Екатерина Ничипорчук. Психология и психотерапия

Теперь, мне кажется, социальная среда сильно изменилась. Пуританство сменилось гедонизмом. Мы начинаем жить ради удовольствия, праздника и развлечения, для нас всё хорошо пока приятно. Кажется это звучит лучше чем морализм. Однако здесь есть момент существенного регресса. Мы стали панически бояться боли и страдания. Мы избегаем всего , что не доставляет удовольствия, что неприятно. Мы бежим от любой фрустрации, от всего, что может быть болезненным и ищем обходных путей. В результате мы лишаемся развития. Когда я говорю о готовности встретить неприятное, я не имею ввиду культивировать мазохизм; наоборот, мазохист – это человек, который боится боли и приучает себя терпеть ее. Я говорю о страдании, которое сопутствует развитию, о том, чтобы честно встречать неприятные вещи. Фриц Перлз

Знаете, почему? Потому что мамам почти всегда нужна психотерапия🧡

«Если мы смогли, глубоко в подсознании, очистить свои чувства по отношению к родителям от обид и простить им те разочарования, которые нам пришлось пережить, тогда мы можем обрести мир с самими собой и полюбить других в истинном смысле этого слова». Мелани Кляйн. #психоанализ

Сегодня профессор Ахтар рассказал, как познакомились Нэнси Маквильямс и Майкл Гарретт) Два или три года спустя после смерти своего первого мужа доктор Маквильямс решила снова начать с кем-то встречаться и обратилась за сватовством к доктору Кернбергу, так как он знает решительно всех) Он спросил ее, какие у нее требования к мужчине. Она сказала, чтобы он, во-первых, был образованным, чтобы она могла его уважать. Во-вторых, чтобы не был религиозным и, в-третьих, чтобы не был нарциссом)) Доктор Кернберг сказал, что до последнего пункта у него в голове было много кандидатур, а теперь он даже не знает, кого посоветовать 😂 Но в итоге нашел где-то доктора Гарретта

По случаю дня рождения Фрейда хочу поделиться кое-чем, что я на днях вычитал о нем в работе Р. Бриттона Признаться честно, до этого момента я не был особенно погружён в детали этой истории, но, разумеется, у Фрейда, как у выходца из еврейской семьи, в 1938 возникли трудности с фашистами. Если это можно так назвать. Сначала арестовали его дочь, Анну, затем и его вызвали на допрос. Вся мировая элита давила на Гитлера, но до момента (уж не знаю, насколько это правдивая история), пока за него не попросил Муссолини (его друг был пациентом Фрейда), Гитлер отказывался выпустить Фрейда из страны. В итоге ему было разрешено уехать с ближайшими родственниками, но одним из условий для получения выездных виз (помимо «выкупа») было подписание документа, гласящего: «Я, профессор Фрейд, настоящим подтверждаю, что после аншлюса Австрии Германским рейхом германские власти и особенно гестапо относились ко мне со всем уважением и вниманием в связи с моей научной репутацией, что я мог жить и работать совершенно свободно, что я продолжал осуществлять свои занятия так, как хотел, что я получал полную поддержку от всех соответствующих инстанций и что у меня нет ни малейшей причины для каких-либо жалоб». И самый, мне кажется, живой, я бы даже сказал, животворящий факт в этой горькой истории (гестапо в итоге отпустило, разумеется, не всех, и часть родственников Фрейда были отправлены в концлагеря) в том, что Фрейд согласился подписать эту бумагу, но с условием, что он добавит одно предложение: «Могу от души рекомендовать гестапо всем». P.S. на тот момент книги Фрейда были уже сожжены фашистами, его издательство конфисковано, а психоанализ запрещен Р. Бриттон в своей книге, которую я в скором времени буду обозревать, приводит это в качестве примера врожденного остроумия праотца, примененного им ради выживания одновременно с сохранением своего достоинства (хотя, на мой взгляд, это также было чем-то, лежащим близко к рискованному безрассудству…) Вот так. С днем рождения и 170-летием, Зигмунд Фрейд!

Парадокс «травмы на улице» и «травмы в кабинете»? По оценкам, 3,9% населения мира хотя бы раз в жизни сталкивались с ПТСР. Вероятность развития ПТСР варьируется в зависимости от типа пережитого травмирующего события. Например, показатели ПТСР более чем в три раза выше (15,3%) среди людей, пострадавших от насилия и войн. Показатели ПТСР высоки и после сексуального насилия. Несмотря на травму, у большинства людей НЕ развиваются симптомы хронического расстройства. Более того, даже если оно началось, то совершенно необязательно, что расстройство будет иметь стабильное или тем более прогрессирующее течение. Согласно данным исследований, до 40% людей с ПТСР спонтанно (без обращения за помощью и лечением) выздоравливают в течение года. Несмотря на то, что ожидаемая распространенность ПТСР в популяции в целом умеренная, однако среди тех людей, которые обращаются за помощью к психиатрам или к психологам, распространенность детских травм (или «неблагоприятного детского опыта») чрезвычайно высока и достигает 70-80%. Получается парадокс «травмы в кабинете», который не очень хорошо бьётся с «травмой на улице» (в общей популяции). У психолога или психиатра возникает искушение предположить, что люди «на улице» на самом деле имеют травмы, но их «скрывают». Дискурс травмы (неблагоприятные, болезнетворные события прошлого как причина текущих проблем), устанавливающий однозначную причнно-следственную связь, хотя и вооружает людей объяснительной моделью, может нести и патогенный потенциал. Дискурс травмы легко перетекает в «культуру жертвы» («если мне плохо, то должен быть кто-то, кто в этом виноват») с его ресентиментом (фр. ressentiment «негодование, злопамятность, озлобление»). «Культура жертвы» предполагает, что социальный статус человека определяется его уязвимостью и прошлыми оскорблениями. Популярные видеоролики в соцсетях на тему «вредоносного», «токсичного» окружения или «травмы» могут вредить четырьмя различными путями. Во-первых, они могут убеждать человека, пережившего неблагоприятный детский опыт, в том, что он ОБЯЗАТЕЛЬНО теперь будет страдать (и уже страдает) от его серьезных и хронических последствий (порождая тем самым дополнительные негативные ожидания). Во-вторых, они могут убедить человека считать, что его текущие стрессы и трудности, обусловлены ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО неблагоприятными детскими переживаниями. В-третьих, они могут способствовать застреванию индивида в поисках «скрытых травм» и привести к формированию идентичности жертвы (культ жертвы, включая генерирование ложных воспоминаний). Самосбывающееся пророчество, формирование убеждений и предвзятость подтверждения увековечивает жертвенную позицию, давая все новые поводы для плохого эмоционального самочувствия, обвинения других в своих трудностях и, что не мало важно, – в самооправдании. Получение поддержки в онлайн-сообществах, которые «нормализуют» травмы и укрепляют идею о повсеместности проблем травматического опыта, вредоносного окружения и его разрушительных последствий для взрослой жизни – ещё больше усугубляет ситуацию. В-четвёртых, фиксация на травме может привести к ощущению оскорблённости, паранойидной настороженности («все хотят меня травмировать») и к ещё бо́льшему озлоблению. Как писал Сэр Салман Рушди: «Одной из характеристик нашего времени является культура оскорблённости. Эта культура возникла из растущей потребности людей в политической самоидентификации, когда ты определяешь себя достаточно строго и однозначно – западный человек, человек верный Исламу и т.д. […] Раньше мы идентифицировали себя посредством того, что мы любим. Через место, где наш дом, через семью, через друзей. Сегодня же мы идентифицируем себя с помощью ненависти. То, что тебя злит, определяет тебя. И если тебя ничего не злит, то кто же ты вообще такой?». Таким образом, дискурс травмы и культура жертвы могут привести к злопамятности, усугублению симптомов и ухудшению качества жизни. © Автономов Денис, 2026 Написано по мотивам: Post-traumatic stress disorder (WHO, 27 May 2024) https://www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/post-traumatic-stress-disorder

Закат культуры жертвы? Очень любопытная публикация на тему культуры жертвы, достойная того, чтобы прочитать ее полностью. Одно название статьи чего стоит: «Ненависть к мужчинам не улучшит вашу жизнь» (Hating Men Isn't Improving Your Life) [да неужели, не может быть!] Согласно Бредли Кэмпбеллу и Джейсону Мэннингу т.н. «Культура жертвы» (см. книгу «The Rise of Victimhood Culture: Microaggressions, Safe Spaces, and the New Cultural Wars»), предполагает, что социальный статус человека определяется его уязвимостью. Пострадавшая сторона автоматически является «правой» с моральной точки зрения, может претендовать на превилегии, снисхождения и различные льготы. В «культуре жертвы» люди склонны публично и часто на телешоу, заявлять о своих обидах оскорблениях, даже если они незначительны (т.н. «микроагрессия»). Они могут заявлять что угодно, даже если нет никаких подтверждений того, что описываемое событие действительно происходило (т.е. это фактически «презумпция виновности»). Культура жертвы запускает своеобразное соревнование – «соперничество жертв», под рубрикой: Кто больше и сильнее пострадал – с целью привлечения внимания, сочувствия, сбора донатов, обличения плохих людей и повышения градуса морального негодования. Кажется, что мы на пороге того, что [на Западе] происходит резкое снижение общественной поддержки феминизма, идеология которого колонизировала и радикализировала информационные пространства. Общественное мнение начало раздражать как попытки монетизации реальных или воображаемых страданий, так и лицемерная позиция безусловного морального превосходства, в духе святой инквизиции. Токсичное влияние онлайн-фемосферы, привело росту числа молодых, озлобленных и одиноких женщин верующих в то, что «хороших мужчин не существует». Так подавляющее большинство молодых женщин моложе 25 лет, согласно опросу проведенному в Великобритании, отрицательно или нейтрально относятся к мужчинам (для контраста, подавляющее большинство молодых мужчин относятся к женщинам положительно). Любое несогласие со взглядами фемактивисток воспринимается как женоненавистничество, а комплименты интерпретируются исключительно как сексуальное домогательство. Авторка подчеркивает: «...Институты, призванные расширять права и возможности женщин, превратились в фабрики по производству обид. Мы радикализировали девочек, заставляя их воспринимать каждую неудачу как системное угнетение, а каждого мужчину – как врага, вместо того чтобы укреплять их уверенность в себе». «Мизандрия [ненависть к мужчинам], инициированная женщинами, стала мейнстримом... женщины, беззаботно порочат мужчин, называя их токсичными, некомпетентными, сексистами или безнадежными. Ленты TikTok переполнены видеороликами, в которых заявляют: «Мужчины – это проблема» или «Почему я больше не хочу встречаться с мужчинами». Ненависть существует не только на периферии. Она повсюду». «Девушки и женщины на Западе не являются жертвами. У нас больше возможностей, больше ресурсов, больше правовой защиты и больше социальной поддержки, чем когда-либо в истории человечества... Женщины, поглощенные этим положением жертвы, не видят этого». «...Мы должны относиться к женскому статусу жертвы как к раковой опухоли». «Женское чувство жертвенности – это яд. И если мы не назовём его, то заплатим за это все – и мужчины, и женщины...». Подготовил Автономов Денис, 2026 Источник: Lisa Britton. Hating Men Isn't Improving Your Life // Evie Magazine https://www.eviemagazine.com/post/hating-men-isnt-improving-your-life Campbell B., Manning J. The Rise of Victimhood Culture: Microaggressions //Safe Spaces. – 2018. #жертва #феминизм #обида #культура_жертвы

Друзья! У меня есть 4 новых места для долговременной психотерапии и дополнительно несколько свободных часов для первичных консультаций. Есть и утренние, и дневные, и вечерние часы в зависимости от дня недели. Чтобы их занять, напишите мне в телеграм или смс: +7 (968) 655-25-99

...Исследования музейных посетителей (visitor studies) демонстрируют, что одной из важнейших характеристик передвижения по залам является избегание возвращений; посетителей почти невозможно заставить пройти через зал, в котором они были, чтобы попасть в зал, в котором они еще не были, пока у них есть шанс пройти в другой зал, где они не были, прямо, не возвращаясь. Их трудно заставить проделать даже полный круг внутри одного зала: если экспонаты размещены вдоль стен, то большинство осматривает только одну стену, а если в центре – то объекты в центре осматриваются только с одной стороны. Распространенной интерпретацией этого паттерна является «экономия усилий» (Bitgood, 2006), однако не совсем ясно, что именно экономится. Внимательный осмотр всех экспонатов внутри каждого зала способствует экономии пройденного расстояния в расчете на один осмотренный экспонат. Мы можем найти этому объяснение, если предположим, что посетители музея испытывают инстинктивное отвращение к пересекающимся траекториям и предпочитают ведущие из одной точки в другую кратчайшим путем – при безразличии к тому, что составляет эти точки. Люди, которые выбирают работу не потому, что она для них особо привлекательна, а потому, что тогда им пригодится полученное образование, и продолжают жить с теми, с кем не хотят, потому что иначе им не объяснить себе, ради чего они терпели все эти годы, в некотором смысле ведут себя как посетители музеев. Они принимают решение с учетом необходимости застраховать себя от досады или сожалений, связанных с тем, что, прими они эти решения иначе, им пришлось бы сожалеть или досадовать о принятых прежде решениях; они выбирают цели движения так, чтобы уже пройденный участок был движением к этой цели. Соколов, М. (2019). Элементы социологии досады и сожаления. Социологическое обозрение, 18(4), 9-46. #сожаление

Такие дела, ребята)

Вот тут много шума наделало новое финское исследование. Дело в том, что согласно закону, медицинские процедуры в Финляндии сильно зарегулированы и требуют строгой отчётности. Все пациенты обратившиеся по поводу гендерной дисфории и смены пола оказались под наблюдением (исследование захватило промежуток с 1996 по 2019 год). Итак, на протяжении 25 лет регулятор мог отследить судьбу каждого подростка в стране, обратившегося за услугами по коррекции гендерной идентичности (отказаться от наблюдения или получать помощь анонимно было невозможно). В рамках исследования выборка из 2083 человек с гендерной дисфорией, была сопоставлена с контрольной группой финского населения численностью в 16 643 человек. Получается не очень радостно: потребности людей в психиатрической помощи после процедур медицинской коррекции гендерной идентичности не только не уменьшились – напротив, они резко возросли. Так у подростков, которые при помощи врачей приводили свое физическое тело в соответствие с воспринимаемым гендером и получили феминизирующие процедуры, психиатрическая заболеваемость возросла с 9,8% до 60,7%. Изначально у лиц направленных на обследование по изменению пола, наблюдалась значительно более высокая психиатрическая заболеваемость, чем у населения в целом (45,7% против 15,0%), так и через ≥ 2 года после направления (61,7% против 14,6%), то что она выросла ещё больше – это настоящий тревожный сигнал. Получается, что проведение подобных дорогостоящих и обычно необратимых процедур, само по себе не решает проблемы с психикой у страдающих людей или даже более того, вредит им в долгосрочной перспективе? Авторы приходят к выводу, цитата: «Психиатрические потребности не исчезают после медицинской смены пола» – что в переводе означает, ментальные расстройства не лечится хирургическим путем и посредством назначения гормонов противоположного пола. Ещё один осторожный и политкорректный вывод из настоящего исследования: «...[У] некоторых из этих подростков гендерная дисфория может быть вторичной по отношению к другим проблемам психического здоровья». Источник: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/apa.70533 #исследование #психиатрия

А я говорила⤵️

«Здоровые отношения» Так называемые «здоровые отношения» - это неизмеримое и непонятное нечто, которое в конечном итоге оказывается утопией, потому что под этим термином чаще всего понимают уважительное отношение и соблюдение своих границ другими. «Здоровые отношения», которых так жаждут, есть ни что иное, как попытка переноса идеализированного родительского образа на других, и ожидание и требование с других согласно своей инфантильной фантазии. Единственные «здоровые отношения», к которым субъект может приблизиться - это уважительное отношение к самому себе. Но и тут бывают промахи.

Все дети, запущенные с раннего возраста или испуганные обилием раздражителей, обнаруживают, как минимум, задержку, односторонность, отставание или несоответствие возрасту и незрелость в своём развитии. В связи с тем, что они испытывают недостаточность или отсутствие необходимых жизненных условий, эти дети в течение длительного времени испытывают страхи, соответствующие более раннему периоду развития. Особенно легко наступает такая ранняя шизоидизация у детей, с самого начала их жизни нелюбимых и нежеланных, рано оторвавшихся от родителей вследствие длительного содержания в клинике из-за болезни или рано лишившихся матери. В равной степени это относится к матерям, не любящим своих детей или равнодушным к ним, а также к юным матерям, недостаточно зрелым для материнства, к так называемым детям из «золотой клетки», которые часто лишены способности любить и характеризуются как «равнодушные личности», а также к таким матерям, которые не имеют достаточно времени, чтобы заниматься своими детьми, так как вскоре после родов вынуждены вновь приступать к работе и предоставлять ребёнка самому себе, не имея возможности дать ему то, в чём он нуждается. Кроме недостаточности любовного внимания в раннем детстве, в качестве другого источника шизоидного развития личности выступает избыток раздражений, наступающий тогда, когда матери не предоставляют ребёнку необходимого покоя и не испытывают чуткости к его потребностям. Это, быть может, кажется очевидным и потому описано лишь приблизительно: для ориентации в потребностях маленького ребёнка совершенно необходима стабильность в окружающей его среде. Постепенный рост доверия ребёнка включает в себя доверие к нему, и, таким образом, доверие является базой для развития доверчивости и способности к интимности. Ребёнок не может переработать частую смену лица, осуществляющего связь с ним и уход за ним, частую смену обстановки и обилие впечатлений, например длительный громкий шум от включённого радио или телевизора, яркое освещение в часы, когда наступает время сна, частые беспокоящие ребёнка раздражения. Такая нестабильность окружения ребёнка и беспокойство его матери одновременно обрушиваются на него, отвергая при этом его потребность в покое и исключительности. При этом затрудняется уход за ребёнком и развитие его собственных импульсов, что приводит к тому, что ребёнок отказывается от контакта, замыкается, испытывает страх и перевозбуждение. Кроме того, такие средовые факторы приводят к чрезмерной требовательности и, вследствие этого, шизоидизации ребёнка, так как ему не предоставляются возможности для органичного, гармоничного развития. Создаются условия, при которых ребёнок вынужден лавировать между трудностями своего развития и собственной незрелостью, что делает его неподготовленным к тяготам реальной жизни. Он вынужден чувствовать настроение и понимать ситуацию так, чтобы снижать напряжённость и уменьшать изменчивость гнетущей его атмосферы, для чего нередко принимает на себя роль родителей, поскольку не находит у них поддержки. Этому обычно предшествует чрезмерная требовательность родителей, из-за которой он берёт на себя роль взрослого, который должен думать, быть посредником, понимать и сглаживать конфликты. В его восприятии другие люди живут гораздо более естественной и свободной жизнью, чем он сам. Такие дети оказываются обделёнными в детстве, их сущностные корни остаются недоразвитыми, а их чувство безопасности и жизненное самоощущение покоятся на хрупкой основе. Риман Ф. «Основные формы страха» #Психоанализ

В случае, если все везде заблокируют, вы всегда сможете найти меня в моем кабинете. Доброе утро ☀️

Если у вас откроется это видео, то вы сможете послушать отличную шутку про внутреннюю опору)

Недавно одна синьора, связавшись со мной [речь идёт о Луке Николи] по телефону (что редкость в наши дни, поскольку первый контакт чаще происходит посредством асинхронных сообщений в мессенджере, и это дает собеседникам чувство большей дистанцированности), задала мне прямой вопрос: «Доктор, сколько сессий понадобится, чтобы вылечить депрессию?» Затем она добавила, что уже проходила терапию у врача, который лечил депрессию за десять сессий. Я спросил, по-могло ли ей лечение, а она ответила: «Не могу сказать, по-тому что я бросила терапию на четвертой сессии». Под редакцией Луки Николи. Гореть вместе: близость, истина и уязвимость в современном итальянском психоанализе / Перевод с итальянского О. Гончаровой. — М.: Издательство Beta 2 Alpha, 2026. — 256 с. #юмор #психотерапия

Ага

Воистину.