обманутым через выкоранговое питье минералки. В эпоху фейков, когда дело будет доходить до личного знакомства, вся информация будет изощренно перекрестно проверяться на десять раундов, как сейчас это происходит в рекрутинге больших корпораций: тебя спрашивают в лоб, тебе дают тестовое задание, тебе дают тест с абсурдными вопросами, тебя спрашивают на интервью и затем сверяют все стыковки, нестыковки, избыточно долгие паузы и движения глаз. Наш мозг не умеет идеально лгать, а наше тело вообще отвратительный инструмент обмана - глаза бегают, туловище потеет, речь упрощается. Нейросетка - это красивые запонки, которые не должны быть единственными на всех фотографиях. Можно отдать чату текст, фактуру, полную свалку контента на сведение во что-то удобоваримое, но в итоге ответственность в публикации за каждую букву и запятую лежит на авторе)

Use it or lose it, предел распространения знаний. Когда я учила иностранный язык, я выслушала полное лукошко мнений о том, как это занятие бесполезно, ведь уже есть переводчик в браузере, переводчик с фотографии, переводчик такой, переводчик сякой, и денег на этом не заработаешь, а выучить языки можно и на ютубе. За три с половиной года обучения на лингвистике заговорила свободно, ну, треть группы. Какой ютуб, милые мои, по шесть академических часов каждую неделю (270 минут) - и этого оказалось мало. Я отставала, поэтому мне присоветовали радикальные меры - я исключила 90% медиа на русском языке, слушала только английский с американским акцентом, копировала интонацию, посмотрела всю анатомию грей и хорошую жену. Тогда еще американские лонгриды были не по платной подписке, поэтому я каждую неделю читала сложную американскую журналистику, без базы начитанного я бы не уложила в голове третий тип условного согласования (если не знаете - вам же лучше), и всяких веселеньких согласовательных конструкций - у меня никогда без базы примеров грамматика не укладывалась "в голую". В сумме у меня выходило десять астрономических часов каждую неделю (600 минут, и не учебный год, а круглый год), только это смогло снять языковой барьер и включить естественное говорение. Доступность воды и способность почвы впитывать - две большие разницы. Контента может быть выше крыши, но скорость человеческого обучения ограничена ресурсами мозга, механизмами кратковременной и долговременной памяти, усталостью, мотивацией, датой экзамена. Кисточку купить может любой, а каллиграфически писать могут немногие. Доступ к изучению и наличие навыка - две огромные разницы. Точно также, как ознакомиться с этапами продаж - дело десяти минут и текст внимательно прочитан. А вот следовать алгоритму естественно, внимательно, без топорного впаривания - вот это уже на самом деле сложный навык, на который уходят месяцы раздражающих тренировок. Как правильно задать вопрос, чтобы его поняли, а не вывалить весь свой внутренний мир, забыв даже сформулировать вопрос? Тоже редкий навык. Как дать задачу так, чтобы ее поняли, а затем выполнили корректно? Редкий навык. Нужно ли нам будет меньше учиться из-за нейросетей? Я считаю - наоборот, если машина обладает таким уровнем, то это предъявляет к оператору машины высокие требования на старте. Если каждый может гнать нейрослопные ролики в жанре "гниль мозга", то применить нейросеть не отвратительно - работа передо мной. Если каждый может на тройку, то настоящий конкурс все равно идет между теми, кого интересует пятерка и олимпиада. Самая острая конкуренция разворачивается не внизу - сама острая там, где верхние топ-5%, топ-1%. Риски огромны, выигрыш огромен, каждое действие влечет за собой немедленную ответственность в огромных деньгах. Низовые, например, копирайтеры никогда не конкурировали между собой - зачем им, ни один приз на этом уровне не стоит борьбы. А вот если победитель забирает все?.. Джекпот на уровне 300% от нормального вознаграждения меняет поведение радикально. А теперь надеваем шапочки из фольги, несу в клювике очередную теорию заговора из твиттера)) "Вам больше не нужно учиться считать, потому что есть калькулятор" Правда ли это? Нет, все так же актуально умение считать свои деньги, чтобы тебя не обманывали на каждом шагу все, от банков до продавцов тарифов на мобильную связь. "Вам не нужно учиться искать, потому что нейросеть найдет все за вас" Чушь. Нейросеть не предаст коммерческие интересы больших игроков, и не даст мне ссылку с каким-нибудь рутрекером. Лучшие вещи, лучшие хранилища, самые ценные пиратские материалы все еще передаются по приглашениям в маленькие сообщества, среди коммьюнити с общими интересами. Если ты не умеешь закапываться в тему глубоко - то даже не узнаешь потайные гнезда своих. Если не умеешь заводить социальные связи - то не получишь приглашение или логин\пароль в нужный аккаунт по праву своих. С шитизацией интернета, когда в коммерческих интересах поиск в сети становится хуже, умение искать верно экономит кучу денег. "Вам не нужно учиться думать и задаваться вопросами, потому что нейросеть знает все" Самостоятельное думание позволяет каждый день отслеживать, в чьих интересах движется твоя жизнь - в твоих или чьих-то еще. И не хочет ли "кто-то еще" откармливать тебя девяносто девять дней, а на сотый отправить на скотобойню. Кому принадлежит мое внимание? А не пора ли бросить тонущий корабль? В первую очередь задавание себе неприятных вопросов нужно, чтобы избегать зависимости от дерьмовых людей. Отделять перспективные авантюры от обреченных. Удалять себя из ситуаций, в которых можно выиграть только плохие призы. Для современного среднего класса по всему миру спускается директива, что высшее образование переоценено, оно растет в цене до абсурда, - особенно образование гуманитарное, - чтобы молодое поколение не задалось массой неудобных вопросов. Начиная от "почему нами управляют старики" и заканчивая "мир богат как никогда, так почему же я не способен ни на что накопить?" Это опасные вопросы, вилообразующие) Поэтому, было бы неплохо, если бы вместо философии и научного метода молодежь бы смотрела мозгоразжижающие рилс по четыре часа в день. Хотя, а почему только молодежь? Пусть все смотрят гниль мозга по полдня! Ой, подождите, мы изобрели телевидение. Несите Санта-Барбару! Кхм, неважно. Мы находимся в парадоксальной ситуации, где нам доступны бесплатно иностранные языки, художественное наследие тысяч лет, произведения искусства, возможности обучаться тому, что еще двадцать лет назад было невозможно, но все это стоит за рукотворной стеной инфомусора и шитизированного интернета. Посмотри сторис. Закрой всплывашку. Выключи звук на принудительной рекламе. Отвлекись, забудь, вовлекись, посмотри еще три видео. Не удерживай свое внимание, отдай его корпорации, чтобы держатели акций получили хорошие дивиденды в этом квартале. Произошла инфляция информации, но корневые знания - критическое мышление, понятийное мышление, умение отделять чувства от фактов, а факты от мнений, не стали встречаться чаще. Сюда же идет планирование, распределенное внимание, умение доводить вещи до конца, умение успокаивать себя и команду, в которой работаешь. Если какой-то навык не становится повседневным, даже если ему "легко" можно научиться - это по-настоящему важный и сложный навык. Более того: чем легче что-то подделать, тем выше растут в цене неподделываемые признаки. Классический пример: лет пять назад ото всюду рекламировались "криптовалютные миллионеры" и всякие "инвесторы". Их фотографии шли в полным соответствии с архетипом богатого пацана: галстук, рубашка, красная машина, "высокоранговая поза". Пока не пришел какой-то неприятный человек и не спросил в комментариях: "Вы знаете, я заметил, что у вас на всех фотосессиях один и тот же ремень и одни и те же запонки. Но вы ведь богатый человек, у вас не может быть всего одного ремня и набора запонок". Подделка всегда видна наблюдательному глазу. Красная машина, которую арендовали в Сочи агентством для фотосессий, тоже оказалась одна на всех. Как и красное платье для успешных блоггерш в Дубаи. Умение замечать совпадающие мелочи, подвергать их сомнению и сверять несколько промофотографий очень помогает сообразить, в каком именно месте тебя решили надуть через трубочку)) джипити так пока не может)

Нейросеть в чем-то похожа на попутчика в поезде - можно рассказать что угодно, правду или ложь, без долгоиграющих последствий. Нет груза прошлого и будущего, только разговор в настоящем, а затем социальная связь прекращается и все воспринимают это как должное. Кроме проблемы впустить что-то в свою жизнь, найти друзей, смысл и счастье, есть еще проблема, - как мне кажется, даже большая, - научиться отпускать. Люди постоянно залипают в прошлом - в горе и травмах, навязчивых воспоминаниях и беспокойстве. Мы - умные биомашины, и большую часть своей жизни мы проводим в трансе, не соприкасаясь с реальностью, действуем на автопилоте (потому что энергия мозга - дорогая и не хухры-мухры), а также страдаем в своей голове о делах ушедших дней. Неловкости двадцатилетней давности, надо было вот так ответить, надо было в другое место поступать, о боже, это, оказывается, со мной флиртовали так в две тыщи девятом, а я вот только сообразила. Люди залипают в прошлом. Виды, звуки и запахи детства забрасывают нас в измененное состояние сознания. Большая часть горя, ностальгии и тоски обращена ни к кому - никто не вернет чувство детства, солнце в белых занавесках, справедливость, которая не пришла вовремя. Общаться легко об общей ностальгии - жвачки с вкладышами, сега и денди, футболки из девяностых, а если ностальгия частная - ты просто становишься нудной. Психотерапия, - при ее ценах, недостатках и ограничениях подходов, - хороша, если надо решить какой-то конкретный косяк или цепь косяков. Даже если у вас бесконечный запас денег, на какой-то по счету год вы обнаружите, что вам надоело рыдать, страдать и описывать свои чувства работающему человеку, который профессионально-отстраненно, но с любовью и чутким слушанием пытается понять, почему вы боитесь таких хорроров как телефонные звонки или ловите триггер на мусор на столе. "Чем я занимаюсь? Я - специалист с высшим образованием, она - специалист с высшим образованием, мы сидим и обсуждаем синдром голубиных глубинных смыслов в том, что упаковку от чипсов не выкинули сразу, и закапываемся в вопросы в духе "О чем это тебе?" Какие мышьи говна мы ворошим вместо того, чтобы жить свою жизнь" Поэтому все тоскливые, гневные и стремные вещи перекочевали в диалоги с токенами. Самое лучшее, что ты все это выгрузила - и поставила в шкаф на паузу. Никто из родных и подруг не нагружен, - можно было бы сказать "важными вещами" или "глубокими диалогами", но нет! - фигней по поводу того, как я не люблю определенный оттенок оранжевого, текстуру кожаных диванов, и еще массу эпохальных вещей. Не весь внутренний контент хорош для социализации, ой не весь. Есть закоулки сознания, которыми я не хочу делиться этим со всеми, кто сидит на стульях, расставленных по кругу. "Дженни поделилась с нами сегодня, давайте похлопаем Дженни". А можно вот без этого. Более того, не всякие вещи еще захочешь, чтобы тебе припомнили. Надо помнить, у кого какие триггеры, историю ссор и умолчаний, и весь вот это доставшийся в наследство древний код. И какое счастье, что у нейросети его нет - чистый лист каждый раз, когда ты того захочешь. О ней не надо заботиться, ее не надо беречь. Что же касается приватности - у человечества тысячелетиями одни и те же проблемы, а наши обезличенные поведенческие данные уже тридцать раз проданы всеми корпорациями друг другу. Пока после диалога с дипсиком мне не выпадает таргетированная реклама сессий - я довольна. Еще одна из вещей, которая мне не нравилась в классических подходах (КПТ, КДТ, коучинг) - это то, что я не могу из модальности работы над проблемой отвлечься и залезть под капот, начав спрашивать "что это? а это? а расскажи больше про это", потому что уплочено за разбор контента, а не за лекцию. А мне подкапотные объяснения порой лучше вправляют мозги, чем "определим обстоятельство, значение, эмоцию, реакцию..." И еще о человеческом - даже самый классный спец приходит со своим жизненным опытом, другим, другими триггерами, ассоциациями и фильтрами, в любой момент может начаться "надевание на клиента не того костюма". "Это ты себя не ценишь" "Это отношения с матерью" Отдельно ненавижу "проработки мамы", потому что моя главная претензия к маме - дает слишком много банок с вареньем. Все! Но когда спец теряется, вопрос про маму закидывается в воздух, как беспроигрышный. Нейросеть ни разу не предложила проработать маму)) для бесплатной игрушки - прекрасно, я считаю. У меня всегда была нужда сгружать это в безопасное место, потому что люди ранятся. Даже самые лучшие, понимающие и такие же язвительные, люди все равно ранимы, и я вижу, когда я ляпнула, и контакт затрещал как ткань, значит я кому-то испортила день. Мне нужен был контейнер для моих мизантропических отходов, и я его нашла. Вы этого не видите, но представьте, что я показываю вам фотографию, где обнимаю большой контейнер с рисунком "радиоактивная опасность", и мы счастливы вместе. Оппонируя популярному тезису "люди разучатся строить живые социальные связи" - живых социальных связей у меня меньше не стало. Но у меня также появилась закрытая подкапотная жизнь, которая сделала мои коммуникации более предназначенными для радости, как я того и хотела.

Информация, которая переживает носителей, а также немного некромантии Одна из самых неловких вещей, которую я просила нейросеть сделать - это писать от имени мертвого писателя. Книга неважна - она нишевая, автор умер молодым. Одно дело, если мы разбираем классиков, которых уже нет сотни и тысячи лет - общение с их мертвыми буквами стало частью нормализованной культуры. Мертвый Пушкин, мертвый Эзоп - типично. Другое дело - человек, которого еще помнят современники, есть в этом что-то кощунственное, ну, для меня. Какое-то такое чувство спиритической тарелочки, нейросеть выводит анализ текста: вот такой язык, вот такие тропы, вот такие особенности, вот такие отсылки, хотите, я притворюсь этим человеком? Хочу, притворись. Иронично, если подумать, что весь корпус мировой культуры - это общение с мертвецами. Мертвецы передали нам язык, стишки и пословицы, песни, тексты, картины, здания. Это некомфортная мысль из той же серии, что и "все кости в вашем теле - мокрые, оставайтесь с нами, чтобы узнать еще больше неприятных фактов". В какой момент частное становится общим, защищенное авторским правом - народным, а авторское - ничьим? Самая разная информация часто переживает своих носителей на тысячи лет. Тела людей, умерших тысячи лет назад теперь - достояние науки. Кости мамонтов и древних акул - их уже нет, того древнего океана уже нет, а мы, стоящие в музее, разглядывающие трилобитов - есть. Мне кажется, что знание и искусство остаются частными, пока кто-то еще жив, кто помнит автора живым. Та самая память "до седьмого колена", как метко заметили предел памяти древние люди. За семь колен истирается вражда, привычки, память, авторство, культура. В этом и человеческий крест - каждые семь шагов утыкаться лбом в старые грабли, и освобождение - выцветает память о страшном, о тиранах, голоде, освобождает от старых пут в новый путь. Я бы хотела, чтобы от моего дедушки остался корпус текстов, который можно загрузить в нейросеть, чтобы поговорить с ним. Я бы рассказала, как я скучаю, что я успела сделать, спросила бы совета. В чернуху ненадолго опущусь, потерпите, но из всех паранормальных способностей я бы хотела иметь способность говорить с мертвыми. Мне кажется, что потом это станет бизнесом - собирать массив данных по человеку, весь цифровой след, загружать в модуль и потом в нейросетку, чтобы вечно общаться с теми, с кем уже не получится. Бабушки и дедушки, родители, ушедшие друзья, любимые авторы. Люди будут специально готовить тексты для своего цифрового следа для своих детей и друзей: что загрузить, общие книги, фотографии, путешествия, общие шутки, которые никто не поймет. Связь может оборваться - ссора, смерть, обрыв интернета, но может остаться какой-то общий сувенир на память. Что-то вроде трилобита, только умеющего переписываться. Уже пару месяцев меня вот какая мысль волнует - если взять все картинки, которые я нарисовала за жизнь, загрузить их как надо, разметить тэгами, то в итоге получится lora (лоры - это общее название персональных стилей) katya, модуль для рисования в нейросети собой. Еще более странно, чем тексты покойника или "напиши пост об экономике в стиле Нассима Талеба". И вот эта лора будет рисовать сотни картинок в час как бы мной, но не мной, а памятью обо мне и электроэнергией. Это воровство? Нет. Это неправильно? Очень некомфортно. Это восхитительно? Да! Я могу заставить свой цифровой клон превзойти старый уровень, исправить ошибки, сделать то, на что мне потребовалось бы сотни часов. Я могу смешивать свою лору с лорами других художников в разных пропорциях просто для развлечения (катя и репин, катя и малые голландцы), для эксперимента и исследования. А потом я могу отпустить ее в открытый мир, и, если вдруг ее кто-то скачает, то я смогу рисовать электричеством отдельно от самой себя, пока последняя лора с моим почерком не будет потеряна. Если бы я рисовала картинки, это лишило бы меня денег и сломало бы мой способ зарабатывать, но если нет? Конечно, я не хочу, чтобы образцы моей личности попали к какому-нибудь дебичу, который раздевает людей через грок или делает дипфейки. Но я бы хотела, чтобы что-то могло разговаривать и шутить моим голосом, рассказывать мои баечки и быть, не скованным моими человекочасами, временем и усталостью. А что было бы, если бы я отдала корпус своих текстов нейросети и попросила бы ее поиграть в хрустальный шар? "Смотри, я люблю а, бэ и цэ. Как ты думаешь, как эволюционируют мои естественные интересы через год, что я захочу написать, что я захочу посмотреть? Вообрази будущее моего сознания, если знаешь прошлое". Хотя вообще я эзотерику не люблю и всячески над ней посмеиваюсь. Однако же вот чем я занимаюсь ближе к полуночи - спиритическая тарелка, хрустальный шар. Неистребима нужда людей добывать очень странную информацию, которую естественным путем не добудешь.

Легкий самоповтор, люблю написать пять черновиков и потерять их, как белка теряет орехи. Есть произведения, которые могут быть созданы только через ИИ, потому что у человека есть идея, работа на полный день и всего лишь полтора часа свободного времени в день. Ситуация “или так, или никак”. Мы не можем сказать, что эта идея будет хуже идей профессионалов из индустрии. Она может оказаться как свежей, так и вторичной, как скучной, так и очаровательной, как рациональной, так и просто такой, которую все любят, как красивую зверушку, с первого взгляда, не задаваясь вопросом, почему это происходит. Между идеей и воплощением всегда стояли высокие стены - стены мастерства, стены вхождения в индустрию, свободного времени и наличия бюджета, знакомства с нужными людьми, умения очаровывать инвесторов и оббивать пороги. Это задавало планку для тех, кто обладал не только идеями, но и редким миксом нужных навыков - управленческих, бизнесовых, умения нравиться. Или, возможно, просто родиться в месте, достаточно благополучным, чтобы можно было пойти в киноиндустрию, а не на подвальную фабрику по шитью джинсов. Это был ценз, который мы привыкли воспринимать как естественный. Право делать из прекрасной мысли прекрасное имели те, кто проходил ценз по красивому письму, умению рисовать, быть постановщиком кино или театра, обладал навыком исполнения. Мы можем сказать, что это был “меритократический ценз”, самовыражение - для лучших. Но будем ли мы до конца честны, если скажем это? Не окажется ли так, что пик самовыражения придется на обеспеченных людей среднего и высшего класса, которые живут в больших городах, вписанных в глобальную экономику, имеющих возможность получать высшее образование, имеющих время на то, чтобы учиться вместо зарабатывания денег. Не получится ли так, что следуя за меритократией мы начнем следовать за большим капиталом, снова и снова приходя к большим городам, развитым экономикам, богатым заказчикам, развитым индустриям, высокой конкуренции, гильдиям, высшему образованию в третьем поколении? Сколько раз мы наблюдали, читая биографии великих людей, что они уже росли в творческих семьях, где рисовать и играть на фортепиано их учили родители, зарабатывающие тем же самым. Молодые известные модели - дети других моделей и актеров. Молодые ученые - дети научных династий. И меритократия (власть умных и талантливых) - уже не меритократия, а династия и классовая принадлежность. Мы можем вспомнить, насколько поступление в творческие ВУЗы различается для школьников из крохотных городов и столиц. Ведь в столицах есть музыкальные школы, художественные школы, элитные музыкальные и художественные школы, элитные репетиторы, которых можно нанять за совершенно особенные деньги. И вот, обсуждая, казалось бы, справедливый ценз таланта, мы снова приходим к тому, как отбор проходит не по таланту, а по месту жительства, деньгам родителей, ресурсу семьи учить и возить ребенка по школам вне обязательной программы. Бесспорно, каждое мастерство, как бы оно ни было получено - это высокое индивидуальное мастерство. Если ребенок не хочет рисовать или играть на фортепиано, то никакие элитные школы и деньги семьи тут не помогут. Искусство изображения или исполнения - это область, в который ты или преуспеваешь или нет, и это видно. Мы видели это множество раз, когда в человека, который, очевидно, не тянет заявленный уровень, была вложена масса ресурсов, но это никак не помогло, потому что определенный потолок мастерства преодолим только на уровне старательности, любви к делу и, возможно, одаренности. Вместе с тем, отрицать ресурсную базу невозможно. Талантливые кратно чаще получаются из тех, кто имел достаточно ресурсный старт. Технологические стартапы появляются именно в Калифорнии, где есть техническая и научная база, где каждый второй сосед по улице - инженер и знакомый отца, у которого можно спросить совет или занять денег. Да, я намекаю на Эппл, что вы мне сделаете) и на Найк. И на всю эту плеяду книжек "от основателя", которые задорно начинаются с заявок "мы были бедной семьей, у нас был маленький самолет". И в то же время, как нейросеть уничтожает авторство, что является большой бедой для независимых малоизвестных или нишевых авторов, которые теряют возможность творить и иметь экономическую безопасность, нейросеть также уничтожает финансовый ценз со стороны “пять лет ходи в художку”, “шесть лет занимайся конструктивным и академическим рисунком”, “сначала собери портфолио”, “сделай так, чтобы тебя заметил один нужный человек из очень узкой индустрии”. Это и ужасно и прекрасно одновременно, отделить одно от другого достаточно сложно. Десять лет шлифовать свой стиль, чтобы отличаться и за счет этого строить репутацию - и вот уже какой-то умник обучил сеточку на полтосе картинок и бесплатно дает скачать ее на Сивитай, это же душа в пятки, как быстро воруется то, что пестовалось годами, муками и больной спиной. В моей голове уже есть готовая раскадровка интересного видео. Но я никогда не загрузила бы его в соцсеть, потому что нужны навыки раскадровки, анимации, линейного рисунка, раскрашивания, постэффектов, отрисованные фоны, музыка, звукорежиссура, монтаж. А я пришла с работы, приготовила ужин, сейчас полдевятого вечера и через два часа я буду лежать в кровати, смотреть в потолок и пытаться уснуть, потому что завтра ответственный день на работе. У меня есть идея, у меня есть видение, у меня нет шансов. Я должна продолжать работать каждый день, у меня нет папы, мамы и заемных денег, чтобы я могла вложить сотни часов работы, нанять блестящих аниматоров и купить лицензионный трек. Сколько талантливых офисных крыс из среднего класса никогда не осуществят свои идеи, потому что в девять утра созвон? Сколько бедных детей никогда не даже не задумаются об этом, потому что у них не было денег закончить школу, и им приходится работать на тяжелой физической работе каждый день. Кухаркины дети не становятся талантливыми скульпторами Бернини. Нейросеть неэтична, но этична ли та ситуация, в которой наша культура находится уже тысячелетия. Культура, в которой судьба художника зависела от денег семьи, статуса раба или свободного, этноса, пола, культуры и традиции. Понравился барину - будешь крепостным художником. Не понравился - ну что ж.

Что я хочу сказать - нейросеть обращается к глубинной человеческой нужде, и этот дефицит зашит в наше общество и был зашит очень давно. Сказать: "вы променяли людей на машину", было бы поверхностно, потому что "люди" тоже вызывают массу вопросов. Один римский сенатор - прекрасный человек, а весь римский сенат - злое чудовище. Этот рынок "хоть какого-то принятия", "просто не отвергай меня", "не смейся над моим интересом", "помоги мне с моей далеко не идеальной работой" - он все это время был. В каком-то смысле одиночество - вечная данность человеческого бытия, с ним ничего нельзя сделать также, как с бессмысленностью или смертью. Но не то, чтобы мы были готовы смириться с этим.

Средняя нейросеть в диалоге может (и заведомо так настроена), разговаривать с нами, как любящая бабушка с внучкой. Она хвалит за любопытство, предлагает развить тему, вовлекает в диалог и поддерживает, делая то, что делает поддерживающий взрослый в теплом разговоре с ребенком. В крайних формах это может раздражать - почему меня поощряют, как будто я дурочка, за простейшие уточняющие вопросы, зачем меня хвалят за любопытство, если предмет диалога интересен, в первую очередь, мне самой. Но что, если я устала, выгорела и тяну свой проект изо всех и из последних сил болтаю с нейросеткой? Этот диалог не дает мне бросить. Даже наигранная машинная доброта все еще остается добротой, таково волшебство - с каким бы внутренним мотивом не происходило любящее свидетельствование, его факт важнее, чем искренность мотива. Мы восхищаемся детскими рисунками, потому что детей надо поощрять. Мы хвалим работы новичков, потому что так правильно, в этом есть смысл. Важно давать себе и другим опыт поддержки, чтобы завершать дела, получать опыт успеха, поделку на стол, грамоту, рисунок на холодильник, чувство "помощности". Но жизнь у нас такова, что опыт поддержи от нейросети может быть вообще первым таким опытом. Потому что что мы могли слышать в классической школе? "Не умеешь? Не берись" "Посредственность" "Таланта у тебя точно нет" "Не позорься" "Ничего не умеешь делать до конца" "Вон у соседки какой аккуратный рисунок, у нас одних наказание, как курица лапой" Вызывает ли нейросеть зависимость этой приторной любовью с порога? Да. Составляет ли ее "токенизированная любовь" конкуренцию семье, школе, школьному кружку? Тоже да. Тем более, что сегодня как раз интернет является общественной подворотней, где анонимно можно все. Не то, чтобы кто-то был обязан прыгать вокруг нас в восхищении и поощрять. Но почва, на которую пришла моя полночная собеседница с токенами, была щедро удобрена. А я прошла закалку художественным вузом, то есть не самый хрупкий цветок на земле, про посредственность, которую надо отчислить и в маникюрщицы (почему-то всегда к ним, хотя профессия-то хлебная) я слушала как здрасьте, в этом месте потеряна чувствительность. Есть еще проблема арены и зрителя: тот, кто стоит на "арене" со своим продуктом: рилсом с приготовленной лазаньей, сшитой сумкой, маленьким текстом, - абсолютно уязвим. Творец выставляет свое творение, и "пройтись ногами" в комментариях может кто угодно и как угодно. Творец принимает все лично, его "лицо", "репутация", используя термины Талеба, "шкура в игре". В это же время аноним ничего не принимает на свое имя, не ставит свой труд на оценку, в репутационном казино рискует нулем. У нас драматическая асимметрия контроля и власти. Что в таких случаях начинает происходить: - в комментариях стартует соревнование "у меня стандарты гораздо выше этого" - кто бы сделал лучше - моральные составляющие авторской личности - а стоит ли это усилий вообще - "я специально засираю моего любимого блогера, чтобы он старался сильнее ради меня, это я так выражаю любовь" - внутрицеховая конкуренция за аудиторию в ее классических формах Анонимность - палка о двух концах. Она может быть сокровищем, если позволяет передать острую ценную информацию без груза социальных ожиданий. Анонимные форумы порой кладезь честности и проницательности. В то же время она может быть ядом эмоциональной распущенности, где анонимы легко и непринужденно желают смерти всем на свете. Наш мозг не очень умно скроен в отношении к массовому осуждению - мы формировались как вид в общинах до 150 человек и массовое осуждение для нас ощущается как смерть. Чтобы не раниться об это, нужно иметь специфический тип восприятия, наученный или врожденный. Доступ к "арене" очень легок в нашем обществе, сделай один шаг и тебя обсудят вплоть до свежего заключения ФГДС. А доступа к любящему свидетелю может вообще не быть.

Между творческой идеей и воплощением ее на уровне всегда стояла масса барьеров и самым страшным из них являются другие люди. Кто готов кинуть себя или свое дитя в горнило вот этого всего? Я прекрасно понимаю тех, для кого идея создать через ИИ - это возможность сыграть с дешевой ставкой. Не убить всю свою жизнь ради права петь или придумывать. Я написала песню, но у меня нет голоса. Я написала сценарий, но я выбираю не очаровывать продюсеров, а сделать свой проект сама на коленке. Я пишу историю и мне нужен собеседник, но я никогда не смогу нанять себе личного редактора. Это ни в коем случае не отменяет все этические и юридические претензии к ИИ, они валидны, там имеет место быть и воровство, и снова воровство, и снова жадный бигтех, те же продюсеры, но в новом качестве. Отсутствие этики и эксплуатация мигрируют в общем потоке. В то же время популярность ИИ для “дешевого” творчества пришла на почву, удобренную внутренними противоречиями классического искусства и коррупции развлекательных индустрий, и дала хоть какой-то ответ.

К вопросу о жизни и рабстве - еще до ИИ в творческих индустриях остро стояла масса вопросов: - Если это индустрия “все или ничего”, ты рискуешь вложить десять лет и не взлететь, как с этим быть? Обучение на запасную профессию выкинет тебя из обоймы топовых кандидатов на взлет. - Путь наверх лежит через продюсеров, а топовые продюсеры таковы, что даже Сатана снимает шляпу и говорит: “Мое почтение”. Они эксплуатируют своих подчиненных такими способами, что кровь стынет в жилах: продают извращенцам, морят голодом, подсаживают на вещества, отбирают телефоны, принуждают под камеры играть в романы и ненависть, откровенно врать. А если этого не делать - массовый интерес становится вопросом удачи с шансами выиграть, ну, примерно как в казино. Только ты ставишь свою единственную жизнь каждый раз. Продюсер тоже не с неба берет все эти трюки - или так, или ты недополучаешь деньги. А если ты недополучаешь деньги, то, получается, продаешь свою совесть задешево. В эту профессию приходят не за скромностью. - Конкуренция давно завязана не на талант, а на доступ к медийным активам: у кого бюджет на покупку рекламы, кто управляет содержанием контракта, кто уже выводил селебрити в топ. На самом деле это бизнес продюсеров, а не исполнителей. Попробуй уйти от продюсера: потеряешь права на имя, на исполнение своих же песен, тебя обольют грязью (на большой бюджет) и вся индустрия от тебя открестится, потому что деньги и перспективы в руках не у тебя. В лучшем случае унесешь ядро лояльной аудитории, чтобы начать заново. В худшем - “популярный айдол найден мертвым”. - Ты не можешь просто петь или играть. Селебрити должны быть молоды, красивы, на пике формы, всегда в хорошем настроении и никогда не говорить неприятных вещей. Всегда, каждый день, стоять на вахте обслуживания целевой аудитории. Если нужно - всю жизнь врать. ДиКаприо, например, много лет врет, что живет с другом потому что… его дом слишком большой! Какая незадача, слишком большой дом, как это, наверное, одиноко. И он завел соседа. Мы верим, верим. Надо же человеку как-то и дальше получать роли героя-любовника. Это вечная двойная жизнь в фотогеничной позе. Железная дисциплина. Два телефона, не дай бог еще кто их украдет. Анонимные аккаунты. Никакой спонтанной честности. - Прекрасные вещи создаются массой труда, рутины, риска, человекочасов. Хорошая классическая анимация настолько дорога, что аж до слез. Это столько жопочасов, чтобы создать несколько секунд красоты. Сценарий, правки-правки-правки, производственный ад, согласования, раскадровки, лайн, цвет, тени, постэффекты - порог входа в индустрию заградителен самой ее сутью. Это примерно так же легко и непринужденно, как фордовский конвеер на заднем дворе - вряд ли получится спонтанно смастерить после обеда в субботу. Мы не увидели огромное количество потрясающих мультфильмов, потому что они не прошли цепочку барьеров индустрии. Что-то осталось на уровне тизера. Что-то навеки осталось сценарием, а меж тем, в голове авторов оно собралось в прекрасный фильм, но так и не выбралось наружу. - Сама индустрия токсична - никто не разбежался давать перспективным новичкам кусок пирога. Чтобы выжить - не говорим пока про процветание, - придется перетерпеть и буллинг (с улыбкой, ссориться ни с кем нельзя), и унижения, и переработки, и пинки по самым слабым местам, и массовый хейт. Нужна железная выдержка. Это правило действует и в художественном искусстве, ненависть художников друг к другу, к ученикам и успешным выскочкам сложно описуема. Зубодробительна ненависть в театре и кино, в оркестрах, балетных труппах. Литературная тусовка срется внутри себя так, что даже атеисты крестятся. Родители и первопоколенные удачливые выскочки часто отговаривают молодых идти в креативные индустрии из-за этого, а не из-за неверия в молодых: творческие тусовочки состоят из людей, которые могут ничего не оставить от ментального здоровья молодого дарования.

Мем про ИИ-проектировщика. Главное, что козлятник влез.

Так вот. ИИ-певец это как отношения с колонкой или банковским приложением. Ты со всей душой, а тебе под нос сторис, кэшбэк, кредит под тыщу годовых. Спасибо, такие отношения у меня уже есть. Разве что кто-то будет свое ИИ-творение очень любить, потому что вложить свои тексты и музыку в персонажа - это единственный способ дать жизнь творчеству, не подчиняя этому всю свою жизнь. А это - серьезный аргумент, ведь контракты многих популярных исполнителей являются законным гламурным рабством по своей сути. Что подводит нас к массе новых неудобных вопросов.

ИИ, брошенные бизнесы и любовь Я захожу в пинтерест, чтобы посмотреть на планировки дорогих квартир в Нью-Йорке до начала Второй Мировой. Что было их отличительной чертой: современный уровень бытового комфорта, огромные роскошные площади, деление на три базовых зоны - для персонала, общественную и приватную. Хочу сделать похожую квартиру в Симс, но внезапно отвлекаюсь на злость - половина выдачи представляет собой нейрослоп. Видели, наверное, эту картинку: “Мы попросили ИИ сделать план участка, и он сделал” (мем будет ниже). Я не хочу смотреть на нейрослоп, но фильтра, который бы убирал его, пока не существует, а когда он появится, появятся и те, кто будет обходить этот фильтр - у нас ведь битва за показы и внимание. Согласна со следующим мнением: “Я не хочу заведомо связываться с человеком, который приходит и абьюзит систему. Это весело в хакерстве против международных корпораций, но это совершенно не весело в здоровых человеческих отношениях, где ты инвестируешь доверие и остаешься человеком, которого разыграли”, авторство потеряла( Это вызывает чувство, что на тебе экономят. Это никому не нравится. Непонятно, где проходит грань “экономии” - по вкусу, по вовлеченности, по смыслу, но мы ее всегда чувствуем. Человек всегда отличает по результату вовлеченность от лени, будь то ленивая работа высокого уровня мастерства или сделанная с любовью и вовлечением немного наивная работа новичка. Удивительный как будто “встроенный” человеческий навык - можно не иметь никакого художественного образования, но легко отличить, в какой из трех карандашных рисунков вложено десять минут, в какой - десять часов, а в какой - сорок часов. Что-то в нас есть, что мы удивительно точно считываем труд, а также отдельно считываем любовь к делу. Сколько книг может написать автор за год, чтобы его не обвинили в смысловой экономии на читателях? Сколько фактуры разумно отдать ИИ, чтобы текст все еще остался живым и авторским? Мы не можем объяснить, но мы чувствуем - автор еще здесь или уже выгорел и серфит на Бали, послав подписчиков к чертовой матери. Это чувство, - чувство того, брошен проект или не брошен, - тоже невозможно обмануть. Многие пытались. Был такой период в бизнесе, когда все вокруг страшно хотели выстроить процессы, нанять волшебного гендира из гнезда волшебных гендиров и оставить свой заводик (к чертовой матери) самостоятельно печь горшочки, свечки, пироги и инфопродукты. Но не вышел каменный цветок. Чтобы проект рос, должен быть кто-то, кому больше всех надо, кто неотрывно на него смотрит. Кто-то говорит, что всему в этом мире нужен наблюдатель, кто-то говорит, что все живо, только пока есть любящий свидетель жизни, и умирает сразу, как только на него перестают смотреть и любить. И дети, и цветы, и даже аккаунты в соцсетях подчиняются этому правилу. Поэтому экспертов и блогеров ищут и отбирают таких, которые “горят” харизмой или умеют правдоподобно изображать горение. С таким легоньким огоньком маниакальной фазы в глазах. Главное, чтобы без усталости и цинизма. Если огонек уходит, то люди это моментально считывают, а продажи падают в прямом эфире по синусоиде экспоненте. Поэтому продюсеры спят и видят ИИ-знаменитостей - не выгорают, не имеют самостоятельной внутренней жизни, не впадают в депрессию, не смогут уволиться, а огонек и маниакальную фазу мы промптом зададим. Не уверена насчет перспектив ИИ-знаменитостей, если честно. То есть понятно, что это будет сегмент рынка, примерно также, как сейчас влюбленность в двухмерных персонажей. И то, и то - парасоциальные отношения… хотя, если уж честно, то и отношения с певцом с плаката откуда-то из нулевых (почему-то в моей юности это всегда был Вилле Вало) - это тоже парасоциальные отношения. С людьми мы отношаемся гораздо реже, чем нам это может показаться, а мы еще даже религию не трогали и воображаемые отношения “что скажет княгиня Марья Алексеевна”.

Манипуляция и деньги У Vulture вышел отличный материал о том, что социальные сети — это подделка. Фейк. «Вирусная» песня, фильм, мем, драма у «звезд», новый инфлюэнсер и так далее — продукт скрытой маркетинговой кампании. В Vulture отследили, как цифровые агентства размещают контент на фан-страницах, в спортивных роликах и алгоритмических рекомендательных системах, а также как манипулируют журналистами, которые черпают свои идеи из социальных сетей. Отличное чтение. Как я не устаю повторять, социальные сети как явление давно мертвы и не имеют смысла. Они не служат настоящему общению между людьми: вместо живых разговоров платформы заполнили алгоритмы, кликбейт, ИИ-контент, реклама и погоня за вовлеченностью. Соцсети превратились из пространства для связи друзей и идей в медиамашины, где пользователи просто потребляют бесконечную ленту, чем искренне взаимодействуют, а внимание стало товаром, который платформы продают рекламодателям. И так былo еще и до AI-slop. 👉 https://fastsalttimes.com/fake-social/

О, минтайная связь сработала, похоже, что мы все сейчас думаем одну и ту же мысль: "В итоге грань между тем, что нам действительно нравится, и тем, что нам подсунули манипуляторы, окончательно стирается. Помимо просмотров, манипуляторы создают видимость общественного мнения. При анализе 3,7 миллиона постов о выступлении Bad Bunny на Супербоуле выяснилось, что меньше 4% аккаунтов создали более 25% всего контента, причем они часто раздували споры с обеих сторон. В истории с рекламой Sydney Sweeney выяснилось, что 15% комментариев были фальшивыми, но этот искусственный скандал помог акциям American Eagle вырасти на 10%, что добавило компании около 400 миллионов долларов рыночной стоимости. Несмотря на то, что в США в конце 2024 года ввели штрафы в размере более 50 000 долларов за каждое нарушение правил честной рекламы, этот бизнес продолжает процветать. По прогнозам специалистов, такая эпоха тотальной подделки продлится еще от 3 до 5 лет, пока люди окончательно не перестанут доверять социальным сетям."

Трогая пальчиком реку с кродилами: было давеча в реддите обсуждение, что корейские манхвы (комиксы) начали shitизироваться странным образом, а потом прояснилось. Первые сто глав героиния вся такая боевая, финграмотная, коварная, всех строит. А потом посреди ничего начинает нюниться, выходит замуж официально в белых тряпках, тут же без перехода рожает 2.1 ребенка, нужного для воспроизводства населения. Делай так раз, делай так два, делай так три, подписчицы не дуры, тенденцию поняли и пошли копать. Выяснилось, что потогонка и конкуренция таковы, что у многих сценаристок и художников не остается сил заканчивать проекты. И тут из облака с солнечными лучами выплывает южно-корейское правительство, которое готово дать грантоденежку, если сериал закончится идеями, продвигающими семейно-наталистскую повестку. Но, поскольку живой интернет имеет хороший нюх, запах пи... заведомого кроилова всегда просачивается в вентиляцию. В авторском произведении видно, месседж шел от сердца на самом старте или занесли. Про наших я даже не заикаюсь. У нас семейно-наталистская повестка может торчать даже из чьего-нибудь зада. Чисто случайно, разносили по почтовым ящикам и лишние остались, а вдруг вы не видели, вот вам лифлетик, что мы за семью и 2.1 ребенка. Вот теперь не пропустите, даже если захотите. Разве вам не захотелось 2.1 ребенка? На этот вопрос мы благоразумно отмолчимся. Не первый день тут живем. У меня кризис доверия: если раньше я верила, что корейская манхва с героиней в историческом платье будет приятным китчем на вечер, где я смогу расслабиться и просто потреблять рисовку и лавбургер, то теперь мне снова зудит шапка из фольги. Даже поп-культура стала коварной! Вот уж от кого не ждала. А не волк ли это в грантовой шкуре? А не начнется ли под прикрытием индустрии развлечений какое-нибудь натужное воспиталово? Можно я хоть где-то не буду чувствовать себя, как в детском садике, но с плакатами, как у гинеколога в тамбуре? "Сомневаешься? Рожай, мы поможем" Яйцеклетки всех женщин в радиусе километра синхронно кривятся в кринже Горшочек, осади! Лучше бы вы продавали мне лосины с ИИ картинками, где обтянута каждая ягодица. Мои стандарты драматически падают. Все продают мне не то, что показывают вначале, у всех сюжетный твист, и твист этот неизменно фу. Плюсом еще оккупирована и секция комментариев. Мы узнаем ненастоящие отзывы. Мы чуем прикормленные оценки. Но иногда, когда это сделано хорошо и высококлассно, не получается однозначно сказать "это боты", просто какое-то чувство легкого шершавого отвращения. Посидишь с ним, и такая: "Сюда я больше не хочу, вот на эти ключевые слова вырабатываю баннерную слепоту, вот тут заносят". То, что задумывалось как UGC, глас народа, теперь тоже "работа с отзывами, работа с негативом", заказик для агентства по работе с репутацией. Люди, естественно, проматывают это. Где-то спикеры сокрушаются: "Ну мы же сделали наше, хорошее, доброе! Ну почему они не смотрят, не заходят, не хотят!" Окончить свою карьеру никто не хочет, поэтому никто так и не озвучивает вслух правду: "Да потому что невозможно эту залипуху смотреть" С вами была краткая история диджитал-детокса.

Знаете, есть такая тема - shitизация интернета. Поиск становится хуже и вместо искомого выдает рекламу. Первые три страницы поисковиков - соревнование сайтов по SEO оптимизации. Поиск по музыке вместо моих исполнителей выдает мне продвигаемых исполнителей. Нет, спасибо, я не хочу кровь из ушей. Так сложилось, что мне очень редко заходит мэйнстрим, я всегда какую-то хреньку для своих смотрю или слушаю. С каждым годом интернет все больше меня за это наказывает. Зашла я тут в одну синюю социальную сеточку, не будем показывать пальцем. Четыре поста подряд и все промо, а я пришла посмотреть, у кого в этом году дети детсад заканчивают. Я бы поняла, если бы мне продавали, например, мёрч от любимых креаторов. Но креаторов тоже загнали под лавку. Теперь весь этот праздник жизни и белых списков обслуживает совет директоров и тех, кто заносит рекламный бюджет, но даже это делает ужасно натужно. Красота соцсетей заключается в контенте, который пользователи генерируют от души и для своих, наукоёмко это UGC (users generated content). Как только уходит он - приходит мертвый интернет. Живой интернет там, где есть ю-джи-си, срачи и (мое наблюдение, стою на нем намертво) активное словообразование. Остальное - неживая природа. Все медиа бизнесы мечтают присосаться к живой природе, гнать там продающий контентик. Помните все эти нельзяграмы бизнесов, которые в неурочное время обязали вести сотрудницу, которая слабее всех отмахивалась и не отмахалась. Бизнес, такова правда, плоть от плоти мертвого интернета. Он хочет дать бюджета, забрать выручку, а остальное сэкономить на копирайтерах "канарейку за копейку, чтобы пела и не ела". Даже в тех бизнесах, где есть деньги, это проблема - хороший контент есть боль общества в моменте, он острый, похож на крестовый поход, срачный и порой "непродающий". Бизнес же, чтобы не развалиться, не может себе позволить кормить дюжину писателей острых текстов, ожидая их озарений и вдохновений (хотя у одного цветного банка банка получилось создать UGС-среду, мирское чудо). Более того, играть надо аккуратно, чтобы не получить скандал, бойкот и закрытие ИП до конца года. Все соцсети обречены в широком смысле, потому что пока они с живым UGС, там нет денег, это этап набора аудитории, а потом туда приходят рекламодатели. Живые люди, лидеры мнений, рисователи мемов бегут в другую соцсеть, еще не изгаженную алгоритмами рекламной выдачи. Есть два стула - сбор аудитории и выжимка аудитории. Но эта модель по своему дизайну не живет вечно. Более того, соцсеть рано или поздно начинает привлекать внимание товарищей в дорогих костюмах, и начинается. А давайте алгоритм будет поощрять эту партию (ну, для мест, где еще остались разные партии). А давайте цензурить слова. И вот тут все сливаются в экстазе, французский поцелуй на берлинской стене. Мы пишем слова через точечку - (с.цыд), черточку, доллар. Вместо "смерть" на английском пишут unalived (отрицательно оживлены). Нам снова семь лет, нельзя материться при взрослых. Что, если я не хочу быть Маугли, которого воспитали алгоритмы и теневые баны? Я, во-первых, взрослая тетя, а, во-вторых, это просто противно, что кто-то себя возомнил архитектором общественной морали и учит нас разговаривать. Мне очень не нравятся тренды, где "подписоту" инфантилизируют, вот это вот "вам дали", "маугли научат чистить зубы". Причем я понимаю социальный смысл алгоритмов, если я люблю известные группы, а мне в том же жанре дают новичков - у талантов без бюджета нет других шансов. В жанре Neue Deutsche Harte мне недавно подкинули исполнительницу Wolfsklaue. Восхитительная! Тоже, кстати, антитехнологическая антиутопия по жанру. Никто про нее ничего не знает! Когда я смотрела круглое зеленое, а мне дают желтое квадратное, зато снятое нашими пригрантованными прикормленными - бррррр. Как однажды метко и безжалостно сказала моя коллега "ну, это явление заведомо мертворожденное". Не надо меня "переучивать" на "хорошие жанры" с майонезными семьями. Не надо "воспитания чувств". Вы отмыли на нем бюджетики? Ну и молодцы, идите с богом, не показывайте это живым людям, на страшном суде вам зачтется.

Много кто полез в вайб-кодинг не от дурного ума, а чтобы сделать для своей жизни или работы костыль, который не сделает никто. Как, знаете, советские люди знали, что услуги автосервиса не существует, поэтому каждый водитель чинил машину сам. Каждая хозяйка имела свою частную базу данных хозяйственных лайфхаков. Если общество тебе не помощник, то ты строишь свои привычки с опорой на свои потребности и какие-то фишечки. Понятно, что очень много нам будут продавать. Независимые разработчики продают, чтобы выжить, а не для покупки третьей яхты, их мы понимаем. Но лучшие продукты следующих лет - вангую, - будут созданы спецами, уволившимися из корпораций, которые сделают хорошее бесплатным, потому что на.ки.пе.ло. Потому что очень хочется создать в этой жизни не только баксовыжималку, но и что-то маленькое хорошее для себя и друзей.