vaga rana

умер Константин Михайлович Поливанов… честно, пока я не могу подобрать никаких слов. мы никогда не были близки — Константин Михайлович занимался литературоведением, от которого я всегда старалась убегать, да и на семинарах мы не пересекались, у меня их вели другие преподаватели. при этом, я с теплотой и восторгом вспоминаю его лекции, шуточки про «одного малоизвестного писателя» и искреннюю любовь к своему делу. К. М. всегда заряжал всех позитивом и энергией заниматься русской литературой XX века (у него это получалось даже со мной, что само по себе удивительно), и всегда был добр к людям… мы ведь совсем недавно отмечали выпускной, Константин Михайлович гулял с нами до самого утра… а теперь так резко, внезапно, и человека больше нет в живых. сказать мне больше нечего, наверное, все слова рассеялись и кончились...

рилсотворчество

Исполнить мне ее ДМЕ отказалась, потому что «в СДК такую некультурщину петь нельзя», но, думаю, если бы нас не окружало ее рабочее пространство, я бы это услышала. Поговорив еще немного о современных песнях, я решила попытать удачу и спросить ДМЕ о жестоких романсах. Случился следующий диалог: – Не знаете песен про тяжелую судьбу девушки, которая полюбила парня, а тот с ней нехорошо поступил? – Не, я русский рэп не слушаю. Еще одна коммуникативная неудача, но зато забавная, а не стыдная. Сразу после обсуждения нелюбимых песен и музыкальных течений, к нам несколько раз зашли ВБН и ДЕН, сфотографировались и вскоре ВБН присоединилась ко мне окончательно. ДМЕ не было уже смысла мучить, да и она поглядывала на часы, чтобы пойти на встречу с риелтором (благо с ним, а не с еще одними интервьюерами, как мы с ВБН предполагали), поэтому мы постепенно закончили беседу и отправились искать гармониста. Интересное, но сложное морально интервью вышло - разговаривать с человеком, который изначально очень скептически настроен и отвлекся ради тебя от своих дел, было тяжело. Продавливать неловкость получалось, но далеко не всегда, да и ДМЕ быстро сама возвращалась к позиции, что она ничего ценного не знает и зря мы ее опрашиваем. Но что-то интересное и полезное записано все-таки было, так что все было не зря.

05.08.2026 (исповедь) Каждый раз, когда я еду в экспедицию, перед первым интервью меня не покидает мысль, что я разучилась разговаривать с информантами и что впереди меня ждет несколько часов позора. С ДМЕ, в целом, почти так и произошло. Пытаясь c ВБН найти информанта, мы подошли к великолепной женщине, сидящей на лавочке у дома и рассматривающей нас с интересом, чтобы узнать, с кем можно поговорить. Сказала, что в первом подъезде этого же дома живет Мария Егоровна, которая поет в СДК и много знает о традициях. К ней мы и отправились. Дверь нам открыла молодая девушка, которая увидела нас и после фразы, что мы хотим поговорить о песнях с Марией Егоровной, сразу спросила: «О, вы уже приехали? Я вас позже ждала». Мы ничего не поняли, ведь с ней никто из нас не договаривался, и попытались объяснить, кто мы. Девушка ответила: «Да, хорошо, сейчас подойду в СДК, но у меня в три еще вторая встреча». Мы ничего не поняли еще раз. Было очень неловко выдергивать человека, который ждет каких-то (наверное, более подготовленных) интервьюеров, но гораздо сложнее было принять, что Марией Егоровной, к которой нас отправила бабуля у подъезда, оказалась молодая двадцатишестилетняя девушка. У нас с ВБН сломался горизонт ожиданий. Мы растерянно дождались ДМЕ у СДК и пошли с ней в кабинет, больше похожий на учебный класс, в котором были разбросаны костюмы для выступлений. Интервью начиналось тяжело - кроме того, что первое время я сомневалась в своих способностях, я толком никогда не записывала песенный фольклор, да и в Башкирии не была. Еще и вскоре, узнав что в этом же СДК сейчас находится ДЕН, мы с ВБН разделились, и интервью у ДМЕ мне пришлось брать одной. ДМЕ была настроена скептически, не до конца понимала, что от нее требуется, и совсем не понимала, какая в этом ценность. К репертуару, который она исполняет в СДК, ДМЕ относилась как к чему-то само собой разумеющемуся и не требующему внимания вообще - «ну пела, но не помню, что, каждый раз пою разные эстрадные песни, какие к моему голосу подойдут». Какие именно - не отвечала. В детстве ДМЕ песни не пела, родительские любимые тоже не помнила. Отдельной темой и идеей-фикс для ДМЕ были марийские песни (видимо, она решила, что нам нужны именно они, и несмотря на все мои комментарии и попытки прояснить контекст, продолжала гнуть свою линию) - ДМЕ многократно повторяла, что здесь поют марийские песни и частушки (и ее семья в том числе), но она их не понимает и не может воспроизвести, потому что не знает марийского. Пытаясь вывести томный диалог в сторону этнических стереотипов, я начала говорить: «Ой, я такой странный вопрос задам: вы вот марийка, это кт...» ДМЕ сразу на меня посмотрела с легким осуждением/насмешкой и ответила: «Ну это вообще-то отдельная национальность, марийцы». Фундаментальная коммуникативная неудача. Теперь в глазах ДМЕ я оказалась не просто внезапно свалившейся ей на голову проблемой, которая задает странные вопросы про песни, но еще и не знающей, кто такие марийцы. Признавшись, что это была оговорка и аккуратно выйдя все же на нужную тему, я расспросила ДМЕ о стереотипах и особых марийских практиках. Оказалось, что в их семье в четверг на пасхальной неделе готовят блины с пшенкой или картошкой, которые на татарском называются кастыбый [кыстыбый], но для ДМЕ и ее домочадцев - это костыли. Забавная деталь, которая разрядила обстановку. Помучав еще немного ДМЕ на тему преданий и топонимических легенд, что в целом дало некоторый успех, я попыталась вернуться к песням. Удивительно, но ДМЕ вспомнила парочку и даже спела мне под фонограмму на Яндекс.Музыке «Деревеньку». Петь под фонограмму ДМЕ любит и, как оказалось, часто поет со своими друзьями в караоке русский рок - Агату Кристи и Сектор Газа. Ура! Тут мы обсудили наши предпочтения и, можно сказать, наконец-то нашли общий язык и стали разговаривать без ноты напряжения в воздухе. ДМЕ рассказала, что очень любит «Вурдалак» Сектора Газа и научилась петь ее так же, как Юрий Хой.

все события в жизни сейчас так или иначе связаны с антропологией и экспедициями, между которыми у меня было всего 1,5 недели, и те я потратила на переезд (предстоит, вероятно, еще один), ресурсов на человеческое совсем не было много думаю в последнее время о жизни, своем будущем и о том, чем занимаюсь. экспедиция дает много пищи для размышлений, а необходимость писать полевые дневники и рефлексировать о материале и своих ощущениях, обязывает это делать хотя бы на формальном уровне. вот, подумала, что хочу запостить часть из написанного (надеюсь, хейтеры лонгридов простят меня за этот пост)

и опять в поле я влюбилась в башкирию, здесь восхитительно

постоянные поездки уже становятся частью лайфстайла

сравним ли переезд с подвигами Геракла?

У каждой медали есть две стороны, и однажды все может перевернуться. Тот, кому ты нравился – начинает тебя ненавидеть. Тот, кому ты бил морду – становится твоим другом. Ну а тот, кто казался злобным тираном, становится чуть меньше