Котей читает ваху

Гололитическое изображение и близко не отражало реального великолепия Слезы Селевии. Та являет собой драгоценный камень непревзойдённой красоты, тёмно-синего цвета и с едва заметными завихрениями в его глубинах, что должно быть невозможно для камня таких размеров.…

Взгляд ее вновь против воли устремился к доспеху, и она могла поклясться, что где-то вдали послышался смех. :DD

Д̷а̷,̷ ̷ч̷е̷л̷о̷в̷е̷ч̷е̷к̷,̷ ̷н̷е̷н̷а̷в̷и̷с̷т̷ь̷,̷ ̷н̷е̷н̷а̷в̷и̷с̷т̷ь̷.̷.̷.̷

Да, их еще и дробить приходится:/ Ненависть к Кроагеру жарким пламенем горела в ее сердце, и Ларана чувствовала, что если не дать ей выход, эта ненависть поглотит ее.

̷р̷а̷з̷в̷е̷ ̷э̷т̷о̷ ̷н̷е̷ ̷в̷ы̷с̷ш̷а̷я̷ ̷ч̷е̷с̷т̷ь̷,̷ ̷к̷о̷т̷о̷р̷у̷ю̷ ̷о̷д̷н̷о̷ ̷ж̷и̷в̷о̷е̷ ̷с̷о̷з̷д̷а̷н̷и̷е̷ ̷м̷о̷ж̷е̷т̷ ̷о̷к̷а̷з̷а̷т̷ь̷ ̷д̷р̷у̷г̷о̷м̷у̷?̷

Н̷о̷ ̷р̷а̷з̷в̷е̷ ̷э̷т̷о̷ ̷п̷л̷о̷х̷о̷?̷ ̷П̷о̷л̷у̷ч̷а̷т̷ь̷ ̷у̷д̷о̷в̷о̷л̷ь̷с̷т̷в̷и̷е̷ ̷о̷т̷ ̷с̷м̷е̷р̷т̷и̷ ̷д̷р̷у̷г̷и̷х̷.̷.̷.̷ ̷

Она покачала головой: Кроагер не позволял ей чистить его оружие, и единственный раз, когда она вызвалась это сделать, стал первым и последним. Тогда он несильно — по своим меркам — ударил ее по лицу, сломав скулу и выбив несколько зубов, и сказал: — Мое оружие ты и пальцем не тронешь, смертная. Со слезами пришла горечь. Ларана проклинала себя за это желание выжить, за то, что прислуживает этому исчадию зла, но другого способа уцелеть она не видела. У нее не было сил ни на что, кроме как быть игрушкой для безумца, который купался в крови и наслаждался смертью.

Д̷а̷в̷а̷й̷ ̷ж̷е̷,̷ ̷п̷р̷и̷к̷о̷с̷н̷и̷с̷ь̷ ̷к̷ ̷н̷и̷м̷.̷.̷.̷ ̷п̷о̷ч̷у̷в̷с̷т̷в̷у̷й̷ ̷и̷х̷ ̷м̷о̷щ̷ь̷.̷.̷.̷

Стрёмная хуйня, согласен Вновь взявшись за скребок, Ларана украдкой посмотрела на оружейную стойку из серебра и черного дерева, на которой хранилось оружие Кроагера. Тяжелый цепной меч с восьмиугольной звездой на вершине рукоятки и острыми шипами на крестовине; рядом с ним — искусно украшенный пистолет с дульным срезом в форме черепа и бронзовыми накладками. Один магазин к нему был длиннее, чем предплечье Лараны.

Т̷у̷ ̷к̷р̷о̷в̷ь̷,̷ ̷ч̷т̷о̷ ̷н̷а̷ ̷м̷н̷е̷,̷ ̷т̷ы̷ ̷н̷е̷ ̷о̷т̷ч̷и̷с̷т̷и̷ш̷ь̷ ̷т̷о̷л̷ь̷к̷о̷ ̷л̷и̷ш̷ь̷ ̷н̷о̷ж̷о̷м̷.̷.̷.̷

Ахуеть, телега жрёт все клевые шрифты:< Причем, блять, жрет их при любом наличии нормального текста в сообщении Ну уж нет, пошла нахуй, я тебя взломаю

Я себе позволю вольность Наверняка в печатной книге это выделено курсивом или ещё как Но у нас тгк, так что я ща выберу криповый шрифт для атмосферы

Ох уж эта эстетика мерзости Изнутри доспех Кроагера покрывало что-то омерзительное и шевелящееся, что-то, похожее на грубо разрезанные гниющие куски мяса, по которым время от времени пробегала волна сокращений, словно в них еще теплилась отвратительная жизнь. Один вид доспеха вызывал в Ларане отвращение, но в то же время в нем была и некая гнусная привлекательность, как будто взывавшая к неведомой стороне ее души.

О, точно, у нас тут снова троп ненависти^^ ...развязка вас удивит ахаххаха Сгорбившись, она продолжила работу, и на броне появилась еще одна чистая полоска. Ларана не могла сдержать слез: она чистила доспех чудовища, прекрасно понимая, что завтра придется все начинать заново. По какой-то таинственной причине Кроагер не убил ее, и каждый день пленница жалела об этом. И каждый день проклинала себя за то, что так хочет жить. Оказаться в услужении у подобной твари было не лучше, чем стать служанкой настоящего демона. А демон был еще и капризным: Ларана никак не могла предугадать, как изменится его настроение, как он поведет себя в следующую минуту, как отреагирует на то, что она делает. Она пыталась восстать, колотила кулаками по его окровавленной броне, но Кроагер только смеялся и отшвыривал ее в сторону. Тогда она потворствовала его желаниям, но в ответ он становился угрюмым и задумчивым, раздирал старые шрамы, слизывал кровь с собственных рук — он намеренно поддерживал свои раны открытыми — и смотрел на пленницу с презрением. Ларана ненавидела его всем сердцем и при этом отчаянно хотела жить, но определить, как следует себя вести, чтобы Кроагер не убил ее, было невозможно. Она отчистила с наруча остатки крови, отложила нож и взяла промасленную ветошь, которой затем отполировала серебристую поверхность, пока та не засверкала, после чего, довольная результатом — чище этот металл она уже сделать не могла, — поместила наруч на стойку.

Вечные головные боли исчезли, как утренний туман, - равно как и привкус пепла, раньше постоянно ощущавшийся во рту. Кожа начала приобретать здоровый цвет, и Хоук, от рождения бледный, постепенно обзаводился загаром. И даже так Он не понял💀💀

Итак У нас тут красивый вброс Все это время он расходовал еду и воду очень экономно, и припасов пока хватало, но вот таблетки детокса кончились давным-давно. Но, кажется, слухи о губительности пропитанной ядами атмосферы на Гидре Кордатус оказались необоснованными. Не считая синяков и царапин, сейчас Хоук чувствовал себя лучше, чем за все время, проведенное на этой бесплодной планете Ну, помимо того, что рабы от атмосферы явно не страдают

Магос Наицин уже рассказал, как он умолял архимагоса не разрушать туннель, но почтенный Амаэтон отказался внимать голосу разума. Вобан также спросил Наицина, почему Кристо не был уничтожен после того, как был дан сигнал «Небеса рушатся». Упрашивал ин квенсчен От этой новости оплывшие черты лица Амаэтона исказились, веки задрожали от внезапной тревоги. — А туннель, который соединяет нас с Тор Кристо? Враг знает о нем? — Не думаю, архимагос, но если Кристо падет, туннель неизбежно будет обнаружен. — Нельзя допустить, чтобы им воспользовался противник! — воскликнул Амаэтон. — Да, и поэтому-то я установил подрывные заряды для его уничтожения. — Ты сообщил об этом Вобану? — Нет, архимагос. — Хорошо. Вобану не понять, почему мы вынуждены так поступить. Сострадание, с которым он относится к подчиненным, может обернуться для нас катастрофой.

Тот редкий случай, когда из пьяницы в правильных обстоятельствах... Гвардеец Хоук все еще блуждал в горах, при этом оказывая неоценимую помощь артиллеристам цитадели. Его ежедневные донесения указывали основные места скопления рабочей силы врага, и из-за этого осаждающим пришлось тратить время и сооружать дополнительные апроши только для того, чтобы добраться до передовой живыми. И с каждым днем Вобан все больше восхищался этим неприметным солдатом, который умудрялся снабжать цитадель подробнейшими отчетами о перемещениях врага, его дислокации и приблизительной численности. Все это помогало составить более ясную картину о ресурсах противника и соответственно направлять артиллерийский огонь. Если им было суждено выжить в этой битве, Вобан собирался позаботиться о том, чтобы Хоук получил должную благодарность.

— Наверное, — с горечью признал Леонид. — Но мы заставим их дорого заплатить за каждый отвоеванный у нас метр земли — если только нас не предаст чья-то жажда славы или ничтожная трусость. Ох уж эти предзнаменования