стиходинара

ГУСЕНИЦА-УБИЙЦА (Killer Caterpillar) A caterpillar poisoned me and my family, my daughter, her father. My bäbi her äti My pupsik her tata Hundreds of red dots Landed on our bodies During the night while everyone was asleep. like burning constellations of itchy stars. And one of them обитаемая. Моя маленькая Кая минем кечкенә балам? She came from afar She didn’t ask for it From afar On that Star no caterpillar will hurt you Никакая гусеница тебя не обидит Никакой шелкопряд Я тут я ряд- ом. I found a killer caterpillar hair on her cheek. Mom used to say: ты мой зайчик Әби used to say: минем акыллым I say: бәбием бублик буба бәби Син еласаң — мин елыйм. For a while I’ve been finding caterpillar hair here and there Hier und da (ерунда) I love caterpillars even caterkillers but their hair I hate I hate your hair but I have a great hairstylist to recommend Гусе- ница-цапнула Укусь гусе ядовитые которые? да, нас наядовили

14 июня в 17:30 - встреча с Динарой Расулевой: поэтическое безумие, разговоры и гадание на Травмагочи 🧿 Динара Расулева — писательница и поэт_есса, родившаяся в Казани и живущая в Берлине. Часть арт-группы TATAR KYZ:LAR. Книги: Су — поэзия, 2022; Травмагочи — роман, 2025; Lostlingual — эссе и транслингвальная поэзия, 2025 Поэзия Динары описана критиками как деколониальная и феминистская, она работает в жанре поэтического перформанса и экспериментального исследования Вход свободный, регистрация по idiotbookslondon@gmail.com

А что, если вы в Лондоне в это воскресенье?

5.5.20 Klopapier Klopapier weich und nass Als Mein Leben Als Deine Schritte Weit weg In deine Küche In drei Kilometers So nah so nass Als meine Schritte durch meine Küche Hin und her Hin und her Hin und her Aber die Erde ist weich und nass Ich kann nicht mehr laufen Nur hin und her Nur hin und her Ich sinke in meine kleine Küche Hin und her Ich kann fast dich sehen Aus dem Fenster In deine Küche Hin und her Hin und her Klopapier ist aus Ich muss raus Aber die Erde ist weich und nass Hallo kannst du Bitte Mir sagen Wo kann ich Klopapier hier Kaufen? Wo kann ich gehen Wo kann ich laufen Nur Hin und her Hin und her Sprichst du meine Sprache? Bitte Ich brauche Mehr Leben Mehr schritten Ich bin heute nur ein tausend zwei hundert gelaufen Ich muss neun tausend mehr Aber die Erde ist nass ich kann nicht hin Nur her her her

21.5.20 1) Похороню себя в твоей ямочке на левой щеке. У тебя в штанах молоко, а не облако, А на губах moloko, но я don’t care, Оленька. Квадратный подбородок, Ямочка на щеке, Изящный узкий нос: Ты совсем не похожа на себя. Обычно у тебя круглый подбородок, Широкий курносый нос. Мне все равно, что пишут о нас в чужих чатах и новос- тях. Наверное, ничего. Да и с чего Бы О нас В новос- тях: нет нас. Я надела сегодня колготки мамины, настоящие, Большой палец уходит в дырку в них глубоко, Я наполню себя в твою ямочку на щеке, Как будто бы я — такое же молоко. Какое же молоко? я устала уже двадцать шесть лет Я устала, и мне все равно: Ямочка на щеке есть, Ямочки на щеке нет. Какое вам молоко? Со мной Ты всегда берёшь сое- вое. Или овсяное или фундук. Мне, пожалуйста, обычное молоко из коровы, Говоришь ты грубо, ухмыляясь словно, Я не человек, а какой-то бесчувственный фундук. А я человек, давайте лейте мне овсяное молоко, Я человек такая же как и ты, Будь кто маньяк или мудак, тот меня не тронь. Лучше дари мне пластмассовые траурные цветы, Потому что любимую унёс конь. У неё в миске обычное короворожденное молоко, У меня в ямочке на щеке ее ямочка на щеке, У неё в ямочке на щеке налита я, словно я Какое-нибудь молоко. Ты совсем не похожа на себя: Я- ркая шерстка, мягкий махровый мех. Я — юркая, жёсткая, мёртво-дешёвый Рот кривится: выливается смех, Большой палец ушёл в дырку насов- сем. Но не бойся меня, я не ем зверей, Я не ем птиц, и тебя не съем, только оближу, не съем. Нет, не съем. 2)  пуня   что от тебя осталось одно воспоминание два воспоминания засохший почти цветок твой телефонный номер по нему теперь отвечает отесса ей уже надоели мои звонки заикание на линии мои смс ее здесь нет говорит она вы ошиблись или видимо номер не принадлежит ей больше ты не принадлежишь ей больше я никогда больше не куплю коржик не пойду в тот бар на перекрестке пушкина и есенина, потому что все навсегда упущено все утеряно   пуня   в этом нет ни твоей ни моей вины фотокарточки удалены чаты удалены сны? удалены? если бы пуня ты могла из сна вырвать тот момент счастья чтобы не было больше смысла возвращаться ко мне в снах больше не буду с кетчупом мешать сметану и подтанцовывать руками под вот из лов вежливое согласие на удаление всех данных и снов   пуня

13.5.20 Уважаемая Елена Александровна! Знаете, Я бы хотела сегодня пропустить занятие  Я бы хотела опустить понимание  Я бы хотела отменить осознание  Я бы хотела не писать сочинение  Все эти анализы, мысли зачем мне, Если через N лет я сижу на диване Запутанная, бессмысленная, больная, Глупая, хоть и знаю миллион правил: Видела что-то стыдное – молчи, Жи-ши пиши через букву и, Умею различать ться и тся, Но мысль о ненужном разворачивается Зонтом в узком проеме двери, Снег идет, но трава горит.  И вот я сижу с неподъёмными грузами снов, Я на ночь пила викодин, нашатырь, шалфей,  Но ни один из снотворных рецептов не помог Не снить о ней.  Я бы хотела забыть перепутать как говорить слова; Я бы хотела перепутать забыть как понимать смыслы; Как понимать сны, и как передать через времепространство сигнал: «Не снись мне». Уважаемая Ирина Анатольевна, Знаете, Я бы хотела сегодня пропустить занятие  Я бы хотела не решать задание Отменить сознание, научиться опять плакать Я бы хотела отключить память Можно распомнить, как вынимать корень из ста, Биссектриса это крыса, окей, Но зачем это знать той, кто сойдет с ума В мыслях о ней. Я бы хотела забыть перепутать подсчёт времени, Я бы хотела перепутать забыть, как читать часы,  Мне бы только бы перестали сниться о ней сны, Время, или умри само, или убей меня. Зачем я учила эту таблицу умножения, Все лето убила, и все равно дошла только до цифры шесть, Если в снах моих не броуновское, а твое движение, А в глазах смерть.  Я бы хотела забыть перепутать, как понимать речь; Я бы хотела перепутать забыть, как выражать мысли; Перестать видеть сны, или хотя бы написать на руке и в полнолуние сжечь: «Не снись мне».

И все как живые, как настоящие. (тоже 2020 года)

Поэма о том, как тяжело жить  Часть 1  Антихристос Пасха, внутренность из яичка вылилась, вместо Христа воскрес антихрист,  Воскрес как будто бы просто вылез из Кокона, антихрист вылез  Пауком из кокона свежим новым У него впереди жизнь свежая новая, Он ещё не устал, ещё мама совсем здорова,  Он ещё думает: будет жизнь. Буду жить  Со свежестью с надеждой думает буду жизнь  И ещё как будто впереди много ещё осталось  Не выжгло ещё не выцвело не сломалось  Пока ещё неопостылевшая, другая, Пока ещё плакать помогает:  Свежий антихристос забыл свои жизни прошлые, Где ничем ни ради кого не жертвовал,  Просто жил-ел-спал, стремился к сытости, Стремился к счастию удовольствия;  И потом страдал, но не людей грехи замаливал,  А своё я внутри разыскивал, Сытостью жизни своей пресытился,  Было плохо и больно просыпаться с утра антихристу, Ещё один день, зачем идти в него, Если мы армия роботов одинаковых,  Друг у дружки воруем страдания.  Но сейчас все забыл антихристос,  Кажется, что впереди счастливое, Надо куда-то идти из темноты кокона,  И будто бы если светлое, то получится.  Завёл новый аккаунт в инстаграме себе и в твиттере,  В тиктоке, фейсбуке, и скачал карты наземные,  И разослал резюме две тысячи одинаковых —  Ух вот теперь-то, ух вот начнётся жизнь! Завёл себе двух котов и четыре растения, Сделал себе для тиндера фотографию, Купил книгу ту самую рекомендованную, Ух ну теперь то начнётся жизнь новая!  Сделал четырнадцать приседов, два отжимания, Заказал на всякий случай платье с блёстками, Написал кому-то в ленте: «я с тобой, держись» И думал, вот теперь-то ух начнётся жизнь! Позвали нас как-то с антихристом на тайную вечеринку вечернюю,  Что наденем, у меня есть вот платье с блёстками,  Мы же подобрали как раз на улице костюм антихриста, Вот его и наденешь, а под него колготки в сеточку. Вышли мы, а на улице как раз Пасха, дети с яйцами бегают: «Антихристос яичко снес!» — нам дразнятся, Мы пробежали мимо них в страхе, увильнули за угол,  И как раз вечеринка там, мы по адресу. Сели с Антихристосом в костюме Антихриста  и даже не танцевали, не плескались блёстками, Просто сидели в углу, будто ждём пришествия, И подошёл к нам человек никем неопознанный.  «Будете вдыхать? У меня есть шарики», Сказал человек всем людям, и началось надувание, Надувал по шарику и давал каждой и каждому, Мы с Антихристосом тоже хотим попробовать. Тут все звуки закачались, и будто бы все на паузе, Как мы домой дошли, никто из нас не запомнили.  Но смутно в голове вертелась такая мысль:  «Будет ещё, начнётся вот-вот ещё жизнь новая». Часть 2. Детство  дедушка открутил два задних колеса от велика от конька-горбунка — давай, пробуй без них! я пробую, пробую, но впереди только тоска тоска тоска. такая игра, называется царь горы -  надо плюнуть всем в ямочку и прикрыть песком,  кто попадет пальцем в харчок, тот плюет следующей. бабушка на скамейке как живая в воспоминаниях. а твоя барби, что, разве настоящая? что-то не похожа на настоящую, руки не гнутся, значит не настоящая, с нами больше играть не будешь, и отдай ботиночки. мама ведёт за руку ведёт за руку  ведёт за руку ведёт за руку ведёт за руку, а первого сентября не придёт за мной, это не она виновата, мы раньше кончили.  а сейчас посчитаем, у кого больше всего валентинок, у меня, я считала дважды, одиннадцать, это все одиннадцать от сережи — снимаем с конкурса! ну разве можно сразу в первом классе такое жестокое.  мы спрятали наш порно комикс от всех родителей, у него плохая графика и плохой конец, а сюжет фантастический, увлекательный, там кот выпрыгивает в жизнь из телека.  на даче мы поженились у большой железяки, у меня были коленки совсем ободраны, потом ты на меня замахнулся ногой, и брак закончился, если бы все браки кончались так!  папа везет санки со мной в темноту двора,  во все стороны снег хрустит от его шагов,  фонари отражаются от снега, и все блестит,  как то платье, в котором ты будешь вдыхать шары.  Часть 3. Сны  Мне приснилось, что я дозвонилась до мамы, добралась домой, И никто на меня ни за что не сердится, Папа одобряет и улыбается,

29.10.20 когда я вышла, чтобы находить 10 000 шагов, в ботинок водонепроницаемый затекла вода. да даже не вода, а жижа какая-то будто из болотца ведьминского, из копытца, а не из лужи в пробитом машинами асфальте, которая уже и не лужа, а озеро – с самого моего детства на том же месте с апреля до ноября. я прошла 130 шагов до лужи, и пришлось возвращаться домой снять мокрые носки водонепроницаемые ботинки поставить сушиться на батарею и выходить туда же: 9 870 шагов осталось до подтянутого тела, до здоровой дыхалки, до выработки эндорфина и, если повезет, серотонина. иду в свое будущее, делая 10 000 шагов в день говорят, если прямо сейчас постараться, то не так страшна будет старость конечно, кожа все равно обвиснет, конечно, органы все равно одряхлеют, но я и так давно не в возрастной категории ди каприо я уже вижу в зеркале, как краснеют линии на лице от улыбки, (поменьше улыбайтесь) как кожа на ногах стала такой же, как была у мамы – мягкой и тонкой, но пока не такой тонкой, как была у бабушки – кот мог порвать ее одной лапой, проходя мимо так, что бабушка перевязывала царапину марлей, чтобы остановить кровь. иду к коже такой тонкой, как у бабушки, через кожу средней толщины, как у мамы, по 10 000 шагов в день. иногда бывают неудачные дни и недели, когда выходит ходить 6000 шагов, или по 160 шагов, потому что в наше время больше необязательно выходить из дома необязательно не необязательно если бы не было 10 000 шагов, которые обещают вечную молодость вечную энергичность подтянутость и объем легких достаточный, чтобы подниматься на третий без одышки 10 000 шагов, достаточные, чтобы тебя любили, потому что кожа упругая мускулы шевелятся либидо на месте да и сама ты веселая и молодая пышешь здоровьем знаешь интересные истории говоришь смешные слова и главное – энергичная! 10000 шагов до всеобщей любви на ближайшие десять лет моей продленной имиджем юности а потом – ну я же не мужчина, чтобы красиво стариться, – тебе не понравится настоящий седой, не обесцвеченный до серого молодой каштановый, тебе не понравится новая форма лица новая форма меня тебе не понравится но это потом, до этого еще надо жить в прекрасном молодом теле которое меняется меняется меняется в тело немолодое но ты можешь это замедлить! много спать высыпаться есть только сырое мясо только жиры только сырые жиры критичное мышление упражнения по полчаса утром и вечером и самый минимум 10 000 шагов в день ускорение замедления на 28 октября 2020 я выполнила этот минимум к здоровому телу вечно молодому дома сидеть никому не полезно дышать своими же микробами тухнуть без движения так сказала бы мама и еще другие я сделала даже тринадцать лишних шагов сегодня уже необязательных пусть будет просто бонус в копилку замедления физического износа тела если доживу если дошагаю

30.10.20 в первую ночь было страшно засыпать и забыть самые страшные из снов – это когда вы обратно живые, но потом умираете опять, или когда вы обижаетесь, что я не звоню, или когда вы уходите, и я звоню, звоню, звоню, и не могу дозвониться. вчера папа ушел из семьи, вы с ним там были очень живыми, похожими на таких, какими я вас больше не помню, ты расстроилась, я была на него зла, потом подумала – бедный папа, ему там, должно быть, одиноко. начала звонить на старый метротеловский городской – номер больше не существует – вспомнила, что теперь у него обычный таттелеком, и тут – еще до первого гудка – вспоминаю, что папа умер. и это я еще сплю, а когда проснусь вспомню еще раз. каково вам, живые, живущие с живыми, видящие живых во сне умирающими, – просыпаться и понимать, что это был всего лишь сон, что они живы? каково нам, неживым больше, просыпаться и понимать, что это всего лишь сон, что никого нет. самые страшные из снов – это когда вы умираете снова и снова, это когда я вспоминаю, что вы умерли, это когда слышишь во сне голос, который забыла лица, которые по памяти уже не восстановишь, если закрыть глаза. когда просыпаешься, некому позвонить, сказать – видела снова во сне тебя третий день подряд. самые страшные из снов – когда и сама жива, и можешь чувствовать смену сезонов, и можешь чувствовать, а потом просыпаешься и не просыпаешься. в первую ночь было страшно засыпать и забыть, и проснуться в кошмар – в первый день без тебя, без вас. но оказалось – забыть невозможно. потом кажется, что можешь дружить только с такими же, как ты, а ваши счастливые семейные фотографии в инстаграме с юбилея дедушки (сто двадцать лет ему) засуньте себе нет, потом уже легче, и обычные люди снова обычными стали людьми, а не предателями, у которых самые классные из снов – когда вы не обижены, а просто сидите рядом, идете рядом, берете трубку, и я слышу ваш голос, который уже не помню. во сне ваши лица размыты, нечеткие, смазанные (уже не помню), но во сне это не смущает, и теплое чувство каждый раз утром, будто мы встретились на семейный ужин, будто я вам дозвонилась, или ужас, иногда ужас.

21.6.21 Женщина в чёрном длинном пальто и жёлтых узких очках в надземном метро говорит в телефонную трубку: Помнишь, у нас был препод по психологии Козлов? Старый козел мы его звали, и прогуливали все лекции, кроме первой, на которой он нам втирал про то, что любви нет? Я ещё стишок про это написала? Ну и то, что старый козел был прав: Любви нет, есть только болезненная привязанность И здоровая привязанность, Которая длится, пока в мозг выделяется эндорфин и окситоцин, Но через несколько месяцев или лет заканчивается, и потом начинается болезненная привязанность, И вы все больны, Вы все больны, но продолжаете тащиться по привычке и потому что так положено. Потому что не знаете ничего другого. А надо было прислушаться к профессору Козлову. Женщина в чёрном длинном пальто и красных узких очках молчит некоторое время и слушает трубку, потом кричит в трубку: Любви нет, есть только болезненная привязанность и химическая зависимость, а ваши все эти дети — чисто окситоционовый прикол — родители — чисто ответственность и чистое чувство вины, и мы всем им должны, и себе должны найти, завести, поддерживать, помогать, любить, любить, но ты же сам понимаешь, Если я буду тебя любить, мне будет больно жить, тебе будет больно жить, Все остальные ничего не заметят. Но тут такая штука, что если не буду тебя любить, Мне все равно будет больно жить, Тебе будет странно жить, мне будет страшно жить, а Все остальные ничего не заметят. Женщина в чёрном длинном пальто и чёрных узких очках в надземном метро внимательно слушает, а потом шепчет в телефонную трубку: Будь проклят эволюционный процесс деторождения ради которого мы все должны страдать и испытывать бесконечное чувство вины по поводу того, что мы не любим, по поводу того, что мы любим не так, недостаточно, что мы любим слишком сильно, что нас не любят, что нас любят не так, что нас любят недостаточно, что нас любят слишком сильно. Будь проклята созависимость и зависимость, гендерная социализация и треугольник Картмана, традиционные семейные ценности и нетрадиционные любовные ценности, идеализация партнера и неидеальность человеческой совместимости! Любви нет, а все, что нам впихивают, кормят насильно, втирают нам с начала времён, будь оно все проклято и я проклинаю тебя за то, что не могу ни любить, ни не любить тебя, проклинаю себя за то, что своей собственной любви мне недостаточно, проклинаю смерть за то, что разлучит нас или разлучила нас или разлучит кого-то других от нас или разлучит нас от самих себя. Вагон затормозил на конечной. На улице шёл дождь, и мутные лужи на станции словно потёртая пленка, окутывающая твою жизнь/пульт от телевизора, липли к подошвам. Если посмотреть вверх, оторвать глаза от ботинок, то лес за станцией накрыло белой сеткой капель, всё превратилось в стекло. Я оглянулась в поисках женщины в чёрном длинном пальто и синих узких очках, но не увидела ничего, и ничего не почувствовала.

«Поздравляю с юбилеем», сказала я, чтобы избежать неловкой тишины.  Слава был под вечным опиоидным кайфом и мог издавать только один звук: «аааауаа кайф». Они варили с друзьями крокодил, воздух в квартире стал чистым уксусом, а окна были закупорены полотенцами и простынями, чтобы соседи не вызвали ментов. «Ауааа», повторил Слава. Живот сильно болел, гости в комнате кричали тридцать пятое горько, а я так и не вспомнила день твоего рождения. Помню только: где-то в конце.

13.10.20 TW: боди хоррор, прерванная беременность, смерть детей На юбилее Славы Ивановича Которому исполнялось тридцать лет  Мне сильно впилась резинка штанов в живот  Я подтянула ее наверх, повыше, Но расстегнуть ее было никак — У штанов не существовало застежки  И ширинки Но была резинка И вот она давила Давила  Давила Под столом  Сидели два пожилых кота Крошки от пирога Кусочки из трёх салатов Полный желудок сжался в страхе Громко играл телевизор  Справа от меня сидела тетя Оксана Павловна  Слева от меня сидел дядя Саша Ильич И его покойная сестра Дарья Ильинична  У неё на коленях сладко посасывал титьку Недоношенный младенец Матвей Напротив сидели близняшки — сиблинги моей бабушки,  двухлетний Ислам Исмагил улы,  и семидесятитрехлетняя его сестра Зухра апа.  Зухра кормила Исмагила варёной картошкой, пережевывая для него остывшие рыхлые комочки.  Слева от них сидела моя бабушка, Она говорила со своей младшей восьмилетней сестрой о воле Аллаха и антимасочниках, К ногам ее прицепились три ее нерожденных младенца,  мальчики или девочки — мне было не разглядеть.  Отец Славы Ивановича  Вливал водку Белочка в свою гастростому,  Руки его высохли и почти почернели. Его сводный дядя Ренат наяривал на баяне,  в юности он работал на производстве и у него было всего четыре пальца на обе руки, что добавляло его музыке техно-вайбы.  На колени мне запрыгнул Лёлик. Уцелевшей своей половиной черепа он ласкался, тыкался мне в подмышку, Оставляя склизкие следы от вытекающих мозгов. Живот страшно кошмарно болел. Я вышла на кухню застирать рубашку, пока не засохла мозговая жидкость, На холодильнике четверо моих хомяков с забытыми именами упражнялись в вечном колесе сизифа. За мой выскочил Давид, правая половина его тела была вмята — Давид не любил пристёгиваться.  Динарочка, сказал он. А приходи ко мне на свадьбу  Мы с Илей  Наконец решили расписаться  Я думал, просто по-скромному, в узком кругу посидим, Все свои, тихо отметим. Изо рта у него сильно пахло тухлым мясом.  Мне стало немного обидно, потому что я ни с кем не расписывалась, а была наоборот в разводе, поэтому я промолчала, втирая и втирая соль в мозговые пятна. Мне не хотелось обижать родных, но и не замечать своих границ я отучилась.  Живот страшно дико болел.  К нам вышла Галя, и в кухне стало совсем узко. Из под юбки у неё висел кровавый комок ее сына от прошлого брака.  Я подумала, что и она разведена, в конце концов, но вот — нашла своё счастье. «Вы чо тут, уединились чтоли?» спросила Аля, икнув, — «а мы с Даней женимся». Я стояла у старой эмалированной ванны, покрытой чёрными трещинами, и поняла, что забыла дату твоего рождения. Помню, что это конец осени. Я забыла, чем пахнет у тебя за ухом. Какая кожа на животе — шершавая или липкая? Не помню.  Живот ужасающе болел. Резинка давила. «А когда?» спросила я, обратившись в душное пространство между запахом тухлого мяса и запахом гниющего тела. «В конце осени» У Или из под юбки что-то выпало, чмокнув о линолеум. Из комнаты доносились технозвуки гармони, смешанные с пьяными криками близнецов. Тетя Ирма визжала, кажется, от счастья.  Остро болел живот. В окно дунул последний день лета. «Спасибо, я в этот день не могу. Уже иду, на день рождения» Я взяла за резинку штанов и сильно оттянула под рубашкой. Стало полегче. «Ты что, и эту пригласил?» Изя скривилась и вышла из кухни. Тарас шумно выдохнул и уполз за ней.  Я глянула в окно, там пищали малые на поломанных качелях: у всех дети, у всех свадьбы. Мне было это тошно, тем более, что я начала забывать твое лицо.  Я потянулась к ручке двери в комнату, чтобы закрыться и не слышать их больше, и заметила, что и моя рука ссохлась и потемнела. Такой я ее не помнила, как не помнила и твоего голоса. Я пошалила в кармане в поисках телефона, но его не было. Мозговые пятна тоже не отстирались. Я оторвала бумажное полотенце, вытерла с пола кровавый комок и вышла в шум комнаты.  Там Кирилл с Иной влажно целовались под пятнадцатый крик родных «горько». Из телека пел Буйнов. Может, просто покакать, и все пройдёт, осенило меня, и я заняла за Славой очередь в туалет.

24.6.2021 (unpublished here) Мы спим в одной комнате с могильной плитой Которую ты выкрал с кладбища Из горы просроченных плит Тех мертвецов, чья аренда закончилась, И ее никто не продлила. Сегодня меня не пустили в кино из-за страха смерти от эпидемии, и на пути на свой поэтический перформанс я видела на перекрёстке нойкельна того самого бездомного, Который любит эпатировать людей В метро, разматывая бинты, пропитанные гноем, со своих гниющих ног, Такой способ очаровывать. Про него известно, что он специально держит свои ноги в состоянии постоянного гниения, потому что любит впечатлять людей. Это один из запахов Берлина - запах гниющих ног в жидких от жары вагонах эсбана. Когда он умрет, ему поставят памятник с забинтованными ногами, Как поставили целый храм бездомному Стиву, Басисту группы Disorder, который сбежал от героиновой мафии в Берлин и жил на скамейке на Мариенбургер штрассе двадцать лет. На его памятной стене на возведённом ему храме-избушке висят детские рисунки и взрослые стихи, посвящённые ему. Горят свечи. Мы всегда будем любить тебя, Стив. Мертвых любят больше живых. О них плохо не говорят, И даже хорошее о них намного лучше, чем то хорошее, когда они были живыми. В момент своей смерти становятся люди вдруг лучшими писательницами и поэтами, актерами и режиссерками, отцами и матерями. Мы живем в мире мертвых авторитетов. Живые никому не нужны. Вы недостаточно хороши, пока вы не умерли. Потом — мы обязательно скажем, насколько вы гениальны и любимы. Не сейчас, ещё не пора. Но ведь потом я не смогу услышать… тс, тс, таковы правила. ВДРУГ мертвых начинают любить. Начинают любить сильнее. Начинают любить. Культура некрофильной любви, Когда губы язык могут выговорить я люблю тебя только в секунду остановки дыхания. Мы спим в одной комнате с могильной плитой, Пятью призраками, Двумя фотографиями мертвых людей И комками тополиного пуха и кошачьего меха по всем углам, Потому что лето, Потому что давно не мыли полы. Набирая этот текст, я прошла двенадцать километров и стёрла ноги, из под моей подмышки стекла по правому боку вниз капля белого пота, и я думала, что если в Берлине будет вечное лето, то как будто бы никто никогда больше не умрет. Но бесконечный июнь тоже когда-нибудь станет полностью пережёван.

Берлин: поэтический вечер Динары Расулевой и Еганы Джаббаровой в «что делать» / emergency project room Разные, но близкие по поэтике поэтессы прочтут свои последние материалы: Динара поделится мультилингвальными стихами, а Егана прочитает свои тексты об эмиграции. Обе писательницы ищут новый язык не только в контексте опыта миграции, но, шире, как форму выстраивания собственной идентичности на стыке нескольких культур и языков. Как нарастить новый язык и артикулировать травматический опыт? Как выстроить отношения с языком, не игнорируя его колониальный и насильственный шлейф? Эти и другие вопросы — важное, но не единственное ядро интереса писательниц. Приходите слушать и размышлять вместе. 05.08.2025, 19:00, Emergency Project Room (Что делать), Brunnenstr 43, 10115 Berlin (https://maps.app.goo.gl/igqB8m68bntjXfQYA)

Всем, кто в Берлине! А сегодня — вдруг кто-то в веддинге — выступаю в 19:00 на презентации нового зина agasshin в ExRotaprint

16 июля в 18:00 по Берлину проведем онлайн-презентацию книги Динары Расулевой «Травмагочи» поговорить с Динарой пригласили поэтессу, писательницу и кандидата филологических наук Егану Джаббарову участие в мероприятии бесплатное, но обязательна регистрация по ссылке до встречи! 👁

Одно из главных поэтических переживаний последнего времени случилось у меня во время выступления Динары Расулевой, когда она читала стихи, смешивая татарский, русский, английский и, кажется, немецкий, объясняла строение этих стихов и их смысл и вообще раскрывала, насколько это возможно, болезненный процесс обретения собственного языка – не в смысле «поэтического», а самого настоящего, бытового, разговорного. Перформанс Динары был посвящён прорастанию этого языка буквально сквозь кожу, сквозь биографию и воспоминания. Первая опубликованная проза Динары – только что вышедшая повесть с прекрасным названием «Травмагочи» – говорит примерно об этом, но совсем иначе. Её главная героиня, Диляра, живёт в, так сказать, параллельном Берлине – удивительной среде обитания, чем-то похожей на ту, в которой обитали Колен и Хлои из «Пены дней»: одежда из человеческой кожи стонет, пельмени говорят, а сама Диляра работает заместительницей Смерти – ничего особенного, работа как работа, хотя иногда тяжело. По условиям контракта Диляра стирает собственную память, так что трудится на этой работе столько, сколько себя помнит, буквально. Однако в какой-то момент она, не справившись с отсутствием прошлого, начинает придумывать / перепридумывать / «вспоминать» собственное прошлое, смерти близких, детство, радости и обиды, и в какой-то момент начинает говорить на языке, которого не знает – «не знает». Такая история. Поразительным образом Динара, работая над этой тончайшей выделки книгой, перепридумывает навязший в зубах автофикшн. Оказывается, о собственных травмах – настоящих, невыдуманных, совпадающих с непережитой травмой целого народа, лишённого собственного языка и собственного прошлого, – можно писать увлекательную сюжетную прозу, изобретательную, с остроумными диалогами и узнаваемыми деталями. Расулева перемешивает русский, татарский и английский языки, прозу и поэзию, и пишет шокирующий жёсткий текст об обретении собственной идентичности. Неожиданная и очень сильная книга, которую, что немаловажно, крайне интересно читать. На наших глазах рождается совершенно новая литература. Настоятельно рекомендую. Издательство SHELL(F).

Вышел мой первый роман Травмагочи, пока вы читаете, второй уже пишется 🌜🌚🌛