персонажи вымышлены

🌗 в книжном клубе на обсуждении этой книги было очень эмоционально 🔪🔪, а значит, есть смысл о ней рассказать 😁 «Край», Гэ Фэй Главный герой, безымянный старик, доживает свой век в старом обветшалом доме и блуждает по закоулкам памяти. Это некий хаотичный калейдоскоп воспоминаний: переезд в глухую деревню, ранняя смерть отца, женитьба по указке матери, армия, мобилизация, войны, попытки жить после них. Если смотреть на книгу как на большое высказывание о Китае, его истории, культуре, менталитете китайцев… это действительно очень круто сделано. Автор на примере одной ничем не примечательной жизни показывает всю панораму Китая XX века -- голод, войны, Культурную революцию и другие события, перемоловшие целое поколение. Переводчица, Наталья Власова, тоже сработала очень талантливо -- книга читается легко и вовлекает. ▶️Но если смотреть на все это исключительно как на историю главного героя -- мне не понравилось. Вообще. Мне не было приятно читать эту книгу. Да, здесь много красивых медитативных описаний природы и быта, много деталей и тонкостей… но они таааак жестко обрубаются разного рода дичью, что все накопленные эмоции обнуляются. С этого фокуса для меня это история слабого, немного трусливого и инфантильного чела, который при любой непонятной ситуации наваливает большую кучу или планирует это сделать в ближайшее время -- буквально: стул главного героя можно воспринимать как отдельного персонажа 😁 но говорят, что это особенность китайцев и китайской литературы в целом 😁◀️ 🎞️ Когда дочитала, мне понадобилась помощь ИИ, чтобы понять, что это вообще было в чем ценность произведения. ИИшка объяснила, что в те времена, когда книга зарождалась (начало 1990-х), китайская литература была достаточно стерильной. Все герои были идеальными, чистыми, страдания -- благородными и так далее. Реальную грязь, голод, уродство замалчивали и лакировали. А Гэ Фэй ушел в сторону авангардного реализма -- и эта книга (возможно, и другие, так далеко я не копала) была неким протестом, высказыванием против этой лжи. Типа хватит врать про великие идеалы -- смотрите, в каком дерьме и скотстве мы выживали. ... где-то тут я увидела ценность книги для китайского читателя. Для себя я ценности не выделила, кроме того, что узнала чуть больше чем ничего об истории Китая и о творчестве Гэ Фэя 👌 И вообще, в очередной раз сообщу, что с китайской литературой у меня пока не складывается - если что-то изменится, сообщу дополнительно. Есть любители в чатике? #прочитанное #край #гэфэй

🐣🟣 очень своевременно познакомилась с «Разводом», Таубес → в сентябре Подписные выпускают ее дебютный роман «Плач по Юлии», который при ее жизни так и не выпустили: для американских издателей он оказался «слишком неудобным, обескураживающим и тревожным». Вместе с романом в сборник вошли девять «мрачных, гротескных сказок-сновидений о любви и браке, болезни и смерти, сексуальности и безумии». … звучит как что-то авточитаемое, чеснговоря. а еще перевыпускают «Развод», кому надо)

Птицева во Владивостоке! Лечу на неделю, планов уже куча, но 16 августа в 13:00 брошу все праздношатания, чтобы встретиться с вами на фестивале «Игры слов». Подробности тут - https://t.me/igraslovbookstore/9972

Владивосток тоже бросает все свои праздношатания (да же??) и идет на Птицеву! 😡

🎞️🎞️ хоть неделя меня и ушатала, но что-то там немножко читала → Край, Гэ Фэй -- читаю к встрече клуба, и это та категория книг, за которые по собственному желанию я бы не взялась 🙂 «Старик просыпается, смотрит в окно, ждет чего-то, не ждет ничего, засыпает. И вспоминает, вспоминает, вспоминает». Это Китай. А у меня с китайской литературой по прежнему не очень. Но с точки зрения истории Китая XX века интересно -- на этом и двигаюсь. Любовь в эпоху ненависти. Хроника одного чувства, Флориан Иллиес -- второй сезон дорогого сериала лакшери-люкс-про. «Жан-Поль Сартр ест чизкейк с Симоной де Бовуар в берлинском ресторане Kranzler-Eck, Генри Миллер и Анаис Нин переживают бурные ночи в Париже и «Тихие дни в Клиши», Ф. Скотт Фицджеральд и Эрнест Хемингуэй погружаются в страстные романы в Нью-Йорке, Бертольт Брехт и Хелена Вайгель бегут в изгнание, как Катя и Томас Манн». Мои любимчики -- Сартр и Бовуар 💔 Такого света в мире не было до появления N, Оксана Васякина -- 11 рассказов о женщинах, от женщины, для женщин. Еще раз почувствовала (после Еганы Джаббаровой), что проза поэтов -- она какая-то особенная 🤌🏻 😡 рассказывайте в комментах, что вы читаете, от чего глаза горят? #что_читала_с_прошлой_пятницы

погуляла по сайтам издательств 🗽 #предзаказы Провалы, Ольга Птицева После автомобильной аварии гиперчувствительная Соня начинает испытывать чужие эмоции. Они ощущаются как дуновение ледяного ветра, мелкие частицы песка, навалившийся на плечи груз. Выписавшись из больницы, Соня выясняет, что пропала ее кровная сестра Ольга, — и встречает еще двух человек, которые видят и слышат то, чего в действительности, казалось бы, нет. Одной или с новыми знакомыми ей предстоит узнать, откуда доносятся посторонние голоса и приходят расплывающиеся тени — и куда пропадают люди в их спальном районе Москвы. (с) Альпина.Проза Книга Фейшеса, Жауме Кабре Городские воротилы делят пирог после смерти владельца текстильной фабрики, неизвестные совершают покушения на буржуа и рабочих активистов, вся страна, кроме правительства, протестует против войны, а одна девочка учится в католической школе и целыми днями грезит. Монах-органист приезжает в женский монастырь духовником и воочию видит, что бывает с людьми, когда догматы и уставы им важнее Бога, музыки и красоты, а одна девочка рвется из пут монастырской жизни, мучительно сомневаясь в своем выборе. Начинающий вампир, истомленный жизнью Клод Дебюсси и неудавшаяся послушница, та самая девочка, впервые узнавшая, что такое любовь, встречаются в гостиной на курорте, и под угрозой оказываются не только человеческие сердца. (с) Азбука Маленькие добродетели, Наталия Гинзбург Перенося читателя из холодной итальянской деревни Абруццо, куда в годы Второй мировой писательницу «интернировало» фашистское правительство, на улицы чопорного Лондона, в котором она жила в 1960-х, Гинзбург, с присущими ей строгостью, проницательностью и искренностью, размышляет о превратностях отношений, определяющих человеческую жизнь: дружбе, супружестве, родительском долге, — о повседневной жизни послевоенной Европы, о невосполнимых утратах и горьких уроках прошлого, об одиночестве и писательском мастерстве. (с) Подписные издания Страна молодых, Сон Вон Пхён Сон Вон Пхён, автор бестселлера «Миндаль» представляет антиутопию «Страна молодых», действие которой разворачивается в недалеком будущем. Молодость в романе — не возраст, а идеология. Это культ продуктивности, красоты, скорости и эмоционального комфорта. Все, что напоминает о конечности человеческой жизни — болезнь, бедность, старость, зависимость, — вытесняется на периферию.  Автор не превращает персонажей в абстрактные фигуры для философского эксперимента — и именно поэтому роман действует на нас так безжалостно. (с) Поляндрия Аномалии, Гильермо Арриага Это роман о страхе перед инаковостью и попытке преодолеть его. Арриага размышляет о природе предрассудков, о том, как формируется понятие нормы и кто имеет право его определять. За антуражем XVIII века скрывается актуальный текст о сочувствии, свободе выбора и мужестве выйти за пределы собственной среды.  Конфликт отцов и детей, борьба прогресса с закостенелостью мышления, история любви, способной прощать, кровная месть и захватывающее морское путешествие к культурам, далеким от Европы. (с) Поляндрия Одиннадцатый час, Салман Рушди Сборник рассказов, затрагивающих темы старения, памяти, смертности и той особой ясности, которая нередко приходит на закате жизни. В этих рассказах автор вновь обращается к ключевым мотивам своего творчества: поиску идентичности, силе слова и зыбкой грани между реальностью и воображением. Однако здесь звучит и новая интонация — чувство конечности времени, подведение итогов и взгляд в прошлое. Герои Рушди размышляют о несбывшихся надеждах, исчезнувших мирах и совершенных ошибках. Сочетая изящную легкость с тонкой элегичностью, «Одиннадцатый час» предстаёт произведением зрелого мастера, который размышляет о времени, смерти и собственном наследии, сохраняя при этом присущие ему остроумие, жизненную энергию и поразительное мастерство рассказчика. (с) Corpus 🤩 будете что-нибудь?

погуляла по сайтам издательств 🗽 #предзаказы Провалы, Ольга Птицева После автомобильной аварии гиперчувствительная Соня начинает испытывать чужие эмоции. Они ощущаются как дуновение ледяного ветра, мелкие частицы песка, навалившийся на плечи груз. Выписавшись из больницы, Соня выясняет, что пропала ее кровная сестра Ольга, — и встречает еще двух человек, которые видят и слышат то, чего в действительности, казалось бы, нет. Одной или с новыми знакомыми ей предстоит узнать, откуда доносятся посторонние голоса и приходят расплывающиеся тени — и куда пропадают люди в их спальном районе Москвы. (с) Альпина.Проза Книга Фейшеса, Жауме Кабре Городские воротилы делят пирог после смерти владельца текстильной фабрики, неизвестные совершают покушения на буржуа и рабочих активистов, вся страна, кроме правительства, протестует против войны, а одна девочка учится в католической школе и целыми днями грезит. Монах-органист приезжает в женский монастырь духовником и воочию видит, что бывает с людьми, когда догматы и уставы им важнее Бога, музыки и красоты, а одна девочка рвется из пут монастырской жизни, мучительно сомневаясь в своем выборе. Начинающий вампир, истомленный жизнью Клод Дебюсси и неудавшаяся послушница, та самая девочка, впервые узнавшая, что такое любовь, встречаются в гостиной на курорте, и под угрозой оказываются не только человеческие сердца. (с) Азбука Маленькие добродетели, Наталия Гинзбург Перенося читателя из холодной итальянской деревни Абруццо, куда в годы Второй мировой писательницу «интернировало» фашистское правительство, на улицы чопорного Лондона, в котором она жила в 1960-х, Гинзбург, с присущими ей строгостью, проницательностью и искренностью, размышляет о превратностях отношений, определяющих человеческую жизнь: дружбе, супружестве, родительском долге, — о повседневной жизни послевоенной Европы, о невосполнимых утратах и горьких уроках прошлого, об одиночестве и писательском мастерстве. (с) Подписные издания Страна молодых, Сон Вон Пхён Сон Вон Пхён, автор бестселлера «Миндаль» представляет антиутопию «Страна молодых», действие которой разворачивается в недалеком будущем. Молодость в романе — не возраст, а идеология. Это культ продуктивности, красоты, скорости и эмоционального комфорта. Все, что напоминает о конечности человеческой жизни — болезнь, бедность, старость, зависимость, — вытесняется на периферию.  Автор не превращает персонажей в абстрактные фигуры для философского эксперимента — и именно поэтому роман действует на нас так безжалостно. (с) Поляндрия Аномалии, Гильермо Арриага Это роман о страхе перед инаковостью и попытке преодолеть его. Арриага размышляет о природе предрассудков, о том, как формируется понятие нормы и кто имеет право его определять. За антуражем XVIII века скрывается актуальный текст о сочувствии, свободе выбора и мужестве выйти за пределы собственной среды.  Конфликт отцов и детей, борьба прогресса с закостенелостью мышления, история любви, способной прощать, кровная месть и захватывающее морское путешествие к культурам, далеким от Европы. (с) Поляндрия Одиннадцатый час, Салман Рушди Сборник рассказов, затрагивающих темы старения, памяти, смертности и той особой ясности, которая нередко приходит на закате жизни. В этих рассказах автор вновь обращается к ключевым мотивам своего творчества: поиску идентичности, силе слова и зыбкой грани между реальностью и воображением. Однако здесь звучит и новая интонация — чувство конечности времени, подведение итогов и взгляд в прошлое. Герои Рушди размышляют о несбывшихся надеждах, исчезнувших мирах и совершенных ошибках. Сочетая изящную легкость с тонкой элегичностью, «Одиннадцатый час» предстаёт произведением зрелого мастера, который размышляет о времени, смерти и собственном наследии, сохраняя при этом присущие ему остроумие, жизненную энергию и поразительное мастерство рассказчика. (с) Corpus 🤩 будете что-нибудь?

слава богу, мимо 😳😦😯

Обсуждали “Голод” Светланы Павловой, пили чай (и кофе тоже пили) в саду. Когда расстраиваешься, что вокруг мало читают современную русскоязычную прозу и начинаешь заставлять людей лично 🐸 Следующая “Крууга” Анны Лужбиной 👀

и правда удивительно 🫩

и правда удивительно 🫩

💋 В июле было 9 книг - все кайф, кроме одной 😁 эгэйн Всклянь, Коля Андреев — посмотреть, какие книги получаются у супер позитивных авторов, сгружающих своих (чужих?) внутренних демонов на странички. Мои друзья, Хишам Матар — разобраться, как по-разному одно и то же травмирующее событие (допустим, обстрел у ливийского посольства в Лондоне) может повлиять на трех людей. (а вместо отзыва еще раз посмотрите на наши закаты). Средняя продолжительность жизни, Максим Семеляк — кайфануть от лингвистических игр автора. 1913. Лето целого века, Флориан Иллиес — повариться в светских сплетнях богемы и прожить последнее мирное лето предвоенной Европы. Взрослые люди, Марие Ауберт — позакатывать глаза к небу от инфантильного поведения «взрослых» людей. Желтый уровень опасности, Брит Бильдёэн — еле смочь дочитать (жестокое обращение с животными). Развод, Сьюзен Таубес — проследить за попыткой сбежать от всего, что тебя определяло. Стрим, Иван Шипнигов — провести время в компании десятка харизматичных ребят. Голод. Нетолстый роман, Светлана Павлова — подумать о том, что хватит откладывать жизнь до лучших времен. 😎 лучшие месяца - Всклянь, Развод, Стрим. как у вас июль? #июль_прочитанное

💋 В июле было 9 книг - все кайф, кроме одной 😁 эгэйн Всклянь, Коля Андреев — посмотреть, какие книги получаются у супер позитивных авторов, сгружающих своих (чужих?) внутренних демонов на странички. Мои друзья, Хишам Матар — разобраться, как по-разному одно и то же травмирующее событие (допустим, обстрел у ливийского посольства в Лондоне) может повлиять на трех людей. (а вместо отзыва еще раз посмотрите на наши закаты). Средняя продолжительность жизни, Максим Семеляк — кайфануть от лингвистических игр автора. 1913. Лето целого века, Флориан Иллиес — повариться в светских сплетнях богемы и прожить последнее мирное лето предвоенной Европы. Взрослые люди, Марие Ауберт — позакатывать глаза к небу от инфантильного поведения «взрослых» людей. Желтый уровень опасности, Брит Бильдёэн — еле смочь дочитать (жестокое обращение с животными). Развод, Сьюзен Таубес — проследить за попыткой сбежать от всего, что тебя определяло. Стрим, Иван Шипнигов — провести время в компании десятка харизматичных ребят. Голод. Нетолстый роман, Светлана Павлова — подумать о том, что хватит откладывать жизнь до лучших времен. 😎 лучшие месяца - Всклянь, Развод, Стрим. как у вас июль? #июль_прочитанное

я утром: это что, сегодня нет дождя? я в 14:29: 🩴