Утка

прилетело! привет, я закрываю утку. никакого больше люздахмонства, арт объектства и плакатизма, теперь открываю методическое пособие, чтобы заняться настоящей архитектурой. (таким не делятся) спасибо что поддерживаете, читаете и ставите реакции, давайте расходиться

лабиринты собраны из сена, палет и бичевки. 7/7 метров, заказаны к масленице. большой тупик с разворошенными блоками стал целью, а выход из лабиринта - преградой к веселью. "бедные городские котики" так хотели валяться в траве, что создали очередь на вход. после сено увезли на ферму, тотальное эко френдли.

промеж|утки Ноябрь 24 1. похороны живого города. участники перформанса: 601|602 2. скатерть детских ассоциативных символов к годовщине свадьбы бабули и дедули. 3-4. труба vivi - летальный макет по методологии (преодолел 16.6 метров) 5-6. трибуна и постамент для танка. приятно когда вчерашний чертеж с фбсами становится реальностью (еще и при помощи крана)

Ферма Жилой дом с трех сторон окружен рекой, четвертой выходит на поле. (ощущение полуострова) Форма про втягивание. Жалюзийная подвижная прозрачность коровника работает с внутренним конфликтом (который обычно складывает за счет заваленного пола/голых стен) и одновременно вписывается в локацию.

календарь это семейный артефакт в трех экземплярах про совместные моменты (одиночество тоже компания) с 2004 по 2024. в каждом числе - снимок того же дня, только года намешаны. получилась аккуратная и теплая ностальгия длиною в 2025. спасибо маше и леше

Если я отвечаю "да", то символ в проекте становится результатом архитектуры, а началом должна выступать суть ощущений. Подобный подход не уходит в себя, а, наоборот, старается быть для всех. В схеме волнистого круга и жесткого квадрата (изображение 1) это была бы точка в самом центре. Первоначало ощущений, которое доступно всем: большие стены с узким проходом будут давить/огромный зал будет давать чувство незащищенности. Ощущения в этом подходе должны стать функцией, этот подход я бы характеризовал как эмоциональный-функционализм, когда мы думаем не о своих глубинных переживаниях, а о том, что будет доступно обывателю. Одним из дополнительных мнений выступила позиция о формирование сложных эмоций в пространстве, но прикрытие их общепонятными. Тут возникает вопрос, как отсеить легкие эмоции от сложных, но это тема для отдельного обсуждения. В заключении, хочу сказать, что подходов гораздо больше, возможно, вы - прожженный фунционалист или интуицианалист, никого не перевоспитываю, но призываю к дискуссии. Первые результаты этой критики опубликую в 2025, всех с наступающим.

Теперь про архитектуру и архитекторов. На мой взгляд, архитектура, созидаемая через личное мироощущение автора (идущая от образа) - символизм. Так как существуют разные степени познания объекта, существуют и разные уровни символа. Следовательно, будь то здание в виде рыбы или здание, отражающее концепцию времени, оба они являются представителями символизма.                                            Теперь я хочу объяснить, почему символизм, некогда мной так часто используемый (2-5), видится мне ошибкой. “Фиолетовые руки на эмалевой стене" - действительно, красиво и загадочно, но понятно только для ценителей серебряного века. Если мы представим, что никогда не имели дела с рыбами, то изображение (6) для нас будет таким же загадочным, как и (7), просто за счет нашего взаимодействия с миром: расширяются уровни познания. Следовательно, нельзя исключать того, что через 300 лет (7) будет таким же конкретным, как и рыбка.   Глобальный вытекающий вопрос: нужно ли архитектуре быть понятной? Если мой ответ "нет", то архитектура – для людей, знающих большее —> мы можем спокойно пользоваться приемами символистов.   В начале этого принципа лежит личный образ, мы можем придумывать ветку, речку, чувство легкости, детскую травму, да что угодно. Нам не интересно, будет наша работа понята обывателем или нет, главное, что мы в курсе происходящего, а следовательно, понимаем то, как хотим развивать нашу форму. Но я вижу ошибку в этом подходе, и она заключается даже не в том, что он эгоистичен. Я писал выше о разных уровнях символа, и эта многослойность губительна, потому что никогда не достигнет абсолютного познания, мы к нему можем только стремиться за счет взаимодействия с миром. А фиксируя наш символ на местности, мы обрекаем его на незамедлительное умирание. Подобной архитектуре ничего не остается, как быть эффектной и надеяться на то, что обыватель будущего не заметит глубинной примитивности.