𝓒𝐇𝐀𝐎𝐒 𝓟𝐎𝐓𝐓𝐄𝐑.

Драко сидел на краю парапета, не боясь высоты. Он свесил ноги вниз, а плащ, расстегнутый и расправленный, трепался, словно тень за спиной. В руках был старый кожаный блокнот, но он туда ничего не писал. Просто держал. Он забыл, как долго тут уже сидит. Смотрел в пустоту, слушал, как ночь дышит. Драко любил это место. За тишину, за оторванность от всего, что внизу. За возможность дышать без чужих взглядов, без напоминаний, без себя прежнего. Здесь никто не спрашивал, как у него дела. Здесь можно было быть. Просто быть. Если что-то внутри кричало, то башня слушала молча. Без сочувствия, но и без осуждения. Здесь все было по-настоящему. Здесь не нужно было собираться из осколков, изображать, что все в порядке. Башня принимала любой его вид — растрепанный, усталый, злой, пустой. И это казалось больше, чем делают люди. А может это была вовсе не башня, а… Сзади послышались шаги. Шаги уверенные, но с каким-то невидимым, почти неощутимым сопротивлением. Он не обернулся, зная, кто это. Знал еще до того, как он открыл дверь. И все же, как-то странно, что даже несмотря на то, что он всегда появлялся здесь, его сердце забилось чуть быстрее. — Тебе не надоело сидеть здесь? — его голос был тихим, но четким, как всегда. Холодный, как ночь, но с неуловимым оттенком чего-то знакомого, что он не мог распознать. Он не сел рядом, а остался немного в стороне, почти в тени, как и всегда. Малфой не любил близости, не любил быть слишком близко. Но в его присутствии всегда было что-то тянущее, неуловимое, что держало его на краю. — Ты всегда тут, когда тебя никто не ждет, — бросил он, не глядя. Он чуть улыбнулся, почти про себя. — А ты приходишь, будто случайно. Хотя сам знаешь, где я. Поттер вытащил сигарету, внимательно разглядывая его, как будто эта маленькая палочка дыма могла решить все вопросы. Поттер никогда не курил раньше. Или, по крайней мере, не при других. Но сейчас… сейчас был другой момент. Он поднес сигарету к губам, зажал ее пальцами с привычной утонченностью, как будто делал это всю свою жизнь. Гарри слегка наклонился в его сторону, вытянув руку, в которой дымилась сигарета. Он глянул на сигарету и руку Гарри, с блестящими от наполненных слез глазами. Поттер по-доброму улыбнулся, а Малфой потянулся за сигаретой. — Это помогает, — сказал он почти тихо, без пренебрежения, как будто искал признания в его взгляде. Он недоверчиво приблизил сигарету к губам. Он затянул едкий дым и в следующую же секунду выдохнул, задыхаясь и кашляя. Поттер, спокойно глядя на эту картину, усмехнулся, обратно забирая сигарету в свои руки. — Я думал, ты умеешь курить. Он серьезно взглянул на него. Легкий ветер тронул его волосы, и одна одинокая слезинка скатилась по щеке, как капля дождя по стеклу. Драко быстро встряхнул ее. Их взгляды встретились и что-то в этой странной, полной дыма тишине вдруг щелкнуло, будто сорвалось напряжение. Он фыркнул, сначала тихо, а потом громче, не сдержавшись. Его губы дрогнули, и спустя мгновение Поттер тоже засмеялся. Не холодно, не сдержанно, как обычно, а по-настоящему, почти по-детски. Он.

“. . . 𝐏𝐎𝐓𝐓𝐄𝐑” #𝐬𝐤𝐞𝐭𝐜𝐡𝐞𝐬 ——————————— Ночь на Астрономической башне была тиха, почти беззвучна. Небо висело низко, черное, как чернила, с прорезанными звездами, которые то и дело прятались за дымкой. Луна висела боком, будто наблюдала. Ветер обвивал перила, гулял между плит и свистел где-то высоко в арке. Он тянулся холодными пальцами к лицу, трепал волосы и тянул края мантии, как будто хотел что-то сказать, но не решался. Башня стояла над спящей школой, как чужой остров в море сна. Все внизу — глухо, растворено в темноте. Только здесь, на высоте, воздух казался плотнее. Иногда вдалеке скрипели створки, будто кто-то прошел по коридору, но звук был далекий, нереальный, как эхо. Эта ночь не казалась одинокой, даже если была такой. В ней было что-то медитативное, бесконечно тянущее, будто все вокруг замирало, и мир давал передышку, короткую, невесомую, как пауза между вдохом и выдохом.

Не с тобой. Я давно уже должен был уйти. Я просто задержался. Из любви. — он поднял взгляд в небо. Гарри сполз еще ближе к краю. — Не смей. Не смей говорить со мной так, будто ты уже… — …ушел? — перебил Драко. — Я ушел давно, Гарри. Просто тело мое еще здесь. — он посмотрел вниз. — Отпусти меня, позволь меня уйти. — мягко сказал Драко. Ветер шевелил его нежные волосы, пробегал по побелевшим пальцам. Гарри сидел, держась за край подоконника. Сидел, едва дыша, будто его любое неосторожное слово или действие, могло нарушить хрупкое равновесие, удерживающее Драко на этом подоконнике. Драко выдохнул. Глубоко, как будто в последний раз позволял себе просто дышать. Потом прикрыл глаза. Его лицо оставалось спокойным. И все же, перед тем как отпустить, он открыл глаза и взглянул на Гарри. Он посмотрел прямо на него и…улыбнулся. Это была теплая, очень уютная улыбка. Улыбка, к которой привык Гарри. Он улыбнулся так будто хотел, чтобы Поттер запомнил не боль, не прощание, а именно этот взгляд. Эту улыбку. В этой улыбке было все: благодарность, нежность, прощение. Все. Он вновь закрыл глаза. — Нет… — прошептал Гарри — Нет, нет, не смей… Драко, прошу, открой глаза. Посмотри на меня. Спустись. Просто спустись обратно. Все будет хорошо. Мы можем все исправить. Все… — Он говорил быстро, захлебываясь словами. В голосе была паника, мольба, страх. Он тянулся к нему мысленно, почти физически, как будто мог удержать его усилием воли, словом, взглядом. Его слова медленно переходили на беспомощный крик. — Драко, умоляю тебя слезь оттуда! Черт подери, не делай этого. Послушай меня, пожалуйста. Драко, открой глаза!! Но Драко уже не смотрел. Он закрыл глаза и просто отпустил край подоконника, упав вниз. Гарри машинально дернулся вперед, но был слишком далеко. Его рука лишь повисла в воздухе, а перед глазами было только небо, слишком широкое, слишком открытое. — Нет! — закричал Гарри, голос сорвался, стал хриплым, неузнаваемым. — Господи.. Он взглянул вниз, но зажмурив глаза поднял голову и посмотрел в пустое окно, где пару минут назад сидел он. Уже не боясь самому упасть вниз, он отпустил края подоконника и закрыл уши руками, будто хотел вычеркнуть из реальности звук своего собственного крика, он хотел навсегда забыть его слова, его отчаянный голос и пустой взгляд. Он кричал. Он плакал. Он выл, как раненое животное, сжимая ладонями край оконной рамы, как будто мог оттянуть время назад, как будто мог выцарапать прошлое из самого воздуха. В этой тишине не было больше ничего. Ни прежнего тепла, ни взгляда полного жизни и радости. Ничего. Только очередной холод. И пустое место за окном напротив.»

— Ты тонешь, Гарри. Очнись, пожалуйста. Он осекся. Слова оборвались, как будто что-то сжало ему горло изнутри. Плечи слегка вздрогнули от переизбытка эмоций. Груди не хватало воздуха, как после удара под ребра, он резко вдохнул, но вдох не дал облегчения. Он не дал ничего. Воздух стал тяжелым, будто он был под водой и…тонул. Гарри медленно опустился на пол. Все вокруг исчезло, и единственное, что оставалось — сдаться собственной боли. Ноги подломились под тяжестью воспоминаний, дрожащие пальцы вцепились в густые и запутанные волосы, путая их еще больше. Голова опустилась так, будто голова уже не справлялась с его мыслями. Плечи начали подрагивать. Холод, который не ощущался или воспоминания, которые уже были физически невыносимы. Он так долго хранил это глубоко в себе. Он почти забыл. Забылся в собственном мире. *** 2008 год, 31 июля. Десять лет спустя второй магической войны. «Комната была пуста. Гарри сразу почувствовал это. Тишина, которая явно не была хорошей. Она не была уютной. Он вошел медленно, и что-то в его теле уже знало. Он чувствовал что-то неладное. В комнате были разбросаны все вещи. Посуда была разбита и лежала под ногами Гарри. Черепки чашек, обломки тарелок, расплывшиеся пятна кофе и чая, впитавшиеся в ковер. Один из бокалов перекатился и задетый шагом Гарри, мелодично звякнул, словно предвестие конца. Вещи были разбросаны по всей комнате. Книги, одежда, сваленные бумаги. Казалось, будто в комнате бушевал шторм. Один из стульев лежал набок, другой был сломан, его спинка была треснувшей и висела на одной ножке. Плед валялся у порога, словно кто-то торопливо сдернул его, не глядя. Письма были раскиданы по полу, а некоторые вообще разорваны. Ветер трепал волосы Гарри, путая их все сильнее. Ветер…Подняв взгляд он увидел танцующие шторы, которые еле прикрывали настежь открытое окно. Он подошел к окну и застыл. За окном напротив бесстрашно сидел… — Драко. Он смотрел в другую сторону. Ветер тянул его рубашку, разбивал свет на лице, взъерошивал волосы. Он не поднял взгляд. Просто сидел, опустив ноги наружу, покачиваясь медленно. — Драко? — голос был тихим. Тот не ответил сразу. Он чуть склонил голову, зная, что Гарри стоит впереди. — Почему ты там? — Гарри шагнул ближе. Аккуратно, почти не дыша. — Что ты делаешь? — Смотрю вниз, — просто ответил Драко. Голос был странно спокойным, пустым и холодным. — Думаю, что это последнее, чего я не боюсь. Гарри подошел ближе. Пальцы сжались на подоконнике. — Слезь оттуда. Пожалуйста. Мы можем поговорить. Всё, что угодно, только… только не так. — Ты же знаешь, я не справился. — Драко усмехнулся. Тихо, почти незаметно, как будто не мог сдержать эту реакцию от того, насколько предсказуем был Гарри. Было ощущение, будто он уже слышал все эти слова, сотню раз. В прошлом, в голове, во сне. Как будто это прощание он проживал снова и снова, пока наконец не собрал в себе силы закончить его по-настоящему. Он повернул голову. Гарри замер, весь его мир сузился до одного взгляда. И в этом взгляде не было злости, не было обиды или боли. Были только уставшие глаза. Такие тусклые, как погасшие фонари, в которых когда-то отражалась целая жизнь. Возможно. — Драко, но ты ведь жив. — с отчаянием прошептал Гарри. Сжав подоконник сильнее, Поттер поднялся на него и сел, медленно двигаясь вперед, к краю. Между ними было расстояние, но Гарри всеми силами пытался быть, как можно ближе к нему. — Жив? — Драко посмотрел вниз. Он сполз ближе к краю, немного. Сердце Гарри уходило в пятки при каждом его движении. Паника поднималась к горлу, но он пока держал себя в руках. — Ради тебя я держался, все эти десять лет. Я пытался, честно. Но внутри…все по-прежнему. Все по-другому. — Драко, умоляю, слезь оттуда. — Гарри выдыхал и пытался не сорваться на крик. Он понимал, что этим ничего не исправит. Он смотрел Драко прямо в глаза и хотел разглядеть в них что-то похожее на понимание. — Я люблю тебя, понимаешь? Мы можем выбраться вместе. — А ты не заметил? — Драко улыбнулся слабо. По-доброму. — Мы уже не вместе. Я… давно где-то не тут.

Рон уходил потому что Гарри так хотел. Он надеялся, что если задержится на пороге на секунду дольше, то Гарри окликнет его. Позовет и попросит остаться. Но нет. Он уходил в комнату, громко хлопая дверь и не выходил оттуда, пока Рон снова не придет. Гермиона тоже приходила, но из-за своей занятости делала это в разы реже, чем Рон. Они пытались быть рядом с Гарри. Поддержать его, помочь чем-то, но тот сам отворачивался от них и держался подальше. Гарри существовал в их реальности, но жил явно не здесь. *** Гарри открыл дверь, уже зная, что разговора не избежать. — Ты опять с ним, да? — Рон зашел в дом, уже не спрашивая разрешения. Гарри покачал головой, показывая, что не собирается разговаривать. Он вновь сел в свое кресло и опустил взгляд. Он бесконечно смотрел на свои ладони и молчал. Как обычно. Как всегда. Гостиная была погружена в мягкий, плотный полумрак. Это не пугало, но напрягало. Свет из камина уже не играл на стенах. Огонь догорал, оставляя за собой только редкие трески и медленно оседающие угли. Этот дом будто заканчивался. Стены все еще хранили запах старого дерева, пыли и чего-то неуловимого. Он знал это пространство слишком хорошо: каждый скрип пола, каждый узор на обивке, каждую вмятину на диване. На столе давно уже остыл чай. Первая чашка была пуста. Сдвинута с прежнего места, использована и закончена. А вторая…Тонкий, чуть прозрачный дымок еще вился над ним. Она была нетронута. Была абсолютно чиста. Чашка стояла на подставке, рядом с ложкой и аккуратно подогнутой салфеткой. Маленькая тарелка с сухим тостом, не съеденным. Как будто человек, которому все это предназначалось, просто вышел на минуту. На минуту… — Ты собираешься меня слушать? — Гарри не пошевелился. Только тень бровей дрогнула едва заметно. Он продолжал смотреть в огонь, будто там, в углях, были ответы на все вопросы Рона. — Вижу, снова завтракали вдвоем. Снова поставил ему чашку. — Потому что он здесь, — почти машинально ответил Гарри. — Просто ты этого не видишь. — Рон подошел ближе. Его шаги были громкими, уверенными. — Гарри…— он пытался говорить мягко, но не мог. Сердце билось слишком часто. — Ты не можешь так больше. Ты держишься за пустоту. Ты живешь с тенью. Ты говоришь с ней. Спишь рядом с ней. — Это не пустота. Не тень. — он повернулся, и в глазах у него пылала ярость. — Это он. Рон стиснул челюсть, как будто пытался удержать внутри все, что просилось наружу вот уже месяцы. Пальцы дрожали. Он сжал кулаки, настолько сильно, что костяшки побелели. Он чувствовал, как внутри поднимается злость. Не на Гарри. Нет. На эту ситуацию. На эту тень, на этот дом, на эту ложь, которая как плесень затянула все живое в нем. Он стоял перед ним, с взглядом полным отчаяния и усталости, с голосом, полным веры, и с руками, будто бы по-прежнему тянущимися к тому, кого рядом не было. Гарри повторил свои прежние слова, будто утверждение способно изменить реальность. Факт. И Рон сорвался. — Гарри, его нет! — выкрикнул он. Так громко и беспомощно. Так, как кричат только те, кто больше не может иначе. — Ты понимаешь этого?! Его. Нет. — он уже очень долго держал в себе этот гнев. Эту правду. Его слова летели, как удары. Он не хотел ранить Гарри, он хотел его вновь оживить. Он шагнул ближе, указал на пустое кресло. — Там никого нет. Эта чашка полная, а этот чертов дом — могила, Гарри. И ты в ней живёшь добровольно! — Заткнись, пожалуйста, ничего не говори! Ты ничего не знаешь. Ты не имеешь права так говорить. Ты не знаешь, что было между нами. Не знаешь, что я чувствовал, когда он умолял меня отпустить его. Не знаешь ты ничего! — голос предательски дрожал, а слова вырывались судорожно. Они были неуправляемые. Он говорил и не мог остановиться, как будто из груди вырывалась за годы накопленная обида. Глаза блестели. Слезы навернулись внезапно. Если бы не резкий контроль над собой, они бы падали. Не каплями, а волнами. — А ты отпустил? — Я… — Гарри запнулся. Веки дрогнули, а в груди сдавило. — Что? — Нет. Ты не отпустил. Ты держишь его до сих пор. Не даешь себе дышать. И не даешь ему уйти. — голос Рона стал тихим и спокойным.

Пока Малфой спустился на кухню, брюнет уже успел приготовить им завтрак. На столе лежала аккуратная тарелка, а на ней — хаотично разложенные блины, с чуть подгоревшими краями. А сам Гарри сегодня решил не завтракать, лишь выпил полстакана кофе. — Как спал? — этот вопрос давно стал привычным, но не надоедал. Драко всегда с радостью говорил о своих снах, а Гарри был просто рад его слушать. Этого было для него достаточно. Он расспрашивал, смеялся, шутил про необычные и безумные сны Малфоя, пока тот не закончит. — Безумие, как ты запоминаешь весь этот бред? — Я запоминаю только самые странные и смешные, чтобы потом тебе рассказать. — он улыбнулся, глядя Поттеру в глаза. Закончив свой завтрак, он убрал пустые тарелки со стола. Он прошептал чистящее заклинание и положил палочку обратно в карман. Подмигнув ему, Драко пошел в ванную комнату, а Гарри так и остался сидеть за кухонным столом. Улыбка исчезла с губ, как только Малфой поднялся на второй этаж и скрылся с его вида. *** Неожиданно, в дверь постучали. Стук был настойчивым. Кто-то за дверью явно спешил, терял терпение или боялся, что его снова не услышат. Камин был закрыт для всех, кроме самих владельцев дома. Гарри медленно встал, оставив кружку. Он шагал по длинному и темному коридору, лампы на стенах горели тускло, заклинания были истощены, но Гарри не торопился их обновлять. Ему давно уже было всё равно. Он подошел к двери и остановился перед ней. Прозвучал очень знакомый и родной голос. «Гарри, это я. Открой.». Поттер не ответил сразу. Пару секунд он стоял у двери, с зажмуренными глазами и прижимал лоб к холодному дереву. Открыв глаза, он повернул замок и наконец распахнул дверь. На пороге стоял Рон. Он выдавил из себя улыбку, но взгляд говорил совсем о другом. Вновь некая тревожность и усталость. — Можно войти? — разрушил он неприятную тишину, задав вопрос. Он слегка поднял бровь и перестал улыбаться. Гарри кивнул и развернулся. — Только ненадолго. — ответ последовал не сразу. Рон осторожно огляделся и, закрыв за собой дверь, прошел в гостиную, где уже сидел Поттер. В доме было слишком тихо. Слишком тихо. Дом будто застыл. В коридоре пахло сыростью и пылью. Холод от этих стен, заставлял бояться. Долго находиться здесь было невозможно. Хотелось уйти. Рон опустил взгляд и слегка сжав губы, сел на диван напротив Гарри. Он не поднял глаза. Поттер молчал. Он сидел в старом и потертом кресле рядом с камином. Его руки были сложены на коленях, а взгляд блуждал по камину, стенам..по всему. — Я знаю, что ты все еще видишь его. — плечи Гарри напряглись, а до этого спокойно сложенные руки, сжались в кулаки. Он поднял взгляд на Рона. Гарри хотел возразить. О Мерлин, как же он хотел, чтобы его поняли. — Хватит держаться за то, чего уже нет. — Уйди. Я хочу, чтобы ты ушел. Можешь уйти? *** И Рон уходил. Уходил каждый раз, оставляя все. Оставляя Гарри. Терпение заканчивалось, он не мог больше каждый раз уходить, оставляя разговор незаконченным. Он не мог видеть, как Гарри вновь страдает. Ему было невыносимо больно видеть его в таком состоянии.

“. . . 𝐏𝐎𝐓𝐓𝐄𝐑” #𝐬𝐤𝐞𝐭𝐜𝐡𝐞𝐬 ——————————— 2010 год. Двенадцать лет спустя Второй магической войны. Гарри проснулся рано. Солнце едва касалось их закрытых окон. Шторы надежно скрывали свет солнца, ровно до тех пор, пока Гарри не открыл их. Комнату моментально наполнили лучи солнца, даря свет и тепло. Он взглянул в окно. На улице еще никого не было. Все вероятно спали. Возможно, некоторые уже были на работе. Протерев не до конца проснувшейся глаза, он повернулся к кровати, где недавно лежал. На краю кровати лежал Малфой, развернувшись спиной к нему, чтобы не проснуться от пробившегося света из окон. Гарри усмехнулся. Накинув на себя домашние шорты, поспешил выйти из комнаты. — Вставай, Драко, а то я съем весь завтрак. — угроза, которая работала очень хорошо с Гарри. К большому сожалению, с Драко такое не провернуть. Он все еще сладко сопел, нахмурив брови. Видимо, сниться что-то неясное или тревожное. Поттер еще раз его позвал, надеясь, что на этот раз тот проснется.

Музыка гремела, в воздухе летали золотые огоньки фонариков, а по небу плыли низкие тучи, подхваченные ветром. Праздник продолжался, но в нем было что-то хрупкое, как тонкая пленка на воде перед бурей. Гарри не заметил, как рядом появилась Гермиона. Она села тихо, как будто боялась потревожить его мысли. Мир вокруг гудел — чьи-то голоса, звон бокалов, фейерверк вдалеке, но все это было где-то вне его восприятия. Он слышал только собственное дыхание и ритм сердца. Он вспомнил слова Мюриэль, Годрикову Впадину, Дамблдора — и холод внезапно охватил изнутри. Мир стал тише. Он провел пальцами по кулону, что висел на груди, чувствуя подушечками пальцев тонкий металл, словно теплую кожу. На миг показалось, что он снова не здесь, что шум, голоса, свет, лишь отражение чего-то далекого. Все, что у него осталось, холодный блеск металла в ладони и чувство, что впереди его ждет не праздник, а путь. Долгий, опасный, и, возможно, последний. Он сжал кулон крепче, опустил взгляд и тихо выдохнул. Музыка стихла для него окончательно. Все, что оставалось — идти дальше.

Гарри сел на кровать, позволив коленям утонуть в мягкой складке одеяла и медленно развернул письмо. Внутри было всего несколько строк. Строгое, сдержанное, написанное так, словно каждое слово давалось через силу. Но все, настоящее. Не привычная издевка, не пустая формальность, а что-то глубже. Между строк Гарри чувствовал дыхание человека, который, возможно, хотел сказать больше, но не решился. *** На свадьбах Гарри еще никогда не бывал и, пожалуй, именно поэтому все вокруг казалось ему почти волшебнее, чем сама магия. Под огромным белым шатром, украшенным тонкими гирляндами из светлячков и лент, висели десятки золотистых фонариков, медленно покачивающихся в воздухе. Они отражались в бокалах, в радостных лицах, в серебре украшений гостей. Воздух был пропитан сладковатым ароматом жасмина, перемешанным с запахом медовухи и свежей выпечки. Где-то рядом звучала скрипка, к ней вторили мандолины, а феи, чье присутствие не одобряла Молли, рассыпали искры, танцуя над головами. Флер сияла. Платье переливалось, будто соткано из утреннего света, волосы сверкали, а в ее блестящих глазах отражался Билл, державший ее за руку. Рядом кружились гости, кто-то пытался повторить изящные французские па, кто-то откровенно топтался, смеясь и размахивая палочкой, чтобы заставить бокалы доливаться сами. Среди столов царил приятный хаос. Волшебные блюда не успевали остыть, сами перемещаясь к гостям, а торты украшали живые миниатюрные фениксы, которые, едва нож касался глазури, вспыхивали золотыми искрами и взмывали под потолок. По воздуху проплывали бутылки шампанского, которые ловко уворачивались от любопытных рук и ловились лишь заклинанием. Фред и Джордж, как всегда, были центром веселья. Они удалились в тень сада вместе с кузинами Флер, и оттуда время от времени доносился громкий смех и подозрительные вспышки, явно последствия их новых “праздничных фейерверков”. Молли делала вид, что ничего не замечает, слишком занятая тем, чтобы подкладывать гостям еду. В другом углу шатра Хагрид обнимал Чарли, распевая что-то громкое и явно фальшивя, а рядом с ними какой-то коренастый волшебник в лиловой шляпе отбивал ритм палочкой по бокалу. От звона стекла, от смеха, от чарующего гула вечер казался бесконечным. Когда солнце окончательно скрылось, под навес начали залетать мотыльки. Они кружили вокруг светящихся фонариков, будто сами были сотканы из лунного света. Теплый ветер колыхал ткань шатра, а небо, усыпанное звездами, казалось близким и глубоким. Гарри, скрыв себя под чарами гламура и назвав себя неким Барни Уизли, сидел, опершись локтем на колено, глядя в сторону танцпола, где все казалось таким легким и далеким. Смех, музыка, кружение платьев — все сливалось в единый, сверкающий вихрь, который будто жил отдельно от него. Гермиона и Рон кружились в танце — неуклюже, но искренне, и в этом было что-то такое теплое, чего Гарри не чувствовал уже давно. Рон еще с утра переминался с ноги на ногу и в голове крутил то, как красивее и лучше будет пригласить Гермиону на танец. Он чуть пригладил волосы, все еще чувствуя на шее легкую прохладу кулона. Крам, только что присевший рядом и расстроенный от того, что Гермиону согласилась на танец с Роном, резко заговорил о странном символе на шее отца Полумны, и Гарри, выслушав, попытался сосредоточиться. Знак Гриндевальда. Имя, которое звучало как предостережение. Гарри слушал вполуха, но внутренне был где-то далеко. Где-то между шепчущими тенями мыслей о Дамблдоре, Годриковой Впадине и ночи, когда погиб Грозный Глаз. Крам, с большим энтузиазмом и затаенным страхом в глазах, рассказал о Гриндевальде в стенах школы Дурмстранга. Разговор с Крамом сбил его с этого потока, но ненадолго. Имя Грегоровича мелькнуло, будто знакомая нота в шуме праздника, и Гарри внезапно ощутил то напряжение, которое всегда предшествовало важным открытиям. Волан-де-Морт. Его поиски. Палочка. Что-то внутри словно щелкнуло, заставив кровь зашуметь в ушах. Когда Крам отошел, Гарри остался сидеть в одиночестве.

Она прошептала, что не смогла придумать, что можно ему подарить. Гарри лишь покачал головой. Она подошла ближе. Не отводила взгляда. Смотрела прямо в глаза. Закрыла глаза и….Где-то за ними стуком раскрылась дверь. Гарри отшатнулся и отступил на пару шагов. Он повернулся в двери. Рон. Гарри раздраженно выдохнул и под неопределенным взглядом друга, вышел из комнаты Джинни, толкнув того плечом. Рон последовал за ним и остановил в коридоре, где никого не было. Между ними вспыхнула короткая, но острая ссора. Рон стоял у стены, уши его покраснели, а лицо было нахмуренное, словно он вовсе не понимал Гарри. Слова, которые он бросал были резкими колючими, но в них чувствовался и страх за сестру. Гарри пытался вставить свои три копейки, но все его аргументы летели в непоколебимую стену друга. В этот момент, Гарри понял, что любое его слова лишь усугубит ситуацию, поэтому сделал то, что от него требовал Рон. Он пообещал больше не приближаться к Джинни подобным образом. Рон одобрительно кивнул и спустился вниз по лестнице. *** Дом был наполнен запахом свежей еды легким шумом голосов гостей. На кухне в Норе царила теснота — каждый угол был занят кем-то из семьи или гостей. Люпин сидел в углу, разговаривая вполголоса с Биллом, Хагрид громко смеялся над чем-то, что сказала Тонкс, а Молли, сияя, суетилась с тарелками. Гарри, несмотря на тепло этой картины, чувствовал, что что-то в нем надломлено после утреннего разговора с Роном и Джинни. Но праздник продолжался. Стол был забит блюдами. Все пытались говорить сразу. Гарри благодарил за подарки, улыбался, хотя внутри ему было не до улыбок. И в этот момент входная дверь хлопнула так, что по дому прокатился гул. Разговоры смолкли. На пороге кухни появился мистер Уизли и Руфус Скимиджер — в мантии цвета старого золота, с хищным прищуром и тяжелой походкой. Его присутствие сразу внесло в дом холодную строгость, словно сама война шагнула через порог. Достав из откуда-то папку он прочел три немало известных имен и вызвал их к другую комнату, чтоб уединиться. Гарри, Рон и Гермиона показали ему гостиную комнату и сели на диван, напротив Скимиджера. Тот недовольно махнул рукой и сообщил, что хочет поговорить с ними отдельно, но вскоре отлично понял — не всегда желания совпадают с суровой реальностью. Гермиона и Гарри никак не сдвинулись с места, поэтому Скимиджеру пришлось читать завещание Дамблдора при всей троицы. Каждому из них досталась вещь ранее принадлежавшая Дамблдору. Рону — делюминатор, Гермионе — экземпляр «сказок Барда Билля», а Гарри — снитч, который он поймал в первом его Хогвартском матче. Каждый раз, отдавая вещь или читая завещание Дамблдора золотой тройке, Скимиджер подозрительно хмурился и задавал кучу непонятных, максимально необдуманных вопросов. И это ясно было с лица Гермионы. Он докопался до всего! Казалось бы, обычные вещи, которые ранее принадлежали Дамблдору. Он думал, что в каждом из предметов что-то скрыто. Министерство целый месяц проверяло их. Не доверяет своим работникам? Вероятно, да. *** Поттеру наконец удалось уснуть, как вдруг в стекло его окна постучали когти. Гарри резко вздрогнул, выдернутый из полусна. Пальцы сами собой сжали палочку, направив ее в темноту. Но вместо опасности он увидел очертания совы. Серебристо-серая, с тяжелым взглядом, словно знающая больше, чем положено птице. Она несла в когтях небольшой сверток. Этот тусклый, почти незначительный предмет сразу заставил сердце Гарри биться быстрее. Он откинул защелку и впустил сову. Та беззвучно опустилась на подоконник, не требуя ни воды, ни еды, будто спешила выполнить чужую волю. Через секунду она оставила письмо и маленькую коробочку и тут же, не обернувшись, взмахнула крыльями и исчезла в ночи. Гарри взглянул на конверт и сразу узнал почерк. Его сердце болезненно сжалось. Малфой. Он долго держал письмо в руках, не решаясь ломать печать. Будто от этого зависело больше, чем просто несколько слов.

Особенно Гермиона. Вскоре разговор скатился к ложным оправданиям, прикрытиями, версиями для Хогвартса. Но чем дольше они обсуждали, тем яснее становилось, что скрывать все до конца невозможно. На коленях у Гермионы лежал огромный и тяжелый том. Гарри не сразу заметил его. Лишь тогда, когда она, будто невзначай провела на корешку пальцем. Сердце у него неприятно сжалось. Книга была не просто старой — она хранила в себе мрак. Гермиона призналась, что призвала его из кабинета Дамблдора, сразу после его похорон. Она уже очень давно знала, что данная книга находится у него. Его смерть повлияла на это, поэтому она решила рискнуть и призвать книгу в общую спальню девочек, где на тот момент была одна. Страницы были полны тайн и темных заклятий, но Гермиону интересовало только одно. Крестражи. Им была посвящена почти половина книги. Отдельная глава о том, как рождаются крестражи, после целая глава о том, как уничтожить их. Словно холодный сквозняк прошел по комнате. Реальность всего происходящего вокруг них резко обрушилось на троицу, будто ледяная вода. Мысли Гарри невольно мыслями вернулся к ночи, когда погиб Грозный Гроз. Он качнул головой, не желая больше вспоминать об этом. Именно в этот момент дверь со скрипом приоткрылась. Она выглядела уставшей, но улыбалась. Ее голос прозвучал обыденно, буднично. — Сожалею, что помешала вашей уютной беседе, — слегка подрагивающим голосом произнесла она, — Я не сомневаюсь, что вы все нуждаетесь в отдыхе, но в моей комнате свалены свадебные подарки, а мне помнится, что вы обещали мне с ними помочь. — Ах, да! — она в ужасе распахнула глаза. Перепуганная Гермиона вскочила с места так резко, что аккуратно сложенные ею книги свалились на пол, а некоторые разлетелись в разные стороны. Она посмотрела на парней со страдальческим взглядом и стала шагать в сторону комнаты Молли. Рон звонко рассмеялся, но смех его оборвался почти сразу, когда он осознал, что ему тоже нужно помогать Молли разбирать эти свадебные подарки. Гарри наклонился к разбросанным по всей комнате книгам, собрал их, положив на стол и вместе с другом вышел из его комнаты. Веселье уступило место холодной сосредоточенности: война уже дышала им в спину, и каждый шаг вперед был шагом в неизвестность. *** — Эй, просыпайся! Гарри открыл глаза. Он вновь лежал на раскладушке посреди тусклой комнаты Рона. Шрам на лбу покалывал. Рон сообщил ему, что он бормотал «Грегоревич» во сне. Странно, Гарри никак не мог вспомнить его. Лицо было размытым, но имя смутно знакомым. Он покачал головой и сел на кровати, потирая шрам. Он еще не проснулся окончательно, но всеми силами пытался вспомнить кого-то по имени «Грегоревич». Он попытался вспомнить свой сон, но в памяти всплыл лишь горизонт в горах, очертания городка в глубокой долине. Гарри схватил лежащую рядом с раскладушкой палочку, направил его на заваленный не пойми чем стол, и прознес: «Акцио, очки!». Когда очки пролетели к нему и ткнули в его глаз, Рон рассмеялся и похлопав Гарри по плечу, сказал: — С днем рождения, друг. — Точно, я ведь совсем забыл. — глаза Гарри округлились. Он резко встал и начал натягивать на себе вещи. Друзья уже собирались выходить из душной комнаты, как вдруг раздался до боли знакомый голос. Гарри посмотрел на дверь, за ней стояла Джинни. Она звала его в свою комнату. Гарри никогда прежде не бывал в ее маленькой, но светлой комнате. На одной ее стене висел большой плакат капитана женской команды по квиддичу. Ее письменный стол смотрел на окна, где виднелся фруктовый сад, где пару лет назад он с Джинни играл в квиддич. Теперь там был разбит белый шатер. Она взглянула Гарри прямо в глаза, набрала в грудь больше воздуха и быстро выговорила. — Поздравляю с семнадцатилетнем. Гарри в благодарность за поздравление кивнул и отвел взгляд. Джинни все еще смотрела в его глаза, но ответить ей тем же Гарри не смог. Он смотрел куда угодно, но не нее. Из глупости, даже указал какой у нее красивый вид открывается из окна, что она благополучно проигнорила.

Но Гарри все еще ощущал давящее эхо последних дней. Его мысли постоянно возвращались к предательской ночи, где они потеряли Грозного Глаза. Человека, которого, казалось, что невозможно было одолеть. Его суровый взгляд, сквозь движущийся глаз, всегда внушал уверенность, что рядом есть кто-то непоколебимый, кто всегда держит ситуацию под контролем. Он жил настороже, словно оружие, готовое ударить в любую секунду. Гарри отлично помнил, как тот безжалостно показывал им смертельные заклинания, учил не расслабляться. И именно его смерть была особенно неправильной. Не так он должен был умереть. Не таким должен был быть его конец. Гарри до сих пор не верилось, что его больше нет. На самом деле, многим в этом доме так казалось. Ремус и Билл не смогли найти его тело. Значило ли это, что он действительно не погиб? Не факт, ведь, если даже в него не попали смертельным заклинанием и это лишь показалось Биллу, то он все равно упал с огромной высоты. Весь день они пытались спрятать это чувство за хлопотами. Молли делала все, чтобы никто не оставался без полезного дела. Заставляла помогать с украшениями, с едой, с уборкой, давала задания одно за другим. Он ценил ее заботу, но внутри была прежняя пустота. Он посмотрел на друзей, на Рона и Гермиону, которые спорили, кто виноват в потере одной из книг, который был нужен для боевых заклятий. Все, что происходило вокруг — смех, бесконечная суета, свадебные приготовления — было тонкой завесой, скрывающей то, что они на самом деле чувствовали и то, что на самом деле с ними происходило. — Ну, началось, — выкатив глаза, сообщил Рон Гермионе. — Чего мы, собственно, и ожидали, — тихо вздохнула она и опустила взгляд на стопку книг. — Знаете, я пожалуй и «Историю Хогвартса» возьму. Даже если мы туда не вернемся, мне будет не по себе без… — Послушайте! — перебил ее Гарри, повторяя свои ранее сказанные слова. — Нет, просто заткнись, ладно? Гермиона, сидевшая напротив них, резко поменялась в лице. Она сжала свои пальцы и взглянула на взволнованные лица парней. С ее долгого монолога стало ясно, что она уже очень давно готова ко всем опасностям. Свои вещи она собрала еще неделю назад, захватила с собой в «Нору» книги, которые, возможно, в будущем пригодятся им. Гермиона уже сделала свой выбор и смотрела на них с твердой решимостью. Она изменила память родителям. Теперь те думали, что их зовут совсем иначе, а их единственная цель в жизни — переехать жить в Австралию, что они уже сделали. Уже с мелкими слезами на глаза, она продолжила. После войны, очень надеется найти родителей и вернуть им память. Вернуть им их прежнюю жизнь. И, наконец, единственную дочь. Но…, даже если ей это не удастся, она всегда будет знать, что ее родители в безопасности и сохранности. Она взмахнула слезинку, которая скользнула по ее щеке. Рон нежно приобнял ее за плечи, оказывая свою скромную поддержку за такой шаг. Гарри моментально почувствовал себя виноватым. Он уже хотел начать их переубеждать, говорить, что он и один справится. Разве? Рон неожиданно вскочил с места, и чтобы разрядить обстановку, начал задавать вопросы. Что сказать семье? В Хогвартсе? Куда они пропадут? Он ведь сам не знает. И правда, никто в «Норе» не поверит, что они решили просто уйти из школы.

𝐄𝐏¹ ` “𝓦𝐚𝐢𝐭 𝐮𝐧𝐭𝐢𝐥 𝐝𝐚𝐰𝐧” #𝐩𝐨𝐬𝐭 “. . .” ——————————— — Послушайте, я знаю, что после похорон Дамблдора вы сказали, что отправитесь со мной, — как-то резко начал Гарри, прерывая очередной бестолковый спор друзей. Он сидел на кровати Рона, вытянувшись в струнку, словно пытаясь удержаться от того, чтобы не сорваться. В комнате, где Рон и Гарри ночевали вместе, был полный беспорядок и душная тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием ребят. Они, наконец смогли сбежать от предсвадебной суматохи в «Норе». Снизу едва доносился шум голосов, звон посуды, громкие команды Молли, которая, казалось, одновременно могла управлять кухней, декорациями и кричать на Рона, чтобы тот наконец прибрался в собственной комнате. Вся семья носилась туда-сюда, всякие заклинания вспыхивали во дворе, пол под ногами бесконечно гудел от постоянной беготни.

“. . . 𝐏𝐎𝐓𝐓𝐄𝐑” #𝐈𝐧𝐭𝐞𝐫𝐚𝐜𝐭𝐢𝐯𝐞𝐬 () #𝐬𝐡𝐢𝐩. ——————————— Шипы: • ваша рандомная пара. • песня подходящая паре по моему личному мнению. «————————————————————————» Правила для участия: • подписка на дневник необязательна! • скинуть ссылку дневника в комментариях под этим постом. • написать и/ф персонажа и каста. • поставить реакцию на этот пост. • переслать пост в дневник, который участвует в интерактиве. • один автор — один дневник. Сообщаю, что пары выбираются рандомным образом! Вам нужно лишь терпеливо ждать результатов. Места: 10/10.

. . . Зеленые глаза уставились в темное окно, где отражался лишь тусклый свет свечи и его собственное, измученное лицо. Гарри чувствовал себя посторонним, который лишь наблюдает со стороны и которому не суждено вернуться туда, где есть обычное счастье. |. Смерть. Смерть Грозного Глаза все еще звенела эхом, тяжелым ударом по сердцу. ||. Чувство вины. Вина душила за тех, кого не успел спасти, за то, что снова остался в живых, когда другие упали. |||. Опасность. Опасность теперь была везде, она тянулась за ним, не давая ни минуты покоя. ──────── «В этой тьме он сжимал в ладони кулон. Теплый, гладкий, он казался единственным живым в его руках. Подарок Малфоя, неожиданный и лишенный насмешки, как будто заключавший в себе что-то большее, чем простое поздравление.» «————————————————————————» 𝐚𝐧𝐨𝐧𝐲𝐦𝐨𝐮𝐬 𝐦𝐞𝐬𝐬𝐚𝐠𝐞𝐬 ; 𝐛𝐨𝐨𝐬𝐭 ; 𝐜𝐨𝐧𝐧𝐞𝐜𝐭𝐬 ; 𝐨𝐰𝐧𝐞𝐫. #𝐩𝐨𝐬𝐭 ; #𝐦𝐞𝐦𝐨𝐫𝐢𝐞𝐬 ; #𝐬𝐤𝐞𝐭𝐜𝐡𝐞𝐬 ; #𝐡𝐞𝐚𝐝𝐜𝐚𝐧𝐨𝐧𝐬 ; #𝐭𝐡𝐨𝐮𝐠𝐡𝐭𝐬. . .