Fanfic Diaries:V&A

Батл юзов 1. @Lelik11052012 - ❤️ 2. @Moto2064 - 💔

Люди можете за 1 проголосовать пожалуйста

«Фух, ну слава богу!» «Ну всё, Лиз, давай хватит о работе. А то Аня меня убьёт, если мы на море сейчас не пойдём». «Ладно, да, ты прав. Давай». Ваня убрал телефон, глубоко выдохнул и вернулся на балкон. Аня стояла у перил, глядя на океан. Ветер играл с её волосами, а закат раскрашивал небо в тёплые оттенки — от персикового до глубокого золотого. — Всё хорошо, — тихо сказал он, подходя ближе и обнимая её со спины. — Всё уладилось. Аня чуть наклонила голову, прижимаясь к его руке. — Ты уверен? — Уверен. И знаешь, что самое главное? У нас есть эти Мальдивы, этот закат и мы. Остальное подождёт. Она улыбнулась — впервые за день по‑настоящему, без напряжения. — Тогда пойдём купаться? Хочу почувствовать, как вода смывает весь этот шум. — Пойдём, — он взял её за руку, переплетая пальцы. — И никаких телефонов. Только мы, море и этот вечер. Они спустились по деревянной лестнице к пляжу. Тёплый песок пружинил под ногами, а волны ласково обнимали ступни. Аня рассмеялась, когда особенно дерзкая волна окатила её до колен. Ваня подхватил её на руки, и она, смеясь, уткнулась ему в плечо. В этот момент все тревоги казались далёкими, будто остались на другом берегу — там, где шум города и бесконечные сообщения. Здесь был только океан, тёплый ветер и чувство, что рядом тот самый человек, с которым можно пережить любую бурю.

— Ладно… — Он глубоко вздохнул, будто скидывал с плеч тяжёлый рюкзак. И Ваня всё подробно рассказал — про нелепые слухи, про то, как фанаты Егора накинулись на его посты, про странные сообщения, про билеты, которые будто бы он раздавал у метро, про давление, про то, как ему хотелось просто пошутить, а всё обернулось лавиной. — А‑а‑а… Ну теперь понятно. Вань, ну я же сразу говорила, что тут что‑то не то! — Ну не хотел я тебя, котёнок мой, впутывать… — Ну спасибо, конечно. Но я‑то всё равно узнала бы. Не совсем же я не умею интернетом пользоваться. — Ну я как‑то об этом не подумал… — Вань, я знаю точно, что ты не раздаёшь билеты и не крал сцену. Ничего такого ты не делал. — Спасибо… Ты моя самая большая поддержка. Я тебя люблю. — И я тебя очень сильно люблю. — Да ты ж моё солнышко любимое. — Мур… — Аня всегда так делала, когда ей нравилось такое обращение или что‑то такое нежное — тихонько мурлыкала, будто внутри у неё включался маленький уютный моторчик. — Ну котёнок же такой маленький и прекрасный… Он опять поцеловал её в губы — мягко, почти невесомо, как будто боялся спугнуть этот хрупкий момент примирения. Но тут телефон в его кармане завибрировал так настойчиво, что даже воздух будто дрогнул. Лиза. Конечно, Лиза. — Прости, солнышко, но мне надо… — Он мягко поднял её с колен и ушёл с балкона, уже на ходу открывая чат. Лиза уже строчила сотое сообщение: «ВАНЯ, ЭТО ПИЗДЕЦ ПОЛНЫЙ! САМ ЕГОР КРИД ХОЧЕТ С ТОБОЙ СВЯЗАТЬСЯ! ЕГО ДИРЕКТОР МАША МНЕ НАПИСАЛА!» Ваня замер. Пальцы на секунду онемели, а потом забегали по экрану. «Что… Лиза, повтори, что он хочет?» «Не я, что, тебе попугай, попка, чтобы повторять?!» «Да, ой, то есть нет‑нет, Лиза, просто я в шоке». «Да я сама тут в шоке. Так что, Вань, решай?» «Нет, ну давай с ним я поговорю и мирно всё решим». «Окей, ща дам тебе его номер». «Жду». Лиза напечатала номер Егора. Ваня написал Егору: «Привет, о чём ты хотел со мной поговорить?» Сообщение было прочитано через несколько минут. «Привет, Ваня. Да так… Я хотел извиниться за своих фанатов. Прости, пожалуйста, за такое поведение. Я написал сообщение в свой канал о том, что так нельзя, но насколько они поняли — не знаю. Я тебя не обвиняю ни в чём. Ты ничего у меня не крал. И я вообще не понимаю этой инициативы — говорить, что ты раздаёшь бесплатно билеты. Такого не было. Кто‑то писал, что ты у метро раздаёшь билеты… Так вот, я недавно был у этого метро — и это же полный бред. И я вовсе не обижаюсь на те твои усмешки в мою сторону про то, что было в Екб на выпускном, или вообще про 300 человек. И на Лизу, твоего директора, зла не держу. Тем более на твою девушку — все так взъелись, а она шикарна. Я просто завидую белой завистью. Ещё раз прости». Ваня был в шоке, прочитав это сообщение. Он перечитал его дважды, потом прислонился лбом к прохладному стеклу балкона. Мир вдруг стал чуть светлее. «Егор, я не знаю, что сказать. Я в шоке, но спасибо за извинения, я их принимаю. Да и ты извини за всё это… Просто я не знаю… Просто хотелось немного тебя подколоть». «Ну я повторюсь, я не держу на тебя зла. И даже собираюсь на твой концерт в „Лужниках“. Очень интересно посмотреть. Я не знаю, с чего решили, что именно мы в ссоре. Это наши фанаты в ссоре, хотя первые напали мои… Вообще, сто́ит ли доказывать, что я лучше? Да я не понимаю, как нас можно сравнивать вообще… Мы же абсолютно разные личности». «Да, я сам не понимаю. Да, я признаю, что ты больше лет на сцене, чем я, но у нас музыка совершенно разная. Да, оба про любовь поём, но по‑разному». «Вот именно. Короче, Ванёк, давай, может, встретимся где‑нибудь?» «Слушай, можно, но я сейчас со своей девушкой, ну, как ты понял, с Аней — на Мальдивах». «Дык, я тоже на Мальдивах — с Лерой. Ну, моя танцовщица». «Вот это поворот… Нежданчик». «Ну да, как‑то неожиданно получилось. М‑да уж… Но ладно, хорошего отдыха!» «Спасибо. И тебе хорошего отдыха!» Лиза написала: «Ну что там?!» «Мы поговорили. Мы помирились! Точнее, мы даже не ссорились — просто поговорили. Он извинился за фанатов, но не знаю, насколько они поймут. И то, что он считает, вообще не так».

Когда все против глава 7 Ваня зашёл на балкон и сказал: — Ань, ну прости, я не хотел на тебя вспылить. Просто столько проблем, столько нервов… Я всё вылил на самого близкого человека… И любимого. Аня горько усмехнулась и сказала: — Вань, я понимаю всё, но что у тебя происходит? Пожалуйста, скажи. Я не понимаю. Я хожу рядом с тобой как по минному полю. — Ань, не надо так… — А как надо, Ваня? Как? Может, ты совсем меня больше не любишь и нам стоит расстаться? И тут Ваня резко прижал её к стене и начал целовать в губы — так, будто весь мир перестал существовать. Аня сразу не поняла, что происходит, но не попыталась отстраниться: сопротивляться этой волне было просто нереально. И она отвечала на поцелуй, чувствуя, как внутри всё сжимается и одновременно раскрывается. Его руки скользили по талии, по спине, бережно, но настойчиво, словно он хотел убедиться, что она здесь, настоящая, рядом. Поцелуй закончился, и оба тяжело дышали. У Ани губы были ярко-алыми, а щёки пылали. Казалось, этот поцелуй стёр из памяти всё лишнее — оставил только этот миг. Аня, всё ещё тяжело дыша, сказала: — Ты… Что это вообще было?! — Ань… Ну, наверное, поцелуй. — Ну я вижу, что это был поцелуй, но ты… Она не успела договорить, как он опять накрыл её губы горячим поцелуем — на этот раз тише, мягче, будто извиняясь каждым прикосновением. Когда поцелуй закончился, Аня вообще уже ничего не понимала. Её губы жгло, но это было приятное, живое жжение — как от первого глотка горячего чая в морозный день. — Ань, ну ты теперь поняла: я не специально это сказал, а со зла. Но не втягивай себя во всю эту историю, ладно? — Ва-ань, да я тебя простила, но, пожалуйста, расскажи, что у тебя происходит. Я не могу понять… Это просто вообще непонятно, что происходит. — Ань, я прошу тебя, не надо лезть сюда, пожалуйста, солнышко. Тебе не надо об этом знать. — Но… — Никаких «но», Ань. Ну правда, я не хочу, чтобы ты переживала из‑за меня. Так можно сказать, а если быть точнее — из‑за кое‑чьей глупости, хорошо? Голос Ани предательски дрогнул, но она попыталась это скрыть. — Да, понимаю… Хорошо, не буду лезть. Аня отвела взгляд на улицу. Волны хлестали о берег, будто спорили с ветром. Пена взлетала вверх и тут же растворялась в темноте. — Эй, ну, котёнок ты мой, ты чего? Плакать собралась? — Нет, — как можно спокойнее попыталась ответить Аня. — Малышка, не ври. Я вижу. Ань, ну не надо, не начинай. Тебе не надо из‑за этого плакать. Он взял её за запястье и потянул к себе, усадив на колени. — Ва-ань… — Что, моя хорошая? — Ничего… Она уже сглатывала слёзы, просто чтобы голос не дрожал. Но глаза выдавали её: голубые, красивые, они всегда, когда были на мокром месте, становились пронзительно чистыми — как небо после грозы, такое яркое и беззащитное. — Анюта, посмотри на меня, пожалуйста. Аня не смотрела на него. — Ну? Она никак не поворачивалась к нему. Он мягко взял её за подбородок и повернул к себе. — Ань, ты плачешь, — это был не вопрос, он просто констатировал факт. — Нет. — Ань, опять «нет», но я же вижу — не слепой. Твои глаза… И как ты сглатываешь — я слышу тоже. А ты не просто так же сглатываешь, верно? Так вот, Ань, ты из‑за этого плачешь? — Вань, да из‑за этого. Просто почему ты не можешь сказать правду? Мы же договорились никогда друг друга не врать и не скрывать ничего. — А кто‑то сейчас врал про слёзы… — Вань, это другое. Он усмехнулся, но невесело. — Конечно, другое, третье, Анют. Ну почему ты так хочешь это знать? — Ну потому что я вижу, как тебе тяжело. И всякое прочее… — Анют… Ты реально это всё замечаешь? — Да, Вань, представь, я это всё замечаю! — Маленькая моя, я не ожидал, что ты это как‑то замечаешь… — Может, поэтому ты всё‑таки расскажешь мне про всё это? Про то, что у тебя происходит с Кридом, точнее, с его фанатами… — Откуда ты… — Откуда я знаю? Да так, Вань. Я же тоже умею интернетом пользоваться, думаешь, нет? Но я до конца не понимаю, что происходит: какие деньги? Какие билеты? — Значит, ты всё знала… — Да. И я хочу подробно знать.

ВЫ ДОЖДАЛИСЬ СЕГОДНЯ БУДЕТ ГЛАВА

Он старался не морщиться, но рука, которую Аня сжимала в кабинете, ныла, пальцы слегка покалывало. — Ва‑ань… у тебя же рука болит. Прости, это я… — Аня вдруг заметила, как он чуть кривится, когда двигает кистью, и глаза её снова наполнились слезами, но теперь уже от вины. — Я так сильно сжала… Прости, я не хотела… Ваня улыбнулся — не натянуто, а искренне, хоть и с лёгкой усталостью. — Ничего. Правда. Это я должен был тебя держать, вот и держал. А если для этого пришлось немного пострадать — так это ерунда. Главное, что ты в порядке. Аня уткнулась лбом ему в плечо, вдохнула знакомый запах его куртки — тёплый, родной, совсем не похожий на больничный. — Спасибо, — тихо сказала она. — Не за что. Пойдём домой. Я тебе чаю налью. Или какао, если хочешь. И мы больше никогда не будем резать помидоры так быстро. Обещаю. И Аня слабо улыбнулась: — Обещаешь? — Обещаю, — кивнул Ваня. — А если вдруг захочешь снова готовить — я режу. Ты только рядом посиди, расскажи какую-нибудь историю. Хоть про кота, который хотел стать шеф‑поваром. Аня тихо рассмеялась сквозь слёзы: — Ладно. Пошли. И они пошли по тихой улице, туда, где их ждал тёплый свет, тишина и вечер, который теперь казался не страшным, а просто обычным — и оттого особенно ценным.

Неудачная готовка Аня и Ваня решили вместе приготовить ужин. Аня резала помидоры. И тут она промахнулась — лезвие скользнуло по пальцу, порез получился глубоким, практически до кости. Слезы брызнули из глаз мгновенно, горячие и злые. Ваня сразу всё бросил — и сковороду, и ложку, которой помешивал соус. — Тише, Анюта, не плачь, дай посмотреть, — он осторожно взял её руку, чуть повернул, чтобы разглядеть рану, и лицо его стало серьёзным, собранным. — Ань… Это ужас, глубокий порез. Тут пластырь не поможет. Надо в травмпункт, прямо сейчас. Аня замерла, будто слова эти пригвоздили её к месту. — К‑к‑куда… в травмпункт? — прошептала она, голос дрожал. — Тихо-тихо, я с тобой буду, — Ваня накрыл её вторую руку своей, тёплой и твёрдой. — Может, и не хочется, понимаю. Но надо, Аня, пойми, надо. Я с тобой, ничего не бойся. Я ни на шаг не отойду. Она сжала губы, пытаясь удержать слёзы, и наконец тихо кивнула: — Л‑ладно… В травмпункте пахло тем самым особенным запахом — антисептиком, больницей, тревогой. Этот запах будто оседал на коже, въедался в волосы. Аня сидела на краешке стула в очереди, и с каждой минутой ей становилось всё хуже: перед глазами плыли тёмные пятна, голова кружилась. — Эй, Анюта, тише, тихо, — Ваня подхватил её под спину, не давая сползти со стула. Он присел перед ней на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. — Ань, нормально всё? Посмотри на меня. Только на меня, не на стены, не на эти белые полки. На меня. — Запах… ужасный… мне так плохо, — прошептала Аня, зажмурившись. — Понимаю, потерпи ещё чуть-чуть. Мы уже почти. Ещё пара минут, и тебя посмотрят. Я тут, рядом. Тут из кабинета выглянула медсестра: — Следующий! Они встали, и Ваня не убрал руку — он держал Аню под локоть, крепко, но бережно, как будто боялся, что она рассыплется. В кабинете врач — спокойный мужчина средних лет — аккуратно взял Анину руку, чуть повернул палец, осматривая порез. — Да, тут швы нужны. Ткани задеты, края неровные. Надо сопоставить, иначе не срастётся. И сразу предупреждаю: делаем без анестезии. Аня побледнела. — Что?.. Как нет? — она посмотрела на врача, потом на Ваню, будто искала хоть каплю надежды. — Надо, — спокойно, но твёрдо сказал врач. — Если тянуть, риск инфекции растёт. Да и анестезия тут может только хуже сделать — сместит ткани. Сделаем быстро. Аня вцепилась взглядом в Ваню. — Ань, тише, — он взял её за руку, ту, что не была порезана, и чуть сжал. — Держи меня за руку. Можешь сжимать сколько хочешь, хоть до хруста костей. Я выдержу. Смотри только на меня, ладно? Не на иглу, не на поднос. На меня. Врач начал. Для Ани время сжалось в одну острую секунду. Боль вспыхнула — резкая, злая, такая, что она едва не застонала, и пальцы её сами собой сжали руку Вани с отчаянной, почти нечеловеческой силой. Она чувствовала, как ногти впиваются в его кожу, как напрягаются мышцы, но Ваня даже не поморщился. Только шептал что-то тихое, успокаивающее: — Ты молодец, Ань. Ещё совсем чуть-чуть… Ты такая сильная, я знал… Ещё один стежок… Вот, уже почти… Врач работал быстро и чётко. Через какие-то тридцать секунд он отступил на полшага: — Всё. Шов аккуратный. Через полторы недели приходите снять швы. Это может быть чуть больнее, но недолго. Только услышав «всё», Аня будто выдохнула весь воздух, который держала в себе всё это время. Плечи опустились, напряжение ушло, оставив после себя только дрожь и усталость. Они вышли на улицу. Вечер был прохладным, воздух — чистым, без этого больничного запаха. Аня глубоко вдохнула, и на секунду ей показалось, что мир снова стал нормальным. — Ну всё, Аня, а ты боялась. Всё, теперь всё. Пойдём, — Ваня чуть подтолкнул её вперёд, стараясь говорить бодро, чтобы она почувствовала: самое страшное позади. Но Аню до сих пор трясло. Она шла, слегка покачиваясь, и прижимала здоровую руку к боку, будто хотела удержать внутри эту дрожь. — Ань, успокойся, всё позади, — Ваня обнял её за плечи, притянул к себе, чтобы она могла просто опереться на него и перестать держаться изо всех сил.

Да пля КТО СЖЕРЕТ РЕАКЦИИ 😡

Да пля КТО СЖЕРЕТ РЕАКЦИИ 😡

Ваня покосился на сотрудницу, потом снова на серого котёнка. Тот наконец открыл оба глаза, посмотрел на них внимательно, будто оценивал, достойны ли они его доверия, и тихо мяукнул. Аня не выдержала и повернулась к Ване: — Можно его погладить? Пожалуйста… Он чуть помедлил, потом кивнул: — Ладно. Только давай без спешки. Посмотрим, какой он. Сотрудница открыла дверцу, и Аня осторожно протянула руку. Котёнок сначала замер, принюхался, а потом ткнулся мокрым носом в её пальцы и, к её восторгу, замурчал — тихо, но уверенно, будто говорил: «Я здесь. Я жду». Аня подняла глаза на Ваню, в них читался немой вопрос: «Ну как? Ты видишь?» Ваня смотрел на эту картину — на Аню, на котёнка, на то, как её лицо светится от одной только мысли, что этот малыш может стать их общим, — и вдруг почувствовал, как усталость дня куда‑то уходит. Не до конца, не навсегда, но хотя бы на эти несколько минут. — Он… нормальный, — негромко сказал Ваня, будто сам себе не хотел признаваться в том, что ему действительно понравилось. — Спокойный. Не орёт, не носится. Может, с ним и правда будет в порядке. Аня едва сдерживала улыбку, боясь спугнуть этот момент: — Ты имеешь в виду… мы можем его забрать? Ваня вздохнул, но в этом вздохе уже не было раздражения — скорее смирение, смешанное с чем‑то тёплым: — Если ты так этого хочешь… да. Давай заберём. Но с одним условием: лоток, корм и всё остальное — на тебе. Я буду только гладить и спать с ним. Аня рассмеялась, и этот смех прозвучал в приюте как что‑то очень правильное, очень нужное. Она осторожно взяла котёнка на руки — он тут же устроился у неё на груди, уткнулся носом в свитер и снова замурчал. А Ваня, глядя на них, вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует: дом — это не просто стены. Это когда рядом есть кто‑то, кому ты готов уступить в споре, лишь бы увидеть эту улыбку.

— Спасибо, — прошептал он, уткнувшись ей в волосы. — Это именно то, чего мне не хватало. Они прошли к столу. Аня разлила вино по бокалам, а бутылку, как всегда, открывал Ваня — она до сих пор не могла справиться с упрямым штопором. Он усмехнулся, поймав её смущённый взгляд: — Ничего, я научу тебя. В следующий раз справишься сама. Аня села на один из стульев, но едва успела опустить вес, как раздался неприятный треск — ножка подломилась, и она едва не рухнула на пол. Ваня молниеносно подхватил её, не дав упасть, и на секунду в его глазах мелькнул испуг. — Эй, эй, я держу! — резко выдохнул он, прижимая её к себе. Он усадил её на свой стул, устроив рядом с собой, и обнял за талию, крепко, надёжно, чтобы точно ничего не случилось. Они сидели так, тесно прижавшись друг к другу, и этот неловкий момент вдруг сделал вечер ещё более настоящим. И тут Аня, чувствуя, как бьётся его сердце рядом с её собственным, решилась: — Знаешь… я понимаю, что ты не хочешь котёнка. Но я каждый раз, когда вижу этих малышей в приютах, просто не могу пройти мимо. Мне кажется, он бы тут всё изменил. Стал бы тем самым маленьким поводом улыбаться по утрам… Ваня чуть нахмурился, и Аня тут же сжалась, ожидая привычной резкости. Усталость и раздражение копились в нём весь день, и сейчас ей казалось, что вот-вот он сорвётся, скажет что-то резкое, и она снова уйдёт в слёзы. Но вместо этого он тихо вздохнул, провёл ладонью по её волосам и, не отпуская, произнёс: — Я не хочу котёнка, Аня. Правда. У меня нет сил сейчас думать о лотке, корме и шерсти на всём подряд. Но… я вижу, как это для тебя важно. И если ты так сильно этого хочешь, давай хотя бы съездим в приют. Посмотрим. Может, найдём кого-то, кто и мне понравится. Аня подняла на него глаза, в которых уже блестели слёзы, но теперь это были слёзы облегчения и радости: — Правда? Ты согласен просто съездить? Он усмехнулся, чуть крепче прижимая её к себе: — Да. Но только съездить. И без иллюзий, что я сразу влюблюсь. Договорились? Она рассмеялась, уткнувшись ему в плечо: — Договорились. И в этот вечер, сидя на одном стуле, прижавшись друг к другу, они впервые за долгое время не спорили о котёнке — а просто договорились попробовать понять друг друга. В приюте пахло сухим кормом, сеном и чем‑то неуловимо тёплым — будто сама атмосфера здесь была пропитана надеждой. Аня шла чуть впереди, не в силах сдержать волнение: её пальцы то и дело тянулись к решёткам вольеров, она шептала имена, будто заранее примеряла их к будущим любимцам. Ваня держался чуть позади, засунув руки в карманы, и старался выглядеть невозмутимым, но взгляд его всё равно цеплялся за каждого котёнка. — Смотри, смотри! — Аня остановилась у вольера, где в углу, свернувшись пушистым клубком, дремал серый котёнок с белыми лапками. — Он такой тихий… будто знает, что нужно просто подождать, и его кто‑то заберёт. Ваня подошёл ближе, наклонился, разглядывая малыша. Тот приоткрыл один глаз, зевнул, лениво потянулся и снова уткнулся носом в лапки. — Тихий — это хорошо, — пробормотал Ваня, и в голосе его не было привычного раздражения, только лёгкая задумчивость. — Меньше будет носиться по квартире и скидывать всё с полок. Аня улыбнулась, будто он уже согласился, хотя он ничего такого не говорил. — А вот этот! — она указала на рыжего непоседу, который карабкался по сетке, цепляясь когтями и радостно мяукая при виде людей. — Смотри, какой активный! С ним точно не заскучаешь. Ваня хмыкнул: — С таким я точно не высплюсь. Представь: три часа ночи, а он бегает по шкафам и орёт. Аня прикусила губу, стараясь не спорить, но не могла скрыть, как ей хочется, чтобы Ваня хоть чему‑то улыбнулся. Рядом тихонько кашлянула сотрудница приюта — женщина с добрыми глазами и уставшим, но терпеливым лицом: — Этот рыжий — очень контактный. Любит людей, но энергии у него правда много. А тот серый, что вам понравился, спокойный, ласковый. Если ищете кого‑то, кто будет просто сидеть рядом и мурчать, он подойдёт.

Котёнок Аня очень сильно хотела котёнка, но Ваня категорически не хотел заводить питомца. Этот день поначалу не предвещал беды. Ваня пришёл с работы усталый, с тяжёлой сумкой в руке и привычным напряжением в плечах — день выдался выматывающим. Едва он переступил порог, его встретил тёплый свет кухни и тонкий аромат чего‑то по‑домашнему уютного. Аня старалась изо всех сил: на столе дымился стейк с кровью — именно такой, как он любил, рядом лежал свежий салат, а в центре стояла бутылка вина. Аня стояла у стола, теребя край фартука, и старалась выглядеть непринуждённо, хотя внутри всё трепетало. Она хотела, чтобы этот вечер стал особенным, чтобы Ваня хоть на минуту забыл про дедлайны, звонки и бесконечные письма. — Ты всё это приготовила для меня? — спросил он, и в голосе прозвучало искреннее удивление, почти растерянность. Аня кивнула, слегка улыбнувшись: — Да. Хотела просто порадовать тебя. Ты так много работаешь… Ваня поставил сумку, подошёл к ней, притянул к себе и крепко обнял, будто хотел впитать этот уют, эту тишину, эту заботу. Потом прижал её к стене, посмотрел в глаза и поцеловал — долго, неспешно, словно пытаясь стереть из памяти все неприятности прошедшего дня. — Спасибо, — прошептал он, уткнувшись ей в волосы. — Это именно то, чего мне не хватало. Они прошли к столу, и Аня аккуратно расставила тарелки, разлила вино по бокалам — правда, бутылку открывал всё равно Ваня: она до сих пор не могла справиться с этим простым, но упрямым штопором. Он усмехнулся, поймав её смущённый взгляд: — Ничего, я научу тебя. В следующий раз справишься сама. Аня села на один из стульев, но едва успела опустить вес, как раздался неприятный треск — ножка подломилась, и она едва не рухнула на пол. Ваня молниеносно подхватил её, не дав упасть, и сердце у Ани на секунду замерло от испуга. — Эй, эй, я держу, — пробормотал он, прижимая её к себе, и в его голосе слышалась не злость, а тревога, смешанная с облегчением. Он усадил её обратно, но теперь уже на свой стул, устроив рядом с собой, обняв за талию, чтобы точно не случилось никакой беды. Они сидели так, тесно прижавшись друг к другу, и этот неловкий момент вдруг сделал вечер ещё более настоящим, живым. Аня хотела было снова заговорить про котёнка — ведь сейчас, когда Ваня был таким тёплым, таким своим, казалось, что он наконец-то согласится. Но, поймав его усталый, но спокойный взгляд, она вдруг поняла: сегодня не тот вечер. Пусть сначала он просто отдохнёт, почувствует, что его ждут и любят. Вместо этого она тихо сказала: — Знаешь, иногда мне кажется, что даже если бы у нас был котёнок, он бы сейчас просто свернулся клубочком у тебя на коленях и мурчал, пока ты не расслабишься. Ваня усмехнулся, крепче прижимая её к себе: — Может, и так. Но давай пока обойдёмся без котёнка, ладно? Сегодня мне достаточно того, что ты рядом. И Аня кивнула, пряча улыбку у него на плече. Пусть котёнок подождёт ещё немного. Сегодня ей и самой было достаточно просто сидеть вот так, чувствуя, как бьётся его сердце рядом с её собственным. Я Алиса Аня очень сильно хотела котёнка, но Ваня категорически не хотел заводить питомца. Этот день поначалу не предвещал беды. Ваня пришёл с работы усталый — в глазах усталость, плечи опущены, будто на них до сих пор висел груз всех сегодняшних проблем. Он шагнул в квартиру и замер: кухня была залита тёплым светом, на столе дымился стейк с кровью — именно такой, как он любил, — рядом лежал свежий салат, а в центре стояла бутылка вина. Аня стояла у стола, теребя край фартука. Она старалась выглядеть спокойно, но пальцы невольно подрагивали от волнения. Ей так хотелось хоть на вечер прогнать эту вечную тень усталости с его лица. — Ты всё это сделала для меня? — спросил он тихо, будто боялся спугнуть этот момент. Она кивнула, чуть улыбнувшись: — Да. Просто хотела, чтобы ты хоть немного выдохнул. Ваня поставил сумку, подошёл к ней, притянул к себе и крепко обнял, словно хотел впитать в себя этот уют. Потом прижал её к стене, посмотрел в глаза и поцеловал — долго, неспешно, будто стирая из памяти все неприятности дня.

Привет 👋 Насколько поняла, ты читаешь другие фф, какие посоветуешь?

Привет 👋 Насколько поняла, ты читаешь другие фф, какие посоветуешь?

ваша Алёна усталь и едет отдыхать кое-куда и завтра посьараю 2-3 главы выложить потом как получится

Когда все против. Глава 6 Аня всё-таки проснулась. — М-м-м… Доброе утро, любимый… — Да-да, Ань, доброе утро. — Что-то происходит? — Ань, что происходит? Ничего не происходит! — Ва-ань… — Да что тебе, Ань? Что?! Что надо? Что не так? Чем ты опять недовольна, а?! Аня замерла, будто её ударили. — Почему ты кричишь… Я же ничего… — тихо прошептала она. Он опять её перебил, голос звенел от напряжения: — Вот именно! Ты, как всегда, ничего, а я должен всё вывозить сам. Ты понимаешь, я не вывожу этого всего! Отстань, не трогай меня! Глаза Ани наполнились слезами, но она судорожно сглотнула, пытаясь их сдержать, и тихо сказала: — Хорошо… Я отстану. Я переоденусь… Можешь выйти? — Ань, я просил: не доставай меня!!! — Но я же просто попросила… Он снова не дал ей договорить: — Много чего просишь! — Но я попросила просто выйти, пока я переоденусь. — А ещё чего? Ань, что за детский сад? Кого ты стесняешься?! — Вань, ну как-то… Я девушка, а ты мужчина… — И что?! — Ничего… — Аня, вот именно — как всегда ничего! Заткнись и молча переодевайся, прошу тебя! И так без тебя проблем по горло хватает! — Понятно… — Ань, что тебе понятно?! Тебе ничего не понятно! — Мне понятно, что я для тебя — проблема. Я тебя услышала, Ваня. — Ань, чушь не неси. — Это не чушь. Это ты высказался так. Я услышала и поняла тебя… Она быстро надела какое-то чёрное платье по колено — без лямок, державшееся только на груди и на застёжке. Не глядя на него, вышла на балкон — посмотреть на море. Ветер тут же взъерошил её волосы, выбившиеся из небрежно закреплённого крабика. Ваня будто и не заметил, что она ушла. Он снова уткнулся в телефон и начал переписываться с Лизой. Лиза: «Ваня, всё серьёзнее, чем я думала. Уже наши фанаты ссорятся с фанатами Крида. Кто начал — непонятно. Я была только в твоей группе, в ТГК‑канале… Это полный пиздец. Мне 30 лет, и за 30 лет я такого ни разу не видела. Вообще со мной такое впервые: столько хейта, такие споры… Я скоро с ума сойду…» Ваня: «Лиз, спокойно. Там настолько всё плохо?» Лиза: «Вань, ты глухой или тупой? Я тебе чёрным по белому сказала: срутся все, кто только можно!» Ваня: «Лиз, а оскорблять обязательно было?» Лиза: «Ой, простите, ваше величество, что оскорбила. Вань, всё не к чёрту. А настроение — тем более. А скоро Лужники… Это кошмар. Все против нас». Ваня: «Лиз, я так думаю… Может, всё-таки отменить Лужники? Отдать людям деньги за билеты?» Лиза: «ВАНЯ, СКАЖИ, ТЫ С УМА СОШЁЛ?! СЕЙЧАС ЧТО СДЕЛАТЬ?! ОТМЕНИТЬ ЛУЖНИКИ?! Ага, щас, побежала это делать! Нет, даже не думай!» Ваня: «Нет, Лиз, я на полном серьёзе… Моё творчество кому-то вообще интересно?» Лиза: «Ваня, откуда такие мысли? Не смей так думать! Мы все любим твоё творчество. Ладно, не все, но я, Аня, мы тебя любим… Вся наша команда». И тут Ваня словно споткнулся о её слова. Он резко опустил телефон, будто тот вдруг стал слишком тяжёлым. В голове щёлкнуло: «Аня…» Он только сейчас по-настоящему осознал, сколько резких, ненужных слов он наговорил ей утром. В груди неприятно кольнуло, и он вдруг почувствовал себя невероятно уставшим — не от фанатов, не от хейта, а от того, что обидел самого близкого человека. Он встал, сделал пару шагов к балкону, остановился у двери, собираясь что-то сказать, но замер, увидев её. Аня стояла у перил, глядя вдаль, туда, где синева моря сливалась с небом. Её плечи были напряжены, а платье чуть трепетало на ветру. Она казалась такой хрупкой и в то же время такой отстранённой — будто уже возвела между ними невидимую стену. Ваня сжал кулаки, пытаясь подобрать слова, но они не шли. Он хотел крикнуть: «Прости!», но боялся, что этот крик прозвучит так же грубо, как и всё, что он говорил ей сегодня. Вместо этого он тихо выдохнул и прошептал: — Ань… Прости меня. Но она не обернулась. Только чуть крепче вцепилась в перила, словно боялась, что если расслабится хоть на секунду — просто рассыплется на части.

Сегодня главы не будет ‼️