Это Яна и кино

что ещё вам рассказать вот на таком царь-стуле я вчера смотрела «Марти Великолепного» в кинотеатре «Спутник», спина сказала «пока», как только задница коснулась сидения уже через полчаса я вся извелась, но не из-за фильма, а потому что не могла никак усесться, в итоге сняла обувь и уперлась ногами в спинку сидения впереди меня, чтобы тупо не съезжать со своего, как с горки (не переживайте за мой моральный облик, я никому не помешала, впереди меня никто не сидел, и вообще и мой, и передний ряд были абсолютно свободны) а фильм хороший, сходите на остальных снимках не проекторы, с которых нам фильм крутили, а архивные, музейные, они меня прям заворожили кстати, про заворожить

как же меня это смешит, вы бы знали весь Голливуд держится на двух сценаристах: на Аароне Соркине да на Гомере

после съемок в "Тихом месте", кстати, Лупита Нионго, которая всю жизнь с опаской обходила кошек стороной и считала себя собачницей, стала жосткой кошатницей и даже завела себе своего кота, вот так ее очаровали Нико и Шницель! кота зовут Йойо! она взяла его уже взрослым из приютика (такое мы одобряем) Лупита говорит, жить без него не могу, ето мой сыночка-присыночка.

сначала не поняла, что за имена такие странные у некоторых актеров из "Тихое место: День первый", реперы что ли какие-то, подумала а потом поняла

Имя убитого режиссера Роба Райнера почти не знают, но это был его выбор. Райнер – режиссер, которого не видно, как и его стилистических приемов. Зато его сцены – из тех, что всегда стоят перед глазами. Вспомним две самые сильные. Сцена из ромкома «Когда Гарри встретил Салли», в которой милашка Мэг Райан симулирует оргазм. Прямо в кафе. Зрители в 1989 году не верили своим глазам, когда видели это на большом экране. Сцена кстати действительно похожа по структуре на оргазм: напряжение все нарастает, и на самом пике наступает быстрая разрядка. Ведь самый смешной момент – легендарная добивка, которую говорит мать самого Райнера: «Можно мне то же, что и ей?». Просто гениально. Вторая сцена – с кувалдой в «Мизери». Говорю же, этот режиссер был невидим, поэтому мог снимать все. Сценарист Уильям Голдман до последнего настаивал, чтобы сцена была еще жестче, чтобы Энни, как в книге, отрубила писателю ступню. Голдман говорил, что вообще взялся за экранизацию исключительно из-за этой сцены, она потрясала и шокировала – и он был уверен, что со зрителем будет так же. Но Роб Райнер настоял, что сцену надо смягчить, и придумал кувалду вместо топора. До самой премьеры Голдман возмущался, что фильм уничтожен, ведь главная сцена – не сработает, как надо. Он был не прав. Сказать, что эта сцена шокировала, когда я ее увидела, будет огромным преуменьшением. Я нахер опизденела. И Роб Райнер точно знал, что это сработает так, как нужно. Это снайперская точность – и есть настоящая режиссура, понимание, когда нужно что-то убрать, а когда можно врубать на полную. В этом и необычайный талант, и опыт, и режиссерская скромность, и величие. Покойся с миром, Роб. Мы точно будем помнить.