Агора

Мне тоже так кажется. Что мужчины нужны в молодости для телесных потребностей. И то без совместного проживания Но чем старше, тем бесполезнее вот это вот все

@darsyph фотограф

-Ну я просто не люблю, когда мной пытаются манипулировать -Я тобой пыталась тоже манипулировать? -Я считаю, что когда человек в речи говорит: если у людей хватит смелости. А я в терапии 8 лет. -А, ну может в этом проблема -это 💯 манипуляция. Просто я хотела сказать, что у нас смелости достаточно. -Ну я действительно триггеру тех, кто в терапии. Прости пожалуйста, но мы в игре. -Я понимаю. -просто ну если все бы вывалили свои анамнезы мне сразу, я была бы аккуратнее. Просто я предполагаю, что все в себе и взрослые люди. И нормально реагируют на слова. -Вот сейчас человек мне сказал, что я не в себе. -Так ты сама это рассказываешь. Я даже решила познакомиться со всеми участниками, я даже прочитала твое интервью, где ты искренне рассказываешь про терапию. -Что я не в себе? -не в себе, наверное, нужно уточнить диагноз. -ты ссылаешься на терапию, говоришь что я ее нарушаю. -Я не говорю, что ты ее нарушаешь . Я говорю, что я знаю, что такое манипуляции. Ты их применяешь. Знаю я это благодаря тому , что мне об этом рассказывали. Раньше бы я повелась на это, а теперь я знаю , что ты просто пытаешься манипулировать. -Это как говорил классик: ты начинаешь читать книгу с болезнями, находишь все у себя.

Хочу это обсудить https://t.me/memoirs_by_witch/16392

Я прям думаю о том, что хочу закупить семена Но земли пока нет. Будет в течение года Ссылка

Недавно посмотрела фильм Клода Шаброля "Женское дело". Я уже как-то писала о борьбе француженок за право на аборт: о подпольных процедурах, Манифесте 343, Законе Вейль и долгом пути от уголовного преследования к легализации. Фильм снят про Францию времен нацистской оккупации, но из нашего развеселого контекста со штрафами за склонение к аборту архаично не выглядит. Сюжет основан на реальной истории Мари-Луиз Жиро, последней женщины, казненной во Франции за проведение абортов (извините за спойлер, но ей отрубили голову 80 лет назад) — в фильме ее зовут Мари Латур. Она живет в оккупированной Франции, одна тянет двоих детей, пытается добыть еды и обустроить хоть какой-то быт. В какой-то момент она помогает соседке прервать беременность, постепенно начинает делать аборты другим женщинам и брать за это деньги. На этом держится ее новый, очень хрупкий достаток: еда, одежда, возможность снять жилье получше, не зависеть полностью от вернувшегося с войны мужа, распоряжаться хотя бы частью собственной жизни. Мари совершенно не святая мученица и не безупречная жертва, она живой человек: практичная, эгоистичная, отстраненная, иногда жестокая, иногда смешная, уставшая, голодная до денег, красоты, секса и свободы. Она весь фильм хочет петь. Пение для нее единственное занятие, где она не сводится к жене, матери, бедной женщине, функции, телу для суда и наказания, попытка выбраться из навязанных обстоятельств. Она хочет звучать, но ее голосу нет места в этом мире. Сам фильм, на мой взгляд, про мужскую импотенцию в широком смысле — не эректильную дисфункцию, а политическое и социальное бессилие. Мужчины сдали страну, живут под немцами, как-то приспособились к оккупации, торгуют, доносят друг на друга, ждут, терпят и отчаянно желают на ком-нибудь отыграться. Их злости нужен выход, и выход этот находится там, где сопротивление маловероятно: они кошмарят женщин. Муж Мари возвращается с войны униженным и лишним в собственном доме. Он толком не может работать, не может обеспечить семью и справиться с тем, что жена вдруг зарабатывает и живет активнее него, сам живет на ее деньги и при этом пишет на нее донос. Режим Виши действует исходя из той же логики: страна сдана, оккупация, настоящая власть в руках у немцев, зато можно с максимальной строгостью судить женщину, которая делала аборты другим женщинам, чтобы вернуть себе иллюзию контроля. (После войны, к слову, эта логика продолжилась в другом виде, когда некоторые французы публично унижали женщин, вступавших в отношения с немецкими солдатами: брили им головы, водили по улицам и освистывали, как будто это не они же сами и допустили такое положение дел.) Название фильма, как мне кажется, намного точнее переведено на русский, чем на английский (Story of women). Une affaire de femmes — Женское дело. Война считается мужским делом, и последствия этого мужского дела — насилие, голодные дети, нежелательные беременности, бедность — разгребают женщины. Мужчины активно вершат историю, женщины пытаются в ней выживать. В итоге, французское государство так переживало за "нерожденных детей", что оставило сиротами двух уже существующих — тех самых, которых Мари в начале фильма кормит супом из сорванной в поле крапивы, потому что больше нечем. Ее загнали в критическую ситуацию, лишили базовой безопасности, денег и выбора, а потом казнили за то, что она попыталась найти хоть какой-то выход. @repr0duktor