апчхи'стрех

/каждый таксист, который отвёз тебя домой, теперь знает, где ты живёшь./ простор упакован в пластик три на три сантиметра, чётко в ручную кладь. запаян сверху сбоку справа, линия отрыва перфорация где-то на уровне неба. рви, давай, не стесняйся, чего уж тут стесняться. загран паспорт на пять лет — что нам эти пять лет? щелчок/моргнёшь, и старость: стакан воды, морщины, сухие кости; форма тоски, форма скорби, форма желания становятся одинаково грубыми на ощупь. пересорт, перевес, перевал дятлова. расстояние — ложь, когда нечего больше касаться. продольный тонкий срез, работа профи, и клапан в сердце ходит как часы. если тебе уж так сильно хочется любви, сам люби, первый и последний, пока от страха не встали в горле стрелки. нас завещали в благо, в добродетель. нам завещали, что цель родителя научить ребёнка однажды уйти. ну, может, не нам, не вам, а мне. /ни один таксист, увёзший тебя в аэропорт, не знает вернёшься ли ты обратно./ 11.08.2026

почти что два года назад, как раз в середине июля, я натыкала слова в то, что казалось мне крутой идеей для зина; про собак, верность, звёзды, лето, смерть и острое ощущение своей недостаточности. в свои без двух месяцев двадцать семь я уже, конечно, думаю иначе, иначе чувствую. но всегда храню каждую версию себя бережно и чутко, потому что без той меня не случилось бы этой. плюс туда входили такой текст и вот такой. и раз зину не суждено теперь родиться, какую-то часть выложу хотя бы так. собачий вальс.

можно как угодно относиться к слэму, его второму сезону, от любви до ненависти, потом обратно; но я рада, что отношусь к блинчикам: их энергии, разности и схожести, их поддержке, силе и большой-большой любви 🤩 отстоять своё слово! (и слово было блин).