Крылья в красных пометках | лоботомия бесплатно

- Parce que c’est vrai, - ответил парень. - Потому что это правда. Идеальное - скучное. А это… - он обвёл пальцем контур, - …живое. Она почувствовала, как его палец дрогнул от эмоции, которую тот не позволял себе показать. Рене медленно повернулась. Ребята стояли так близко, что одежда почти соприкасалась. Она видела, как напряглась его челюсть - попытка удержать контроль, - и как его глаза на мгновение закрылись, будто он прятался от чего-то. - Жан. Парень открыл глаза. - Спасибо, что видишь, - сказала она. - Не просто смотришь, а видишь. Он помолчал. Потом кивнул, медленно, глубоко. - Toi aussi. Ты тоже. Уокер поняла, даже не зная французского. Интонация передала всё. За окном окончательно стемнело. В комнате горела только настольная лампа, отбрасывая тёплый круг света. Они были целы. По-своему. Вместе. Жан отступил на шаг, не отстраняясь, а давая пространство. Рука всё ещё дрожала, но он мягко сжал пальцы в кулак. - Чай? - спросила Рене. - Oui. Пожалуйста. Девушка улыбнулась. Открыто, без напряжения, пошла к столику, где стоял чайник. Моро остался у окна, глядя на спину, уже скрытую свитером.

Вечер опускался медленно, почти нехотя. Свет из окна был мягким, рассеянным - тот особый час, когда день еще не сдался ночи, но уже перестал сопротивляться. Рене стояла у подоконника, поправляя волосы. Свитер соскользнул с плеча - не нарочно, просто ткань была слишком свободной и мягкой. Она этого даже не заметила. За спиной раскрывались крылья. Татуировка занимала почти всю спину - от лопаток до поясницы. Чёрные линии, чёткие и уверенные. Изначально они задумывались ангельскими: лёгкими, перьевыми, чуть возвышенными, но в процессе что-то изменилось. Крылья стали драконьими - с перепонками, с той дикой, безжалостной красотой. Уокер никогда не сожалела о выборе, даже если он оказывался не тем, что был запланирован. Дверь скрипнула едва слышно. Жан замер на пороге по привычке. Он оценивал пространство мгновенно: люди, выходы, тени по углам. Этот навык не исчез просто становился тише. Взгляд упал на её спину. Не на рисунок, а на историю. Парень знал, что такое метки, которые ставят не по своей воле. Цифра "3" на скуле была клеймом собственности. Третий. Не человек - инвентарь. Шрамы на пальцах помнили пытки, сломанные кости и время, когда боль была единственным, что он чувствовал постоянно. Но татуировка Рене была другой. Это был выбор. Кто-то взял то, что должно было означать чистоту, невинность, ангельскую благодать, - и превратил в иное. В крылья, которым не нужно разрешение, чтобы лететь. Моро шагнул вперед. Он не подошёл вплотную, а остановился на расстоянии вытянутой руки. Достаточно далеко, чтобы не нарушать границы, но достаточно близко, чтобы его присутствие стало ощутимым. — Они… — начал он и замолчал. Слова повисли в воздухе незаконченным. Он не знал, как сказать это по-английски. Некоторые вещи теряли смысл при переводе. Рене не обернулась. Девушка чувствовала его сквозной взгляд. Так смотрит тот, кто понимает. Она медленно выдохнула. - Они не получились такими, как я задумывала, - сказала Уокер тихо.  - Должны были быть ангельскими. А стали… другими. Жан кивнул. Она не увидела этого, но почувствовала. Лёгкое движение воздуха, почти незаметное смещение напряжения. - Но это не плохо, - продолжила Рене. - Иногда то, что получается не по плану… оказывается правильным. Девушка повернула голову лишь в профиль. Увидела его лицо в полутени: шрамы, цифру на скуле, глаза, которые смотрели не на неё, а сквозь время. Жан поднял руку медленно, давая ей возможность отстраниться, но Рене осталась на месте. Пальцы замерли в сантиметре от татуировки, словно ощущая тепло. — Прекрасная, — произнёс он. С осторожностью человека, который редко использует это слово. Уголок губ Уокер дрогнул. Понимание. - Спасибо. Девушка повернулась полностью. Теперь они стояли лицом к лицу. - Ты понимаешь, да? - спросила Рене. - Что это не просто рисунок. Жан снова кивнул. Взгляды встретились. Прямо, без отвода. - Oui. Я понимаю. Пауза. Он подбирал слова. - Метки… они бывают разными. Некоторые оставляют другие люди. Некоторые — он коснулся скулы, где темнела цифра "3", — …мы ставим сами. Чтобы переписать. Чтобы сказать: это моё. Не ваше. В груди у Рене разлилось тепло. Не романтика, а родство. - Да. Именно так. За окном скользнула птица - тёмный силуэт на розовеющем небе. Свободная. Летит туда, куда хочет. Моро опустил руку. Пальцы чуть дрожали от напряжения, которое тот привык держать внутри. Память тела отпускала медленно. - Можно… - он перешёл на французский, потому что так было проще: - Je peux voir? Могу я… посмотреть ближе? Рене кивнула и шагнула вперёд, сокращая расстояние. Теперь она стояла так близко, что видела каждую деталь: шрам над бровью, бледную кожу, глаза, в которых отражался свет настольной лампы. Она снова повернулась спиной, позволяя рассмотреть крылья. Моро наклонился чуть ближе. Дыхание коснулось её кожи. Он читал татуировку, словно книгу. - Здесь… - он едва ощутимо коснулся края крыла, не нажимая, - …линия идёт неправильно. Но так даже лучше. Девушка тихо рассмеялась - искренне. - Ты первый, кто это сказал - это хорошо. продолжение ниже, не помещается🔅

Нил толком не умеет флиртовать с Эндрю или намеренно сводить его с ума. Во время тех самых первых поцелуев на ночной крыше, ещё до того как Миньярд наклоняется к нему, Джостен тихо шепчет ему прямо в губы: «Ты меня ещё даже не поцеловал, а у меня уже перехватывает дыхание». Он говорит такое, не задумываясь, просто потому, что это чистая правда. Это всего лишь физическая реакция: когда знаешь, что вот-вот что-то произойдёт, непроизвольно задерживаешь дыхание. И всё. Ведь они поцеловались всего пару раз, и Нил до сих пор не может до конца осознать, насколько кардинально изменилась его жизнь. Эндрю в такой близости всё ещё кажется ненастоящим. Честно говоря, любой человек так близко казался бы чем-то из сна, но особенно — Эндрю. Миньярд обхватывает ладонями его лицо, притягивает ближе и выцеловывает каждый тихий вздох, вырывающийся с губ Джостена. Нил успевает перехватить дыхание ещё до того, как это происходит. И, возможно, Эндрю делает то же самое, потому что тут же пытается заткнуть его новым поцелуем. #перевод

Сет смотрит на её руку, на огонь, потом ей в глаза. Челюсть сжимается, но голос остается ровным и севшим. - Тогда перестань бояться испачкаться. И перестань требовать от меня, чтобы я был чище, чем есть. Девушка захлопывает крышку. Пламя гаснет, оставляя после себя лишь запах бензина и металла. - Я не требую. Я принимаю. Мы - это то, что мы есть. И этого… хватает. За окном снег лениво мешается с дорожной пылью, превращаясь в тёмную жижу. В лаунже играет приглушенный инструментал, бас едва пробивается сквозь гул вентиляции. Рейнольдс плавно встаёт, поправляя подол пальто, смахивая невидимые складки с кашемира. Гордон поднимается следом. Куртка шуршит, молния лязгает, он поправляет воротник, не глядя на неё. - Поехали, - бросает она в пустоту перед собой. - Куда? - Какая разница. Туда, где нам будет хорошо. В самый центр грязи. Гордон молча соглашается, кладя в карман зажигалку. #каим_строчит

пейр: СетЭлисон Они делят один угловой диван - массивный, обитый темной кожей, которая помнит касания сотен чужих тел до них. Места много, но ребята жмутся к противоположным краям, оставляя между собой провал тяжелее воздуха. Элисон полулежит на подлокотнике, но даже в этой вальяжной позе её спина пряма, будто на девушку направлен невидимый объектив, ноги вытянуты к журнальному столику, каблуки едва касаются ворса - она балансирует на грани, не желая пачкать подошвы о ту грязь, что приносят с улицы другие. Сет сидит на самом краю, подавшись вперед. Локти в колени, куртка застегнута до горла. Он не расслабляется ни на секунду. Застывшая пружина, готовая распрямиться в любой момент, хотя бежать ему решительно некуда. В правой руке зажигалка. Большой палец гладит ребристое колесико. Щёлк. Щёлк. Звук глухой, однако в вязкой тишине лаунжа он царапает нервы острее бритвы. - У тебя что, нервный тик? - Элисон не поворачивает головы. Голос звучит лениво. - Прекрати. Гордон не останавливается. Щёлк. - Займись своими нервами, Рейнольдс. Выпей ещё. - Я не пью за твои проблемы. - Это просто привычка. Она наконец соизволяет посмотреть на него. Взгляд скользит по лицу парня - по залегшим теням, швам куртки, пальцам в перчатках, которые сжимают зажигалку. В глазах ни капли жалости. - Ты сидишь здесь уже сорок минут, Гордон. Из твоего рта вылетело три слова: «да», «нет» и «молчи». Душишь этот воздух своим молчанием. Парень роняет зажигалку на стеклянный стол. Глухой стук металла о стекло. Сет наконец откидывается на спинку, но это не шаг к комфорту, просто смена угла атаки. Кожа обивки скрипит под его весом. - А что ты хочешь услышать? Что я скучал? Что сидел и ждал, когда о великая Элисон Рейнольдс соблаговолит меня позвать? - голос низкий, без тени улыбки. - Оставь эти фантазии. Я здесь, потому что мне некуда идти, а ты здесь просто потому, что тебе не с кем больше пить. Девушка не моргает. Берёт бокал, вращает ножку между пальцев. Конденсат стекает по стеклу, оставляя влажный след на идеальном маникюре. - Не с кем. Пожалуй. Но есть нюанс: я выбираю сидеть именно за этим столом. А ты просто заполняешь пустое место. Он смотрит на неё. Долго. Потом тянется к пепельнице. Машинальный жест, курить он не собирается, просто перебирает окурки, оставленные предыдущими посетителями. - Ты всё еще играешь, - произносит он тихо. - Даже сейчас, когда никто не смотрит. Думаешь, если держать спину прямой и цедить правильные слова, мир вокруг станет менее грязным? - Мир не грязный, - отвечает девушка. - Просто некоторые люди отказываются мыть руки. - Некоторые не видят смысла отмывать то, что всё равно испачкается снова. Рейнольдс ставит бокал с глухим стуком, наклоняется вперед, сокращая дистанцию. Она всё ещё сидит, но её присутствие давит физически. Подлокотник холодит локоть, но она не меняет позы. - Знаешь, в чём твоя беда, Сет? Ты думаешь, что грязь - это наказание. А это просто среда обитания. Мы выросли в ней, мы ею дышим. Пытаться вытравить её из себя - значит пытаться стать кем-то чужим. А я не хочу быть чужой. Я хочу быть собой, даже если от меня пахнет табаком и дешёвым парфюмом даже если мои руки в масле, даже если я смертельно устала. Парень не отводит взгляда, в его зрачках мелькает что-то похожее на узнавание. Сет подается ближе, переносит вес, и его колено почти касается её колена через плотную ткань брюк. - Ты не устала, - говорит он. - Ты злишься на саму себя. За то, что до сих пор выбираешь всё это вместо какого-нибудь "нормального" парня, чистой жизни. - Нормальная жизнь - это мираж, - она откидывается обратно в тень. Я слишком устала, чтобы носить маску. Элисон протягивает руку, но не к его лицу, а к зажигалке. Холодный металл обжигает пальцы. Она открывает крышку. Щёлк. Пламя вырывается наружу, пляшет, освещая золотом её лицо, его шрамы и разделяющую их пустоту. Жар касается кожи, но она не отстраняется. - Эта грязь… она не смывается, - произносит Элисон, завороженная огнём. - Мы в ней живем. Больше не собираюсь делать вид, что это временно. Запомни. текст не помещается, извините продолжение ниже🤍

автор арта - Ракита 😁пейр: Кевин/Тея Тренировочный лагерь сборной ещё не проснулся. Корпус А. Третий этаж, физио-зона. За окном барабанил ноябрьский дождь, разбиваясь о мокрый асфальт парковки. Холодный свет фонарей выхватывал силуэты клубных автобусов. Кондиционер гудел ровно, безучастно. Кевин сидел на краю кушетки, обхватив колено. Плечо ныло тупой, давно знакомой болью. Пальцы мелко дрожали - нервная система была на пределе. Он не помнил, когда последний раз нормально ел. В голове бился только ритм тренировок, и парень не собирался останавливаться, пока тело не скажет «хватит», а оно не говорило, просто копило трещины. Щелчок замка. Дверь отворилась без стука. Тея вошла в тренировочном костюме, с термосом в одной руке и планшетом под мышкой. Волосы стянуты в тугой пучок, лицо без макияжа. Взгляд - как скальпель. Девушка просто подошла, поставила термос на металлический столик и взяла его за запястье. Не грубо, но так, что вырываться стало бессмысленно. - Снимай, - сказала она, без тени вопроса. Он смотрел на её пальцы, сжимающие пульсирующее запястье. Годы в "Эверморе" научили его: контроль - это выживание, а доверие - роскошь, но тот мир давно сгорел, а он всё ещё носил пепел в лёгких, называя это дисциплиной. - Я в порядке, - пробормотал Дэй. Автоматически. - Ты пропускаешь ужин третий день подряд. - Она чётко начала разматывать криво намотанный тейп. - Плечо не поднимается выше ключицы, пульс в покое сто десять, а ты всё равно планируешь утреннюю сессию. Это не упорство, Кевин, это самоубийство в замедленной съёмке. Я не позволю тебе ломать себя ради призраков. Мулдани бросила скомканный тейп в урну, подошла к шкафчику. Достала чистый бинт, пакет со льдом, спрей. Вернулась. Села так, чтобы не нависать. - У тебя два варианта, - сказала она, разворачивая бинт. - Либо спишь сейчас, либо завтра сидишь на скамейке. Я не буду биться с тренерами за твоё место, просто не выпущу на корт, пока ты не перестанешь путать боль с сигналом. Кевин выдохнул. Воздух сорвался тихо, почти неслышно. Плечи опустились - не от слабости, а от облегчения. Кто-то наконец взял руль, не спрашивая разрешения, просто провёл черту, за которой можно перестать быть механизмом. Молодой человек достал телефон, разблокировал, положил на стол экраном вверх, открыл календарь лагеря. Провёл пальцем по строке: *06:00 — индивидуальная сессия*. Зачеркнул. - Делай что хочешь, - тихо произнёс он. Девушка не улыбнулась, только кивнула и взялась за плечо. Кевин попытался извиниться, однако Тея остановила его жестом ладони. Воздух в комнате стал плотнее. - Мне не нужны извинения. Мне нужен ты. Живой. Завтра в девять идёшь на восстановление. Дэй кивнул. Впервые за годы подчинение не показалось поражением, словно кто-то бросил якорь в море, где он годами грёб против течения, принимая это за путь. Парень лёг. Мулдани накрыла его плечо тяжёлым шерстяным пледом, села в кресло рядом, открыла ноутбук. Просто была в комнате, при этом не смотрела на него. Дыхание медленно выравнивалось. Замедлялось. Наконец отпускало. - Тея, - шепнул он. Голос сорвался, будто боялся спугнуть тишину. Девушка не обернулась, только положила ладонь ему на лоб. Твёрдое касание. Без нежности, которую можно спутать с жалостью, но и без холода. - Спи, - сказала она. И парень уснул. Не от усталости, а потому что впервые позволил себе. Поводок оказался не цепью, а обещанием: кто-то не отпустит, даже если он сам захочет сорваться. За окном стучал дождь. В комнате пахло ментолом и чистой тканью. На столе лежал телефон. На экране - зачёркнутая строчка. Кевин оставался на поводке, но впервые в жизни это чувствовалось как свобода. #каим_строчит

На кухне Эндрю оказался бы совершенно беспомощен. Его попросту не волнуют точные пропорции или тщательная подготовка продуктов: он без разбора заменяет необходимые ингредиенты совершенно неподходящими аналогами, так что его стряпня чаще всего безнадежно сгорает. Никки же, наоборот, настоящий зверь в готовке. Из него получился бы превосходный повар. #перевод #хэд

[ оᴛдᴇᴧьноᴇ ᴄᴨᴀᴄибо ʍоᴇй бᴇᴛᴇ-ᴄоᴀʙᴛоᴩу. ᴋᴀиʍ, ᴄоʍнᴇʙᴀюᴄь, чᴛо бᴇз ᴛᴇбя, ϶ᴛᴀ ᴩᴀбоᴛᴀ бы ʙыɯᴧᴀ ʙ ᴄʙᴇᴛ. ]

📄 🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️       📄 персонаж: Рико Морияма ⬛автор прекрасного арта - сил сил Дайте аджа 🤩- Почему... — выдохнул он, и слова рассыпались по темноте. - Почему этого мало?🤩 читать зарисовку - тыкк #каим_строчит автор(я) - тык

автор1: наблюдаешь, как создаётся фандомный лор, но не совсем уверен, как это произошло: Фото со Львом: Я был там прямо перед тем, как это было написано. И прямо после того, как это было написано. Кажется, я пропустил момент, когда это было написано. реблог другого автора: Нора, когда фандом убедил её, что Джереми и Жан - канон #перевод 🪄🪄🪄🪄🪄🪄🪄🪄 От меня: «Но я просто написала их как партнеров по экси, которые вместе исцеляются...» Фандом - Значит... романтические родственные души, которые выбирают друг друга превыше всего? Нора - Ну, я имею в виду... между ними невероятная химия и эмоциональная глубина... Фандом - КАНОН. Нора - Я такого не говорила— Фандом - *пишет 50к фанфиков* Нора - *пишет Солнечный корт* Фандом - МЫ ЗНАЛИ ЭТО

Эндрю: хз, я делаю для него всякие милые штуки и говорю «да», когда он о чём-то просит, но он всё никак не врубится. наверно, тупой. Рене: ты пробовал просто сказать ему, что он тебе нравится? Эндрю: какая странная вещь - говорить такое # буквально так всё и было #перевод

❤️❤️❤️❤️❤️ ❤️❤️❤️❤️❤️ Пейринг : 🅰️ико/🅰️оланд       ⚡️⚡️⚡️⚡️⚡️⚡️⚡️⚡️ Повествование от 1го лица Читать - тык #рикороланды #каим_строчит

«Быть рядом по привычке и быть полностью выбранным — это две очень разные вещи». Есть много способов интерпретировать это. Моя теория, чтобы успокоить себя, заключается в том, что Джереми и Жан уже осознают, что влюблены, и строят что-то... но им обоим нелегко из-за личных проблем, которые, как они также боятся, повлияют на другого. Герои выбрали друг друга, но построить что-то вместе нелегко, учитывая прошлый опыт. Это не значит, что парни не стараются изо всех сил. Это интерпретация, которая, как мне кажется, наиболее близка к истине. В конце концов, у этой «невозможной любви» есть много препятствий: - Правда о Жане, которую Джереми в какой-то момент должен будет узнать. - Желание Джереми поддерживать контакт со своей семьёй и его склонность наказывать себя. - Отсутствие у Джереми самооценки. - Их взаимно усиливающиеся репутации. - Жан должен продолжать играть, поэтому ещё один скандал может нанести ущерб его карьере. Уверена, это также придёт в голову Джереми, когда он узнает правду. - То, что Джереми позволяет Жан любить его не просто как мимолётную интрижку, а что-то большее — то, что уже ранило Нокса в прошлом (не только с Лео, но и с его отцом, матерью и братьями/сёстрами в плане глубокой, семейной любви). - То, что Жан позволяет себе любить Джереми и быть с ним (хотя Моро стал лучше, действительно ли он настолько изменился?). Нора пишет это, не закончив книгу, и ей ещё предстоит долгий путь, так что... то, что она написала, по сути определяет, что является нормальным в отношениях, которые только начинаются. Моро и Нокс борются за то, чтобы быть вместе... и это дорого им обходится из-за их личных обстоятельств. Но вот та «хлебная крошка», которую Нора оставила в TSC (The Storm Course, предполагаемое следующее название книги) устами Каталины: «Если ты не борешься за то, чего хочешь, значит, ты этого изначально не заслуживал», или что-то в этом роде (у меня нет точной цитаты). Для меня это предзнаменование того, что происходит прямо сейчас, потому что, будем честны... этим двоим будет непросто. Но... Разве эти книги не об исцелении и обретении сил двигаться вперёд? Посыл был бы мрачным, если бы эти двое не смогли справиться, вместе. #перевод

Однажды Кевин ищет свои любимые носки — те самые, которые постоянно тырит Нил. Роется в ящиках Нила, а находит, чёрт возьми, не носки, а папку Джостен и Миньярд заходят в спальню секундой позже и застают Дэя, который листает страницы папки с мрачной, сосредоточенной миной. Нил застывает в шоке. У него буквально перехватывает дыхание. Эндрю скрещивает руки на груди, прислоняется плечом к косяку и с интересом ждёт, когда начнётся этот цирк. — Кевин… это моё, — рыжий делает шаг вперёд, протягивая руки, чтобы забрать папку. Дэй уклоняется, поднимая папку над головой — вне зоны доступа. — Нил, что это? — голос опасно серьёзный. — Это… это не… — Халтура, — перебивает Кевин тем тоном, который обычно приберегает для язвительных комментариев по игре. — Все фотографии оборваны. Ты что, ножницами пользоваться не умеешь? Хотя, судя по тому, что все страницы помяты, тебе, похоже, всё равно… И почему тут повсюду пятна от кофе? Это отвратительно — И Дэй просто… начинает читать лекцию Выясняется, что его абсолютно не смущает сталкерская папка Джостена. Он не находит в этом ничего жуткого. Ему кажется, что это совершенно нормальная практика. (В конце концов, он Королева экси. Он достоин такого поклонения). В какой-то момент своей бесконечной тирады он идёт за своей собственной папкой (той, что он собрал о Джереми Ноксе), чтобы показать Нилу: — Смотри! Вот это — образцовая работа! Аккуратно, чисто! Вот как надо делать! # Нил вот-вот 👌 потеряет рассудок # Эндрю, поняв, что драмы не предвидится, быстро теряет интерес и уходит # Кевин решает преподать Нилу уроки скрапбукинга, потому что он НЕ допустит халтуры # особенно если святилище посвящено ему самому # да, я знаю, что кевин бы впал в панику, если бы нашёл папку с фотографиями его и Рико — это просто шутка, я просто дурачусь #перевод

🕊 ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️                          ❤️❤️                            ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️🌼 1️⃣ Теодора всячески пытается вытащить Кевина из его мира экси и показать, что в жизни есть много других интересных вещей: путешествия, искусство, вкусная еда, общение с друзьями. Дей сопротивляется, но постепенно начинает ценить усилия. (Кто б ещё её саму вытащил) 2️⃣ Мулдани часто опаздывает, что сильно раздражает парня, привыкшего к пунктуальности и порядку. Однако со временем он учится принимать эту ее особенность и даже немного расслабляется сам. 3️⃣ Теодора помогает Кевину понять, как важно иметь близких людей, которые поддерживают тебя. 4️⃣ Мулдани начинает интересоваться культурой и искусством разных стран мира, благодаря Дею, и посещает с ним музеи и выставки 5️⃣ Теодора дарит Кевину арома-лампу с запахом кипариса (который, по ее мнению, успокаивает ум) 6️⃣ Девушка помогает парню справиться с бессонницей 7️⃣ Дей иногда устраивает для Мулдани профессиональные фотосессии, дабы запечатлеть ее красоту и энергию 8️⃣ Тея не умеет готовить, но её лицо, когда Кевин сказал что не будет доедать самую отвратительную сальную хуйню, на которую плевали индусы, потому что он такое не любит 💅:🤨🤨🤨 9️⃣ Мулдани помогает Дею справиться с чувством вины за ошибки, допущенные в прошлом 1️⃣0️⃣ Ребята создают совместный "список желаний" - безумных и не очень, - и постепенно воплощают его в жизнь, шаг за шагом, год за годом, не боясь выйти за рамки привычного 1️⃣1️⃣ Теодора помогает Кевину преодолеть страх перед близостью 1️⃣2️⃣ Тея учится говорить "я благодарна тебе за то, что ты есть в моей жизни", но пока что получается только "иди нахуй" 1️⃣3️⃣ Девушка открыла для себя, что обожает наряжать Мали (их ребенка), а благодаря любви Кевина к вещам, у малышки будет гардероб, как все состояние Голливуда. 1️⃣4️⃣ Мулдани обнимает Дня, когда они спят, когда он стоит у плиты/стола и так далее Нет, девушка не шибко любит объятия как жест чрезвычайной любви, скорее, как ощущение чего-то большого в руках 1️⃣5️⃣ Теодора учится быть более терпеливой и понимающей к Кевину, особенно когда он чувствует себя уязвимым и нуждается в уединении. #кевтеи

Вы не будете возражать, если я перевыпущу хэдканоны по кевтеям с моего старого канала?🌟

💙💙💙💙💙💙💙💙 💙💙💙💙💙💙💙💙 🩹 Не, кто не любит спойлеры - не смотрите до зарисовки 1е фото 💔💔💔💔💔💔💔💔💔💔💔💔💔💔: В данной работе описано насилие 🌹Персонажи: Абрам, Натан От лица 🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️: Работа в телеграфе - тык От лица 🅰️🅰️🅰️🅰️: Ссылка на пост моли - тык #каим_строчит

Дэн сидела на холодном полу, голова прижата к коленям, в одной руке письмо. Буквы на конверте были привычно аккуратны: "К сожалению…". Сердце сжалось так, будто в груди снова загорелась сцена - стробоскопы, ботинки на каблуках, чужие взгляды и звон монет. В те ночи она была Хеннесси: яркая, расчётливая, с поддельным удостоверением и целой семьёй «сестёр», которые знали, как подлатать разбитую реальность. Бумажка подтвердила то, чего девушка так боялась. Ещё одна дверь захлопнулась. Счёта не ждут сожалений, а тётя Кэти и дети не привыкли к паузам. В голове вертелись варианты, один громче другого: вернуться под прожекторы клуба, снова надеть маску и смять гордость за плату; идти на биржу труда, писать ещё одно унизительное резюме; просить у «сестёр» помощи - и объяснять, почему снова всё не сложилось. Стыд и облегчение боролись тихо: стыд за то, что пришлось выбирать между гордостью и крышей над головой, а облегчение от мысли, что пока что есть люди, у которых можно попросить подставить плечо. Уайлдс долго молчала. В конце концов глубоко вдохнула, выровняла плечи, сложила письмо и просунула в карман пальто. Решение было практичным и тихим : сначала она наберёт одну из девочек, потом поедет к Кэти и вместе они придумают, как пережить месяц. Может, завтра девушка снова выйдет на сцену. #каим_строчит