Эльфийский Лир

Друзья, этот канал у меня всегда в закрепленных. И он всегда — библиотека моих стихов. Когда-то будут написаны новые. Но сейчас период жизни про другое.

Занимайся Своим Счастьем, За других переживать — Умножая все ненастья, И вселенски всем страдать. Обманули: «Вот ты сволочь! На меня — и всё равно?!» Или сами обманулись И покушали говно. В общем, всякого нажрались, Насмотрелись, исстрадались, И не жили для Себя, Только: «Нет, лишь бы не я!» И понурыми ходили, Безпристрастно ели, пили, Не хотели ничего, С тем же, что хотели Всё. «Я хочу вот ту лошадку И обнять ее украдкой! Я хочу большую кашу, Сам пирожными украшу! Я хочу любить Себя! Я хочу, чтоб Я БЫЛ Я!» Что из этого ты сделал? Только сел унылым, серым. И тебя я не виню! Не ругаю, и не бью! Я с Любовью: Оглянись! Этот мир и вверх, и вниз Рад с Тобою Быть Единым. Знает он, тебе паршиво Было, много почему. Я, как он.. Всё-всё пойму. Потому что знаю сам: Как не верил ты слезам, Как ты на гору взбирался, Как когда-то ты сломался, Как любил, и как бежал, Как ты падал и кричал. Когда сможешь, то Поверь: Я Люблю Тебя. Теперь Улыбнись кому угодно; Сам себе: вот будет бомба! Верь же — Я Тебя Люблю. И Всегда. За Всё. Прощу. Может.. ты не понимаешь, Иль не помнишь, иль не знаешь, Только точно знаю Я. И поэтому, Друзья! Нам не надо больше крови! Этим Я займусь дотоле. Радуйся и развернись К Свету, милый, воротись. Взрослые, ты знай, займутся, Будет надо — встрепенутся. Ну а ты беги на Свет И Люби, Живи. Кадет Тоже станет генералом, (Когда хочет великаном Разразиться, защитить, Очень-очень полюбить). Так что ты иди, не бойся, Вот.. из той воды умойся. Милый, я тут разберусь. Слышу же в ответ: «Дождусь». Этому и улыбнусь, Это и поможет. Пусть Ты не воин и не вождь, Не пролил ни разу кровь, Это старшим, нам, и надо: Ты впитай лишь только Благо. Мы искали. И нашли. Чтобы жил ты. Чтоб. Жил. Ты.

Что такое Бояться — забыл уж, Это вроде бы… Интерес? Мне не станет — возьму и кину Свое Высшее прямо в лес. Нет, не выброшу, не в том смысле, В смысле: я туда воплощусь. Не оленем, не плодом кислым; На автобусе перемещусь. И творится что-то среди тех, Кто дочувствует ЭТУ жизнь. Я наслышался этих рыков, И оделся в сверкающий мех. Мне не станет кого-то услышать, Я покрою любую боль. Только чей-то стремительный кипиш — Не идет в категорию «Ой». Мне не станет так просто выбрать Свою Жизнь на обломке эпох, Когда старая уже выдохлась, Ну а новая… Истинный Кров. Я про бред не хочу шутить уж, И в бреду умирать не хочу. Я то выбрал, тот смрад покинув, Кто-то точно идет со мной.

И если б Люди понимали Насколько меньше все детали: Цивилизации, Творцы.. Песчинки, бабочки-мальцы, Насколько меньше все они Чем сами Люди, чем Творцы. И уж тем более того: Ведь только автор — полотно. Там где-то кто-то так сказал! Да, у него ж свой филиал! Я только камни ощущаю, а что помягче — Не вкушаю! Но.. Говорит всегда Одно. Деталями.. так суждено. Куда без искр мы придем.. Все сядем, волком запоем. Детали — это ведь движение даже. Ведь ибо «как».. А «Кто».. кто скажет? )

Среди всего Созданного — У Тебя Есть Ты: Спокойный, осознанный, Сажающий цветы. Среди всего Сущего — Твоя череда. Радость и радости: Что ты Есмь, создал сам. Отпусти горькое, Напряженье отдай. Ты это создал — Переделай в Рай. Там, неприятно где, Там, где печаль, Пойми: эти ядра Ты просто отдай. Отдашь не печалью — Счастьем отдашь. А если оставишь — Продолжишь страдать. В тебе зарождается Только Любовь. Энергия Чистая, Без формы оков. А если удержишь Чем не строишь Себя Оно возгорится Прямо внутри Тебя. Освободи Ты Себя от Всего. Просто Люби, Ты — Свобода Его.

Поэт — веселый озорник! К свободе только так привык. Любви — пожалуйста, с лихвой! Вина бокалами горой. И что ж.. Что, виноват сатир? Ты смотришь.. что, уже не мил? Узнал поближе и в бега? Что не всегда была цела Та гордость.. и тот стройный стан И раз,…

Поэт — веселый озорник! К свободе только так привык. Любви — пожалуйста, с лихвой! Вина бокалами горой. И что ж.. Что, виноват сатир? Ты смотришь.. что, уже не мил? Узнал поближе и в бега? Что не всегда была цела Та гордость.. и тот стройный стан И раз, и два в дерьмо упал. Держи красивую обертку, А в ней кусни-ка мышеловку! Кому это я милый друг? Я сам решу кому супруг! И выберу кому молиться! И буду есть воды иль пиццу! И как слагать я сам решу! Я верен своему отцу! Он кормит, радость придает! Он ярких красок подает! Вот, посмотри, Его руками Не страшно мне хоть в Ад, хоть с Вами! Меня везде и всюду ждут! А ты сиди, коль выбрал суд! На виноград наш не надейся, Пока не выбрал Сердца песню! Ну что кричишь? Я-не-бо-юсь! Иди ты вон! А я напьюсь Большого Красного Халату, Этот тот чай, что дарит смаку! Что, холодно? А мне тепло! Отец мне дарит полотно! Что говоришь? Зачем «святоша»! Смешной… он любит не обложку! Тебе же горько так внутри.. Чего ты хнычешь? Ну, иди. Да ну не бойся ты, пригрею. Потом послушаем, как трелью Ночные птицы у реки Затягивают… «Соловьи!» Боишься Быть ты «нехорошим»? Какой же вздор.. сырой «святоша». Ты богу нужен просто так. Пошли, попьешь уж мой «халат».

А я. А я поэтом вырос. Поэтом, в общем, и умру. Это не дерзость, это живость! Ну, да: пишу как в старину! Ты разве знаешь, где я вырос? Видел хоть раз, как я умру? Ты, за секунду до, паршивец, Благодарил Его, в плену? Сказал бы кто-нибудь: «Подумай!» А я скажу: «не думай, брат. Почувствуй — вот, где твоя участь. Не нравится? Воображай! У-ча-сти-е! Вот эта «участь»! А почему «воображай»? Так сотвори ты эту участь! Из декабря запрыгни в май! С прекрасной леди на коляске! Это сейчас.. кабриолет. Или в деревне, с той повязкой, В которой прячется обед. Ты на закате, после дойки, После работы, посмотри: Закат, коровы, птицы-сойки, И где-то слышен теплый хлеб! Учись.. покуда интересно. Терпи, когда уж виден Свет. Живи себе на счастье. Грейся В лучах божественных. Мы здесь Побудем, посидим, покурим. Сон защитим и чай попьем. Эх ты.. любимый недоумок: Мы жизнь всё для тебя ткём, ткём. Куда ты? Убери бумажки! За деньги что-ли мы поём? Ой.. Петя, Ленка, Сонька, Машка.. Мы ж просто любим. Всех в Одном. Мы ж просто вечными друзьями, Охранниками, «родаками» Для вас стоим в глухой тени. Да будьте счастливы! Иди.

Любовь — начало и конец. Она — как золотой венец В благоговеньи и отчаяньи Стоит — вся в громовом молчаньи. Ее рукой вершатся судьбы: Собаки, кошки, реки, люди. Она сильнее даже Бога: Он ищет и творит премного Опьяненный ею: И льет в тумане эпопею. Любовь.. всегда та благосклонна. Ведь успокоит она волны, Любого сразу сбережет, Будь он последний.. пирожок. Ей все равно: не веришь — ладно! И в сердце у тебя прохладно Как будто ты не знаешь сам: Ибо сказал когда-то: «Мам! Я вырос, взрослый, не мешайся! С порога быстро убирайся!». А ты потом себя корил, Что маму сам не схоронил. Что весть дошла же по сусекам, Что не был маме человеком. А ей.. все тщетно. Ей — Любви. Ладони матери полны. Полны всегда ее глаза. Полна Любви ее слеза. Не бойся полным быть Любви, Не гни себя за старины. Не плачь, что что-то не успел. В Безвременье вернись, а с тем Кого обидел — обними. Всегда они Любви полны. И не были они пусты. Почувствуй.. полон Ей и Ты.

Знаешь, так близко до Рая, Ведь его нигде-нигде нет. А знаешь, где он обитает? Вот, в улыбке твоей. Кто-то с утра рано пашет, Продыху ему нет. Ногами, мозгами машет, Мечтая о.. дыме котлет. Знаешь, а кроме счастья Совсем ничего и нет. Нет, ну, человеком..…

Знаешь, так близко до Рая, Ведь его нигде-нигде нет. А знаешь, где он обитает? Вот, в улыбке твоей. Кто-то с утра рано пашет, Продыху ему нет. Ногами, мозгами машет, Мечтая о.. дыме котлет. Знаешь, а кроме счастья Совсем ничего и нет. Нет, ну, человеком.. воспринят иной обет. Но я же как Дух это вижу. Я из Него живу. Я слышу, как Мама дышит, Я за нее умру. В глубинах сердцами пишет Каждый святой человек. Вы говорите.. ищет, Ищет Его Человек. И оправданья эти: «Дружище, я ж не святой». А кто-то лишь Сердцем дышит, Кто-то хотел покой Пришить к себе красной нитью, Но Жизнь тем сказала: «пой». Мама, они же ищут, Папа, им нужен покой.

Просто живи, родная, Просто сама собой будь. Хватит уже, наверно, Эти морали гнуть. Дождь для тебя играет В воздухе карусель. Милый, сложи цветами Свет своих светлых дней. Ты приходи ночами, Пламя взять не забудь. Поговорим едва ли, Будем морали гнуть И остановимся, зная: Мудр совсем не тот, Кто во всем ищет правду, Роется в мире как крот. И счастлив не тот, кто плачет Смехом ядреным давясь. Счастлив — когда для тебя значит Так много прожить хоть раз Даже если владыкой, Даже если купцом, Профессором, или заикой, Или Земным мудрецом, Но человеком обычным, Сидя иногда в слезах.

Как все равно народу стало! Повестка ныне — все равны! Неважно, много лет иль мало, Убил, создал — все молодцы! Какое дело до наряда, Сегодня каждый маркетплейс Предложит все, до шоколада, От химии и панацей. Но почему-то — счастья мало! Депрессия, зависим…

Как все равно народу стало! Повестка ныне — все равны! Неважно, много лет иль мало, Убил, создал — все молодцы! Какое дело до наряда, Сегодня каждый маркетплейс Предложит все, до шоколада, От химии и панацей. Но почему-то — счастья мало! Депрессия, зависим в ней. И дурь в чело давно уж дало, И много мимо королей. Ругать я вас удумал что-ли? Конечно нет, я вас люблю! Но в безразличии угодье Чтож.. лично я не потерплю. Когда стоишь в одной майчонке До нитки мокрый — снова дождь! И восхваляешь небо, помнишь, Как малым был, хотел помочь? Ты помнишь, как родился, помнишь, Мечтал любить, а не страдать, Теперь из страха быть мазилой Слезе пути не можешь дать. Я, может, зря пролил все слезы? Я, может, зря всегда любил? Я, может, зря молился грозам, Просил, чтоб шторм всех отпустил? Я не кричу, чтоб похвалили, Я не скулю ради наград, Хотел, чтоб всех благословили, Хотел воздвигнуть милый сад, Пишу.. и глупость понимаю. Десяток красок, дальше — сто. Я был актером, демократом, И кровью лил сквозь решето. Сейчас моя душа — такая, Пишу стихи уже давно. Сейчас.. ах, где же моя стая? Неужель помер я давно? Как будто сложно создавать мне, Как будто просто.. просто жить. Да, я страдалец! Что, скрываю?! Да, я люблю на грани жить! И преходить все эти грани, Молиться, плакать и любить! Своими пальцами, концами, Всегда весь мир благословить. Да, я — страдалец. Я ведь знаю! Я выбрал сам себя любить! Я выбрал так любить, что каждый День мой волос так горит! Я ради Бога буду плакать! Я ради Бога буду петь! И то не значит кинуть камень В старушку, что учила петь, Теперь же где-то погибает, Без света, без святых культур. Нет.. я — не погибалец, Я лишь хотел подарить мир.

Я поэтом был, вроде, недурным, И не то чтоб зашла звезда, И до сих пор мне кажется чудным Просыпаться — зрачком в облака. И как раньше, ну в общем, поныне Мне б поесть вечером, как-нибудь. Или утром забросить панини, Залежавшиеся.. ну, не суть. Для поэта…

Я поэтом был, вроде, недурным, И не то чтоб зашла звезда, И до сих пор мне кажется чудным Просыпаться — зрачком в облака. И как раньше, ну в общем, поныне Мне б поесть вечером, как-нибудь. Или утром забросить панини, Залежавшиеся.. ну, не суть. Для поэта нормально в унынье Проводить месяца, а дни Посвящать рождению Были, Серебром пронизать затхлый миг. Нам границы — смешно, а игры Надоели, еще в колыбели. Мы чувствительны, но, помилуй, Как еще создавать миры? Нашим глазом ты глянь, братишка, Нашим сердцем почувствуй соль. Соль земли, соль дождя, соль слезы, И попробуй воспеть ты боль. Ты попробуй то, что сгорело, Превратить в вуаль светлых дней. Ты попробуй то, что черствело, Повернуть, нет, не в начало дней. Возвратить — это каждый может. Каждый может сидеть, сожалеть. Ты прости за величие, Боже, Но могу я теперь и впредь Обращать тленное в ветер, Песни петь исцеляя Тебя. Никому я не был так верен. Но я в Каждом Видел Тебя.

Что может свобода нам дать На руках ее вроде бы нет. Ощущение полу затертых фигур Кольца жизни на деревянном столе. Где-то толк прозвенит Где-то грянет мазня Превратившаяся в целый мир. Вроде не было нас, но мы встали опять Из правдивейших небылиц. И…

Что может свобода нам дать На руках ее вроде бы нет. Ощущение полу затертых фигур Кольца жизни на деревянном столе. Где-то толк прозвенит Где-то грянет мазня Превратившаяся в целый мир. Вроде не было нас, но мы встали опять Из правдивейших небылиц. И в трубе прозвенит и прокатится боль Выбьет пробки высоких низин. Я слагаю что лезет, непобедимый Смотрю на вечность осин. Не природа есмь правда, но правда в ней, И компот уж наверно остыл. Но сейчас мне оставить все нужно, И с сим — углубиться и дальше в себя. Что я чувствую — это моя благодать. Это то, что поистине я. Ничего не обязан: ни петь, ни страдать, Ни любить ни собачить отца. Захочу — разлежусь, пожелаю — взорвусь, Все, на что есть Воля Моя. Умудрюсь, завернусь, размудрюсь — устремлюсь Хоть куда, в золотые поля.

Тихо по каплям рисуются судьбы, Жизнь сама знает, куда ей идти. Гладким дождем мельтешат везде руки, Только Господь сам идет не спеша; Тот, кто уверен, что он сам — хозяин, Время от времени тоже хрипит, Только та вера — его подкрепляет, Знает тот: Мир и Опора — Внутри. Ну а другие — ничем не отличны; Просто нет Веры в Себя и в других. Просто эмоции вроде все те же, Только не чувствуют люди Любви. Только боятся, Себя — отменяют, Мечутся: где бы найти вкусноты. Где что во внешнем меня задевает, Чтоб наконец захотелось мне жить.