дизмутация

Коллажи Superstudio для проекта Microevent/Microenvironment #бытовой_ландшафт

Новгородские Витославлицы — такой музей, который, кажется, способен заинтересовать вообще всех. Даже тех, кто никогда и не увлекался деревянным зодчеством. Домики, окруженные деревьями и зелеными полянами, разбросаны по просторной территории. Этот простор дает взглянуть на них издали, как на композицию, и благодаря нему ощущаешь себя будто буквально в деревне, а не в музее, где экспонаты расставлены плотным рядом. Для восприятия архитектуры этот воздух вокруг очень ценен. Самое трогательное — читать на каждой бане или избе деревянную табличку, где указано, в каком году и в каком уголке страны они были построены. В этом, в восстановленной резьбе или лемехе, в тщательно реконструированной обстановке внутри построек чувствуется большое уважение к истории быта простых людей и к ремеслу. Почти в каждый дом можно зайти. А если нельзя, то можно хотя бы заглянуть в окошко — внутри будут видны воссозданные печи, наковальни, жернова и другие устройства. Вся эта красота еще и находится в живописнейшем месте, среди озер и лугов, так что гулять от дома к дому, превращается в приятнейшее занятие.

Двери не обязательно должны быть прямоугольными. Стивен Холл в интерьере Museum Tower Apartments в Нью-Йорке сделал их такими, что в приоткрытом виде они создают причудливые переходы между помещениями. Часть комнаты, попадающая в проем, перед нами показывается словно полотно, которое вложили в раму сложно сочиненной формы. От того и обычные предметы, такие как стул или шкаф, из вещи превращаются в самостоятельных героев, обитающих в пространстве.

В Музее ОБЭРИУ под стеклом лежит лист 1928 года: стихотворение «Карась» Николая Олейникова, записанное от руки, с дарственной надписью Наталье Болдыревой. По полям Олейников нарисовал рыбку и ложку, поставил три восклицательных знака и обвел кружками «ха-ха-ха» и «ах-ах-ах». Жареная рыбка, маленький карась, Где твоя улыбка, что была вчерась? Рядом лежат десять листов машинописи, правленных карандашом, — «Рассказы о Красной армии». На этикетке сказано: в изданных произведениях не найдено. Во время экскурсии Юрий Сапрыкин метко сравнил Олейникова с продюсером. И вот, почему: в 1923 году он был секретарем «Всероссийской кочегарки» в Бахмуте. Вместе с приехавшими из Петрограда Михаилом Слонимским и Евгением Шварцем уговорил выпускать при ней литературное приложение — журнал «Забой». Через пять лет, в январе 1928 года вышел первый номер «Ежа», и ответственным редактором стал он. В журнал он привел Хармса, Введенского, Заболоцкого. Через два года по его же почину появился «Чиж» — для тех, кто помладше. Маршак написал про Олейникова так: Берегись Николая Олейникова, Чей девиз — Никогда не жалей никого. Сегодня празднуют день рождения Олейникова, который, как Хармс и Введенский, прожил совсем мало. 24 ноября 1937 года его расстреляли в возрасте 39 лет.

Вы бы знали, как меня это стихотворение покорило, когда я первый раз его услышала из уст Артемия из музея ОБЭРИУ во время медиации по выставке «Неполное собрание». До этого с творчеством Олейникова я почти и не была знакома. А спустя время, вот так, случайно, узнавать, что у нас с ним день рождения в один день — какой-то вселенски приятный знак

Знаю, что этим летом многие читают Одиссею (и я в их числе). Поэтому хочу тут поделиться двумя работами, которые мне помогли более полно проникнуться поэмой и ее смыслами. 💫Первая — «Лето с Гомером» Сильвена Тессона. Само название говорит, что сейчас — идеальная пора для этой небольшой книги. Можно читать ее и до прочтения поэмы — тогда после однозначно захочется обратиться к ней самой. Тессон проводит параллели с современностью, шутит, немного ворчит и восторгается философией жизни древних греков. Я читала эту книгу в параллель с Одиссеей, и вместе с легким слогом, но в то же время острозорким глазом автора открывала новые слои смыслов творчества Гомера. Изначально в моих планах была только Одиссея (как подготовка к Улиссу, и заодно к фильму Нолана), но после «Лета» захотелось прочесть и «Иллиаду». 💫Вторая работа — статья Андрея Гелианова на Горьком. Я читала Одиссею в каноничном у нас переводе Жуковского, но в этом году в издательстве Носорог вышел новый перевод Гомера от Григория Стариковского. Собственно, сравнению этих двух переводов и посвящена статья. Как сказано в аннотации нового издания: «Основная задача нового перевода «Одиссеи» — высветлить вещную пронзительность гомеровского мира». И рассуждая о тонкостях перевода, Стариковский разворачивает и идеи поэмы, помимо мотива странствия и возвращения домой. Это еще и живописное описание материальности мира, и история о расставании с мифом. Что, наверное, для меня главное — эти тексты очень живые, относящиеся к первоисточнику с любовью, от чего и процесс чтения поэмы превратился в итоге в удовольствие. На картинке — мозаика «Одиссей и сирены», Дугга, III век.