стихи про ангелов и смерть

*** чужие прикосновения как снег посреди июля хорошо если завтра и следа не останется кроме памяти

в тот год москва была похожа на москву а петербург всегда похож на петербург в печали еще я помню про невероятную тоску и что-то что словами не обозначают и одинокий голос человека и месяц март и прочий листопад бывает сложно выбраться из снега в который сам себя и закопал и монотонность и предместье и много что еще между строки нам лучше вместе или лучше в месте где есть любовь и умерли враги какая чушь подумал написав последние два слова и дальше побежал пожить еще немного

*** мало толку стоишь поперёк помоги разобраться кто-то сдвинул на середину мою кровать мне всё снится и снится угол сорок пять градусов как вообще это можно сегодня истолковать я не верю в такое я верю в  такое прочее и за это плачу минус градусом каждый сон как я завтра проснусь если место в углу закончится и лицо за углом повернётся ко мне лицом

*** Братан, просто напиши меня и назови стихотворением

Память о солнце в сердце слабеет, Желтей трава. Ветер снежинками ранними веет Едва-едва. В узких каналах уже не струится — Стынет вода. Здесь никогда ничего не случится,— О, никогда! Ива на небе пустом распластала Веер сквозной. Может быть, лучше, что я не стала Вашей женой. Память о солнце в сердце слабеет, Что это? — тьма? Может быть!.. За ночь прийти успеет Зима. Анна Ахматова

Георгий Иванов Я не хочу быть куклой восковой, Добычей плесени, червей и тленья, Я не хочу могильною травой Из мрака пробиваться сквозь каменья. Над белым кладбищем сирень цветет, Над белым кладбищем заря застыла, И я не вздрогну, если скажут: «Вот Георгия Иванова могила...» И если ты — о нет, я не хочу— Придешь сюда, ты принесешь мне розы, Ты будешь плакать — я не отличу От ветра и дождя слова и слезы

Здесь всё закончилось, но мне больше некуда идти, нечем заниматься. Нож хочет резать меня, и морская вода уже скалит зубы. Со всем этим придётся разбираться самому. Женихи и невесты со всего мира приезжают посмотреть на моё одиночество, и только ты не приходишь ко мне снова и снова.

А мне не убежать никуда. Во-первых, рассматриваю страницу на которой это написано. Во-вторых, разные фотокамеры, серебряные ложки, тени, Буквы, которые расклеваны между теней, разное... даже и отражение на всякий случай. Я вижу еще — окно. И у меня болит голова. И она болит сильнее. "Не убежать никуда" становится неким оперным пением. А мне и не нужно никуда убегать. Лучше — чтобы голова "пополам". И петь, а лучше, никого не видеть, типа "прощай" тогда, — быстрее и легче. А иногда вина, и зеленый лист. Подержать в руках, а потом зажечь сигарету. Аркадий Драгомощенко

Когда мне представляется, что я часть чего-то большого и светлого, бремя страданий становится чуточку легче. Но быть частью чего-то очень большого, означает, самому быть чем-то очень маленьким. Не знаю, как тут быть. Михаил Капилков

Нет я не ожидала таких масштабов этой эпидемии Да я была беспечна Когда читала первое стихотворение Когда писала первое стихотворение (когда оно писало мной неистово небрежно) Но поэзия схватила меня душила мяла подчинила растоптала подбросила толкнула в плавание без конца и края Она моя мать мой отец моя любовница мой любовник моя персть моя снедь мой сын мой свет И больше меня нет нет нет Ольга Передеро

ШИШ БРЯНСКИЙ Вставьте мне в сердечко звёздочку, звёздочку, Вместо ушек вставьте ракушки, ракушки, А заместо глазок — шарики, шарики, Вместо брючек дайте штаники, штаники, Положите меня в ясельки, в ясельки, Чтобы я лежал бы в люлечке, в люлечке И пускал из носа сопельки, сопельки, Издая при этом вопельки, вопельки. А потом постройте радугу, радугу, Чтоб по ней бежали гномики, гномики Чтобы в ней бы жили кошечки, кошечки, И кормите меня с ложечки, с ложечки. Но вы этого не можете, не можете. Ну так что ж вы блядь меня не уничтожите?

Гроза никак не начиналась Навстречу шла коричневая женщина в коричневом платье Поравнявшись со мной она подняла руки в стороны и стала ловить ветер Я повернулась проверить но она просто шла ссутулившись Я повернулась ещё но она просто шла ссутулившись Как полагается коричневым женщинам в коричневых платьях Потому что жизнь бессмысленна и беспощадна Я повернулась но она опять подняла руки и ловила ветер Я повернулась она покрывалась перьями Я повернулась её больше не было на дороге Огромная коричневая птица ловила ветер Дина Баринова

Роман Шишков

любовь это крайнее любопытство Борис Кочейшвили

Цвета́ линий метро иногда пахнут в девяностые существовала красивая идея переименовать станции кольцевой линии по месяцам начать с октябрьской и дальше по часовой стрелке сейчас гулял бы в парке на ноябрьской ездил на работу которая недалеко от июньской с февральской отправлялся в аэропорт круглый шумный календарик жаль что тебя нет и не бывает таких двух слов чтобы написать теперь есть Андрей Сен-Сеньков

Дерево взвешивает воздух на весах ветвей жонглируя первыми снегирями Мешки с листвой придавило снегом И кто-то должен перелистывать ноты перед лицом пианиста играющего только белыми клавишами Единственное что я хочу сказать прячется возле моей груди словно кошка под зимней курткой Никита Цветков

Иван Барно Неизвестное через неизвестное   M.A.C.: What is a field? T.T.: I don’t know.   Что есть у тебя? Только тело твоё. Ты был переложен с зова муэдзина в объём колокольного звона. Что есть тело твоё? Имя твоё — Амир. Весеннее цветение: мирмирмирмирмир — кругом выбивается курсивом. Что есть имя твоё? Только стыд твой — не мочь дать себе название, бояться именовать землю. Так знай же, что после тебя всё это назовут твоим именем. Что есть стыд твой? Желание твоё, блуждающее по телу, неспособное ни воплотиться, ни исчезнуть. Сцеди свою тоску в грядущие дожди — виноградники уже гибнут в предсказанном зное. Что есть стыд твой? И тело, имя, и желание. У меня же — ни имени, ни тела, ни желания, и стыда нет.   Источник: поэтический сборник Ивана Барно «Неизвестное через неизвестное», 2026 #выбор_Лизы_Хереш

умных мыслей и интересных вещей я не думаю я думаю вот бы лечь спать а там ты Елизавета Трофимова

Ветер Я кончился, а ты жива. И ветер, жалуясь и плача, Раскачивает лес и дачу. Не каждую сосну отдельно, А полностью все дерева Со всею далью беспредельной, Как парусников кузова На глади бухты корабельной. И это не из удальства Или из ярости бесцельной, А чтоб в тоске найти слова Тебе для песни колыбельной. Борис Пастернак