реши уже что-нибудь

на невском, 103, так сильно пахнет строительным деревом. за эти три года мне лишь раз приснилась моя растерянная любовь мне так страшно верить хоть руки в рёбра ванна до краёв тридцать пять секунд потом опять термозащита фен расчёска однажды не мне сказали что твоя любовь больна она напугана и спрятана под горой обманчивых подушек и гирлянд не ведать страха и вкушать хлеб ангелов с твоей ладони.

в феврале больше тянет к мёртвым. у него каждый день изувечен и всё шире, шире становятся плечи. руки вновь неумолимо потрескались, всё кровоточит, каждое буднее белое утро безрадостный разносится звон, затянутое наглухо небо разъедает мнимую даль. этот день меня обесточил. где-то слева в груди будто заел замок. так бывает когда вставляешь ключ и не можешь повернуть ни в одну из сторон а вытащить его обратно уже не получается. так тяжелее и больнее дышать. хочется раскрыть грудную клетку но боязно услышать какой-то звук похожий на треск рвущейся ткани. как страшно и радостно всё быстро кончится новым швом

я хочу ни о чём не думать я хочу танцевать в клубе сердце в самом холодном зале с не самым хорошим звуком. моя голова не разбилась бы если бы я положила её к тебе на плечо теперь из этих осколков уже не выйдет что-то красивое я хочу её потерять на этом мокром танцполе пусть кто-то её потом поднимет заберёт с собой дома нежно омоет моя голова станет такой лёгкой звенящей пустой с блаженной улыбкой.

прошла последняя весна, нет теней в ветвях, нависших над окном, но каждый гром как первобытный ужас столько лет терзает ясное сознание. подружейным псом опять бежать за дичью всласть, ждать радостной улыбки и хвалы. я протрезвею, если с моей неуверенной шеи стряхнуть эту милую руку. я бы приклонилась к земле, но опять склоняюсь перед первым встречным и перехватываю крик «люби меня вечно».

не найти передышки от боли мира и споткнуться тысячи раз на собственной. так легко и беспечно читать и чудить, так неизмеримо легко какой уже раз резать язык о твоё милое имя. однажды я сказала тебе глупость, типа: звук заканчивающегося светофора похож на звук тревожно останавливающегося сердца. правда я видела такое только в фильмах или сериалах — не знаю, как там на самом деле. на самом деле сердце тревожно путается в череде новостей, растерянных слов, очередных поисках бога. на самом деле сердце желает кутаться. хочу сказать что-то глупое, типа: нет передышки от боли мира — тебя в моём доме нет.

закончилась летопись образов в твоих беспокойных снах заплетаются реки и плетётся язык в непонятную даль чтобы остаться во всех этих сладких руках. нет никаких местоимений растворились все имена скулящая нежность не видит куда ей идти только собирает списки отмен и возвратов куда? куда-то назад или куда-то вперёд? всё равно всегда в никуда. завтра отцветёт мускари и оставит свои семена.

Слепо лезу в твоё нутро Языком белых лилий, наощупь Пепелище растерзанной рощи И мальчишки несмелый гудрон Я о страсти успел подсмотреть Две-три строчки и то вполнакала Ты напрасно меня приласкала Пусть я гнил бы и видел лишь смерть А теперь задыхаюсь и жизнь Я встречаю как будто впервые Ты подаришь мне белые крылья Я лишь колокол внутренних тризн Извлекаю из уст это слово И курю звездопад невзатяг Что то солнце сегодня сурово Не хотело светить просто так Что то вещи висят на верёвке И машины ревут, головой Понимаю по согнутой бровке По твоей что неладно со мной И душа, колыхаясь, покинет Этот город который сумел На висках моих сумрачный иней Рисовать или губ твоих мел

слова соскабливаю с каждой слизистой тела не вспомнить что было тогда кроме тоски и избытка жидкости в лёгких. в бесконечности пересадок и перелётов из города в город было только поддельное время в ожидании игрушечное время. время настоящее когда читаешь липтрот лимонова кристину м. рябова к. ждёшь когда восстановится голос и играешь в шашки когда ищешь цветы — они в округе закончились когда записываешь телефоны имя фамилию отчество настоящее когда слушаешь про отличную прозу басырова. хи-хи да ха-ха после слов остаются лишь взгляды. когда говоришь умоляю держи пальцы крестиком.

запомни меня на немножко без нареканий не упуская наречий запомни меня на немножко — остальное додумай пусть приснится белая строчка разольётся бережный синий запомни меня на немножко я потеряюсь в рассветах и кольцах.

"Если бы ты умерла Звезды хотя у каждой в руке фонарь Сбились бы с курса Что бы стало тогда со вселенной?" почему ты встаёшь как солнце с утра на рассвете с востока почему ты падаешь к ночи на закате незамеченном как солнце вниз на западе и почему же ты заперта в клетках грудных своих почему ты вяжешь себе саван из собственных мыслей а мне связала кольчугу из смеха и вышила узоры муэдзиновой речью почему мне нужно восклицать тебя чтоб земля понесла хризантемы от семени почему ты не стойкая будто огонь и податливая будто заря в глазах поэтов почему же нет времени жить и времени умирать в тебе почему заходя в лес ты не видишь никого кроме похороненных в ветре почему ты путаешь ангелов и свет фонарей почему тогда весь я не обращен к тебе почему я вечно ухожу от тебя будто корабль от пристани дома в место куда прилетают обломки замков в страну парящих руин но знаю что мои моряки соскучатся по своим семьям око за око так гласит закон законов око за око ты распускаешь волосы это море приходит за мной это волны хватают тебя за плечи это звук наполняет наши уши и вылетает через гортань криком чаек вот звезда умершая просто так и ты висящая на этой звезде вот рассеченный лоб небес когда ты высвечиваешь полумесяцами между ночных туч вот невозможность совершить подвиг полевых лилий когда ты перевернутый париж и эйфелева башня старушка вниз стремилась в твоих глазах вот невозможность будто на чуждых языках другу-другу объяснять вот ты падая сверху на колени в землю на коленях плачешь плачешь выдирая волосы и высажая лесные пространства на севере страны той где я выкрикиваю что я нашёл нефть вот время неумолимо зайдёт за побережье и исчезнет будто оно и было и наступит ночь. #тварь

аркадий гарбер восхитительный

сегодня я была на фиолетовой, оранжевой и красной ветках Петербурга. под вечер разболелась голова. в порядке действий захотелось выстроить порядок мыслей. я прочитала сто строчек про вулканы, малину, топоры и подушки, потом ещё сорок страниц про отчаяние, бедность, надежду, но не придумала, что написать, как будет верно сказать или высказать. тут как всегда соберу все слова, символы, строфы, аллюзии на турецком, татарском, шведском, норвежском и русском, чтобы тихо рассказать о своей любви.

сажусь на пол, подгибая ноги, жду, когда закатится солнце, останется в чашечке чая, рассеется в тюле, раскинется на носу и щеках. я бы тысячи раз сказала тебе «спокойной ночи» в надежде тысячи раз сказать «доброе утро», но опускаются руки, и остаётся бесконечное горизонтальное положение.

рассветный луч скользит по туловищу чайки над пересечением литейного и невского иногда мне кажется что чайки падают с неба когда кажется надо креститься — всегда говорит мама иногда мне хочется чтобы на грудную клетку рухнули своды вместо мягкой тяжести кошки или тела другого человека но не всегда (никогда?) можно получить что хочешь в этом городе полном сводов и тел рассыпаются суставы мысли и пепел тоска сводит запястя а сердце падает вниз — всё время смотрю не туда и надеюсь что оно однажды уже не вернётся на место я обнимаю себя за плечи пока эта чайка над литейным и невским не летит и не падает.

в бессчётных попытках закопать все образы обнажённые линии вен собирают остатки растерянных слов (моих и чужих) боль между лёгких сводит запястья в надежде оставить лишь образа стать сеточкой нервов в безмятежности стен и постепенно рассыпаться на буковки в ворде или клочки бумаги с полосками клея. в бесконечной усталости в тупике всех реальностей я хочу быть на кухне/в спальне/прихожей где могу со своей головой у тебя на коленях успокоить измученный день.

с каждым поворотом ключа мои лёгкие всё больше напоминают месиво забыты леса и забыты дороги что ведут на трамвайные рельсы в раскрытой ладони ничего нет. где начинается страх незапертой двери? моё сердце бьётся спокойно и ровно. моё сердце бьётся спокойно и ровно. я не думаю о будущем кроме того где беру из приюта статного кота. моё сердце бьётся спокойно и ровно?

В точке кипения всех столкновений орды Встанешь с пакетом из спара прекрасная ты Ветром поправится локон со лба на висок Ты непривычна для них, как холодный песок Ворот поправишь, положишь пакет на бордюр Море в закате как персиковый конфитюр Ночью оно превращается в тихую ртуть Нет такой ложки чтоб море с собой зачерпнуть Я закурю, ты заплачешь, орда запоёт Песня звучит как взлетающий ввысь самолёт Он прошмыгнёт в облака и пробьёт их бельмо Небо повиснет над ним как сырое белье

если руки слезами омыть что останется на выходе от робкой зари запылившийся тюль на трепетных окнах погрустневшие плечи где отдохнёт тусклый взгляд а рассветный ковёр повернёт глупую голову вспять где только снега и сырые балконы от криков и перекуров;…

если руки слезами омыть что останется на выходе от робкой зари запылившийся тюль на трепетных окнах погрустневшие плечи где отдохнёт тусклый взгляд а рассветный ковёр повернёт глупую голову вспять где только снега и сырые балконы от криков и перекуров; суметь обернуться к росе сведя судорогой всё что живо внутри до случайной слезы там останутся лишь миражи.

рассыпаться на площади восстания? забыться в огромных нагретых незвенящих окнах? разлечься на плитке солнечным лучом между шагом здесь и шагом там развлечься под ногами танцполов без здесь и там омыть лета слезами чьи-нибудь руки и натянуть свою кожу на барабан дойти пешком до станции спортивная здесь нет конца можно и дальше распадаться в грёзах о поездах.