🐦‍⬛️ Черный дрозд и другие сырые места 🐦‍⬛️

Осенним августовским днём В лучах тонущего заката Давай внимательно умрем А невнимательно не надо Давай умрем как жили мы Как будто жили мы представим Мы у окна мы пассажиры И день елозит день за днём Качнется медленный трамвай Как маленькая преисподня Давай умрем сейчас давай А может завтра не сегодня Так нежно падают лучи На рельсы на асфальт на крыши Как можно умирать в ночи В ночи такой ты слышишь слышишь.. Как можно умирать ведь мы Не начинали жить не жили Ещё вчера мы были живы И умерли ещё вчера..

как человек я не уверен как поэт я не умею Иван Ахметьев

Драма моего миросозерцания (до трагедии я не дорос) состоит в том, что я – лирик. Быть лириком – жутко и весело. За жутью и весельем таится бездна, куда можно полететь – и ничего не останется. 1907 год, август 26 лет

Запрещенная соцсеть напомнила об очень старой записи. Короткое эссе о любви Да, я хочу поговорить о любви. Самому странно, но. Я кое-что понял, когда моя бедная кошка Киса бродила по дому с высунутым языком – проклятая опухоль, розовый язык просто не умещался у нее во рту. Я любил не сильно, однако многих, и, наверное, люди должны были кое-чему меня научить, а научила кошка. Вернее, это копилось и копилось и вот. И вот врач сказал, что остался, наверное, месяц, и врач не ошибся, как через месяц выяснилось, и мне стало страшно. Жалко, грустно, и пр. – это да, и это естественно, но еще страшно. Потому что я понял: мне не хватит этого месяца. Не хватит этого месяца, чтобы выжечь, использовать по назначению всю ту любовь к умирающей маленькой кошке, которая во мне оставалась. Я знаю правду, все прочие правды прочь. Как сказал(а) поэт. Я не столь радикален, пусть и прочие правды остаются, но я расскажу про свою. Так вот – любовь не универсальная штука. Внутри вас (нас) – лежат эти запасы любви. Уж не знаю, кто и по каким талонам их выдает, и как они внутри нас оказываются, но они есть. Не запасы любви вообще. А к этой вот девочке, к этим вот стихам или к этой вот кошке. Хоть к виду из окна. Хоть к иконе в провинциальном музее, которую видел раз, едва ли увидишь второй, но которую уже не забыть. Девочку бросите. Или она вас. Вид из окна наскучит. Про стихи поймете все, как про вид из окна или девочку. Это бывает. К смерти все готово, как опять же сказал(а) поэт, хоть и другой. А запасы нерастраченной любви внутри вас останутся. Их нельзя растратить на новых девочек и новые стихи. Новым – новая любовь, а старая - мертвыми цветами слежится в каменный уголь. И не добыть его, и не сжечь, и он сделает вас тяжелее. Вывод вроде бы довольно плоский – пока любите – любите так, чтобы весь запас проклятой этой любви израсходовать. Чтобы ничего не осталось. Чтобы уйти налегке, когда надо будет прощаться. Чтобы внутри – небо и пустота. Кстати, вторая правда, которую я знаю, – в том, что это невозможно, увы. Совет не имеет цены. Любовь к тому, кого нет, все равно внутри останется. Но, может быть, носить ее будет не так тяжело. Я, когда у меня бессонница, слышу, как кошка моя идет к кровати. Топ-топ-топ. И руку свешиваю – так у нас было заведено, чтобы она мокрым носом в руку ткнулась. Но нет, нет ее давно, и никто никуда не идет.

На свете много разных дядь И тёть и дядь и тёть надменных А из меня не вышел зять Стою в траншее по колено И загребаю млечный сок От яблочного спаса От яблок спасу нету Сон Спасет меня от сглаза На воздухе так сон хорош Так светел лучезарен Я загребаю звёзды в ковш И провисаю задом Гамак натянутый междУ Вполне себе деревьев Угомонит мою вражду И провисая тенью Я позабуду все то зло Что жизнь мне учинила И слышу только яблок звон Воистину червивых Как звёзды падают они В мой безразмерный ковшик И я лежу и в этот миг Не думаю о прошлом.

Внеочередное навеянное Приду с работы света нет Который год меняю лампу Никто не скажет мне привет Не позовет не скажет Лапу Дай Джим на счастье мне Не спросит Как сегодня смена Сегодня смены просто нет Все несменяемо и скверно Холодный борщ стоит дымит Он отомстить наверно хочет За кислые тревоги дни Оставленные между прочим За то что без сметаны кис За одиночество за скуку Разлитую на скатерть жизнь Которую не жаль Как суку Как суку прогони ее И дверь закрой на шпингалетик Как будто не было ее И дней-заболеваний этих.

Уроки бедности Мама учила есть некрасивые яблоки, пить из треснутой чашки, подавая на стол целые, в первую очередь съедать обломанные печенья. Несовершенство этого мира нужно было скрывать от слабых и непосвящённых в тайны неблагоустроенности, ведь чтожелюдиподумают, неужели живёшь по средствам. Если б мы родились некрасивыми, мама бы прятала нас в чулан, любить некрасивое могут только свои — вынужденно, отчаянно… но ведь зачем-то выходят за нищих поэтов. Бедность, как скол на чашке, который виден только тебе, царапает губу, но продолжаешь пить капелька крови падает на клеёнку, которая вместо скатерти. 09.08.2026 г. #стихи@gellamig #верлибр

люблю я всякую природу придешь бывалоча туды а не придешь скучаешь чота весь день с утра до темноты вот темнота пришла из мрака на день угрюмо шыкнув кыш всё шепчешь ты природа как а ты как природа чо молчишь

И Пушкин тоже занимался Увы злодейством старины Он птичку выпускал напрасно При светлом празднике весны...

Подхватишь медленный песок И заусенцами соленых брызг уронишь И что-то непременно вспомнишь Какой-то заунывный древний сонг Какой-то патефон французская шарманка Сознание перевернет того гляди И где-то в голове блеснёт Э бэд айдиа Изжеванная бабкина помадка Измажет перед зеркалом лицо Сезон закончен высыпан песок Последние крупинки догорают Подхватишь снова их перевернешь Не зная для чего не зная Откуда поступают знания И для чего все эти знания Цена которым грош.

СОН Сижу в чулане с мальчиком чужим. Мы яблоки червивые едим. А через щели белый, белый дым вползает в дом. Так страшно нам одним, так холодно. И вот товарищ мой мне говорит с улыбкой: «Ты чумой, наверно, болен. Так же, как и я, Как братец мой и девочка моя». 1989

И снова случайный текст с полки.. Алексей Цветков Слово о слонах сидишь в кино какао пьешь в буфете все время мысль преследует одна как хорошо что есть слоны на свете как жизнь без них была бы здесь бедна когда тревога в воздухе вечернем в печальный час для мира и страны смахнешь слезу но вспомнишь с облегченьем как славно что на свете есть слоны пускай на службе выбранит начальство но стоит лишь оставить нас одних все мысли о слонах о как же часто и с нежностью мы думаем о них возьмите все морских допустим свинок летучих рыб подземных ползунов но в сердце есть запечатленный снимок слона и вы оставьте нам слонов нам скрашивают подлости режима отцы и дети жены и друзья жить без жены уму непостижимо жить без слонов практически нельзя #случайный_текст_с_полки

не успеешь моргнуть наступает ночь дети становятся хрупкими взрослыми снами если в венеции смерть я родил бы там дочь и ходил бы по улице там бесполезный ногами не моргать. нас снимают коты на глаза погибает оса в каждой банке от кока-колы так и мы вот с тобой помню юрий лоза на плоту забирал меня пьяным со школы стать себе сыновьем может быть мне усыновиться ты как школьная пицца пошла по рукам ну а мне хорошо лишь глаза мои стали крошиться одиночество но… я себя никому не отдам 2010

Не было лета, а только осень, теперь уж скоро настоящая, желтая, красная. 1902 год, 2 августа 21 год

Кому-то.. Когда вокруг сиреневый простор И всё невероятно синее И вызывает искренний восторг Ты словно в темноте ты в сИнема Твой первый ряд расплавился давно Песок от жара превратился в кремний Ты помнишь только старое кино Какой же ты однако древний И песенку в неоновом дыму Насвистываешь лежа на диване Про девочку про девочку в Крыму Которую не отпустили с нами.

31 июля отмечается День вспоминания любимых книг. По этому поводу мы попросили авторов, а также сотрудников издательства вспомнить свои любимые книги и рассказать о них. Оказалось, что одной публикации, чтобы вспомнить о любимых книгах, — недостаточно… Сегодня в нашей рубрике — поэт и писатель Иван Давыдов. Книги — не люди, любимых много, хотя некоторые, конечно, помнишь и любишь по-особому. Меня вот, например, в детстве спасла от смерти кэрролловская Алиса: больница, жар, слишком уж печальные лица врачей и взрослых, книжка в бумажной обложке на тумбочке… Взялся читать и как-то вынырнул из своего страшного бреда в чужой, веселый. А там и выздоровел. И я, конечно, врачам благодарен, но до сих пор всерьез думаю, что, если бы не Белый кролик, Шляпник, Соня, Герцогиня и прочие, — может, и не было бы ничего. Так бы и уперлась коротенькая жизнь в беленый потолок больничной палаты. Есть вечные спутники. Без которых — никак. Для меня — Пушкин и Лесков. Если надо человеку объяснять, почему они, то не надо объяснять. Нечего тут объяснять. Надо просто, вежливо улыбаясь, разговор прекратить и покинуть помещение. Ну и тут уж, конечно, не только личное: где бы все мы были, какими были бы, если бы не их легкая мудрость? Если бы не их умение расставлять слова на места, которые для слов предназначены? Ну, где-то были бы, кем-нибудь были, но не собой. И точно были бы хуже, чем мы нынешние. (Хотя, казалось бы, куда уж, грустная улыбка.) А еще бывают случайные встречи. Обложка приглянулась или название. Такое чаще в детстве, когда мир книг для тебя — совсем новый, и ты в нем движешься наощупь. Дальше опыт давит, в чудо верить перестаешь. Зря, конечно, чудеса все равно случаются. Как-то раз в магазине я взял с полки книгу. Честно говоря, не то чтобы совсем уж наугад — серию «ОГИ Поэзия» уважаю, опять же, выходили в ней и мои сборники. Вячеслав Попов. «Там». Я не знал, кто это. Не знал, что есть такой поэт. Начал листать. И до сих пор листаю. Мы теперь друзья, книги его (вышел в той же серии еще томик) — на полке с автографами. Но дело не в автографах, конечно, — хорошие стихи помогают жить, даже если они грустные или страшные. Стихи умеют быть страшными, но это не страшно, если вы понимаете, о чем я. Честно говоря, не уверен, что я и сам до конца себя понимаю. Стихи ведь не для того, чтобы понимать. Стихи — как зажигалка ночью, мелькнул огонек, и мир на секунду стал видимым и прозрачным. А еще я люблю гадать по книгам. Многие так развлекаются. Номер страницы, номер строки… Но у меня другой немного метод — просто открываю страницу наугад, читаю строчку или две, думаю, к чему бы такое послание. Всерьез или не всерьез — тут и сам себе честно не всегда ответишь. И вот Славина книжка отлично для этого подходит. Сейчас тоже не удержался, раз уж взял ее в руки, чтобы вам рассказать про свою случайную встречу. Открыл, прочел. не шут не лицедей он просто человек Я даже не спрашивал ни о чем, но ответ, кажется, получил. Ищите книги Ивана Давыдова, Вячеслава Попова и других прекрасных авторов в наших магазинах на маркетплейсах: - Ozon - Wildberries

Как хорошо когда хозяев нету Молчит запыленный забор Пёс спит а мухи унесли котлету И время говорить с самим собой С самим собой Бужу я внутреннего друга Он закемарил на веранде у окна С самим собой мне говорить не трудно Тем более что мысль одна Но в ней весь сад и дом не уместился Все вывалилось на свалку дня Как будто выписался из гостиницы С огромным ворохом белья Запутался в несвежести сорочек Пододеяльников или ещё чего И друг мой надо мной хохочет Какое же ты всётки чучело! Не издевайся нам ещё с тобою Здесь на веранде ночку пережить И одинокой мысли что нас двое Смиренно и заботливо служить Что делать если я один остался И ты один остался у меня Закат тем временем подкрался На что и на кого нам друг пенять? Качаемся на выцветшей веранде Хозяев нету пёс приблудный спит И мы ворчим и спорим на закате Звезда с звездою будто говорит.

Я вас не знаю и вы меня не знайте И сожалений горьких будто нет Вставная челюсть в розовом халате На склоне буреломе вешних лет Как просека над проседью лоснится И просится щенячья в небо грусть Бежит ко мне облезлая лисица И почему ее я не боюсь Вся пенится Разнузданное эхо Топор стучит в Иудином лесу И падает картинно как-то сверху Зима так близко прямо на носу На укуси! Я с детства непривитый Я умер от намоченной манту Смеётся перекошенно и сыто Садится чучелом на безымянный стул И снова эхо падают осины Лоснится проседью небритый бок И запах мокрой старой псины И выдранный собачий клок Улыбка терпкая как будто Мона Лизы И пена копится на уголочках рта Язык шершавой наждачкой слизывает Зубов осклизлых сваренный металл.

*** посмотри же какие стрижи и в малиновом небе и ниже над лучами поникшими ржи и глаза закрываешь они же острых крыльев трепещут края страшно близко порезаться можно посмотри это ты это я это ты это я осторожно 21.08.2024

вечером нет уже сил раздеться утром проснулся бы только как не удаётся ещё раз детство дело у детства давно табак пали качели свалилась горка стали бесцветными карандаши нас отпоёт пионерская зорька ночи с покойной мои малыши