двойной набор букв

Чехов в глаз попал

Мое погружение в «Одиссею» приводит к интересным открытиям. Вдруг было обнаружено, что песни группы Агата Кристи полны античных аллюзий и древнегреческого пафоса. Персонажи их музыки словно живут внутри системы древнегреческой морали. Герои песен Агаты скитаются, уходят на войну, совершают кровную месть, убивают, насилуют, общаются с мертвецами, обращаются к богам (или к богу). Песни наполнены образами кораблей, бури, эстетики смерти, а героями часто движет высшая, непреодолимая сила или рок. И это, скорее всего, неспроста. Однажды я уже писала о том, что в музыке Агаты Кристи явно считывается влияние немецкого романтизма. Это — факт, подтвержденный самими участниками группы. А вот в любви к античной литературе никто из братьев Самойловых не признавался. А связь в том, что литература романтизма напрямую обращается к античности. Однако, если в эпоху Просвещения в античной литературе ценилась гармония и порядок, (то есть, аполлонийское), то немецкие романтики открыли в этих мифах дионисийское начало — хаос, экстаз, страсть и гибель. Именно в дионисийском они видели ядро человеческой личности, провозгласив рацио эпохи Просвещения мертвым. Толчок этому дал Кант в своей работе «Критика чистого разума», обосновав ограниченность человеческого ума, не способного познать божественное, бессмертие души, бесконечность вселенной. Ему предшествовал Ницше, который в своих работах назвал Сократа главным виновником упадка европейской цивилизации. Он считал, что греки были великим народом, поскольку удерживали баланс между разумом и хаосом. Сократ же пришел и объявил разум — добродетелью, а дионисийское начало — пороком, лишив европейцев способности чувствовать и созидать. А если разум бессилен перед тайнами бытия, значит, его место должны занять интуиция, миф, поэзия и экстаз — такой была реакция романтиков. То ли мне просто везде теперь мерещится Древняя Греция, то ли эти мифы действительно так прочно вплетены в наш культурный код, что мы этого даже не замечаем.

Спасибо Нолану, что напомнил нам всем об античной литературе. С Одиссеей я была знакома не через Гомера, а через изложение для детей. А с Илиадой через фильм «Троя», просмотренный в детстве. Учитывая, что Нолан далеко не мой любимый режиссер, в кино я шла с нулевыми ожиданиями, однако не была разочарована. Фильм вышел прекрасный, с авторским видением мифа. Интерпретация Нолана мне кажется имеющей право на жизнь и актуальной сегодня. Под впечатлением от Одиссеи я решила пересмотреть и «Трою». «Людей терзает необъятность вечности! И потому мы задаемся вопросом: „Услышат ли потомки о наших деяниях? Будут ли помнить наши имена, когда мы уйдем? И захотят ли знать, какими мы были, как храбро мы сражались, как отчаянно мы любили?“» У «Трои» совершенно другая оптика. Здесь смерть на войне подается как великая честь для мужчины. Герой Ахиллеса — это «Посторонний» для своего мира. Он ведет себя, как абсолютно чуждый этой системе человек. Он воюет не за царя, родину или долг, а просто потому, что это его природа и он остро чувствует абсурдность бытия. Ахиллес говорит о том, что неважно, умрет он сегодня или позже, он все равно умрет. Так какая разница, когда это случится? «Боги завидуют нам, потому что мы смертны. Любой момент нашей жизни может стать последним. Ведь жизнь ярче и прекраснее, когда она конечна. Ты никогда не будешь красивее, чем сейчас. И мы больше никогда не будем здесь». Эта история интересна противостоянием Ахиллеса и Гектора, где одного ведет на бой любовь к семье и родине и желание защищать их до конца, а другого — желание бессмертной славы. И конечно, она интересна градусом трагедии и жестокости происходящего. Сравнивая этот фильм с Нолановской «Одиссеей», я подмечала, сколько в этом фильме витальности, сколько чувств, пылкости, секса, трепета. Это фильм пота, крови, плоти, первобытной, животной страсти. Мысль, что каждый день может стать последним, наполняет людей жаждой жизни и они живут её до последней капли. Нолан же переворачивает с ног на голову миф о геройстве и чести погибнуть на войне, о «праведных» победах и хитрых полководцах, о том, что война вообще хоть как-то может быть оправдана. Он показывает трагедию в том, чему привычно было петь оды. Может, и не стоит сравнивать два этих фильма, они слишком разные и каждый хорош чем-то своим. Но сцена, где Ахиллес снова и снова кричит «Гектоооор!», вызывая его на бой, до сих пор стоит у меня в глазах. В планах — обратиться к оригинальным мифам, чтобы продлить это удовольствие. #смотреть

Чакаем восень…😳

По горячим следам хочу написать про свой первый опыт проведения литературного мероприятия. Признаться, мне бы самой не пришло никогда в голову организовать что-то подобное. Кто я, чтобы приходить и вещать что-то людям) Кто я, чтобы говорить о сложной философии Камю? (Я вообще сказала что-то вроде того, что я мамочка в декрете и люблю читать 🤨, за что позже мне прилетело от мужа. С его слов, надо было сказать, что я автор критических литературных статей 🫠 И не скромничать в самопрезентации). В общем, все определило то, что меня пригласили. А если меня приглашают, я иду. Боялась ли я? Была ли неуверенна? Каково мне было? Да. На встрече собрались очень подкованные участники. Наверное, это и не удивительно, ведь тема встречи как будто это предполагает. Но я лично удивилась, что кто-то вообще пришел) То и дело слышались возгласы: Франкл! Гуссерль! Сартр! Кружилась интеллектуальная карусель 🎠 Коты сновали туда-сюда. Обсуждение было живым, были споры, было несогласие и разные интерпретации. Никто не заскучал – и это самое главное! Мероприятие шло 4(!) часа и даже при этом не хватило времени обсудить все, что хотелось. Я стояла на фоне философских слайдов, на которые я поймала вдохновение в последний момент ночью накануне, и чувствовала, что примерно для этого была рождена :💭 нести философскую мысль. Бонусом я получила от одного из участников в подарок книгу! И в целом услышала много позитивной обратной связи. Время моего марафона по Камю подходит к концу, скоро буду делиться, какую литературу читала для подготовки и в целом рефлексировать обо всем.

«Сегодня умерла мама. А может, вчера – не знаю». Посторонний / L'Étranger Франция, 2025, реж. Франсуа Озон Вчера я посмотрела «Постороннего» Озона дома, а в это воскресенье буду смотреть фильм второй раз на большом экране. Как известно, первый просмотр – это только предпросмотр. Что бросается в глаза при просмотре в первый раз? Красивый, даже какой-то идеальный главный герой. (Почему-то я всегда представляла Бена Уишоу в роли Мерсо). Черно-белые кадры, которые не прячут, а словно обостряют всю красоту этого прекрасного, но равнодушного к человеку мира. «Ну что ж, я умру». Раньше, чем другие, — это несомненно. Но ведь всем известно, что жизнь не стоит того, чтобы цепляться за нее. В сущности, не имеет большого значения, умрешь ли ты в тридцать или в семьдесят лет,— в обоих случаях другие-то люди, мужчины и женщины, будут жить, и так идет уже многие тысячелетия. Все, в общем, ясно. Я умру — именно я, теперь или через двадцать лет«….»Раз уж приходится умереть, то, очевидно, не имеет большого значения, когда и как ты умрешь. При всей закрытости и эмоциональной отстраненности Мерсо фильм не испытывает недостатка в чувственности и телесности, что является фирменным почерком Озона. Мерсо витален, он действительно любит жизнь и её простые человеческие радости: купание в море, касание ночной прохлады к коже, любовь с красивой женщиной, кофе с молоком в жаркий день, выкурить сигарету, провожая уходящее солнце дня и наблюдая за жизнью улицы. Он живет, независимо от того, находится ли он на пляже в этой гуще бытия или в одиночной камере с маленьким окошком в мир. «И тогда я понял, что человек, проживший на свете хотя бы один день, мог бы без труда провести в тюрьме сто лет». Что делает Мерсо «посторонним»? В чем его трагедия? Чем оптика фильма отличается от оптики романа? Как автор и режиссер выразили философскую идею на художественном плане? Эти и другие вопросы я предлагаю обсудить после просмотра фильма в приятной компании с котиками в это воскресенье. Пишите, кто хочет придти. Будет интересно. #смотреть