Древучие истории Гутиевой

Последние два года у меня немного сменился вектор деятельности, и я очень много работаю по индивидуальным проектам от медийных заказчиков. Это и гострайтинг, и индивидуальные консультации, и обучающие лекции и др. И надо понимать, что ко мне обращаются не сами эти известные люди, а их менеджеры, но ни сами заказчики, ни их менеджеры не сидят в моих соцсетях, не ходят на мои курсы и не могут оценить уровень моего профессионализма по статьям, лекциям, работе с текстом и видео. Значит, мне каждый раз нужно рассказывать о своей специфике и необычной истории захода в профессию. Хорошая практика, знаете ли. Ведь что и говорить, я не просто редактор, который чистит ошибки в сюжете и предложениях, я создала собственную информационную нишу, иначе говоря, свои собственные смыслы, подход. Большая часть материала - на курсах и в новых книгах, в сети же - отголоски, но и их достаточно.   Что же я сделала? ‒ авторскую методику создания и оценки психологической достоверности персонажей и сюжета в целом; ‒ нестандартную систему развития творческого сознания и уникальности; ‒ психолого-литературную концепцию типов писательского мышления и восприятия и влияние особенностей мышления на стилистику в прозе; ‒ концепт развития направления женской прозы, психологию современного женского персонажа; ‒ задала систему критериев литературного мастерства с точки зрения содержания и техники.   Основные мои темы: ‒ психологизм персонажа и сюжета ‒ поиск уникальности и развитие творческого сознания Именно эти два компонента могут дать литературе новых сильных писателей. Литература рождается в психологии писателя, а не в технике писательства. Обратите внимание на повторяющийся мотив ‒ «психология, психология, психология». Здесь мне нужно совершить каминг-аут и сообщить, что у меня красный диплом по психологии, я преподавала психологию в ВУЗе,  я довольно сильный теоретик, работала со сложным контингентом, проходила государственные курсы повышения квалификации, у меня множество часов практики на телефоне доверия, школах, псих.больнице. Моя большая боль, что я ушла из науки, но очевидно, что так надо было, чтобы в итоге я соединила любовь к литературе, теории литературы и психологию. Большую часть жизни я все-таки работаю с авторами, текстами, журналами, издательствами, типографиями, иллюстраторами и дизайнерами, рекламой, журналистами. Я годами организовывала и контролировала все эти процессы. Еще поработала главным редактором на одном крупном проекте в Китае, г. Харбине, тут могу похвастаться ‒ меня буквально «выписали», как специалиста, по рекомендации, оплатив все, что только можно, чтобы я работала с командой переводчиков. Фрилансер я с 2020 года и репутацию себе на литературном рынке завоевала в первый же год, причем не только хорошей редактурой, но прежде всего тем, что формулировала смыслы и создавала свою информационную нишу. И мой психолого-литературный подход, которым я ломаю массу устоявшихся и продаваемых стереотипов в литературной сфере, привлек к себе внимание. А те, кто со мной работал или учился у меня на курсах, знают, что у меня совершенно особый чуткий подход к психологии персонажа. Все это мне не так-то просто объяснить, ведь пока я создавала свои смыслы и делала упор только на свои соцсети, я не считала необходимым набирать социальные очки: публиковаться в журналах, пробиваться в сообщества или коллаборации, сотрудничать с кем-то, мне даже не пришло ни разу в голову податься на премии и конкурсы. Честно говоря, не жалею, потому что создавать смыслы может не каждый. А я могу. Поэтому порой я удивляюсь, когда кто-то из заказчиков спрашивает меня про социальные медальки. Но затем приходит кто-то помасштабнее, кто устал от медалек, кому нужны смыслы и дело, и мы работаем, а затем этот человек передает меня еще кому-то, и еще.  Одним словом, я отчетливо увидела, что смогла за эти годы создать свое собственное узнаваемое пространство. Жду выхода новых книг: по психологии творчества и психологии персонажа, они ‒ фундамент моей системы, на основе которых я продолжу создавать новые смыслы. P.S. и я по-прежнему занимаюсь редактурой

Поделюсь важным для меня процессом самоопределения из своей редакторской группы

Итак, снова операция. Будто мне мало было прошлогодней и кризиса 40 лет. Во мне сразу же просыпается жадное желание танцев, словно празднование тела, жизни тела, пока оно еще есть и функционирует. Решила, что как только все заживет, непременно пойду танцевать. Смотрели, наверное, простенькие, но невероятно тело-утверждающие фильмы "Красотка на всю голову" и "Меня зовут Агнета"? Женщинам часто кажется, что если тело идеально, то им можно наслаждаться, танцевать, быть секси, свободной. Но это не так. Чувство жизни в теле не связано с его красотой. В этих фильмах показано, как именно "неидеальные" по весу и возрасту тела получают наполненность, силу, свободу и в конечном итоге сексуальность, как отражение жажды жизни, удовольствия от жизни как таковой. И это обретение не имеет отношение к красоте, оно рождается из радостного чувства "я есть", переживания бытия не умом, а телом, эдакое празднование жизни. У меня прекрасное тело, одобряемый социальный стандарт, так вот мне пришлось пережить две операции, пройти экзистенциальный и телесный кризис начала увядания, чтобы почувствовать ток жизни в теле: ты есть! Захотеть раскинуть руки, обнять себя, по-настоящему восхититься собой (раз уж все при мне) и танцевать, виляя бедрами, ощущая покачивание груди, негибкость спины и ног (ха). Сказать как само собой разумеющееся, не смущаясь, не утверждая: я прекрасна! В фильме про Агнету есть эпичный старик, который по утрам выходит в сад и орет: "Как ты поживаешь, мое либидо?!" И это не про секс, а тягу к жизни. Так что я считайте, я тоже так ору. Я не думала про мудрость тела. Оно у меня в основном как вешалка для платьев, удовольствия и болезней. Не так давно я начала заниматься йогой, всего по полчаса в день в дополнение к силовым нагрузкам. Натянула мышцу, скрутила, держим, мышца ноет, стонет, разогреается, а потом отпускаю - и в этот момент в мое тело впрыскивается доза вселенского дзена. Я постигаю покой не умом, телом. И эти мгновения наконец-то замедлили мой ритм, тревожность и вечную гонку. Итак, танцы. Хочется праздновать себя, свою витальность. И выразить не через слова, на таком же всплеске жизни в прошлом году я написала две серьезные книги, а через тело. Оно, видите ли, желает танцевать.

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ЗАРЯД ТЕКСТОВ И СТРАХ УНИКАЛЬНОСТИ Сегодня я хочу соединить две темы: страх уникальности и эмоциональный заряд текстов и повторить мысль, которую, наверное, буду много раз по-новому проговаривать. Два года назад я писала следующее: В детских книгах, которые стали популярны, самым главным является не то, какие там приключения или какая сюжетная идея пришла в голову автору. Уже давно понятно, что придумать можно что угодно. А чувство, которым можно описать книгу. Муми-тролли - любовь и тепло принимающей семьи Алиса - загадочность и чудесатость Эмиль из Леннеберги, Пеппи, Карлсон - озорство и веселье Русалочка, Снежная королева - одиночество и печаль ну и тд. Заряд, который запечатан в сказку, как в консерву. Эдакая консерва с чувством. Чем ярче заряд, тем на больший радиус бьет. Эмоциональный заряд творчества - это, в сущности, позволение себе быть-кто-ты-есть, не пытаясь быть иным. Эмоциональный заряд - не тема произведения, а эдакий флёр текста, который создает определенное, запоминающееся послевкусие, когда ты понимаешь отчетливо - этот текст только этого автора. Когда я думала, что я - сказочница, я всеми силами стремилась быть уютной, душевной, сказочно чудесной, проще говоря, проявить в тексте нечто, чего у меня нет и в помине. Я, как и большинство людей, бежала от собственной уникальности. Думала, что ее можно излечить: вечную битву с реальностью, способность разрушать и дергать за нервы. Как я уже миллион раз писала, так делает подавляющее большинство - не хочет быть собой, не может себе этого позволить. Во всяком случае по писателям это очень ярко заметно, по текстам с отсутствующим эмоциональным зарядом, текстам без послевкусия. В общем, у этих двух тем нет конца. Потому что я могу об этом писать снова и снова, вот выйдет книга об этом, но как же, черт возьми, сложно выгуливать себя-кто-ты-есть. Как только у тебя торчит какая-то особенность, тебя будут за нее дергать, винить, лечить, цепляться, восхищаться, а ты от усталости будешь ее снова и снова пытаться спрятать. У этого процесса нет конца: общество тебя удерживает в рамках нормы, ты пытаешься быть-кто-ты-есть без тормозов, общество удерживает тебя в рамках нормы, ты пытаешься быть… и т.д. Просачиваться в реальность собой ‒ позволяя эмоциональной волне захватывать себя ‒ приходится по капле, дозированно, привыкая к реакциям других, постепенно убирая чувство вины, стыда, страха. Это длится месяцами, постоянно есть откат назад. Возникает периодически агрессия: «а я буду! Подвиньтесь». Нужно понимать, что в нас работает страх уникальности, мы не хотим быть собой, не хотим быть особенными, мы хотим быть удобными! Только вот потом удивляемся, что нет ничего особенного в нашем творчестве.

Дочь, 13 лет, взяла мольберт, краски, мою.шляпу и ушла в сквер рисовать с натуры. Ушла на весь день, хорошо поработала, вернулась с двумя холстами. Уставшая, довольная, говорит: "Я дело сделала! День провела полно, я крутая". Я говорю: "Запомни это чувство, ценность и силу достижения, воли, дела. Сегодня люди считают, что они ценны потому что просто есть" Доча усмехается: "Идиоты" "Да, - говорю, - ценность тебя - твое дело и твои смыслы. Определи свой смысл, найди ему форму через дело, цены тебе не будет".

Вообще, я замечаю по блогам людей, которые совмещают разные виды деятельностм, что есть сложности с обозначением себя. Думала, меня это не касается.

ВЫВЕСКА Я вдруг поняла за последние несколько дней, что у людей не складывается какого-то чёткого образа меня. Они не делают выводы на основе моей деятельности и моих смыслов, которые, как мне казалось, говорят сами за себя. Мне казалось очевидным, что если я годами говорю о психологии писателей, творческом сознании, о психологии персонажа, детально и через авторский ракурс, то всем очевидно, что я обладаю на то правом - соответствующим образованием и опытом. Что очевидно, что я - психолог, даже если я не нахожу нужным (а я не находила) заявлять об этом вслух. Вообще-то я глубоко разбираюсь в теории и поэтому у меня хорошо получается работать с авторами нон-фикшн по психологии (редактировать или на заказ писать). Ведь ровно с той же детальностью, знанием дела и уникальным подходом я говорю о литературе. Разница лишь в том, что об этом я написала "я - редактор". Так же, если я пишу о женском в контексте женского движения, то я, соответственно, феминистка. Своеобразная, вряд ли меня "возьмут в общие ряды", они периодически пытаются меня клюнуть, но все же она. Также я нигде не писала, что знаю весь процесс издания книг, журналов, работу с типографиями, так как сама все это организовывала и курировала команду авторов, дизайнеров, верстальщиков и прочее годами. Что надо было все это прописывать где-то как-то зачем-то. Все в мире социальных сетей надо рассказывать, а не показывать. Не делом, но словом. (Мир симулякров) Сейчас я подбираю слова для своего сайта, подбираю прошлый опыт и настоящий неназванный, чтобы обозначить себя. Например, у меня висит давно страничка "гострайтинг", я ее все заполнить не успеваю, хотя работаю с очень крупными заказчиками и командой. Мне просто кажется, что я в своих блогах и так вся наизнанку, что я ровно то, что пишу - потому что горю этим. Но надо всему давать имя. И вот я сейчас пытаюсь себя уместить в банальные, затертые, лишенные лично моего смысла слова, но зато понятные другим. У меня такое чувство теперь, что я еще "кто-то", но это нечто для меня само собой разумеющееся и я не понимаю, что надо дать этому имя. Ну нестандартный я психолог, у меня много вопросов к психологии. Нестандартный у меня опыт издательства, потому что я в рекламе, ТВ, сайтах и журналах много лет проработала. Нестандартный из меня редактор, я с другого хода зашла в литературу - с психологического. Нестандартная я фемка, потому что вопросов к сообществу много. И людям неочевидно, что я тоже часть всего этого, просто я в конфликте, чтобы история развивалась, не стояла на месте. Возможно, у всего этого - моих авторских теорий, смыслов, литературно-психологического подхода, "технического" опыта и знаний должно быть какое-то особое название, которое сразу сообщало бы людям, кто я, а они такие: а-а, вот ты кто! Ведь очевидно, что ни в одно из выше перечисленных названий я не помещаюсь. Полтора года назад я спрашивала тут в блоге писателей: обозначьте, в чем ваша особенность как писателя. Что вы пишете? Одной строкой словно слоган самих себя, словно вывеска для посетителей. Я вот до сих пор маюсь.

ОТКАЗ ОТ ЖЕНСТВЕННОСТИ-СЕСТРИНСТВО (Поющие в терновнике) В романе «Поющие в терновнике» К.Маккалоу очень много психологических связок, удивительной напряженности конфликты персонажей и отношений ‒ богатое поле для психологических аналогий, метафор. Но сейчас мне хотелось бы отметить одну вещь: передача женственного. В этой связи нужно упомянуть феномен "отказ от женственности", введенный психоаналитиком Жаклин Шаффер. У юнгианских психологов также с других позиций рассматривается тот же самый процесс. Я сама, когда анализировала литературу и женское движение через литературу, заметила для себя это явление. И только потом связала между собой различные психологические теории. Сам отказ от женственности - не особо известный термин. Одним словом, это внутренняя конструкция избегания, отрицания, обесценивания женских черт, телесности и сексуальности, как некой слабости. Женщины современности стремятся использовать мужские черты, чтобы преуспевать в социуме. Женственность как бы не нужна, ей нет места у женщины, которая хочет быть независимой финансово и социально. На эту тему цепляется тема передачи женственности в семье: мать и отец по-разному влияют на этот процесс ("Дочери своих отцов", "Путешествие героини" Морис Мердок). Также приобретает большое значение то, что сегодня называется сестринством ‒ это важное социальное явление, которое позволяет женственности из небытия отрицания проникнуть в бытие. Итак, в "Поющих в терновнике" (не буду пересказывать сюжет) Мэгги, главную героиню мать отрицает, не замечает, она невероятно холодна к ней. И в самых откровенно женских моментах, как наступление месячных, выдача замуж, мать полностью игнорирует её, она не объясняет, не предостерегает, не дает ей знание о женском. Мать отрицает женское в себе и ненавидит в дочери, как напоминание о женском. Связь женского прервана. И без поддержки знанием, опытом женщин, Мэгги оказывается брошенной в жизнь, как котенок, она совершенно беззащитна. Ей кажется, что она умирает, потому что из неё течет кровь. Она оказывается замужем за равнодушным Люком, который женился ради денег. Она беззаветно любит священника Ральфа, он единственный любил ее. Мать знает о любви к Ральфу, знает о меркантильном интересе Люка, но предоставляет Мэгги самой барахтаться. Рядом с матерью Мэгги летит в ад отвержения снова и снова. Самое интересное, что момент перелома самой Мэгги случается при поддержке Энн Мюллер ‒ женщины, которая заменяет ей, по сути, мать, вниманием, заботой, участием. Энн передает ей знание о женском: соблазнении, беременности, любви. Энн помогает ей при беременности, родах, она устраивает ей отдых на острове, куда посылает и Ральфа, там же Мэгги «получает» долгожданного ребенка от Ральфа. Женская поддержка. И Мэгги вдруг преображается: она перестает быть жертвой, она сама отвергает Ральфа и принимает его, она же сама отсылает его из своей жизни ради его служения Богу, она получает желаемое, она решает уйти от Люка, она уезжает домой.

ГАЙД ПО ЖЕНСКОЙ ПРОЗЕ И ЖЕНСКОМУ ПЕРСОНАЖУ: актуальные темы и конфликты автор: Анна Гутиева В гайде дается краткий перечень противоречий, проблем и актуальных тем, связанных с психологией женского персонажа, которые помогут писателям создавать цепляющих героинь и социально значимые сюжеты. ССЫЛКА: https://redakrik.ru/guide