Под вой сирены 🚑 💉

Сегодня проходил ежегодный мед.осмотр. На рентгене грудной клетки нужно было подождать, пока врач опишет снимок и вынесет результат в коридор. Ты забираешь бумаги и идёшь дальше. При мне так было у 3-х человек. Далее в очереди была женщина из другой организации, её коллеги и я. Вдруг открылась дверь и выглянула доктор: «Женщина, зайдите пожалуйста». Дама занервничала, а я удивился. Из кабинета она вышла уже расстроенной и села рядом со мной всё ещё без бумаг в руках. Внезапно её пригласили вновь. О чём-то побеседовав с врачом вышла она уже с бумагами в руке и грустью в глазах. Сухо «кинула» своим коллегам, что пошла проходить мед.осмотр дальше, не рассказывая подробности любопытным женщинам. Мы проводили её взглядом в полной тишине. «Зайдите пожалуйста» - сейчас врач обратилась ко мне и скрылась в кабинете. Напрягся уже я. Аккуратно зайдя за доктором закрыл за собой дверь. На мониторе снимок лёгких. ‘’Наверное мой’’ - подумал в тот момент. Я ничего не понимаю, но вглядываюсь в него всё глубже. Казалось, не наблюдая никаких затемнений. «Егор Сергеевич, когда вторую книгу напишете?» - доктор искренне улыбнулась не догадываясь, что ещё минуту назад я вспоминал знакомых врачей в нашем онкологическом диспансере. «Серьёзно? Как только Вы скажете, что у меня всё хорошо». «А. У Вас всё хорошо😅».

Чаще сейчас вызовы с травмами и сосудистыми катастрофами по типу инфарктов, инсультов, гипертонии (в простонародье). Но встречаются и подобные персонажи. К слову ни на первом, ни на втором вызове, по приезде, не открыли дверь. Хотя опоздания не было🤷‍♂️

Как говорила, однажды, моя знакомая врач-инфекционист: «Не всё кишечная инфекция, что понос». Вызов к очередной бабушке звучит довольно грозно: общая слабость, низкое давление, рвота, боль в животе и, собственно, жидкий стул. На часах уже первый час ночи, а это значит, что пора лечить то, что не смогли вылечить днём. Ведь медицинские работники скорой помощи и приёмных отделений обычно хвалят, что вы до последнего не хотели их беспокоить и пытались вылечиться самостоятельно. Просто в этот раз не вышло. Домофона у старушки нет, так как платить за него - пенсии не хватает, а бегать ночью по подъезду в «полуобморочном» состоянии, дабы встретить скорую - это, как ни как, движение. А движение - это …? Долгая и счастливая жизнь, всё верно. Историю бабуля начала уже при подъёме по лестничной площадке. И ничего хорошего она для меня не сулила, так как звучала она: «Я просыпаюсь от того, что сикаю жопой». Это её слова, не мои. Но после увиденного в квартире, а учуянного ещё этажом ниже, я бы сказал намного жёстче. Я вообще раньше не думал, что в человеческий кишечник помечается такое количество биологических отходов. В говне было всё. Спальное место точно на выброс, либо я бы сам заплатил, чтобы увидеть лицо работника химчистки. От дивана, до туалета виднелись человеческие следы на коричнево-желтоватом содержимом (без патологических примесей) с очень коротким расстоянием между обеих ног. Было понятно - человек бежал. При этом пытался стиснуть анальный сфинктер до размера рисового зёрнышка, но попытка была неудачной. Осмотр проводился сперва в туалете, затем на кухне. После чего мы с пациенткой вновь перенеслись в уборную. «А что случилось, уважаемая? Это не особо похоже на шоколадное обёртывание» «Да я на колоноскопию завтра записана. Мне сказали, что надо пить лекарство. Там на столе стоит. Не помню название. Я выпила вечером, а перед сном хорошо и много сходила в туалет. Думала всё. А тут просыпаюсь, мама дорогая…» Пришлось задержаться в этой «нехорошей» квартире и немного прокапать бабулетту, ведь давление и правда было ниже, чем хотелось. С расслаблением сфинктера расслабились и сосуды. Но всё закончилось хорошо. Для пациентки, но не для квартиры.

Интересно, что может быть страшнее для клаустрофобов, чем замкнутое пространство? Я думаю много чего, просто они с этим ещё не сталкивались. Пятеро парней (трое друзей-студентов и двое незнакомцев) забились в лифт, предназначенный на четверых и, собственно, застряли. Лифт новый, вентиляция должна быть исправна. Однако, у троих наших героев одновременно случилось «чувство нехватки кислорода». Они кричали в динамик лифтёру, что умирают. Потом на диспетчера скорой помощи (странно, что вообще связь прошла из лифта) уже в «предобморочном» состоянии. Видимо так орали, что диспетчер отправил меня, как ближайшего, вообще в центр города. А в центре я обычно не работаю. Но мы были в ГКБ 2, поэтому доехали быстро. Пока ехали, думал чем я там их буду успокаивать? В лифте-то. Песни петь чтоли… Но по факту лифтёры видимо тоже перессались от кричащих мальчиков и освободили их за полчаса, дабы в дальнейшем не довелось мыть хлоркой и проветривать. По факту парни оказались добродушные. Двое уже отошли от переживаний, а третий никак не мог. Переступая с ноги на ногу у открытого февральским вечером окна, продолжая делать глубокие вздохи. «Воздуха не хватает…» - и смотрит на меня с надеждой на спасение. Однако гемодинамика не просто нормальная. Идеальная. «Сатурация 97%. Вам хватает воздуха, нужно просто успокоиться» - тихо говорю я. «А может корвалол принять?» «У меня, к сожалению, его нет» - ответил я. «У меня есть» - сказал парень и достал карманную аптечку. В 20-то лет. Кроме пузырька корвалола в ней оказались: магний В6, капсулы пустырник форте эвалар - здоровью дар, бисопролол (на минуточку назначенный врачом) и всякие БАДы. «И часто Вы «на грани жизни и смерти»?» «Бывает…» На всякий случай осмотрел остальных двух ребят. Один в полном порядке, но немного расстроен. А у другого, который говорил, что чувствует себя хорошо: артериальное давление 150/90 ммртст и пульс 120’. Хоть это и не критично, так как у молодого человека всё должно восстановиться самостоятельно, я все же предложил ему «волшебную» таблетку. Тот отказался. «Вы втроём снимаете квартиру?» - отвлекаю от жизненных неурядиц я. «Да» «А почему кровати две?» «Сколько есть. Ну мы по очереди. Один спит на диване, двое на кровати. Потом меняемся» «Ну, в принципе, почему бы и нет. Крепкая мужская дружба - она такая».

Ездил забирать виновника ДТП, который выехал на встречку и допустил лобовое столкновение, через два часа после самой аварии. Сперва, когда всем «раздавали» несколько бригад, тот отказался от медицинской помощи, но спустя время всё же решил обратиться. Удивительно, что обошлось без жертв, но без различных травм, глядя на машины, обойтись не могло. Водителя до моего приезда «продули» сотрудники ГИБДД - 0,38 мг/л, при допустимых в России до 0,16 мг/л. Вывод логичен: «Выпил? Не садись за руль!» Фото машин закрепил в комментариях.

Эта ситуация произошла в Казахстане и там в МЗ ответили, что вызов был 1 срочности на судороги и бригада в 2:30 ночи включила все спец.сигналы для более скорого и безопасного доезда до адреса. Спорить здесь не о чем. И дело здесь не только в скором спасении пациента. Не знаю, как обстоят дела в соседней стране, но у нас световые маячки без звукового сигнала преимущества на дороге не дают. А это значит, что в возможном ДТП при проезде на запрещающий сигнал светофора, виноват будет водитель скорой однозначно. Как-то даже была жалоба у нас в Ижевске от проживающей рядом с моей подстанцией на 40 лет Победы. Женщина обратилась с кляузой, что утром в 7:30-8:00 наши водители проверяют спец.сигналы (в том числе и звуковые), «чем будят весь дом». Обидно, конечно, за покой наших граждан, но от этой ежедневной проверки зависят жизни🤷‍♂️

Не делайте так. Время для таких перфомансов ещё не пришло☝️

Не так давно, сидя на кухне с чашкой чая в одной руке и конфетой во рту, пришла мысль спросить у Алисы про себя. А именно, как она может охарактеризовать мою «писанину». Ответ последовал незамедлительно: «Суровый медицинский реализм, сдобренный горькой иронией и привкусом ночной дорожной пыли». Звучит довольно мрачно, но, на мой взгляд, как никогда правдиво. Про дорожную пыль мне сильно зашло. Особенно после ГЛПС. Но мы действительно 24 часа в находимся где угодно, только не на станции. Постепенно на скорую начали возвращаться водители, которые уходили в 2010-2014 годах в поисках лучшей жизни. Помотавшись по разным организациям - вернулись. Ведь, как мы помним, лучше скорой ничего быть не может. Для водителей здесь хороший график - сутки/трое. Однако, хороший график - не всегда хорошая зарплата. Скорее даже «всегда не». По вечернему городу пробираемся к новому адресу под песни Гуфа. В нашей Газели никогда не было магнитолы, поэтому Яндекс музыка «качает» через смартфон. За окном наблюдаю как люди уже спешат с работы домой. Жёны ждут мужей, чужие жёны чужих мужей, дети родителей, одинокие - нового дня. Ведь последний чайник уже закипает, и очередной прожитый день подходит к концу. Повод к вызову был не радужным, поэтому не думаю ни о чем, а просто отрешенно смотрю сквозь грязное стекло. «И вам, конечно, виднее, кто как стелет, Но я люблю то, что делаю, а делаю я то, что умею»(с). И так. Пожилая женщина вызвала на травму ноги. Но меня радовал тот факт, что вызвала она сама. Ни родственники, ни соседи и даже не МЧС. То есть, после падения дама сама дошла до сумки, взяла телефон и позвонила в скорую. Я настраивал себя именно на эту историю, так как 10 этаж ещё никогда не сулил ничего хорошего в нашей работе. Взял с собой шины на всякий случай, позвонил в домофон. Подъездная дверь открылась сразу и без лишних вопросов. Это так же вызвало на моём лице улыбку. Дверь в квартиру открыла женщина совсем не преклонного возраста. Надежда, что бабушка просто хорошо выглядит, так же растворилась в немой сцене. «Сюда проходите» - позвала меня встречающая и указала на дальнюю комнату. На кровати лежит старушка, держится за правое бедро. Ротацию стопы и укорочение ноги (признаки перелома шейки бедра) было видно сразу. Я молча сел на предложенный стул, закрыл лицо руками и глубоко и шумно вздохнул. Мне понадобилось пару секунд, чтобы принять ситуацию. Всё таки, как говорил наш «предсказатель», надо настраиваться на худшее, чтобы не сильно расстраиваться, если это худшее произойдет. «Сможете ногу поднять?» - прошу я, надеясь, что мне просто показалось. «Не могу. Извините» - после попытки сообщила старушка. «Не надо извиняться. Расскажите, что случилось. И когда?» - сам же начал оказывать помощь и размышлять о том, с кем эту бабушку выносить. Дома кроме племянницы и соседки никого не оказалось. Бабушка же начала рассказывать историю. Днём она поскользнулась на остановке общественного транспорта и упала на правый бок. Самостоятельно встать не смогла, но помощь долго ждать не пришлось. На горизонте появилось два молодых парня, у которых, по счастливому стечению обстоятельств, было полно свободного времени. Они подошли к пострадавшей и с фразой: «Не волнуйся, бабушка, мы тебе поможем» схватили за руки-за ноги и затолкали в такси. Сами сели рядом и по приезде, таким же образом затащили бедную, кричащую от боли старушку на 10 этаж. Положив на диван, ушли. Не забыв пожелать хорошего настроения и крепкого здоровья. Тимуровцы ху@вы. Бабушка пролежала 4 часа и поняв, что встать так и не может, а по малой нужде уже хочется, позвонила племяннице ну и в скорую заодно. А сейчас я стою и думаю, как же с этой конструкцией из шин Крамера спускать старую с 10 этажа. Но благо мир не без добрых людей и грузовых лифтов.

Часть 3. Как я писал ранее, ГЛПС имеет стадии, которые обязательно должны быть и сменять друг друга. А их, собственно, четыре. Первая - лихорадочная. И я её пережил. Выдержал благодаря медицинскому персоналу, парацетамолу, гормонам и электрочайнику, несомненно. О ней можете прочитать в первых частях этой истории. Далее наступила вторая - олигурическая. Появилась жажда, исходя из которой я принял в себя за сутки более трёх литров жидкости. Однако выделил лишь полтора. Остальная вода вышла отёком на моём лице. Я был к этому готов. Температура ушла на отметку 37,3°, и вместе с этим появилось желание жить. Появился и аппетит, от чего я начал есть всё, что не приколочено. А так как ужин в больнице, по до сих пор непонятной мне причине, приходился на 17:00, то начал просить жену вводить прикорм. Моя героиня, несмотря на работу и весь быт, который свалился на неё «как снег на голову», находила время ездить на другой конец города для удовлетворения моих потребностей. И дело было не только в еде, но в чистой одежде, которую исходя из ситуации, хотелось менять по два раза в день. Сосед-дед, который живёт в деревне, был к этому готов и заранее попросил переносной обогреватель, который ему и предоставили милые медсёстры. Этим чудом техники, иногда, пользовался и я. Суточный объём капельных вливаний уменьшили, дозу гормонов, так же, заметно снизили. Ольга Александровна сообщила мне об этом, но кое что всё таки утаила. Я знал о существовании «синдрома отмены» гормональных препаратов, но считал, что на них надо «сидеть» длительное время. Оказалось, было достаточно нескольких дней и больших доз. Ночью слабость усилилась, появились судороги в мышцах. Я вспотел как никогда. С меня бежало даже сильнее, чем при инфаркте у моих пациентов. Укрываться мокрым одеялом было не лучшей идеей, так что приходилось переворачивать его в разные стороны и поставить рядом с собой портативный обогреватель, который, в виду своего размера, не справлялся с возложенной на него задачей. Со временем пожилой сосед, каким бы он ни был отзывчивым и добрым, начал раздражать. Когда приходишь в себя, то, живя в одной комнате с посторонним человеком, невольно начинаешь замечать недостатки этого самого соседа. Каждый день тот вставал в 5:30 и начинал ходить по палате, делать зарядку, греть чайник и, однажды, решил «поиграть» с УФО лампой, которая заводилась, как старенький мотоцикл «Планета 5». От этого звука проснулся я и немедленно сообщил деду, что этот выключатель трогать нельзя. «Так там лампочка что-то троит» - ответил он и попробовал вновь «завести драндулет». В 7:00 старый ложился досыпать. Я же, глядя на это невинное дремлющее лицо, думал, какой стороной положить подушку ему на голову. Но он был мне нужен. Дед болел чуть дольше меня, и глядя на его самочувствие, я видел, что меня может ожидать через пару-тройку дней. У него как раз в ходу третья стадия, где преобладает учащение мочеиспускания и, в связи с этим, повышение давления. Хотя можно подумать, что это простатит и гипертония, но тот ответственно писал «выпито/выделено». Пил он намного меньше. Однако, у него были силы на какие-то телодвижения. Это радовало, так как у меня заряд бодрости заканчивался быстро. На следующее утро я почувствовал перебои в сердце. Что-то по типу частой экстрасистолии, так называемое в народе - замирание. Это меня не на шутку встревожило. Подобные эпизоды сопровождают меня, но редко и кратковременно. Это считается вариантом нормы и точно присутствует у вас. Но сегодня я забеспокоился. Сердцебиение снизилось до 46’, но давление так и держалось в пределах 100-110/60-70 ммртст. В принципе, я с этим давлением живу, так что пойдёт. Не буду разводить демагогию на этот счёт. Скажу, что промучался с перебоями сутки и на следующий день их будто и не было. Однако пульс 50’ сохранялся ещё какое-то время. Продолжение следует…

Его приносили редко, так как, почему-то, эту работу взвалили на медсестёр, а у них и так забот навалом. Одна медсестра на 2 отделения и всем нужно выполнить назначения. Плюс, как оказалось, кефир пьют не все. Но мы с дедом ещё как пьём. А в условиях длительного отсутствия банальной ходьбы, кишечник начинает работать медленнее и кефирчик бывает очень кстати. Ночь прошла лучше, чем предыдущая. Температура, после инъекции, держалась 38°. А это уже меньше, чем за все предыдущие дни. Обрадовался. Но, как оказалось, это был ещё не конец. Продолжение следует…

Часть 2. В понедельник утром, когда я уже лежал под капельницей, пришла она. Этот холодный взгляд, спокойствие и рассудительность внушили мне какую-то уверенность. Уверенность в дне сегодняшнем уж точно. Ей бы подошло имя какой-нибудь Древнегреческой богини здоровья, но в нашем мире её называют просто - Ольга Александровна. Мой лечащий врач. «Здравствуйте, как самочувствие?» - спросила она. «Лучше мне не становится» - простонал я. Доктор провела осмотр, собрала анамнез, как вчера проводил дежурный врач, и заключила: «Это заболевание имеет несколько стадий и особенность в том, что каждая стадия непременно будет сменять другую. Первая стадия самая тяжёлая и её нужно просто выдержать. Не волнуйтесь, я обязательно подберу лечение для улучшения Вашего самочувствия» - и, измерив показатели гемодинамики, вышла из палаты. Я немного успокоился. Мозгом медицинского работника я понимал, что это вирус, против которого нет доказанных противовирусных препаратов и организм должен справиться самостоятельно. А капельницы с гормонами лишь помогают организму не сдаться раньше времени. Однако, когда находишься по другую сторону, начинаешь внимать каждому слову врача и верить. Верить, что существует план, клинические рекомендации и стандарты. Настраивать себя, что этим недугом болело уже много людей и почти все из них сейчас здоровы. После капельницы принесли завтрак. Каждое утро я наблюдал новый вид каши и хлеб - то с маслом, то с сыром. При чем сыр и масло чередовались ежедневно, а хлеба предлагали сколько душе угодно. Исходя из отсутствия моего аппетита, сосед-дед начал сушить предназначенные мне куски. Сквозь «пелену» я смотрел на старика, который бережно, словно ребёнок, расставлял кусочки хлеба на ребро «домиком» и ставил тарелку на подоконник. «Дед, ты чего делаешь?» - интересуюсь я, глядя на этот перфоманс. «На рыбалку пойдёт» - не отвлекаясь от заботы ответил тот. Днём пришла медсестра с внутримышечным шприцем. И я вдруг понял, что идёт тот самый подбор лечения для улучшения самочувствия. «Обухов, это Вам» - радостно сообщила медсестра. Я без лишних вопросов повернулся на живот и оголил ягодицу. Было больно, но виду не подал. «Ну как?» - поинтересовалась медсестра. «Как комарик. Спасибо» - уткнувшись в подушку ответил я, но нога уже онемела и будто отделилась от тела. На второй день моего пребывания уже весь медицинский персонал знал где я работаю. Принесли электрочайник с фразой: «Пользуйтесь, коллега, пока лежите. Это наш личный». Было очень неожиданно и приятно. В дальнейшем кипяток значительно улучшил качество жизни. Дед вообще чуть из штанов не выпрыгнул на такой «барский подгон». На капельницах и уколах действительно становилось лучше. Если в первый день температура ещё скакала, и я был вынужден принимать парацетамол, то к концу второго дня она держалась в пределах 38,3°, а это, по сравнению с предыдущими днями, было практически неощутимо. Однако дикая слабость и головная боль сохранялись всё равно. Дед же, опередивший меня по стадиям заболевания был бодр, но испытывал гипертонический синдром. Не знав о повышении давления до 79 лет, сейчас он вкусил все прелести этого состояния и каждый вечер покорно сосал каптоприл. На ужин, вместе с основным блюдом подали яблоко. Дома меня не заставишь есть фрукты в принципе, но здесь я чуть не расплакался. Настолько я был рад этому небольшому плоду и с каждым укусом расплывался в какой-то блаженной улыбке. Дед это заметил и, разве что, не покрутил у виска. Но позже отрезал половину от своего яблока и протянул мне. Я взял. Перед сном вновь появился озноб. Состояние ухудшилось: температура вновь поднялась выше, а головная боль значительно усилилась. Я расстроился, но вспомнил слова врача, что нужно эту стадию перетерпеть. Зашла медсестра, увидев моё состояние, совместно с врачом, решили снизить температуру инъекцией. Вежливо отказал, так как вдруг мне ещё завтра уколы принимать, а зад до сих пор болит от предыдущего «комарика». Предложила внутривенную альтернативу указав на катетер. Согласился не раздумывая. Чуть позже принесли кефир.

Где я опять пропал? На этот раз причина что ни на есть уважительная. Досталось мне 8 дней удивительного стационарного лечения в инфекционной клинике. Честно, думал не выйду - вот насколько мне было нехорошо. Но обо всём по порядку. 22 августа я почувствовал ломоту в мышцах и общую слабость. На следующий день меня ждали на свадьбу к другу, поэтому я принял решение усиленно лечиться, дабы посетить сие мероприятие. К ночи температура взмыла до 39,5, появилась ужасная головная боль и сильный озноб. Надежда погулять на свадьбе рухнула в тот же миг. Парацетамол снижал температуру до 38, и самочувствие улучшалось на пару часов, но затем всё повторялось. 23 августа я повторял процедуру с парацетамолом несколько раз и к ночи, увидев на градуснике 39,7°, начали закрадываться сомнения, а грипп ли это. 24 числа, в воскресенье, у меня должна была быть суточная смена, но я разбудил жену со словами: «Увези меня в РКИБ, со мной что-то не то». Увидев мой внешний вид, супруга не стала задавать лишних вопросов, собрала рюкзак на госпитализацию, и мы двинули навстречу неизвестному. Было ли страшно? Было хреново. Это всё. В тот день по приёмнику дежурил заведующий, и я поймал себя на мысли, что мне очень повезло. Хотя я уверен там в каждом враче, но именно заведующий мог отнестись к моему состоянию по-отечески чтоли… Ведь он там единственный мужчина. В итоге, я не ошибся. После визуального осмотра и сбора анамнеза взяли кровь. В анализе «упали» тромбоциты и мне предложили помочиться в баночку. Глядя уже на этот анализ, заведующий вздохнул, сказал какую-то поговорку, которую я не запомнил (но подразумевалось что-то типо «Как по учебнику») и спокойно сообщил: «Надо оставаться. В моче очень много белка». Я, честно говоря, подозревал «мышиную лихорадку», когда ехал сюда. Но в глубине души тлела надежда, что доктор скажет: «ОРВИ, попей чай и всё пройдёт». И если бы мне не нужна была справка на этот день, я бы может и не поехал в приёмный покой. Итак, 24 августа жена оставила меня в больнице и на прощание, почему-то, сказала: «Слушайся врачей». А я вообще впервые ложусь в стационар и не понимаю, как можно их не слушаться. Я ходить-то с трудом могу. В моём состоянии хоть в жопу залазь - слова не скажу. Разместили в двухместной палате с дедом 79 лет. Он с тем же диагнозом, но поступил сутки ранее. Хотя до этого неделю терпел дома, в надежде на самостоятельное разрешение ситуации. Забегая вперед, с соседом очень повезло. Пришла дежурный врач, задала вопросы, на которые я с трудом ответил. Потом пришла медсестра. Установила периферический катетер, взяла несколько пробирок крови, поставила капельницу. Лучше не становилось. Наказали мочиться в утку и писать сколько выпито и сколько выделено. Предоставили бумагу и карандаш. Принесли обед, дед пошёл за тарелками. «Обухову без котлеты» - слышу я. «А что, ему нельзя?» - слышу возмущение старика. «Нет, просто его пока нет в разнарядке и для него нет котлеты» - отвечают из окошка. Но я не обиделся. Поел суп, немного каши. Кормили в больнице очень хорошо. Для меня это было удивительно, так как аппетита нет совсем, но еда настолько вкусная, что ты ешь. Ночью спал урывками. Меня знобило, болела голова, температура взлетала ввысь. Принимал парацетамол - с временным улучшением. Утром опять мочился в баночку. Продолжение следует…

Как бы это ни было странно, но в приёмном покое дама быстро пошла на контакт, после пары вопросов врача. Вот что значит опыт. «Я вскинула руки к небу и попросила Бога войти в меня и делать с моим телом, всё что угодно. Я хотела начать жизнь заново. Бог вошёл в меня и моими руками начал выбрасывать мои вещи. Я ничего не могла сделать. Он всё делал за меня. После этого я, наконец, обрела свободу» «Вы слышите голоса?» - психиатр заинтересованно задаёт вопросы. «Я слышу их. Они поддерживают мой выбор. Поддерживают меня» «А что произошло сегодня?» «Я увидела в глазах мамы тьму. Она поглощала её. Надо изгнать тьму из неё. Я взяла библию и глядя ей в глаза сказала: «Либо ты встанешь на колени перед Господом, либо должна умереть»

«Либо ты встанешь на колени перед Господом, либо…» Явившись на работу в 8:00 я даже не подозревал, что меня ожидает. В течение всего дня сопровождала обыденность, рутина. Но, как на зло, никто не мог ходить своими ногами. То сильное головокружение у бабушки, то перелом бедра у ещё не старого мужчины. То инфаркт у офицера прямо на парковке торгового центра, который, в принципе, может ходить, но я не разрешил. Не разрешил офицеру. Это недоумение в его глазах до сих пор вызывает у меня улыбку. Но понимая, что раз сильнейшая боль за грудиной после моего лечения прошла, значит мне лучше верить. Значит «юнец» сидящий перед ним что-то соображает. «А как Вы к детям относитесь?- интересуется диспетчер. «Прекрасно» - мысль, на протяжении этой смены лишь о том, что они много не весят. И если придется выносить, то это легко делают родители. «А к очень маленьким? 5 недель, например» «Главное, чтобы живые. С остальным разберусь» Мы не заезжали на станцию всю ночь и уже успели поругаться с водителем. Усталость прижимает к земле, желудок требует инородных предметов, а нервная система вот-вот, да и предложит пизд@нуть кому-нибудь кислородным баллоном по голове. «Почему так долго?» - истерят родственники пациентов. «Бригад мало» - сухо отвечаю я. «А Вы что, один?» - уже с сочувствием, видя, что я еле стою на ногах, под грудой всевозможных сумок. «Нет. Все эти врачи со мной» - указывая рукой на пустой угол квартиры, добавляя: «Вы что их не видите?» Около 4 часов утра телефон вновь зазвонил. За отсутствием интернета мы вдруг вернулись в светлое прошлое, когда для передачи вызова нужно было взаимодействовать лично. Такой-то адрес, такая-то квартира. «Там у девушки чуть за 20 лет психоз, агрессия… Но полиция на месте» Полиция действительно была на месте. Один сотрудник был непосредственно в квартире, второй одиноко ожидал меня на улице в течение часа. Я вышел из машины, взял свой «походный набор» и направился к открытому подъезду. «Здравствуйте. Ну что там?» - обратился я к стражу закона. «Здравствуйте. Там вообще кошмар. С ума сошла девочка похоже» «Мда уж. Не было печали» Дома довольно чисто, но, как будто, пустовато. У порога стоит второй сотрудник, вокруг носится испуганная мать. Голая девушка стоит в ванной на коленях и шепчет молитву. Казалось бы ничего необычного для 4 утра. Обычная семья. Оставил даму наедине с Богом, решив пообщаться с матерью. И та поведала мне очень интересную историю, от которой стало жутковато. Всё началось два года назад, когда девочка ушла в лес и 4 дня пела там религиозные песни. После чего выбросила свои вещи, документы и начала петь уже дома. Каждая ночь сопровождалась пением и прославлением Бога. Не спала неделями, не ела, а лишь пила воду. Но были у этого хобби и положительные стороны - полное отрицание алкоголя, никотина и чего хуже. Далее заболевание начало прогрессировать и прибавились разговоры с вымышленными мужчинами. Дошло даже до подготовке к свадьбе с тем, кого никогда не было наяву. Девочка полностью посвятила себя религии. Отсутствие учёбы, работы и друзей усугубляло положение ежедневно. «Ты не понимаешь. Это моя жизнь» - твердила она матери, когда та заикалась о медицинской помощи. Я попытался поговорить с пациенткой, но та категорически не шла на контакт, а лишь огрызалась и продолжала шептать. Безумие в её глазах заставило меня отойти, но решение было одно - надо забирать. Полицейские посмотрели на меня, я кивнул. Один из них зашёл в ванную и строго предупредил, что если дама сейчас не оденется и не выйдет с нами, то её выволокут силой и голой, замотав в заранее подготовленное одеяло. Мы уже были готовы к этому. Но произошло очередное Божественное чудо - согласие. «Не смотрите на меня, мужчины. Я и так знаю, что очень красивая» - проходя мимо нас укутанная в полотенце произнесла девушка. Она была права, но мы, как по приказу, отвернули головы в другую сторону. Ехали молча, лишь изредка дочь говорила матери, что больше не любит её, что это предательство и неуважение к её выбору. Мать же, прожившая гораздо больше, спокойно ответила: «Поблагодаришь потом».