Оператор Севера | Дмитрий Панов

Наконец-то Оператор Севера на нормальном Севере Несмотря на всю тяжёлолюксовость нашего экспедиционного круиза (о котором я всё никак не найду времени рассказать) я всё так же представляю, как остался бы на острове один. Уже узнавал, минимальная вахта - 1 год и 8 месяцев. Зима с сентября до конца мая, почти как на Камчатке, только вместо надоедливых соседей - белые медведи, песцы и кайры. Про остров я впервые узнал от своего товарища в заповеднике Николая Соловьёва (пост про мою прошлую работу здесь). Он перевёлся к нам как раз с Врангеля, где провёл две зимы. Я с упоением слушал, как он отгонял белых медведей палкой и ходил на лыжах считать овцебыков. Теперь, спустя 14 лет, с пятой попытки я наконец-то ступил на гладкую гальку берега острова Врангеля и гулял по ней целых четыре часа, обветривая губы и щёки арктическим ветром. Почему с пятой попытки? Потому что это реально труднодоступное и суровое место. Если разобраться, то выходит, что в Антарктиде и на Эвересте побывало гораздо больше людей, чем здесь. Сейчас наше судно дошло сюда благодаря атомному ледоколу, потому что остров на десятки километров замурован многолетними льдами, которые принесло из Северного Ледовитого океана. Несмотря на наш ледовый класс, мы не в состоянии бороться с четырёхметровыми глыбами. В этом месяце это, кстати, уже мой второй поход в этом направлении. Но даже сегодня, когда, проснувшись, я увидел остров в иллюминатор, он продолжал показывать свой характер. Засыпаю.. про волны и то как нас на зодиаках замуровало льдами расскажу завтра.

Это чукотский пёс тащит из воды тушу моржа в бухте Преображения. Где-то рядом с селом Нунлигран стоит небольшая рыболовецкая станция, на которой дежурят несколько местных жителей. Один из них показал мне, что прямо на берегу растёт дикий лук.

Испытал знакомые чувства в селе Лаврентия. Примерно такие же, как во время гонки Берингия на Камчатке, когда мы приходили в Ковран, Усть-Хайрюзово или Палану. Девятипалубное круизное судно здесь большая редкость. В год эти места посещает не больше тысячи туристов, поэтому приход корабля для местных целое событие. Люди выходят на берег, готовят выступления, устраивают ярмарку и принимают гостей. В один момент ты фотографируешь белых медведей с бокалом просекко под Дэвида Гетту, а через час уже пробуешь моржовый суп и слушаешь рассказы старого чукотского охотника. Люди здесь спокойные и сдержанные. Такими же я запомнил жителей севера Камчатки, далёких улусов Якутии и небольших сёл Алтая. Название «Лаврентия» мне не нравится. Джеймс Кук назвал залив в честь святого Лаврентия, а затем это название получило и село. На чукотском это Кытрын, «сухая галечная коса». Вот это уже звучит нормально, как Уэлен, Инчоун, Энурмино или Лорино. В Лаврентия люди по-прежнему используют то, что даёт море. Здесь охотятся на серых китов, моржей и нерп. Мясо распределяют между жителями, из кожи, жира и других частей готовят традиционную еду.