🏥 Балчуг Клиник 🩺🔬

https://play.google.com/store/apps/details?id=ru.balchugclinic.ivfchecklist

25 июля — День эмбриолога Дата выбрана не случайно: 25 июля 1978 года родилась Луиза Браун — первый в мире ребёнок, зачатый с помощью ЭКО. Малоизвестная деталь этой истории: успешная программа проходила в естественном цикле, без стимуляции. Ооцит получили лапароскопически, оплодотворили в лаборатории, а через 2,5 суток перенесли в матку один 8-клеточный эмбрион. Первой деление оплодотворённой яйцеклетки заметила Джин Пёрди — эмбриолог и полноправный участник команды, чья роль долго оставалась в тени Роберта Эдвардса и Патрика Стептоу. За прошедшие десятилетия изменилось почти всё: оборудование, среды, инкубаторы, методы оплодотворения, культивирования и генетического тестирования. Но суть работы эмбриолога осталась прежней: заметить то, что нельзя пропустить, сохранить то, что невозможно повторить, и бережно сопровождать самое начало человеческой жизни. Поздравляем коллег с профессиональным праздником! Желаем точных рук, спокойных дежурств, стабильных лабораторных показателей и как можно большего числа историй, заканчивающихся рождением ребёнка. Поздравляю всех коллег и пациентов с этим днем. Бирюков А.

Часть 2. Автоматический — не значит врожденный В прошлый раз был вопрос: если навык можно довести до автоматизма, то где проходит граница между навыком и рефлексом? Ответ неприятный, но важный: навык не превращается в рефлекс. Пловец может плыть почти не думая. Пианист может играть пассажи автоматически. Водитель может переключать передачи и перестраиваться в потоке без внутреннего комментария “сейчас я нажимаю сцепление, сейчас поворачиваю руль”. Но это не рефлексы. Это автоматизированные навыки. Рефлекс отличается не тем, что он быстрый или бессознательный. Главное отличие — происхождение. Рефлекс появляется без индивидуального обучения и запускается конкретным стимулом. У новорожденного многие ранние движения именно такие: он сосет, если что-то касается области рта; закрывает глаза на яркий свет; делает хватательные движения при стимуляции ладони. Такие реакции происходят непроизвольно, без сознательного решения. Навык устроен иначе. Он требует практики. Сначала человек ошибается, затем корректирует движение, затем закрепляет удачные варианты. Моторное обучение как раз и описывают через приобретение, консолидацию, автоматизацию и удержание навыка; в этом участвуют распределенные мозговые системы, а не простая дуга “стимул → ответ”. Есть и промежуточный слой — врожденные моторные программы. Например, центральные генераторы паттернов — это нейронные цепи, которые могут запускать ритмические движения вроде ходьбы, дыхания, жевания или плавательных движений. Это сложнее простого рефлекса, но все равно не равно полноценному навыку. Хороший пример — “шагательный рефлекс” у младенца. Если новорожденного поддерживать вертикально и дать стопам коснуться поверхности, он может делать движения, похожие на шаги. Но это не значит, что он умеет ходить. Настоящая ходьба появится позже, когда созреют мышцы, равновесие, координация, зрительный контроль и обучение телом. То же самое с плаванием. У некоторых животных есть готовые моторные паттерны, которые помогают им в воде. Но это не “знание плавания”, полученное от родителей. Это биологический шаблон, который может быть полезен, а может оказаться недостаточным. Поэтому границу лучше проводить не по автоматичности, а по трем вопросам: 1. Нужно ли было обучение? Если да — это навык или привычка. 2. Есть ли конкретный стимул, который запускает реакцию без обучения? Если да — это ближе к рефлексу. 3. Можно ли гибко менять действие под цель? Если да — это уже не простой рефлекс, а более сложное поведение. Главная мысль: Автоматический навык похож на рефлекс внешне, но имеет другую историю. Рефлекс дан на старте. Навык был выучен. Именно поэтому ребенок не рождается с опытом родителей. Он рождается не с готовой инструкцией, а с телом, мозгом, рефлексами и предрасположенностями, которые позволяют ему снова пройти путь обучения. Эволюция передает не умение играть мелодию. Она передает инструмент, на котором эту мелодию еще придется научиться играть.

Можно ли унаследовать навык? Можно ли родиться с опытом предков? Интуитивно идея звучит красиво: если родители всю жизнь плавали, охотились, играли на скрипке или решали сложные задачи, может ли ребенок получить хотя бы часть этого опыта “по наследству”? Короткий ответ: навыки — нет. Ребенок не рождается с умением плавать кролем, говорить на языке родителей, играть на пианино или решать интегралы. Навык — это не файл, который можно записать в ДНК. Он формируется в мозге через обучение: попытки, ошибки, обратную связь, закрепление движений и перестройку нейронных сетей. В моторном обучении участвуют, в частности, моторная кора, базальные ганглии и мозжечок; навык проходит стадии приобретения, закрепления и удержания. Но тут легко попасть в ловушку. Мы часто называем “навыком” то, что на самом деле является врожденной программой. Например, у новорожденного есть сосательный и поисковый рефлексы. Если коснуться области рта или нёба, запускаются движения, помогающие найти источник питания и сосать. Это не “навык кормления”, переданный от матери, а стартовый биологический механизм, который появляется без обучения. С собаками похожая история. Часто говорят: “собаки же рождаются и сразу умеют плавать”. Но аккуратнее: многие собаки, оказавшись в воде, начинают грести лапами — это похоже на врожденный моторный паттерн, близкий к модифицированной походке. Это не значит, что собака унаследовала опыт плавания от родителей. И это не значит, что все собаки безопасно плавают: порода, телосложение, здоровье и опыт сильно влияют на способность держаться на воде. С интеллектом тоже важно не упростить до лозунга. IQ не передается как готовое число: “у отца 130 — у ребенка 130”. Но когнитивные способности имеют наследуемую компоненту. Обзор Plomin и Deary указывает, что наследуемость интеллекта растет от примерно 20% в младенчестве до значительно более высоких значений во взрослом возрасте. Это не генетический приговор, а вклад генов в различия между людьми в конкретной среде. Есть еще эпигенетика — и здесь начинается самая интересная, но самая опасная зона для популярных выводов. У некоторых организмов действительно описаны эффекты, похожие на передачу “памяти” о среде. Например, у нематод C. elegans потомки могут несколько поколений избегать патогенную бактерию после опыта предков; в работе 2024 года это связывали с малыми РНК бактерии. Но это не передача сложного навыка. Это скорее временная молекулярная “метка опасности”: здесь было плохо, избегай. А у млекопитающих и особенно у человека трансгенерационное эпигенетическое наследование остается спорной темой; критический обзор 2024 года прямо подчеркивает, что доказательства для людей и других позвоночных остаются проблемными. Поэтому формула такая: Приобретенные навыки по наследству не передаются. Передаются гены, врожденные рефлексы, моторные программы, особенности тела, предрасположенности — и, возможно, иногда кратковременные следы среды. Эволюция не копирует опыт родителей в мозг ребенка. Она скорее дает ребенку стартовый набор настроек, с которым он снова начинает учиться сам.