Занимательное либреттоведенье

Идея поставить «Нюренбергских Мейстерзингеров» досталась теперешнему президиуму ГОТОБа в наследство от безвременно почившего старого худ. совета. Решающее значение в выборе к постановке этой единственной в своем роде оперы сыграло авторитетное указание Е. М. Браудо, который вскрыл идеологическое значение этой оперы для наших дней. До меня переводили этот текст Коломийцев и Тюменев. Перевод Коломийцева оказался типичной продукцией своего времени. Главная беда заключалась в том, что переводчик свободно обращался с музыкой, перепрыгивал через такты, раздроблял половинки в четвертушки и совсем не считался со смыслом музыкальной фразы, вследствие чего у него часто на ударную музыку попадали ничтожные слова — и наоборот. Кроме того, в угоду своему времени он снизил сатирический замысел Вагнера, затушевал бунт Вальтера, а в некоторых местах исказил текст по цензурным соображениям, например, в песенке Ганса Сакса про Еву, имевшей в подлиннике определенно антирелигиозный характер, и вполне благонравной у Коломийцева. Второй переводчик, Тюменев, по моему мнению, не дал себе труда итти в переводе по клавиру. Я поставил себе задачей довести до советской аудитории подлинный текст Вагнера и вскрыть подлинный его сатирический замысел. Технические трудности были весьма значительны. Дело в том, что в немецком языке гораздо больше односложных, имеющих веское значение, слов, чем в русском. Многолетний опыт в переводах дал мне возможность достичь почти стопроцентной близости к тексту. Само собой разумеется, что на первом месте у меня стояла задача добиться абсолютного совпадения логических и музыкальных ударений. В смысле языка особенных затруднений передо мной не стояло. Вагнер пользуется литературным языком своего времени, несколько подкрашивая его народной лексикой. Я старался держаться этого же градуса в отношении нашего литературного языка к народному. В смысле идеологии основные указания были получены мною от т. С. В. Александровского, который в одной из своих речей вскрыл образ «бедного рыцаря», почти богемца, и во всяком случае, антимещанина, — Вальтера. Я старался также сохранить общий стиль вещи, близкой к итальянской комедии, который звучит и в тексте и в музыке Вагнера. Все же я не избежал в некоторых местах соблазна приблизить текст к нашей современности. Пусть не посетуют на меня последователи формального метода, если они увидят свой портрет в некоторых ариях средневекового писца Бекмессера: они недалеко от него ушли. Пусть не посетуют на меня романтические поэты советского времени, если они услышат намеки на свои песни в песнях романтического рыцаря Вальтера. Но должен сказать, что эти усиливающие сатиру места в моем переводе укладываются только в отдельные слова, даже не строки, вагнеровского текста, причем каждый раз я находил себе опору именно в Вагнере, борце против всякого мещанства. Считаю долгом назвать тех товарищей, которые мне очень помогли в работе, и которым я пользуюсь случаем принести свою благодарность — это т.т. Богданов и Выгодский. Не могу также не отметить чрезвычайно чуткого отношения исполнительского состава к моему замыслу довести Вагнера до советского зрителя. Не знаю, в какой мере мое толкование «Нюренбергских Мейстерзингеров», как легкой комедии, бичующей мещанство, будет доведено до зрителя постановкой.

#diemeistersinger Охота за переводом «Нюрнбергских мейстерзингеров» Сегрея Горрдецкого всё ещё не увенчалась успехом, но сегодня @haircorn принесла сокровище: ...в отступление от обычного порядка, когда «Тангейзер», «Лоэнгрин» и«Кольцо Нибелунгов» шли в отличном «эквиритмическом» переводе, постановщик «Нюренбергских мастеров» И.М. Лапицкий, видимо с разрешения директора театра, развернулся и заказал весь новый текст Сергею Городецкому. Ну и сочинил же он этот «новый текст». Воспользовавшись тем, что у Р. Вагнера эта опера числится комической, Городецкий насажал в либретто такую пропасть всякой мелочной пошлятины, что слушать ее было порой раздражительно. До сих пор помню одно замечательное местечко из последнего акта. Избитый хромающий Бекмессер утром приходит к Заксу и видит у него на столе стихи, Preislied, вечером сочиненный Вальтером и принесенный на показ. Бекмессер думает, что это сочинил Закс и собирается выступить на состязании. Чтобы разуверить его, Закс дарит писарю эти стихи. Тот с восторгом благодарит Закса и, потирая руки, поет: «Ведь Закса стихи — не фунтик изюма». Н.В. Павлов, «Воспоминания старого театрала», тут. Тут я завёлся и выяснил, что в журнале «Современный театр», 1929, № 5, с. 67, есть статья Городецкого «„Мейстерзингеры“. Как я работал над переводом „Нюрнбергских мейстерзингеров“», а сам журнал вполне себе оцифрован тут. Ну… читайте. Сохраняю орфографию, ГОТОБ и вот это всё.

Драматург П.Н. Кобяков жить не мог без переводов опер. Он переводил их постоянно, но – вот беда! – сочинять стихи не умел совсем. Так что Кобяков донимал всех своих приятелей с просьбой перевести ему стихотворные части либретто за «спасибо» и без указания авторства. Особенно часто он приставал к безотказному В.Ф. Вельяминову. Сперва Вельяминов переводил арии охотно, но наглеющий Кобяков вскоре доконал и его – и Вельяминов пошёл жаловаться на Кобякова их общему приятелю С.П. Жихареву. Жихарев, сам уставший от «пузыря»-Кобякова (его характеристика, не моя), предложил Вельяминову перевести следующую арию намеренно плохо, чтобы Кобяков, наконец, отстал. Вельяминов обрадовался элегантному решению и отправился исполнять перевод в худшем виде. Вскоре к советчику-Жихареву пришел сконфуженный Кобяков – просить совета. Ему, мол, хороший друг отдал такой перевод оперы: «Пусть отсохнет рука, Коль пойду за старика: Старики ревнивы, злы – Настоящие козлы». Кобяков утверждал, что перевод отличный, но! Уместно ли на сцене упоминать слово «козёл»? Что на этот счёт думает его приятель? Развеселившийся Жихарев стал очень серьёзно убеждать Кобякова, что с «козлами» на сцене нет никаких проблем – ведь даже у Сумарокова есть строчка: «Бахуса я вижу зла… Принесу ему я в жертву козла». Кобякова подумал-подумал, и согласился – Сумароков его убедил. Впрочем, как вскоре оказалось, не до конца. Несмотря на старания Жихарева, Кобяков всё-таки почуял подвох. Так что для сцены он в итоге подготовил другой текст: «Пусть отсохнет рука, Коль пойду за старика: Старики ревнивы, злы – Настоящие ослы».

Русских переводов «Мейстерзингеров» я знаю два; первый — Коломийцева — представляет собой такой чуть ритмизованный и в неожиданные моменты вольный подстрочник; второй — Городецкого — я ни разу не видел и не слышал, что очень меня печалит. У Самосуда поют как бы по Коломийцеву, но выходит вот что: …Однако в час ночной, – несчастье отстраняя сирени ароматом от двух сердец слишком пылких, – весь воздух здесь напоённый мудрец тут наглупил: башмачник в своей лавчонке сердца всем опьянил дёрнул безумья нитку... любовь всем завладела и началось безумье И вот по всем закоулкам мечта любовь летит, беснуясь; стар, млад, жена, дитя, – все, как один, с ума сошли, и в честь мечтылюбви-царицы дубинки в пляс пустились пустились будто в вихре: внезапный дождь ударов залить мечту стремится! [не могу расшифровать, помогите!] С чего всё началось? – Наверно, Но видно эльф шалил... Светляк не мог жены найти и с горя вдруг затеял бой... Сирени дух... Ивана ночь... Ивана ночь, сирень цветёт Но вот настал Иванов день! Теперь посмотрим, как Ганс Закс сам ловко склонит лёт мечты сам ловко дело повернёт на благо двум друзьям... Уж если к нам она летит, любовь пришла в наш Нюренберг, в родной наш край так пусть вершит дела, живёт она что редко удаются в жизни друзьям пусть сердце согревает и где нас лишь мечта спасает! весь мир живёт одной любовью. Не знаю, кто рихтовал текст Коломийцева, но эти нюрнбергские мастера спать в летнюю ночь вызывают у меня чувство ора изумления.

В декабря 1952 года Самуил Самосуд в Большом зале Московской консерватории играл фрагменты «Нюрнбергских мейстерзингеров», партию Ганса Закса (кстати, не «Сакса») пел Борис Лазаревич Добрин (и делал это, по-моему, чудовищно, но речь не о том). Вы послушайте, а я сейчас дальше расскажу.

Русские театры всегда старались сделать так, чтобы зритель ничего не перепутал. Тут тебе и имя, и правильное ударение... Но меня отдельно интригует строчка "перевод С.И. Друзякиной": выходит, она сама для себя перевод сделала?

Большая статья в "Литературной газете" от 10 июня 1937 года под названием "Оперная драматургия. В порядке постановки вопроса", пишет некто Г.Поляновский. Но Скриба ставит прям рядом с Кальцабиджи, что удивительно!

Статья Сергея Городецкого из журнала "Советская музыка", № 2, 1940. Теория, кейсы, наставления нынешним и будущим авторам, ну и просто прекрасный документ не только своей эпохи

https://smotrim.ru/video/3024267 В передаче "Культуры" о словах в опере говорят Елена Харакидзян, Алексей Парин, Альбина Латипова и Роман Матвеев. Смыслы, фонетика, практика - и хорошие люди в кадре.

Дорогие, что вы делаете через неделю? Я, в смысле Ая, буду рассказывать про оперные либретто вообще. Дёшево и сердито. То есть благотворительно и дружелюбно. https://event.advita.ru/lect-53 800 рублей в пользу фонда @advita_fund — и я часа за два попробую инфицировать вас своей любовью. Раз вы подписаны на канал, скорее всего, вы тоже не думаете, что либретто — это фигня какая-то. Вот тем более приходите, порадуемся друг другу!

Шок-контент: вместо "Силы судьбы" у нас могла бы быть "Хованщина" Верди! Это ⬆️ список действуюших лиц драмы Эрнеста Раупаша "Князья Хованские", в итальянском переводе I Principi Chawansky. Эту пьесу Верди велел Пьяве купить и привезти ему вместе с еще четырьмя другими и "Силой судьбы", когда он выбирал сюжет для петербургского заказа. Просто представьте себе... Я пока не могу.

Мы пропустили 215 лет со дня рождения любимого либреттиста (что поделать, тучность и нерасторопность не лечатся!), а 18 мая ведь исполнилось! Но продлеваем празднование даже не на неделю, а почти на два месяца: 28 мая стартует курс, посвященный опере "Симон Бокканегра", где о Пьяве, авторе либретто первой редакции, да и о самой первой редакции, мы будем говорить довольно много. До старта почти неделя, присоединяйтесь!

#трапециявзуме Ещё один очень старый эфир с @haircorn — о либретто оперы Генделя «Роделинда». Слушайте, и не говорите, что вы не слышали 🦁

Наверное, вы заметили, что на аватарке канала — Юрий Георгиевич Димитрин. Либретто у него были очень разные, в том числе — несколько совершенно блестящих адаптаций опер-буффа, и вот вчера мы с соавтором вспомнили о «Тайном браке», замечательном примере перевода, который хорош-но-неверен, и замечтательно. Короче, послушаем и почитаем. Пунктуация авторская, повторы строчек тоже. ДЖЕРОНИМО. Какое упоенье – Со знатью породненье! Чудесное мгновенье! Один рождён богатым, Другой – аристократом, Другой – аристократом. Нужны ж ему дукаты  –   Долги и траты!   Славный синьор Джеронимо! Что у него за зять? Вельможа! Знать! Знать! Чужого мы не тронем, Но! Но своё сумеем взять.   Счастливой переменой, Счастливой переменой   Фортуна дарит нас. Вчера ты жалкий тенор, А завтра грозный бас!   Какие поневоле Вчера играл я роли? Торговец, и не боле... Простой негоциант. А завтра на камзоле,   А завтра на камзоле   Фамильный вышью бант! Фамильный... фамильный!! /Разглядывая себя в зеркале./ В осанке и на шее Есть что-то от плебея, Есть что-то от плебея... Мала во взгляде спесь.   Ведь я же... Ведь я же графский тесть! Тесть графа! Тесть графа!   С утра начну, зверея, Травить в себе плебея. Рассудок мой седеет От множества идей. Одену слуг в ливреи, И пусть мои лакеи – Отменная идея – Стоят у всех дверей. В дверях лакей, а рядом ты – На голову знатней! На голову знатней!   Знатный синьор Джеронимо! Тесть графа! И хитрый, словно змей!   Почтенье плюс деньжата… Все... чьё? Удачлив я вдвойне! Один рождён богатым, Другой – аристократом. И то, и это – мне!   Славными переменами Дарит фортуна нас. Вчера ты жалкий тенор, Жалкий тенор, жалкий тенор, А завтра – грозный бас! А завтра – грозный бас!   С утра начну, зверея, Травить в себе плебея. Рассудок мой седеет От множества идей. Что может быть умнее, Чем дюжину лакеев Расставить у дверей!     Счастливой переменой Справедливой переменой Фортуна дарит нас! Вчера ты жалкий тенор, жалкий тенор, А завтра грозный бас! Вчера ты жалкий тенор, Жалкий тенор, жалкий тенор, А завтра грозный бас! Вчера ты жалкий тенор, А завтра – грозный бас! А завтра – грозный бас!

Хорошо знаю эту карикатуру на Пьяве (она даже в Википедии есть), но впервые вижу в цвете! Увидьте и вы. #piavefm