Bukazoed

«Плеяда». Часть 7. «По уставу — правильно стрелял!» Итак, напомню, предыдущие две книги автор старательно демонстрировал читателю образцы ВВСТ глубину морального разложения войск, особенно старшего и высшего офицерского состава. Да, встречаются там и чистой души люди, но дубы, мясники, предатели и беспринципные карьеристы расставлены настолько грамотно, что шансов на успех нет — умрешь, пытаясь. Буквально. И вот, когда к третьей книге читатель проникся этой идеей, случается неожиданный поворот. Оказывается всё это хитрый стратегический план по достижению целей и задач СВО. Как известно «у начальника голова большая, пусть он и думает». Так вот, твист в том, что он и думает. А тебе, на дне пищевой цепи, думать не по окладу. Обоснование этой нехитрой мысли заняло у Суконкина полтыщи страниц. Как редактор в прошлом предположу, что гонорар высчитывался за знак. Автор, конечно, делает попытки преодолеть логическое противоречие между прошлыми трудами и обсуждаемой книгой. Объяснение таково: ты винтик, тебе из окопа общий замысел не виден. А замысел есть, но окончательную форму он принимает где-то в космосе, чуть не у бога в голове, а до туда, как известно высоко. Винтику задачу доведут «в части касающейся». «Плеяда» — это книга о том, что всё идёт по плану — правильно ВАИ отбирает машины, а комендатура по надуманным поводам отправляет специалистов в штурмовики. Правильно убивать неподготовленную пехоту об посадки без поддержки. И дефицит снабжения правильный. Правильно не отдавать письменных приказов и не ставить подписей на документах. У них есть план, они его придерживаются. «Позвольте, — спросит читатель, — но тогда и комбриг-мясник из «ЗиВ» не мясник, а может и ДиКаприо всё правильно делал — он же по указанию старшего начальника работал? А может и нитки на бирках должны быть уставного цвета, ведь так утверждено в руководящих документах наверняка неспроста?». Увы, ответа на эти вопросы автор не даст. Зато пояснит нам, почему у нас не война, а СВО. Оказывается это расширяет возможности: «дополняет – способами и методами достижения поставленных целей». И в этот момент читатель «вдруг во всей красе увидел масштаб события и осознал его грандиозный смысл». Короче, как пел Летов, коммунизм наступит скоро, надо только подождать. Собственно смысловая часть «Плеяды» исчерпывается мемом про хитрый план. Примерно тот же уровень осмысления происходящего «с Родиной и с нами» можно получить на шоу одного Соловьёва, где, брызжа слюной, кроют площадной бранью любого, кто допустил недостаточно восторженный образ мыслей. «План» — удачный симулякр — суть его неизвестна, поэтому он становится универсальным объяснением чего угодно, и даже очевидные дефекты самого плана — тоже план просто ещё более непознаваемый. На самом деле даже в этой конструкции остаётся некоторое пространство для морали — низведённые до функциональной роли люди всё равно свободны в выборе — исполнять эту роль формально или на совесть. Но автор и эту возможность упустил, дойдя в своих размышлениях о значении отдельного человека лишь до «клеточки огромного организма». Приятно видеть первую метафору за три тома, хоть это и не извиняет предельной банальности. Но надо с чего-то начинать. Оттенить концепцию великого и непознаваемого плана призвана сцена заседания Совбеза, куда один из героев, начальник ГОУ, прибывает, чтобы доложить о замысле операции. Миновав пятистраничный доклад о военно-политической обстановке, изнурённый читатель заслушает схематичный (группировка туда, группировка сюда) план действий и узнает, что «вопрос СВО мы решим в ближнесрочной перспективе». В общем, ситуация из мема: «У нас была какая-то тактика, и мы её придерживались». Увенчана сценка выдворением военных с заседания под аккомпанемент слов «Верховного»: «А теперь, товарищи, переходим к более важным вопросам государственного управления». Суконкин, предполагая, что читателю не под силу осмысление даже такого прозрачного намёка, разжёвывает его до самого конца главы, через внутренний монолог героя, который, вот сюрприз, приходит к мысли, что война — не война, а СВО — «частная задача». Часть 8

Кристофер Ишервуд «Прощай, Берлин». (1/2) «Я – камера с открытым объективом, совершенно пассивная, не мыслящая – только фотографирующая», — самоопределение автора. Надо сказать, что камера не простая, а пинхол для соларографии, та самая самоделка из банки от леденцов, кусочка плёнки и проткнутого иголкой отверстия заместо объектива. Та, которую прикрепляют на год к стене, а потом возвращаются за фотографией, главные герои которой — объекты и свет. Люди на этих снимках не отображаются. Вот с какой камерой было бы честнее сравнить себя Ишервуду. Ведь именно так и устроен роман на деле. Главный герой — сам Ишервуд, «герр Исибу», как его называет хозяйка — английский писатель, приехавший в Берлин то ли чтобы учить немецкий, то ли чтобы писать, то ли чтобы слоняться бестолку по улицам и заводить полуслучайные знакомства. Он то пишет (а больше хвастается знакомым, что пара его рассказов напечатаны), то немного преподаёт ленивым скучающим фрейлейн английский, то навещает бары, но всё это с одинаковой неохотой и удивительно выматывающим для такого маленького произведения отсутствием жизни. Вообще, говоря об этом романе, следует избегать ярко окрашенных слов, даже намёка на экспрессию — это совсем неуместно для описания произведения, в котором энергии меньше чем в дохлой селёдке. И это поражает — Берлин начала 30-х, столица ночной жизни Европы, раздираемый противоречиями — нацистские и коммунистические демонстрации на улицах, трагедии кровавого мая нет и двух лет, заговоры в подполье, богемные вечеринки в кабаре, — но даже в авантюры, вроде помощи подруге Салли, молодой британец встревает с той же скукой, с какой покупатели в ожидании управляющего листают попавший под руку каталог. Если продолжить авторскую метафору о камере — то фотографии она делает с недосветом. Удивительно, но пытаясь сохранить беспристрастность, автор деформирует материал гораздо сильнее, чем иные, не преследовавшие такой цели писатели. «Прощай, Берлин» куда больше говорит об Ишервуде, чем о самом Берлине или его жителях. Его взгляд скользящий, поверхностный, по-настоящему пассивный, ни в чём не заинтересованный. Это взгляд скучающего туриста, застрявшего на отдыхе дольше расчётного. Он знает, что скоро уедет и осознанно не культивирует в себе ни тепла, ни привязанностей хоть к месту, хоть к его обитателям. И, хотя роман населяют десятки людей, все они смешиваются и образуют что-то вроде меблировки в обшарпанном пансионе — предстают предметами, на которых не хочется остановить взгляд, которые не стоит запоминать.

Написала небольшую рецензию на «Прощай, Берлин». Вот первая часть, а продолжение в канале про книжки

Отличная и актуальная до сих пор статья Джорджа Гэллапа, но не менее интересно вступительное слово к ней за авторством директора ВЦИОМ Валерия Федорова Приведу пару цитат: Народ имеет право знать, что происходит, за что именно мы сражаемся, почему мы не достигаем победы, зачем нужны жертвы, которые мы приносим на алтарь победы, кто виноват и что делать. Только люди, понимающие, что к чему, убежденные, что им не врут собственные лидеры, мотивированы преодолеть все трудности, чтобы добиться победы. Люди не должны платить за тех, кто предал их доверие, разворовал их деньги и обрек их на тяготы войны. Но также они не должны платить и за тех, кто врал им, что вой­ны не будет, что страна находится в безопасности, что армия и военная индустрия готовы к обороне, что вой­на, если все‑таки случится, будет «маленькой и победоносной». Режимы, которые цензурируют СМИ и манипулируют общественным мнением «в интересах безопасности», как в предвоенной Британии, — еще один пример от Гэллапа — дезинформируют не только население, но и себя. В результате они демонстрируют неготовность к настоящей вой­не и терпят в ней катастрофические поражения. Гэллап пошел дальше Айви Ли и Бернейса, жестче требовал от политиков и бизнесменов избегать манипуляций и действовать в интересах и по воле народа. И поэтому сопротивление ему со стороны дельцов, привыкших решать все за спиной людей, было более долгим и упорным. Оно не изжито и сейчас, и самым распространенным аргументом против народного волеизъявления остаются упреки: «вы ничего не понимаете…», «у вас нет необходимой информации…», «вы некомпетентны…», «это не вашего ума дело…» В вой­нах XXI века мы слышим такое сплошь и рядом. И слышим именно от тех, кто сам некомпетентен! Кто не умеет планировать и принимать решения в быстро меняющейся обстановке, кто прикрывает завесой секретности собственные провалы, кто подставляет солдат под удары дронов и бросает их в «мясные штурмы». Давно не припомню настолько ярких речей от людей такого уровня.

Минутка хвастовства, что у меня теперь есть

Минутка хвастовства, что у меня теперь есть

1 апреля, чего уж

Белый список фундаментальных базисов С целью развития суверенного пространства исследований мы призываем обратить внимание на следующие вопиющие факты, связанные с использованием заимствованных фундаментальных базисов в науке. Согласно общепринятым подходам, в основе большинства используемых современных вычислительных устройств лежат принципы архитектуры фон Неймана (гр. США). Фундаментом для всех используемых современных алгоритмов является абстрактная вычислительная машина Тьюринга (гр. Великобритании). Современные нейронные сети опираются на исследования Винера и Розенблатта (оба - гр. США), как и вся Кибернетика. Важно отметить, что фундаментальные математические основания всех указанных исследований заложены Кантором (гр. Германии) в рамках его формализации теории множеств. Даже поверхностный анализ показывает критическую зависимость отечественного исследовательского пространства от запада. В связи с этим предлагаем запретить пользоваться всеми указанными теоремами, а также составить белый список теорий, допустимый к использованию в современной науке. 📌 Во-первых, запретить изучать упомянутую выше абстрактную машину Тьюринга и перейти к изучению только концепции нормальных алгоритмов Маркова. 📌 Во-вторых, ориентироваться при разработке собственных вычислительных устройств только на концепцию макроконвейера Глушкова. 📌 В-третьих, необходимо перейти на разработанную Колмогоровым теорию Интуиционистской логики, которая является качественной альтернативой теории множеств. 📌 В качестве основы представления данных следует, заодно, отказаться от варианта представления данных в евклидовом пространстве и перейти к представлению данных только и исключительно в гиперболическом (предложенным Лобачевским, который не побоялся отвергнуть "западных" авторитетов, развивая суверенность научного мира). Для минимизации рисков предлагаем ввести пятилетний переходный период, в течение которого будет осуществляться параллельный запуск систем (образовательной, производственной, научной) на отечественных логических базисах. Ограничение доступа к моделям ИИ или западным коммуникационным инструментам будет явно недостаточным для достижения суверенности науки в контексте современных вызовов.

Продолжая тему бала-маскарада в концентрационном лагере. Слушала я тут музычку вконтактике. «Маленькую девочку» группы «Крематорий». Законы изменились, нынче герой вкушает дым инструментального проигрыша. И вот я что думаю: недорабатывают у нас органы. От этой песни должны были оставить только предлоги. Остальное удалить. «Я тоже когда-то был самоубийцей» — можно и не пояснять. «Маленькая девочка» — очевидно это пропаганда педофилии. «Окровавленная ванна» — снова призывы к суициду. «Мы вырвем столбы, мы отменим границы» — здесь налицо покушение на территориальную целостность. «Спи сладким сном» — тут товарищи явно просмотрели намёк на опиаты. Как всё это заебало, сил нет. Шамана своего цензурируйте

Так и живём

В Донецке теперь эвакуируют машины за неправильную парковку. Как пел Высоцкий: «А я, за что я воевал?!» — И разные эпитеты

«Гиперэффективную» маркетинговую кампанию некоего там нового мессенджера описать можно одной, буквально, фразой. Что ни делает дурак — получается ГУЛАГ.

Правительство на другой планете живёт, родной! Песков: «Я не думаю, что можно представить себе, что фронтовая связь обеспечивается посредствам Telegram или какого-то мессенджера. Представить себе такое трудно и невозможно»

Это рыжая вечерница Шура. Шура не так давно научилась есть самостоятельно и теперь постоянно требует еду. На видео свою порцию она уже съела и просит добавки.

И вот моё домашнее видео попало в интернет. Цифровой век жесток. (Оно ниже)

Гуляли намедни с другом (выглядит на 30 с небольшим) по Донецку. Решили зайти во Дворец спорта узнать какие тут есть секции. Основательная вахтёрша, женщина старой закалки, на вопрос ответила вопросом: «Вам для себя или, — кивнув в мою сторону, — для ребёнка». Шуре 30 годиков.

Итак, я нашла идеальный способ откланяться с любого мероприятия. «Мне пора, мои троглодиты сами себя не улучшат».

В рамках целевой федеральной программы по борьбе с унынием я решила завести хобби. Дело в том, что я буквально как этот шмель, что явно подтверждается эмпирически моими предыдущими хобби. Если стряпня то минимум три пирога за раз, если парфюмерия — 40 флаконов, которые мне и за всю жизнь не вылить. Поэтому новых увлечений будет два — плёночная фотография, раз уж мне достался дедушкин Зенит, и вязание (просто так). Буду благодарна за советы — книжки, видео, хорошие курсы и вообще.

Два года назад друзья женились и во время свадебных конкурсов ведущий адресовал гостям вопрос: «Какое общее хобби у жениха и невесты?». Правильный ответ (ну мы же в Донецке) звучал так: «Набирать и носить воду». Так вот, держу вас в курсе, ситуация не изменилась. На моём третьем этаже «день воды» не отмечался уже полтора месяца. Во дворе поставили бочку на три тонны, так что «набираем и носим». Ну и социальная жизнь максимально разнообразилась, конечно.

«Нет ничего горше, чем расставание с невстреченным». П. Г. Вудхаус