ДИККЕНС приносит много боли

Мне так хочется быть не осуждающей. Быть модной, экологичной, в ресурсе. Блин, не всегда получается. Вот например, вчера сижу себе на стуле, никого не трогаю, подходит девушка и садится на соседний стул. Простейшая история, мы могли бы с этой девушкой, как Марс и Венера, никогда не пересечься. Но судьба злодейка распорядилась иначе. Девушка шлепнулась на стул, и край моей олимпийки оказался под ее задом.  Не то чтобы наши стулья стояли рядом, и не то, чтобы это были крошечные стулья для гномиков. Стулья стояли на достаточном расстоянии и это были полноразмерные стулья. Просто зад этой девушки на столько не вписывался в общую пространственную систему этого места, этого города, этой большой и не густонаселенной страны, что можно было бы даже подумать, что у девушки этой была своя собственная гравитация. Она как бы затягивала мелкие предметы (ну типа меня) в себя, будто это была часть ее природы. Короче, край моей олимпийки оказался под ее задом, а я соответсвенно, накренилась на один бок и оказалась притянута ухом к ее холодному, влажному от пота, но зато (там нет никакого зато) мягкому предплечью (скажите спасибо, что я не стала описывать этот запах). Какое-то время я надеялась, что сейчас она заметит, что, как редакция либерально настроенной прессы, подмяла меня под себя, но хер там плавал. Сидит она, моя кофта у нее под жопой, ухо – на плече, и абсолютно ничего не замечает. Здесь нет ничего интересного, ну разожралась мальца – проходите, пожалуйста, мимо. Ситуация неприятная, но не безвыходная, не унываю я, и  аккуратно тяну одной рукой край своей кофты. Я надеюсь, что сейчас она почувствует, что что-то под ее телесами бьется, как ласточка с поломанным крылышком и привстанет, выпустит меня из своих жопских оков, но девушка сидит как каменная. Ничего такого. Скучный вторник жирухи. Тогда я хватаюсь за край кофты двумя руками и тяну нежно, отрывисто (стаккато). Стаккато это такой прием в музыке, когда звуки исполняются коротко, чётко, отделяя один от другого паузами. Создается так называемое пунктирное звучание. Так например звучат скрипки и альты в увертюре к Щелкунчику. Вот и я, уже почти как тот альт, пи-пи-пи - «выпустите меня, тетенька». Ноль реакции. Пока не пахнет шаурмой, даже не начинайте звать меня на этот бал. Двумя руками, прилагая силу, наработанную на сложных круговых тренировках, (к такому тренер меня не готовил, а стоило бы) я тяну свою кофту изо всех сил и понимаю, что создаю помехи только на первых двух слоях ее жира. А под ними слои и слои нетронутой разбухшей жировой ткани, и дотянуться до ее нервных окончаний мне не светит, не в этой жизни. Вы спросите, почему я прямо не попросила ее приподняться? Дело в том, что я так долго пыталась выбраться из этой телесной западни невербально, что уже было как-то неприлично говорить. Да и к тому же неудобно было говорить, находясь у человека подмышкой. Я уже приготовилась сидеть так до конца и даже дольше. Где-то в глубине своего сердца, я уже приняла, что ее гравитация навсегда всосет меня и я, как отработанный спутник, буду болтаться на ее геостационарной орбите вечность. Но вдруг она приподняла одну часть своей сферы и пукнула. Я вам клянусь. Прямо так, мощнецки выпустила шептуна, а сразу вслед за ним выскользнула и я. Буквально, как Одиссей из пещеры циклопа. Возрадуйся Великая Афина! Я ведь и сама сбросила с себя овцу. Да, да, целую овцу - когда-то я весила аж 87 кг, при росте 159 см. Так что я знаю о чем говорю. Короче, не быть мне экологичной и неосуждающей. Прости Кастанеда, простите индусы. Сегодня разрешается в канале осуждать. Кого осудим, радости вы мои?

Не то, чтобы мне нечего сказать. Просто лето. Ногу в штанину просунул, посмотрел в окно - дня как не бывало.  Я будто бы все жду того самого момента. Вот сейчас я заживу, вернусь к прежнему распорядку, буду снова писать.  Буду снова плясать. Буду снова немного человеком, немного животным,  взбалмошной, пьяненькой, с острым язычком и мутным взглядом.  В прыжке мангуста познаю красоту бытия.  Откушу голову кобре и застыну с ее дрожащим, извивающимся телом в пасти.  Красота бы! Но лето.  Меня ничего не тревожит. Ужас что за состояние! Я как будто в точке тишины. Ничего не расстраивает. Но ничего и не радует. Я могу так, а могу и сяк. И все мне норм.  На Кубани говорят «та». «Т» почти не произносится. Язык отрывисто тыкает в нёбо, будто отпирает дверь для расслабленного «а». И в этом «та» вся экзистенциальная мифологема южного человека.  Та - как устойчивый символический образ или даже сюжетный паттерн, который возник в южной культуре, как способ осмысления фундаментальных вопросов человеческого бытия. Супер краткий пересказ древнего мифа. Его современная интерпретация.  Вот это «ТА» помогает человеку структурировать личный опыт, справляться с тревогой, неопределённостью и поиском смысла. Вернее, ничего не искать, ни с чем не справляться, ничего не структурировать. А просто отрывисто «ТА».  – Как дела, Миш? – Та. И все понятно. И поговорили. И добавить что-то было бы преступлением против человечества. Что там человечества, преступлением против самого Чехова! Вы не пойдете против Чехова. А я так тем более. Так что дела мои – та. Ставьте 🤣, если у вас тоже ТА, ставьте❤️, если у вас - та, а чо?

Когда индийские учителя бессмертия узнали, что у Америки появился запрос на духовность, они ринулись на запад звеня эбонитовыми браслетами – намерения у них были самые благие.  Они думали, что усадят Запад в «ом шанти ом» и мир вздохнет с облегчением.  Но не тут-то было. Белый человек, к тому моменту уже выстроил небоскребы, пустил по небу самолеты, с легкостью начал, и в шаге от апокалипсиса, закончил две мировые войны, но закрыть рот и сидеть с прямой спиной у него никак не получалось.  Белый человек хотел расплавлять взглядом золото, глотать раскаленные мечи, летать, исполнять желания силой мысли, неразменную сотку баксов и ковер самолет-самобранку, чтобы и транспортное средство и еда в одном девайсе. Но оказалось, что с бессмертием все ужасно скучно. Всего-то надо – выпрямить спину, закрыть рот и внутренний взгляд устремить в точку между бровями. Элементарно Ватсон, где мой опиум? Оказалось, что опиум нельзя, пивасик и кока-колу тоже нельзя. Только сидеть тихо и смотреть себе в межбровье. И так лет тридцать, а может, и сорок, в зависимости от тяжести прежних поступков.    Нуууу, я так не играю! – говорили белые люди. Они ужасно расстраивались, когда предстояло делать что-то долго и муторно. А расстроившись, белый человек переставал платить. Учителя, пристрастившиеся к цивилизации, приросли к своим кондоминимумам и категорически не хотели отказываться от хорошей жизни. Кокс, белые женщины и стиральные машинки взяли верх над вечным знанием. И учителя, крепко взмедитнув, решили упростить для белого человека.  Один гуру обещал просветление всего за 40 минут в день. Другой, из конкурирующей палатки, обещал за 30. Шло все равно туго.  Белый человек вскакивал в ужасе, проспав три звонка будильника, надевал что-то несвежее, обжигался огненным чаем и, загребая воздух приоткрытым ртом, и выставляя обожженный язык, бежал на метро, потом еще две остановки в маршрутке. Потел. О том, что не успел помедитировать он вспоминал после взбучки от начальника. Он запирался в туалете и напряженно дышал, ветра гуляли, это отвлекало, но он снова и снова концентрировался на области между глаз. Он выстраивал золотую ниточку к Атману и пытался идти по ней, как учил учитель. Хлопали дверью, обрушивался смыв, капала вода, доносились шепоты и крики, но человек упорно шел по золотой ниточке, он был в шаге от человека с голубой кожей, он протягивал ему руку, еще минуту и он бы слился с ним в одно целое, а там – ни ипотеки, ни деспотичной мамы, ни зависимостей. Но вдруг в дверь стучали. – Ник, ты там? Если ты там, то босс орет и ждет отчет.  Белый человек расстраивался снова и снова.  Но вот, появился один уникальный белый. Он садился в медитацию и пространство вздрагивало, его концентрация была на столько концентрирована, что от него расходились круги, как по водной глади.  Учителя были поражены его успехам, они показали его своим старшим в Ришикеше. Старшие сначала не поверили. Не было такого в пророчествах и брошюрках. Потом спросили у гадальных крыс. Священные крысы в один голос - «пи-пи-пи». Мол, посвящайте в гуру. Бог благословляет его, несмотря даже на то, что он – белый! Так, у Запада появился свой собственный гуру по бессмертию. Их потом будет много, но именно этот был особенным потому что первый, ну и потому что «пи-пи-пи». К нему выстроилась многочасовая очередь. Все ждали, что он даст практику на 3-5, ну максимум, 10 минут за бессмертие.  Первым к нему на аудиенцию попал журналист Джон Смит, он вел колонку в знаменитом журнале «Мода и духовность». Джон описывает свой шок от встречи с Учителем:  Он запустил руку в свои белые алладины, достал оттуда немаленький белый член и ударил им меня по лбу со всего размаха!   Так отвечал белый гуру: – Это бабе твоей нужно 10 минут в день, наедине со своим вуманайзером. А Богу нужно все твое время. Вся твоя суть, проявленная и непроявленная, все твои мысли, все твои травмы, но и все твои достижения. Посвяти Богу все свои свершения и станешь бессмертным. То ли дело было в щелчке по лбу, то ли еще в чем-то, но многие в тот день просветлились. Так утверждает легенда.

Если бы разрезать нашу жизнь вдоль, как окаменелую ракушку, то можно увидеть, что все наши дороги удивительно прямые. Они, конечно, дают витиеватый круг по форме ракушки, но по факту – все судьбоносные дороги – прямые. Не пересекающиеся линии, которые от нашего рождения уже намечены, проведены штрих-пунктиром, наша задача просто пройти по ним. Вернее, не просто, а с игривым блеском в глазах. По этому блеску в глазах нас и будут судить на страшном суде.    – Достаточно ли, дочь моя, светились твои глаза, в ту особенную ночь? На сколько широко ты распахнула дверь в сердце для чуда? Или оставила малюсенький зазорчик, из-за своего тупого страха. Прыгала ли ты в пустоту разжав руки, отпустив все иллюзии, за которые ты держалась. Улыбалась? Да-нет – отвечай!   Нет, па, я не улыбалась. Когда мне пришел отказ от столь дорогого моему сердцу издательства, я пошла. Не на хер, как могло бы подуматься, а как Форест Гамп. Только он бежал, а я – пошла. От Белорусской – до самого МКАДа. Шел снег. Кружевные лепестки-лезвия ложись мне на ресницы, застилали глаза. Разумеется, рыдала. Разумеется, слушала Ника Кейва. Я играла по серьёзке, я забыла, что всё здесь не настоящее, бутафорское, кроме моих слез, но и они – лишь мой выбор.    Примерно в это же время, на другой стороне Москвы две девушки, две Кати, задумали сделать издательство. Новое. Про нас с вами. Оба этих события на тот момент не были никак связаны. Один ангел сейчас посмеялся.    Если сделать шаг назад, то придется рассказать о встрече. Одна добрая девушка, к которой я обратилась за консультацией, сказала мне примерно следующее:   – Тексты у тебя говно, идеи еще хуже. В этом случае поможет только один человек – Полина Бояркина. Она многим дебютантам тексты перелопатила, перелопатит и тебя, если возьмется, конечно. Но ты имей ввиду, она – влиятельный Пушкинист,  талантливый Набокововед. Она препарирует лучших. К тому же, она из Петербурга. Короче, Бог в помощь.   Я писала Полине с настроем Красной шапочки из того анекдота, – «трахаться я люблю, а денег у меня все равно нет». Терять было нечего, кроме своего эго. Я боялась, что дочь северной тьмы распнет меня и расчленит, сложит все в черный мусорный пакет, и нажмет кнопку делит. А после такого никому еще не удавалось стать большим писателем. Но страх остаться с плохими текстами был выше.     И Полина  мне ответила! И оказалась она абсолютным светом!   Полина посмотрела мои рассказы, эссе и повести, и сказала:  – Немедленно бросай всю эту халабуду и садись за роман.     А теперь, внимание – как отличить своего редактора от подделки – после встречи с ним ты знаешь, что ВСЁ МОЖЕШЬ! Вместе с правками, комментариями и неудобными вопросиками к тексту, он будто бы выдает тебе лайтсейбер – световой меч–благословение. Этим мечом ты херачишь направо и налево, и текст почему-то становится лучше. Вы по-другому себе представляли писательство, да?    Так, с легкой руки Полины, я написала свой первый роман. И почему-то решила его никому не отправлять. Потому что да, – все наши дороги удивительно прямые. И теперь Полина – главред нового издательства 11/18. (только поглядите какой у моих роскошный сайт). Она дала импульс этому тексту, ей эту книгу и миру являть.    Геометрия Бога проста, как стрела.    Слышали бы вы как я плакала, когда узнала, что рукопись берут! Обзвонила всех родных, друзей. А потом такая – стоп, друзей-то у меня сильно больше! И сразу к вам.    Спасибо вам, что вы поддерживали меня все это время. Спасибо вам, что вы верили в меня, ставили лайки, писали комментарии. Не отписывались. А если и отписывались, то все равно захаживали, да, да @ruster454еее, я все вижу.    Так что книжке быть! И сегодня я очень хочу поделиться своей удачей со всеми вами. Пусть звезды выстроятся в прямые и предприятия ваши свершатся. Люблю. И улыбаюсь сейчас, па.

Гинеколог порадовала. – «Я, - говорит -, диагноз «бесплодие» по манере вождения автомобилем ставлю. Раздевайся, ложись, рассказывай». И продолжает:   – Если молодая деваха, на крутой тачке не пропускает никого – я уже по фарам вижу, – мой пациент, бесплодие 100%. Не сможет она забеременеть, хоть там бык осеменитель будет!   На уроках биологии в пятом классе, наша биологичка Анна Петровна рассказывала нам, что это не совсем так работает, но кто мы с Анной Петровной такие, чтобы спорить с действующим гинекологом. Анна Петровна, вообще, была девственница,  об этом знала вся школа, не исключая младших классов. Так что я, считай, в меньшинстве.   – Сама посуди, как она сможет сохранить клетку с жизнью, если в ней доброты нет. Если сострадания в ней нет. Не какого-то там жертвенно-героического, а самого обычного бытового сострадания. Если что-то болит, ты спроси себя, а я вообще, хороший человек? – она включила нависающую лампу и с интересом лаборанта заглянула в меня, так глубоко ни священник, ни психиатр не заглянет. – Я же, – продолжает она – изнутри вас вижу. А вы к тарологу… гинекологи больше знают, поверь. А то одна пришла – руки холодные, ноги холодные, внутри холодная вся, ершистая. Прописала ей мужиков на дороге чаще пропускать.   – И как? Помогло?  – Помогло! Одного пропустила, тот замешкался от неожиданности, ну, мол, женщина на кастомизированной тесле, а пропускает! Так вот, он замешкался, а она отвлеклась. В итоге, прямо в жопу ему въехала. Но пока страховку оформляли, познакомились, то, да сё. Дело к свадьбе. Потеплела.    Я говорю: – А что-то от творческого паралича есть у вас? А то у меня не пишется что-то.  – Ой, это сложнее. Колоноскопию давно делала?  – Дык, показаний, вроде, нет.  – Как нет? А паралич?  – Ну, не напишите же вы в назначении – творческая импотенция. – Ну, это можно будет обтяпать – придумаем тебе какой-нибудь говорящий слоган, то есть диагноз. Ты, главное, во время процедуры все идеи записывай, а то там такой болевой шок, что можно, тупо, все идеи забыть. – А вдруг что-то более щадящее есть? Она наклонила голову, будто бы у меня где-то сбоку есть потаенная, крохотная дверца, в которую ей, во что бы то ни стало, надо заглянуть.  – Ну, вообще-то есть. Надо угол зрения поменять. Стой вниз головой, по 2-3 минуты, каждое утро. А так – здорова, одевайся.   Это я все к тому, что придумываю идею для новой книги. Вот, теперь буду вниз головой стоять, вдруг придет идея классная. У вас как дела? Подкиньте классных историй для нового романа, а?

Без бюстгальтера по Москве еще пару лет назад ходила только я. По принципу, бабушка старенькая, бабушке все равно. Я даже отказалась делать пластику и вставлять импланты, когда хирург сказал, что после операции всегда придется носить бюстгальтер , - «иначе кожа отвиснет и будут ваши имплантанты болтаться как роза ветров на сквозняке»! Я сказала: пока! Бюстгальтер это ужас. С ним я не могу дышать, я не могу думать, я не могу двигаться. С ним, в конце концов, я теряю свою суть, свое достоинство, свою веру в человечество. Феминистки борются за свою свободу, да вы сначала отвоюйте право ходить без лифчика! Потому что пока ваше солнечное сплетение в тисках, и фантазия в тисках. Да, да, йоги убеждены, что именно в груди находится чакра, которая отвечает за творчество и фантазию. Девочки, пока вы в лифчике, вы тупо не сможете придумать, куда пойдете со своей свободой. Но все-таки, тенденции даже в нашем консервативном и тяжеловесном обществе, идут к победе. Нас, свободных сисечных женщин становится все больше. Я радуюсь каждый раз, когда вижу такую же как я сама - безбюзгальтерную, свободную, независимую. - Сестра моя, - говорю я ей - и снимаю с ее майки пару тройку кошачьих волос. Мужчины нас таких не любят. Их смущают два острых скоса на наших майках. Смотрят осуждающе. Не принимают нашу сисечную эмансипацию. Но, Господь, что ты знаешь о ненависти, если ты никогда не был женщиной в бюстгальтере, которая встречает другую женщину, но без него. Молнии Зевеса летят нам прямо в те самые два скоса. - Чему тебя только мамка твоя учила? Да у таких как ты, пади, и мамки-то не было. Иначе бы она научила тебя носить лифчик. Быть опрятной. Быть удобной. Что? Тебе не удобно. О тебе речи не было. Закрой рот и причеши соски. Так-то лучше! Нет, конечно, есть женщины с большой грудью, которым удобно ходить в лифчике - осуждений ноль. Этот предмет гардероба должен носится на волонтерских началах. Никакого принуждения. Бюстгальтер прекрасный аксессуар для особенных случаев. Сначала ты его долго и придирчиво выбираешь. Ты, как требовательный и скрупулезный охотник, хочешь точно знать, чем именно пронзишь свою жертву. Бюстгальтер - это твоя серебряная пуля, последний аргумент и первичные врата в рай. Наконец, ставки сделаны. Бретельки подтянуты. Ты идешь в нем на ужин, потом в бар, улыбаешься, флиртуешь, но думаешь только о том мгновении, когда он снимет его с тебя. Сладостная минута! И фантазия сразу заработала как надо. Больше бюстгальтер ни для чего не нужен. Можно сжигать, по-ведьмински хохоча. Вы только не подумайте, что я против феминизма. Просто если внимательно вглядеться в долгую цепочку выгодополучателей, то выяснится, что вся фем-пати спонсирована противоборствующими корпорациями во главе, конечно, с мужчинами. Которые по-пацански зарубились между собой, кто теперь будет толкать нам труханы и лифчики. Вот и все дела! Вспомните, как мы радовались, когда заговорили о боди-позитиве. «Принимай свое тело любым» - говорили нам с плакатов беленькие, отретушированные толстушки. «Женское тело - должно быть мягким» - подмигивали они нам и откусывали кусочек шоколада. Это уже потом выяснилось, что в Америке, на фоне популярности фитнес клубов и здорового питания, резко сократились продажи батончика Марс. Они упали до исторического минимума и маркетологи Марса быстро состряпали для нас с вами промт под это дело и мы схавали его не хуже бесплатного сервиса с ИИ, и радовались нашей эмансипации, как дети. Так что в мире, где батончик Марс решает за тебя каким тебе быть, можно немножко расслабиться и подзабить на лифчик, девочки. Ну, хотя бы в жару!

Тишина - это хорошо. Все самое лучшее случается в тишине. Например, в абсолютной тишине он впервые в жизни шепчет вам - чо седня на ужин? И сегодня это не про телячьи щечки в бургундском вине с грушей и горгонзолой - что вы готовили ему в букетно-конфетном периоде. Это про гречу с каклетькой. - «ща разогрею тебе». Или вот еще - детка затихла в комнате, и ты бежишь в ужасе, что скорее всего она уже разрисовала диван и возможно, тот китайский комод с вензелями. И ты уже подсчитываешь убытки. А она сидит себе за столом и пишет письмо на бумаге. И эта тишина больше не про шалости. Детка стала взрослой. Или вот еще - иногда, примерно в 5 утра, вдруг затихает Москва. Они говорят, москоу невер слипс, но это не правда. Есть такая минута ранним утром, когда Москва затихает. Она будто всю ночь забирается на высоченный, мигающий всеми огнями, аттракцион, ступенька за ступенькой. И к утру, наконец, добирается до самой вершины, чтобы сорваться с него с криком «аааааааа бля!». Но вдруг, Москва не спешит пуститься в новый круг по этим жутковатым горкам. Москва зависает на минуту, будто бы задает сама себе вопрос - для чего все это? Глаза ее стекленеют. Она впадает в тяжелый старческий сон. Но через двадцать секунд она открывает глаза. Москва снова молодая и дерзкая! Без тени сомнений, она разжимает ладони и воплем пускается вниз по адским горкам. «Ааааааа бля, опять!». Самые оглушительные победы случаются после тишины. Из тишины приходят идеи, настоящие друзья, честная любовь, и дети тоже приходят из тишины. Каждая мать это знает - после всей родильной суеты, вдруг, на секунду, становится оглушительно тихо. Эта секунда священна. Потому что в следующую - голый человек прорежет воплем воздух в операционной. «Аааа, бля, опять». Тишина - это оборотная сторона Бога. Всегда ей рада, как родной. А у вас какие отношения с тишиной?

Что это за женщина, которая не поет? Женщина должна петь! Из нее должно изливаться в мир множество чудных звуков, забытых мелодий, нехитрых арий, скрипучих колес, бесславных опер, скрещенных экспромтом мумий тролля и роллинг стоунс и так далее. Я пою! Не знаю как вы. Качество исполнения тут не в счет, важна подача. Нахлест, напор, наскок, брови, в конце концов. Я ведь по этому рояль так и не освоила, на кой он мне, если я уже пою. На каждого близкого человека у меня всегда наготове саундтрек. И даже лезть далеко не надо - рот открыл и полилось. Моя собака уже на столько к этому привыкла, что когда слышит свою тему понимает, что можно выходить на первый план. Хейтерс гона хейт, хейт, хейт, хейт. А шанти гона шейк, шейк, шейк, шейк, шейк - и хвост ее тарабанит почище акробатов Тейлор Свифт. Муж передвигается по дому исключительно под эпический байопик Тома Круза. - что из этого можно взять? - возьми свою свободу, куда ты с ней теперь? Дочь считает, что она - пегас и ее саунд трек это исключительно - куда ты, тройка, мчишься? Куда ты держишь путь? Короче, как пел великий БГ «с веселой песней легче сгинуть средь метели». А тут ларингит. Лежу молчу. Мир побряк. На лбу появились морщины, будто кто-то простым карандашом его перечеркнул вдоль, причем сразу несколько раз. У меня есть гениальный сосед, мальчик-пианист. Когда ему было 4 года он сказал своей маме: Мама, тут все звучит! Звучит этот столб, это небо, эта трава, твое сердце, мама, звучит и если бы ты могла его услышать, как слышу его я, ты бы никогда больше не плакала. Мир - это звук, мама. Мама оказалась умнейшей женщиной, немедленно отдала ребенка на фортепьяно, мальчик, разумеется, вундеркинд, играет в свои 12 лет Чайковского и Рахманинова. И когда я потеряла голос, все эти звуки стали разноситься непосредственно у меня в голове. То была какофония. Мелодия заливалась в мою голову и должна была быть выпущена в мир немедля, но она оставалась непрожитой и к ней добавлялась еще одна и еще одна. Так на одной сцене появились, Мадонна, Примадонна, БГ, Кендрик Ламар, Шакира, Анна Герман и Инстасамка. Какая там Коачела, я вас умоляю. У нас есть все тоже самое, только непосредственно в моей голове. Чтобы не поехать коачелой, мне нужно было немедленно выйти из зоны дискомфорта, отключить ум, приглушить сознание, впасть в легенькую кому, короче, я открыла запретграм. Я не была там три года. Знаете, отношения с инстой, это все равно, что общения с бывшим. Ты даешь слабину, отвечаешь ему на его первое «Привет, как ты» и первые минуты общения тебе кажется, черт, у нас так много общего, столько вместе прожито, почему мы расстались. Также ты через двадцать минут общения - А! Вот почему! За два дня скролинга инста сделала меня из простой женщины, в человека героической судьбы. - Скажите эти три фразы своему ребенку и его никогда не будут буллить в школе! - Обсудите ЭТИ пять простых правил со своей дочерью сегодня и она никогда не заплачет завтра. - Вы все еще едите охлажденную рыбу? Завязывайте и вот почему. - Японцы не учат детей чтению, вместо этого они развивают ЭТО. - Чтобы овал не поплыл нужно всего 5 минут в день. Отправьте «хочу урок» и вы получите все дары Бога, всякую добродетель, всю любовь мира, все Знания бессмертных, о чем молчат педиатры, учителя и косметологи! Дайте же уже им высказаться! А? У них тоже ларингит. Пусть тогда поют! Не могут петь наружу, пусть поют в себя. Если бы моя соседка, мама того талантливого мальчика, вместо своего сердца прислушалась бы к специалистам из инсты, она бы стала пичкать ребенка витаминами, развивать оба полушария по системе Будды Гаутамы, никогда не говорила бы ребенку эти пять фраз, но все равно, по итогу, поставили бы диагноз и в общий ряд. Храни Бог матерей, которые не заходят в инстаграм. Короче, сегодня мне уже получше. Если не Шер, то Вайнзауз я шепчу тих по тиху. Еще пару дней и развернусь в полную мощь. Соседи мои, наверное, подумали, что я уехала куда-то. Скоро вернусь, родные. Запоем!

Ирина заказала новый спортивный костюм и готовилась щеголять в нем на даче. Несмотря на легкую апрельскую стужу, она знала, что весна всё же будет и дача тоже. Но костюм так и остался лежать в ПВЗ, потому что Ирина умерла.    И вот, стоит Ирина перед апостолом Павлом и лихорадочно вспоминает, когда в последний раз причащалась. А он, как назло, листает свою ленту.   – Я главное, все жду, разрешит она своей Анжелине пептиды колоть или нет. А вы, Ирина, как думаете?   Ирина сглотнула и огляделась. Она стояла в своей ночной рубашке, в руках у нее была папочка с ее именем, она была почему-то без трусов, а кроме того, стояла Ирина на облаке. На настоящем таком белом, пушистом облаке, какие пролетаешь на самолете. А какой-нибудь ребенок, возьми да и спроси – А если я на них попрыгаю! И родители его улыбнуться и подумают, какой же пытливый ум у их тугосери. Но объяснить, почему прыгать на облаке невозможно, не смогут. Хотя это проще простого - молекулы воды, из которого состоит даже самое плотное облако, просто разъедутся в стороны от давления его ноги и пацан провалится сквозь них. Облака такие: «NO pressure. Спасибо за понимание».   Ирина стояла сейчас на таком облаке, и не проваливалась. Более того, белый икеевский стол апостола Павла тоже стоял на облаке и не проваливался, и сам патриарх сидел на стуле с непроизносимым шведским названием "Кrylbo Tonerud" (вся мебель была закуплена еще до санкций, товарищ майор) и тоже не проваливался, а очень даже комфортно себя ощущал.  Ирина прекрасно знала, еще со школьной скамьи, как вычесть дискриминант квадратного уравнения, но понятия не имела как разговаривать с апостолом.  – Вы сейчас про Боню говорите? (она произнесла это и ей тут же стало стыдно, за все человечество сразу, что мы довели почтенного Апостола до всего этого). – Все сейчас о ней только и говорят. А мы чем хуже?  – Мы думали, у вас здесь только и разговоров, что о море. – попыталась спасти ситуацию Ирина, но Апостол только посерьезнел.  – Вы что,– сказал он ей нахмурясь, – из этих? – Я? Нет, что вы! – Ирина не знала кого имел ввиду Павел, но на всякий случай отреклась.  – Вы мне давайте тут не это…что б тут чего-то.  Ирине взгруснулось по трусам, в трусах было бы как-то поспокойнее.  – Вам сейчас все чистое выдадут. – ну конечно, он читал ее мысли. – Открывайте папку, вам надо сейчас поднапрячься и вспомнить… – Я причащалась – почти крикнула Ирина, – в Пасху, в прошлую причащалась, и скидывалась на храм. Ну, то есть, жертвовала. – Спасибо вам, конечно, что строили вы храмы, но это не входило в основную часть программы! – как пел поэт. Так вот, берем двойной листочек и вспоминаем все, что вы когда-либо отдали: помощь другим живым, поддержка другим живым, может, песни писали или носки вязали и бездомным отдавали? Или может, соц сети вели весело-задорно, как Боня, например, или Диккенс. Да не тот Диккенс, я с вами с ума сойду скоро. Короче, все, что вы за свою жизнь отдали, бесплатно, безвозмездно, то есть даром, то ляжет на весы вашего спасения, а то, что вы всю жизнь копили и стяжали, то наоборот потянет вниз. Понятнечко? У Ирины потемнело в глазах. – Не переживайте вы так, по итогу главное, хотя бы десять процентов набрать, добрые поступки тяжелее, они перевесят. – То, что я мать больную смотрела, писать?  – Ну, мать вам дом оставила. А вот тот раз, когда вы мужа из запоя вытаскивали…  – Это сколько раз было!  – Нет-нет, именно тот случай, когда вы по-честному с ним сидели и вспоминали вашу влюбленность, ему тогда от ваших слов стало светло.  – Так он и умер, с улыбкой.  – Потому что там была настоящая вы. Ну вы! Какой вас задумывал главнокомандующий.  Ирина не рискнула спрашивать кого именно Апостол имел ввиду.  – Да нет же! Господи, я точно с ними скоро рехнусь. Пишите, или уходите.  – А что? Можно просто уйти?  – Конечно, только помните, что облака не любят давления, парашюта же у вас с собой нет? Ну, сидите тогда и пишите. А у меня новая серия «The Boys».    Говорят, он уже все сезоны посмотрел, а Ирина та всё ещё сидит, вспоминает.

Вы спрашиваете, куда я пропала. (Никому нет дела, Гаечка, смирись). А я переписываю книгу. Нет, не свою. Чужую. Вернее даже не переписываю, а адаптирую под полный метр. Несколько авторских комнат уже пытались, не шмогли. И вот, прочь с дороги, мелюзга, железная Гаечка прет.    И я амбициозная еще такая на встрече с продюсером была: не вижу, говорю, проблем. (Авторы, что уже грызли этот проект, подняли за меня бокал и не чокаясь). Короче, я пообещала ему за две недели написать. (Улыбнулись моей самонадеянности).   Прошло три. Я плакала. Я грызла сраный айфон. Я пыталась найти выход. Я просыпалась среди ночи, в поту, записывала версию, мой кубик для сна дымился, я засыпала. Утром перечитывала и выбрасывала. Всё было плохо. Всё не укладывалось в концепцию. Всё торчало во все углы, а нужен был аккуратный круг.    Дело не в том, что книжка плохая. Ни в коем случае, не подумайте! Дело в том, что структура прозы и структура сценария работают по разным правилам.    Это все равно, что предложить физику упорядочить броуновское движение, чтобы частицы во время вылетали на сцену, кланялись и, по щелчку режиссера, удалялись. Физик бы развел только руками. Но я, по счастью, не физик. Задачка была сложная, но не невыполнимая!   Время шло, ничего не получалось. И вдруг, я увидела видео, где муравей бежит по белой бумаге, перед ним рисуют линию, и он не рискует ее переступить. Он бежит в другую сторону, но и там ему рисуют линию, он опять не переступает ее, а бросается в другую сторону, и так, пока не оказывается заперт в крохотном квадратике. Ему ничего не мешает убежать, скрыться, но нарисованный квадрат его держит. Он его вольный невольник.   И тут, как говорит Андрей Николаевич Першин, картинки побежали у меня в голове и структура сложилась. Структура – несмотря на феминитив, на самом деле, конечно, строгий мужчина, в смокинге, он приподнимает цилиндр: Добрый вечер! – Ты рад ему больше, чем …да черта с два, ничему и никому ты больше так не радуешься, как ему, Структуре! Когда все эти частицы выстраиваются в нужный тебе ряд, по очереди выходят на сцену, кланяются и сдержано уходят. Как ты и хотел. Уан айс просеко, пор фавор!   Короче, я написала синопсис. Получилась герметичная и неотвратимая история о неизбежности данных обещаний. Укрась прощальное утро цветами обещаний, но знай, что карма – бессердечная сука: слова твои обойдут свет, вернутся и тогда придется ответить!    Я радуюсь! И очень желаю этой истории случиться!    А вы чему радуетесь сегодня?

Хороший ли я человек? Меня мучит этот вопрос последние несколько недель и вот, что я хочу вам рассказать. У нас в доме есть салон красоты и в нем появилась новая маникюрщица. Ну, стрижет девочка ногти, подумаешь! Но вопрос в том, КАК она это делает. В одном племени мексиканских индейцев существует верование, что мелкие бесы живут в наших заусенцах, под ногтями и в кутикуле. Именно поэтому чувствительные к их копошениям люди грызут ногти и отгрызают заусенцы с кровью. Так вот, если взять эту теорию за правду, то можно сказать, что эта маникюрщица настоящий бесогон, нехилый такой экзорцист с самурайскими катанами за плечами. Фраза «Записываемся на ноготочки» заиграла другими красками, да девочки? Она чистит пальчики так, что они становятся словно выточенными из мрамора. Когда я впервые увидела Пьету Микеланджело, больше всего поразилась ее пальцам, в них были и бессилие, и скорбь! Но отдельного восхищения заслуживали выточенные пальчики, и в особенности, ноготочки. Короче, эта маникюрщица истинная последовательница дома Микеланджело. Белый Гэндальф в Братстве Кутикулы московских мастеров маникюра. Ты можешь изменить любимой кофейне, или доставке, ты можешь отказать своей самой близкой подруге, ты можешь перенести занятие ребенка с репетитором, но ты никогда, никогда-никогда не перенесешь маникюр у своего любимого мастера. Потому что ты записывался к нему за три недели и это ваше священное время. Вы знали, что маникюрщицы самые лучшие психологи. Когда вы им рассказываете какой он мудак, они ничего же не слышат из-за работающих машинок. Но мерно кивают и подпиливают вжих-вжих-вжих ваших бесов и вам становится легче. … Я не написала о ней отзыв, о нет! Я не разнесла подружкам-соседкам, что вот де, появился крутой специалист. Нет, нет и нет! Я молча наслаждаюсь. Я страдаю. Но не так сильно, как наслаждаюсь. Мне жаль, что у нее не полная занятость, но с другой стороны, какое это счастье иметь Белого Гэндальфа на подхвате. Пусть даже исключительно в рабочей плоскости ногтей.

Вокруг романа происходит что-то особенное. Он срочно всем понадобился. Театру, кино и литературе тоже, причем издательствам не только в России. Вокруг рукописи вдруг собралась крутая команда. Моя сокурсница - известная переводчица с корпусом собственных книг, согласилась перевести синопсис на английский. (Она, кстати, была самая таланливая на нашем курсе). Мой хороший друг, талантливый организатор и продюсер, человек, который почему-то в меня безоговорочно верит, согласился его прочесть и дать свои комментарии. И я подумала, что мечтала только об одном, чтобы у книги появилась команда и она появилась! Из лучших людей, о которых я и мечтать-то не могла. И вот я посмотрела на переведенный синопсис и подумала: «Хм, так это же блокбастер для Нетфликс». Неужели это все придумала и написала я? Или все-таки не я. И если я, то почему это так хорошо? А если не я, то почему там моя фамилия? Есть такая практика «остранение», писатели часто используют ее. Её суть в том, чтобы посмотреть на давно известную тебе вещь будто ты видишь её в первый раз. То есть намеренно стереть весь свой опыт и всякое свое знание об этой вещи и посмотреть новыми глазами, будто это твой первый, девственный опыт взаимодействия с ней. Это обновляет рецепторы, это обновляет ум, это в конце концов, вносит свежесть в ваши тексты и в вашу жизнь. Потому что никакой не Шкловский это придумал, а индусы триста миллионов лет назад. Кажется, они тогда придумали все практики с умом, спасибо им. Иногда думаю, что и Симпсонов придумали индусы. Открою какую-нибудь книгу по индуизму, а там Гомер, глядит на меня желто-лупоглазо и едко. Но это я отвлеклась от темы. И вот я смотрю на свою рукопись остраненно. Пока я писала, я представляла какая у этой рукопись будет звездная жизнь. Как она будет сиять на литературном небосводе. Когда рукопись мне разонравилась, я прошла с ней все круги ада: от принятия тщетности этого труда, до полного отречения и даже ненависти к ней. Я сидела на Олимпе, где сами Боги (вы не поверите) наливали мне нектар и благословляли на славу и почет. А потом я отправляла исписанные листики корабликами по водам реки забвения. И в обоих ситуациях – это всё еще была я. Ну, Я! А вдруг дело вовсе не в рукописи. И вовсе не в том талантлива ли я, или наоборот. И не в издательствах и не в редакторах и не, и не, и не. А вдруг дело во мне самой. Когда задаёшь честные вопросы, ты всегда получаешь ответ. И вот, что шепнула мне корявая береза у устья двух рек. Есть три убеждения, которые не дают моим текстам случится: 1. Я недостаточно хорош. 2. Мир недостаточно хорош. 3. Зато я мог бы быть лучшим, если захотел. Ну, с первым всё понятно. Нам будто с детства говорили, возненавидь ближнего своего, как самого себя. Но начни с себя. И если я в чем-то и преуспела, то только в нелюбви к себе. Со вторым тоже все понятно, редактора тупят, издательства не хотят делать ставки на новых авторов и провокационные тексты, я еще много чего могу сюда подставить и представить что это так, и это будет и так и не так одновременно, потому что мир – всегда подстроится под то, что мы от него ждем. А вот с третьим посмотрите как все интересно – пока текст неопубликован, я всё ещё всесильная, я всё могу, у себя в голове, понятно. Когда я возьму смелость проявить текст, то это уже будет не моя история, у книги начнется своя жизнь, а я перестану быть многообещющим дебютантом и встану на одну ступень с теми, кто тоже дерзнул назвать себя писателем. Я буду стоять голой и уязвимой, беззащитной и открытой - тысячам ветров, миллионом взглядов. Будут ли это добрые взгляды, или они испепелят меня. Будут ли это весенние ветра, или они разнесут мой прах по устью двух рек. В конце концов это все неважно. Важно только то, что у меня в глазах – там азарт – прочувствовать все прекрасное, что еще не было прочувствовано. Что у меня в голове – сотни проектов и миров для театра, кино и литературы тоже. Что у меня в сердце – только одна любовь. Всё! Книга закончена. Книга начата. Ступай же бестрепетно.

Однажды я практиковала осознанное сновидение. Любой, кто когда-то был на йоге, или слыхал в пол-уха о Кастанеде или слушал БГ или читал Пелевина, конечно, знает об осознанных сновидениях. Это, как следует из названия, такой сон, в котором ты проснулся, и полностью отдаешь себе отчет в своих действиях. Маги считают, что в состоянии осознанного сна человеку становятся доступны невиданные энергии, открываются тайны мироздания, но самое главное, такой человек может влиять на реальность, подстраивая ее под себя. Звучит круто, но есть одно НО. Очень неприятное НО! Чтобы попасть в эту область сна, нужно победить жуткого и непримиримого Стража. У всех он свой. У Кастанеды был, например, мухой. Обычная муха, что летала по комнате, вдруг стала расти. Пока не превратилась в гигантское, кровожадное насекомое. Он описал этого уродца в подробностях: как из его носика сочилась слизь, как его жало пыталось проткнуть испуганного Кастанеду насквозь, как его острые и влажные от яда волоски ходили от тяжелого дыхания насекомого. Силы ваши неравны, потому что он – исчадие темных миров, ему доступны все твои приемы, все твои увороты, он быстрее и сильнее тебя, а когда ты будешь молить о пощаде, в его власти разорвать твое сознание на части, и оставить тебя с остатками ума. Короче, в этой схватке можно умереть по-настоящему, потому что ты осознанно пересекаешь границы реального и дозволенного, и хочешь хакнуть эту систему. А за такое придется ответить. Типа: ходить на работу с 9 до 18 тебе впадлу, хочется быть магом и очаровывать телок одним взглядом – ну тогда подойди поближе, глянем что у тебя внутри, под сердцем. Дон Хуан уверял, что биться со стражем – гиблое дело, единственное, что может спасти в такой битве – это вспомнить, что ты нихера тут не случайно, и всё это по праву твоё! Но вспомнить – это и есть самое сложное. Вот как о встрече со стражем рассказывал Борис Борисович: Иногда кажется, что все оборвалось, И пути назад в рай уже нет.  Но ежели к тебе подойдет Люцифер, Скажи ему, что Коля просил передать привет. И дальше, видимо, Люцифер должен спросить вашу фамилию, найти ее в списках и пропустить, перекрестя, как раньше в Симаче было. Звучит не сложно, но на практике… Они очень крутые ребята и БГ, и Хуан, и Кастанеда, а я совсем ни разу нет. С чего я решила, что достаточно отбитая, чтобы практиковать осознанное сновидение?! Первые пару раз было просто восхитительно, своего стража я встретила только на третий раз своего опыта. Я была во сне, в своей станице, пронесся слух, что бегает маньяк с топором, как это часто бывает в кошмарах. Вот уже маньяк за моей спиной, я вижу его отчетливо - это мужчина, он рыжий, он занес топор над головой и бежит за мной. Его топор все ближе и ближе, я слышу его дыхание, я бегу изо всех сил, я не могу глотать, у меня пересохло горло, я не могу кричать о помощи – мои губы слились в единую кожу. Мое сердце колотилось где-то под языком. И тут я такая: – «Стопэ, парниша! Я ж тут не вот те нате, я вообще-то магиня, так что давай-ка ты свалишь с моей дороги!». Я поворачиваюсь к маньяку, и в эту секунду он исчезает, он просто проваливается под землю. Я оглядываюсь по сторонам, маньяка нигде нет, ликование наполняет мое сердце. И в этот момент, он снова возникает из земли, прямо передо мной. Он прислоняется ко мне своим лицом, я помню его рыжие волосы, струпья на его коже, я чувствую его запах – он пахнет сырой землей и кровью. Он заносит надо мной топор, улыбается предвкушающей улыбкой и говорит: «А чо бля, если нет?!». Иногда мне кажется, что тогда я и умерла, а все остальное мне, мертвой, просто снится.

Весной всегда тупею. Вот прям наглухо. Покупаю лаковые ботфорты, в которых даже стоять сложно. Заказываю к капучино – просеко, а к просеко – мыльные пузыри. Как зачем? Вы давно наблюдали как эти нежнейшие создания играют на солнце? Таких цветов даже в природе не встретишь – от лазурно-перламутровых до цыпленочно-ромашковых оттенков. Они же еще такие хрупкие, эти пузыри, не будь я по весне тупой, придумала бы героя – пузырь-человек, до того в себе уверенный и надутый, что того и глядишь весь мир поработит: а нет, не поработит, собачка пукнула и пузырь-тиран случайно лопнул. На каждого тирана-узурпатора найдется своя собачка. – Сидеть, доблестный Гарм, сын сумасбродного Локи, пасть твоя достает до самого неба, вой твой возвестит начало Рогнарека. Но не время выть, мальчик, лучше пукай. Пусть все они лопнут от твоего сатанинского пердежа, только разноцветный мыльный флёр от них и останется. Но нет! Я - тупая. Никаких метафор по весне. Я могу только наблюдать и подслушивать. Так, сегодня с утра услышала по-настоящему странный разговор: – Думаешь, ебанут? – Обязательно, ебанут! Может, пока мы с тобой разговариваем уже ебанули! – А чо делать? – Да тоже, что и всегда – молится. – А чо, есть такие молитвы, которые могут защитить? – Пф, конечно! У меня жена к бабке ясновидящей ходит, та ей классный заговор подогнала: «Батюшка-лес, не шуми, поделись на четыре стороны: на сторону западную, сторону восточную, сторону северную, сторону южную. Пусть те стороны нас берегут, от клещей стерегут, клещам листовым, травяным, кустовым, сподорожным, с тропинок, с сухих былинок не дают нас и наших животинок кусать. Аминь». – Ничего себе! И ты каждый раз на прогулке с собакой это говоришь? – Ну, а чо такого? Зима была снежная, клещи эти все попрятались и перезимовали благополучно, так что они уже очень скоро ебанут, услышишь мои слова. Я предпочитаю капли от клещей, но они не всегда работают. Поэтому заговор, знаете ли, лишним не будет. По весне люблю быть тупой. Идет мужик в одной руке лабрадора тащит, в другой огромную охапку тюльпанов зажимает. Охапка такая гигантская, что он облокотил её себе на грудь, цветы ему частично лицо закрыли, он идет и ни черта за ними не видит. Лабрадор только когтищами по льду цокает. А у нас на пешеходных дорожках либо глыбы грязевого льда, либо глубокие лужи, на дне которых все тот же лед. Идешь и не знаешь, куда мать отправить, по какой самой идти. А тут этот мужик с собакой. Ну, я стою, туплю в его цветы, воображаю, кому бы он мог нести эту охапку, в такое раннее утро. Уже придумала имя его розы, которой он прет эти тюльпаны, через весь этот весенний биг-бага-бум. А он чот стоит и стоит. Ну, я и вздремнула на ходу. Просыпаюсь, а он мне оказывается орет уже минуту: – «Девушка, дайте пройти, вы стоите на кусочке кирпича!». А этот кусочек кирпича… ну представьте, над поверхностью огромного океана возвышается расколотый на две части кирпич. Держится вопреки здравому смыслу, да только кого он в открытом океане спасет? Примерно тоже я говорю и мужику – мол, как вам этот кирпич поможет – вся улица плывет. А он мне с налету: – «Ты тупая?». Много видела догадливых мужчин, но чтобы вот так сразу меня раскусил человек, это редкость. – «Да, говорю, тупая и вам советую попробовать, очень приятное ощущение!» – спрыгнула с кирпича на лёд и укатилась. Через время меня догоняет тот мужик, у него в руках уже один тюльпан, вручает его мне: – Вы не тупая, говорит. Тупая бы никогда не призналась, что тупая. Вот вам тюльпанчик, извините меня, я к любимой опаздывал, хотел до работы ей цветы успеть подарить. Улыбаюсь ему. – Не забудьте, говорю, собачку капнуть от клещей. Весна же. И вы тоже не забудьте.

Пять лет, как я не женщина, не балерина, не менеджер, не продюсер, не подруга, не жена, не любовница, не невеста, не писатель, не сценарист, не, и не, и не. Пять лет как я – мать! Сказать по правде, все мои материнские амбиции с лихвой реализовала моя собака. Давайте скажем это, собака – лучше ребенка. Собака сразу умная, нежная и ее можно закрыть в комнате, если раздражает. Когда моя собака научилась делать змейку (это когда человек выставляет ногу, а собака проходит между ног, и так снова и снова, пока не получается стройная змейка) я испытала настоящую мамскую гордость. Я ходила среди собачников и как бы невзначай (никто меня не спрашивал): – а змейку-то только в девять месяцев советуют начать осваивать, а моя-то уже в пять ее делает на изи, вообще. Завести ребенка – это все равно что прыгнуть вниз, у которого нету низа. И ты летишь, долго-долго, никаких перспектив, никаких планов или мечт. Через год непрерывного падения ты думаешь, что ты, капец как устал, но ты, наивная краснодарская девочка, даже не начинала уставать. Все о чем ты просишь Вселенную, пусть только это падение прекратиться. Через два года непрерывного падения, ты понимаешь, что Вселенная туповата и глуховата, и нужно формулировать точнее! И ты формулируешь… Никогда не задумывались, что смерть и свобода – ужасно похожие слова, не зря же они начинаются с одной буквы. Но новости неутешительные. Ни того ни другого в материнстве не существует. Зато существуют пропирдольки, кафулички, хусинечки, светлоплятство, канибодын, хлысталеньки и птиченькины кушеньки. Но все это не то, чем кажется на первый взгляд. Фонетика вас обманет. Под каждым из этих слов стоит крушение всех ваших планов, всего, что было вам дорого, всего, что является вами или что вы думали, вами являлось. Под каждым из этих слов – вас ждет одиночество и ночь. И здесь, по закону сторителлинга, пришла пора абзацу, который должен меня оправдать, увести от статьи и штрафов. И примирить со всеми людьми, которые считают, что женщина приходит в этот мир, чтобы родить. Но этого абзаца не будет. Зато будут мои слезы. И будет моя надежда, что моя девочка будет лучше, чем я. Что моя девочка – удостоваааа, ая ей арытыжмк окджфс – это слезы застилают мои глаза. Однажды в детстве, на армянское семейное застолье к нам приехал какой-то родственник из Карабаха. У него были самые густые брови на свете, в Тель-Авиве, наверное, делают пересадки волосяных луковиц с таких бровей. Но речь не об этом. Человек был в возрасте, поэтому когда он поднялся, все сразу замолчали и он сказал: – «Я желаю вам похоронить ваших родителей!». Тишина стала оглушительной. Я была тогда подростком, и хорошо помню, как негодование в моем сердце стало нарастать – типа, да камон, семейный праздник, все рады, что собрались, выпивают, едят вкусные блюда, почему эти армяне всегда такие патетичные? И он добавил: – Я желаю вам жить долго и счастливо, быть здоровыми, и радостными и когда придет время, похоронить ваших родителей, и чтобы ваши дети похоронили вас. А не наоборот. Выпили в тишине. И сразу обнялись. Вот как были огромной семейной ватагой, так и обнялись, кто-то дожевывал шашлык, кто-то наткнул на вилку баклажан снятый с живого огня, но никто не затормозил – все обнялись, закрыв на мгновение глаза (вай, Аствац!) Время прошло, мне никогда не хватит смелости произнести такое вслух. Но когда я стою со свечой у любимой моей иконы, я прошу только об этом. И вам тоже в этот день хочу пожелать, пусть вы будете жить долго и счастливо, и обязательно здорОво. Пусть в вашей жизни будет столько моря, сколько вы хотите, столько счастливого смеха ваших детей, сколько вы желаете, пусть будет радость, и любовь, и пьяность, и нежность, и баловство. И пусть круг жизни в вашей судьбе будет правильным. С днем рождения, моя жизнь!

У меня есть сосед. По всем показателям - хороший сосед: здоровается, придерживает дверь, если иду с пакетами, держит лифт, когда не успеваю. Короче, обычный человек, если бы не одно обстоятельство - у него всегда чистая, до блеска, белая обувь! Только что пересеклась с ним в подъезде и первым делом на его обувь - белая и девственно чистая. И так все четыре года, что мы знакомы. Осенью, когда грязь в Москве квакает; зимой, когда грязь в Москве хрустит солью и сжирает все живое; весной, когда грязь в Москве тепленькая и приставучая; и конечно, летом, когда грязь в Москве мычит что-то на богатом и заказывает мохито на верандах в Тушино – сосед абсолютно всегда в белой, чистой обуви. Вопреки всей боли мира, наперекор бессердечной карме, презрев законы жизни и самой природы. Его обувь, как вечный оппонент Звезды смерти – всегда чиста и безапелляционно бела. Вы скажете, будто он живет между парковками, и я бы тоже так подумала, если бы не одно обстоятельство. Он - собачник. У него ретривер. Я даже чисто для себя хочу это повторить - у него ретривер и чистейшая белая обувь! Либо чудо, либо фокус. Смотрю на ретривера – слюни свисают из пасти, будто шнурки от проглоченных ботинок, живот в речной тине, лапы в говне. Ну словом, обычный, сладенький ретривер. Смотрю на соседа – неприятное зрелище. Не естественное. Белая обувь. Однажды я решила за ним проследить. Думаю, наверняка же есть секрет, какое-то простое объяснение. Может он, как Кастанеда научился охотничьему шагу и теперь ходит едва касаясь земли. Или может, у него с собой картонка, даже две картонки, чтобы на одной стоять, а другую переставлять. Не знаю, может, у него всегда с собой запасная, белая пара обуви и он просто хочет свести меня с ума. Когда он видит меня, украдкой надевает запасную белую обувь и, как ни в чем не бывало, здоровается, а сам прицельно следит за моим взглядом и потом, в тишине своей спальни, триумфально вскидывает руки и смеется утробным, зловещим голосом, над моим недоумением и растерянностью. Ну уж я докопаюсь! Познакомилась с его женой, подружилась. Пришла в гости, а сама только на обувные полки и смотрю. Ничего особенного, ну несколько пар его белой обуви, ее – человеческая серенькая, всё! Не будешь же сразу про обувь мужа вопрос задавать, мы с ней еще не так много выпили. Поэтому я издалека, типа купила вот белые кроссовки, не знаю чем чистить. Она – ничего. Я решила по-другому зайти, хоть, говорю, заклинанья какие есть, наверное же? Она только посмотрела на меня с опаской и опять – молчок. Ну, тут уж я не выдержала, спрашиваю, почему у твоего мужа всегда белая обувь. В чем его секрет, колись! – Ах, это. – было сразу понятно, что я не первая с таким вопросом к ней. – Секрет есть, но тебе это никак не поможет. – Ну, скажи, ей богу, я хоть спать спокойно буду! – Да просто он – грузин! Его мама рассказывала, что он родился в белой обуви. И сразу как родился, плюнул на туфли и протер их до блеска. Такая природа у него, конституция. Кто-то деньги умеет зарабатывать. Кто-то поет хорошо или готовит. А у этого – белая обувь. – Так это же супер-способность! – Я бы с удовольствием поменяла эту супер-способность, на что-то… – она осеклась, а я не стала уточнять. Но я подумала, что зря она так легкомысленно. Если есть во всей Вселенной самая черная точка, чернее, чем сама чернота, чернее заколоченной крышки гроба, – черная дыра, где невозможна даже сама мысль о свете. А вдруг этому страшному месту – белая обувь моего соседа всегда в противовес. И может быть эта тьма уже давно бы нас поглотила, но пока где-то на улицах Москвы ходит мой сосед в белой обуви, мир будет стоять. Просто эта жизнь всегда стремится к гармонии, ничего нового.

Знаете бывают такие дни, когда хочется обнять всех живущих, всех дышащих, всех видящих и смотрящих. Всех враждующих и примирившихся, всех возлюбленных и безымянных, хворых и блистательных. Обнять. Обнять и уснуть. На минуту, даже на 50 секунд, можно. Просто обнять, чтобы укрепить вас в вашей вере или в вашем безверии. Обнять, чтобы поддержать: ваше пиво, вашу депрессию, ваш февраль. Вы не хотите? А я все равно вас обнимаю. Потерпите, сейчас я прижмусь и вы почувствуете нестройный стук моего сердца. Слышите? Ну? Я и сама боюсь. Мне кажется, что вы оттолкнете меня. Но я все равно попробую. Человеку на самом деле нужен не весь человек. А всего-то только его тепло, его слова. Да и не все слова. А только добрые слова. Слова, которые дадут место для шага вперед. Всего только одного шага. И можно будет пережить февраль, мартобрь, апрекабрь, что угодно. Потому что кто-то ждет тебя несмотря даже ни на что. И кто-то верит, что от встречи с тобой, именно с тобой, станет светлее. Сегодня на дороге мне уступил огромный грузовик. Обычно они никому не уступают, потому что на МКАДе, как в тюряге, кто большой, тот и прав. А этот – уступил. Остановил огромный свой многоколесный трак. Я подпрыгнула, завиляла хвостом и прошмыгнула. А он улыбнулся мне во след; сквозь металлические хлопья снега, я видела его весеннюю, усатую улыбку. А вчера на лыжной трассе, дядька решил запрячь в упряжку своего хася, даром что ли он тягловым считается? Дядька долго встёгивался, хась в нетерпении гарцевал вокруг хозяина. Дядь натягивал перчатки, проверяя каждый пальчик, Хась повизгивал и вертелся вокруг своей оси. Дядь надевал синюю шапку с белой надписью СПОРТ, да так чтобы надпись смотрела строго по центру. Хась решил, что он конь с логотипа феррари, встал на задние, вытянул морду и застыл так на мгновение. Наконец, дядь был готов, хась рожден готовым, дядька дал команду – «вперед». Хаски, от собственного натиска, аж забуксовал на месте, снег комьями полетел из-под его огромных лапищ, северный пёс погнал быстрее ветра. Но дядь не смог на такой скорости справиться с управлением и на первом же повороте воткнулся головой (надпись «СПОРТ» на шапке смотрела точно в центр) в огромный сугроб, а лыжи остались торчать. Но пес не смог вовремя сориентироваться, и протащил хозяина еще пару метров по лыжной трассе – шапка Спорт пробурила неуклюжую траншею. Комки снега, боль, и февраль покрывали лицо лыжника. Но хаски все слизал с его лица – и снег, и обиду, и боль, и февраль тоже. И человек улыбнулся. И обнял свою собаку. И они покатились дальше, уже менее эффектно, конечно, а всё-таки вместе. И где-то в лесу пропела северная птица, одобряя этот тандем. Так что я почти как тот хась, хочу вас обнять. Отыскать вас в этой северной тьме и прижать к себе. Утро не разбудит нас, потому что мы будем бодрствовать. Снег не покроет наши головы, потому что мы будем горячи. Мы доживем до дня, когда темнота закончится. Мы снимем обувь и выйдем плясать, босые и беззащитные, как дети. Темнота закончится, я это точно знаю.

Вот как так еврейки умеют делать, что всегда в центре внимания? Тут, вроде, армянка у микрофона, а разговоров только о ней, опять о моей Софи. Вот, например, наша с ней переписка по поводу замедления Телеги. Если это не поэзия, то что тогда, я вас спрашиваю? Но в целом, да, у всех админов подгорает. Что делать? Что делать? Представьте, что вы в лифте с голой бабушкой. Правильно! Ничего не надо делать. Смотрите поверх ее хнойных волос. Улыбайтесь, но не слишком. Чтобы она не захотела вступить с вами в разговор. Но и серьезным быть не стоит, тогда бабушка подумает, что вы ее осуждаете. А осуждение - это не полезно. Под осуждением ваша хорошая карма горит, как бенгальский огонек. Только искры летят. Админы телеги массово шутят, что пора переходить в эскорт. Мол, сопровождение нашей жизни, как собственно и сама наша админская жизнь, скоро никому будут не нужны, а вот сопровождение состоятельных мужчин еще со времен эпоса про Гильгамеша пользовалось почетом и уважением. Шумерские эскортницы, например, работали прямо в храмах и деньги шли сразу служителям культа. Телега для культа мелковата. Да и сама Пашкина идея о свободе слова, после всего, что с нами случилось – я вас умоляю. Кому нужна свобода слова, если ты даже своим овуляционном циклом не управляешь? Человеку беспокоится о свободе слова – это все равно, что чертановской инфузории туфельке, прозябающей в луже у метро, переживать об особенностях использовании ямбического пентаметра в ранних сонетах Шекспира. В целом можно, конечно, если сильно хочется, но лучше бы о делении подумала. Да и сам Паша не тянет на полноценного пророка. Сам-то он не плох, сложен как Бог. Но если он серьезно метит в Спасителя, то придется ему рано и, при не до конца выясненных обстоятельствах, умереть. Тогда еще можно поговорить. Пиарщики, маркетологи и теософы все равно проплачены до конца года, так пусть работают на загробную жизнь теперь, раз в этой не доработали. Легенда в обмен на жизнь. И Пашкина амбициозность бежит и орет – «Всего лишь твоя жизнь! Как дешево! Давай купим!». Но это я шучу, конечно. Паша классный. Пусть живет долго и счастливо. Остаемся зимовать, потому что здесь нет и не было придумано ничего, кроме зимы. А нам нравится.

Если бы не её эльфийские корни, она бы рассекала на харлее лихую питерскую ночь. Или, прижав к сердцу гриф гитары, пела про опиум для никого. Или, стянув в косы рыжие кудри, шла по канату высоко-высоко под куполом. Без страховки. Но это только собьет её прицел, а целится она словами в самую суть и всегда попадает. Вот например, история, как она возомнила себя ведьмой: «Нарядившись и обложившись пиявками, я собирала младших подружек, рассказывала, как страшно колдую и как зеркало в платяном шкафу показывает мне женихов — то Влада Сташевского, то Кирилла из Иванушек. Мне было двенадцать, и я не знала, как гулять с парнями. Тем более с такими. Поэтому представляла, как Влад с Кириллом приезжают за мной на лимузине, а я сбегаю к ним в ночь лихую и в клуб. А там полный фарш: медляки, мороженое столовыми ложками, ты выйдешь за меня, когда вырастешь?» А тут история про те самые пятницы: «Возьмем нулевые. В универ, понятно, не ходили. Чем тратить время на пары, лучше остаться дома и качественно распрямить волосы утюжком. До помойки еще можно было в кудрях, но в приличное общество — в клуб там или с пацанами на трубы — волос должен быть прямой, как разбег со скалы». А вот личное: «Обсуждаем с мужем проблему. Мы осознанные котики на антидепрессантах, расстались лучшими друзьями и хотим продолжить жить вместе. Потому что средненькая квартира в Тель-Авиве стоит, как Патрики, помноженные на, мать его, Манхэттен. А вдвоем и кайфово, и не разорительно. Но есть таки подводные камни. — Представляю, — говорит Никита, — прихожу я на свидание с новой девушкой и говорю, что живу с женой, но ты не подумай, между нами давно ничего нет. — И живешь ты с ней ради детей, — подхватываю я. — Которых у нас нет. — Которых у нас нет. Подумали, налили вина...» Впрочем, у Софы все личное. И живет она ровно так, как пишет. Когда я была в растерянности и не знала, что делать с блогом, к кому я пошла? К Софе. Когда я облажалась с рукописью, кто меня отпаивал коктейлями в Галках? Софа, кто ж еще! Когда, наконец, мне скучно и больно и одиноко, кто утешит мое израненное сердце. Софа, только она. И нет, это не реклама, это милосердие. Потому что такие тексты должны быть прочитаны. Это в интересах читателей.

Вы тоже устали от ИИ-видосиков? Все думали что тяпнут самого невиданного контента с помощью ИИ – и охваты взлетят до небес. Они и взлетели до небес. Правда, ненадолго. Вот, уникальное видео – тюлень спасает утопающего львенка из пучины морской. Вот, натренированный корги качает задом в такт Кендрику Ламар. А вот уже львенок спасает теленка или тюленка. Не важно. Скучно. Потому что мертво. То есть раньше как было? Смотришь на умильно-выстриженный зад корги и радость наполняет твое сердце и жизнь уже не кажется такой беспросветной. И пусть эта мысль найдет свою последнюю точку в жопке у корги. Раздвинутый мир, как писал поэт, должен где-то сужаться, пусть хотя бы и там, мы не брезгливые. Да дайте же только настоящего зада, настоящей радости! А теперь смотришь видео с выстриженным задом и в голове дилемма – он реальный или ИИ? Не может быть реальным – уж слишком идеальный. Или всё-таки собаке с генетикой повезло, как Джей Ло? Мозг опять скатывается в аналоговую плоскость, где он по привычке курсирует между нулем и единицей. Опять не до радости. Но вообще, я за инновации. Мужу на НГ подарили вещицу, открытие ученых из Сколково, «Кубик для сна» называется. Включаешь в розетку и спишь как младенец. Есть поясняющее видео, что устройство помогает справляться с бессонницей и повышает качество ночного отдыха. Принцип работы основан на воздействии низкочастотных импульсов электромагнитного поля, которые влияют на нервную систему. Чтобы это не значило. Те, кто не учил магию, повсюду видит одну физику, фу. Аннотация была вдохновляющей – говорят, мол, у животных нет проблем со сном, спать – это бесплатная опция, которая идет к котам, медведям и собакам и вообще ко всем шерснатым, пернатым, ушастым, урчащим и всем прочим. Человек тоже животное, значит, эта опция вшита, по умолчанию, и в нас, осталось только научится ею пользоваться. Спать – это хорошо. Спать – это приятно. Жаль только, что спать бывает реже Нового года. Поэтому подавайте сюда ваш куб! Он почти не издает никаких звуков. Немного вибрирует только, но не критично. Вставила в розетку и легла ждать. Ждать пришлось недолго. Я спала как ребенок. Без снов, без пробуждений, без сожалений. Спала, как будто нет у меня никакого ума, с которым можно было бы перетереть за жизнь в 3 утра. Первое, о чем я подумала когда проснулась – о, Боже! Я выспалась! И сразу за этой мыслью пришла страшная, изнуряющая, свинцовая головная боль. И тут как с ИИ-видео получается, приходится курсировать между отречением и принятием, между неприятным и бессмысленным, между смертью от бессонницы и смертью от головной боли. Короче, всё такое вкусненькое, не знаю, что выбрать. Жми ❤️, если голосуешь за бессонницу. Жми 👍, если голова не жопа.